Как я стала невесткой шейха. Суфийская повесть.

В этот момент пришло сообщение от Зайнэ:

– Не спишь?

– Откуда знаешь?

– Чувствую тебя.

– Не сплю.

– А что так? Или ты на намаз встала?

– Да, – слукавила я, – а ты?

– И я. Уже закончил.

– У вас уже утро… Желаю тебе хорошего дня!

– И тебе! Скоро мы встретимся и уже никогда не расстанемся! Амин!

– Амин!

И вот наступил долгожданный день отъезда. Я села в самолёт, который должен был доставить меня в Омск. Мне посоветовали, что так лучше. Далее, из Омска, на автобусе я должна была доехать до Щучинска – маленького захолустного городишки близ курорта Бурабай. Мой самолёт прилетал в Омск ранним утром – около шести. А автобус до Щучинска отходил от торгового центра в шесть часов вечера. Получалось, что в Омске я пробуду почти весь день. Я посмотрела, какие достопримечательности я успею там посетить.

Но всё вышло не так, как я запланировала. Начать с того, что после бессонной ночи в самолёте я прилетела в Омск вымотанная. У охранника в аэропорту я спросила – есть ли где-то поблизости гостиница? Оказалось, что гостиница находится прямо через дорогу. Номер стоил около четырёх тысяч, что меня удивило и смутило. Дама на стойке регистрации сообщила, что есть номера подешевле, но – с удобствами на этаже или с подселением. Больше всего в тот момент мне хотелось выспаться, а потому подселение меня не устраивало. Я заплатила около четырёх тысяч даже не за сутки, а за несколько часов. Ну, что ж… Такова цена отдыха и спокойного сна.

Оказавшись в номере, маленьком, но с большой кроватью и удобствами, я первым делом отправилась в душ, затем повалилась на кровать, поставила на айфоне будильник и провалилась в долгожданный сон.

Проснулась я не по будильнику, а, как обычно, по своим внутренним часам. Ещё даже оставалось немного времени, чтобы прогуляться в окрестностях гостиницы. Однако я прилетела в Омск не в самое лучшее время – осень, низко нависшие серые тучи, мелко накрапывающий холодный дождь… Погода к прогулке явно не располагала. Разница в погоде между Петербургом и Омском оказалась разительная: в Петербурге в сентябре ещё лето, деревья не тронуты желтизной, всё зеленеет, а в Омске почти вся листва пожелтела и уже начала облетать под порывами промозглого ветра. Так что осматривать город не захотелось, да и времени уже не оставалось. Я вызвала такси, которое доставило меня к торговому центру, а там нас уже ждал автобус.

Автобусом оказался «минивэн», в котором мне досталось крайне неудачное место – на заднем сидении, да ещё и посередине. А ехать предстояло аж девять часов. В Щучинск мы должны были приехать ночью, около трёх. Ещё одна бессонная ночь…

Впрочем, во время этой длительной поездки скучать не пришлось: я познакомилась с соседями по сидению справа и слева, и мы разговорились. Слева сидела женщина по имени Елена, примерно моего возраста. Она постоянно жила в Кокшетау, а в Омск ездила погостить к сыну и внуку. Справа сидел молодой человек, индеец, с длинными чёрными дредами. Как его-то занесло в Казахстан? Бог весть. На русском он изъяснялся с трудом. Единственное, что мы поняли – он приехал сюда в поисках работы. Я, в свою очередь, рассказала, что еду на фестиваль в Бурабай.

Пересекли границу России с Казахстаном уже поздним вечером. У погранзаставы выстроилась очередь из всевозможных транспортных средств. В ожидании своей очереди я запрокинула голову и утонула взглядом в чёрном, усыпанном звёздами, небе. Чужом небе. Там, на горизонте, под небесным покрывалом спали другие земли – бескрайние кулундинские степи, по которым в незапамятные времена кочевали со своими юртами тюркские племена, а ещё дальше небесный свод опирался на заснеженные горы… Серп старой луны стал совсем тонким, как волос. И буквально несколько часов осталось до того момента, когда моя старая жизнь закончится – и начнётся нечто новое.

Но вот подошла моя очередь. Я вернулась с небес на землю, вошла в ярко освещённый контрольно-пропускной пункт, предъявила российский паспорт молодому пограничнику-казаху с загадочными раскосыми глазами, после чего мы двинулись дальше на юг.

Дорога настолько сблизила меня и моих случайных попутчиков, что мы обменялись контактами и решили, что будем переписываться. Надо ли говорить, что эти люди почти сразу исчезли моей жизни. И если с Еленой мы ещё пару раз поздравили друг друга с праздниками, то индеец навсегда растворился в темноте Кокшетау.

После того, как мои попутчики вышли, я перебралась на более комфортное место у окна и задремала.

Около трёх часов ночи автобус остановился на привокзальной площади Щучинска, где и выгрузил меня в чернильную темноту, а сам поехал дальше.

Изучая накануне карту Щучинска в своём айфоне, я увидела, что в нескольких десятках метров от железнодорожного вокзала находится отель. Однако действительность вновь разрушила мои ожидания. Привокзальная площадь была погружена в полную темноту – ни одного фонаря. Слабый свет пробивался лишь сквозь окна здания железнодорожного вокзала. И я – с чемоданом посреди этой площади, по обе стороны которой – непонятные заросли. Именно в них мне предстояло нырнуть, чтобы выйти по другую их сторону в надежде оказаться у отеля. Да ещё и непонятные личности вокруг… Местные алкаши? Бомжи? Я рассудила, что безопаснее всего пойти в здание вокзала. Там наверняка должна быть какая-то комната отдыха. Я заволокла чемодан вверх по ступенькам и вошла в тускло освещённый зал ожидания. Никого. Подошла к справочной – пусто и темно. Что делать? У кого спросить? Огляделась, заметила охранника, дремлющего у входа. Он подтвердил, что комната отдыха здесь есть, расположена на втором этаже и неопределённо махнул рукой, указывая направление.

Втащив чемодан на второй этаж, я открыла дверь и оказалась в тёмном коридоре, освещённом тусклой лампочкой. Прямо напротив входа располагалась кабинка, очевидно, коменданта этой негостеприимной гостиницы. Я подошла, постучала. Тишина. Однако слабый гул работающего телевизора позволял сделать вывод, что в кабинке кто-то есть и этот кто-то бодрствует. Я постучала настойчивее и, поскольку молчание было мне ответом, негромко позвала:

– Эй, здесь есть кто-нибудь?

Наконец дверь открылась, и моему взору предстала пожилая казашка. Окинув меня недобрым взглядом, она спросила:

– Чего надо?

– Переночевать.

– Как вы сюда попали?

– Через дверь, – недоумённо ответила я.

– Чёрт! Значит, я её не закрыла, – ругнулась женщина. Она тут же стремительно подошла к двери и закрыла её на ключ, чтобы обезопасить себя от ночных визитёров.

– На сколько вам надо комнату? – это она уже обратилась ко мне.

– Буквально на несколько часов. Утром я перееду в отель в Бурабае.

На самом деле вселение в отель должно было состояться не ранее двух часов пополудни, как и везде, но я подумала, что как-нибудь договорюсь, доплачу. Тем временем комендантша назвала стоимость.

– Устраивает, – кивнула я.

– У вас что – тенге, рубли? – с пренебрежением спросила женщина.

– Евро.

– Чай? Кофе? Поужинать? – её лицо расплылось в угодливой улыбке.

Меня позабавило магическое воздействие слова «евро», я поблагодарила её и сказала, что единственное, чего я хочу – выспаться. А вот потом уже можно и кофе.

Хозяйка показала мне номер, который должен был стать моим пристанищем на ближайшие несколько часов. Номер походил на узкий пенал, с одного конца которого находилась дверь, с другого – окно без занавесок. Из мебели – только две кровати с продавленной металлической сеткой, без белья. Одну кровать занимала пожилая казашка, которая что-то смотрела в своём смартфоне. Шкафа здесь не имелось – вещи вешались на крючья в стене. Я, не раздеваясь, повалилась на свободную кровать. Последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в сон, слова моей соседки:

– Здесь ужасно холодно!

Спала я плохо, так как в глаза мне бил яркий свет электрической лампочки под потолком, моя соседка натужно кашляла, а из её смартфона доносились голоса и звуки выстрелов, видимо, она смотрела фильм.

Проснувшись ранним утром, я ощутила, что означали слова моей соседки про ужасный холод. Пенал больше походил не на гостиничный номер, а на холодильник. Из щелястого окна сифонило. Соседка по-прежнему восседала на своей кровати со смартфоном в руках.

– Как холодно! – воскликнула я и стала дышать на заледеневшие пальцы.

– Я ж и говорю, – бесстрастно подтвердила она. – Спать здесь невозможно. Боюсь застудиться и заболеть ещё больше.

Я вспомнила её надрывный кашель.

– Вы болеете?

– Да. Я приехала сюда подлечиться. Дети мне путёвку в Бурабай купили.

У меня возникло только одно желание – побыстрее покинуть это неуютное место. Волоча за собой чемодан, я постучала в кандейку комендантши. Она моментально появилась на пороге всё с тем же слащавым выражением лица.

– Что-то вы рано.

– Поеду в отель. Вот, хочу рассчитаться.

– Может, кофе, чай?

– Нет, спасибо.

Я отсчитала ей евро и поспешила покинуть неуютную гостиницу.

На привокзальной площади дежурил местный извозчик, развозивший клиентов на ржавом жигулёнке, судя по виду, помнившему ещё советские времена. Я назвала отель – и мы поехали. Я жадно глядела в окно, потому что ничто так не возбуждает меня, как новые места. Сначала проехали по улочкам Щучинска, унылого городка, застроенного панельными пятиэтажками да ржавыми гаражами. Разбитые дороги, редкие и чахлые кустики…

– Мне шестьдесят лет, – флегматично рассказывал водитель, – а ничего здесь за шестьдесят лет не поменялось. Всё, как было, так и есть.

Вскоре мы выехали из городка и далее путь наш лежал через сосновый лес. Стало понятно, что мы въехали в зону фешенебельного курорта – дороги прекрасные, по обе стороны то тут, то там – современные отели, утопающие в зелени дубрав. Между стволами сосен можно было увидеть озёра в обрамлении лесистых холмов.

– Горы? Здесь? Откуда? Разве мы не посреди Кулундинской степи? – высказала я своё удивление.

– А вот, не зря это место называют жемчужиной Казахстана, – с готовностью ответил водитель. – Степи – и вдруг этот заповедник. Наша «казахстанская Швейцария» – горы и озёра.

Наконец мы подъехали к моему отелю. Его окружали высокие, кронами уходящие в небо, сосны. Озеро виднелось вдали, в просвете между деревьев. Я вошла в уютный холл и спросила, не могу ли заселиться немедленно. К моему удивлению, мне дали добро. И доплачивать не пришлось. А также выдали ключ от номера в виде пластиковой карточки. Лифт поднял меня на третий этаж. Я без труда отыскала дверь своего номера, вошла и огляделась: залитая солнцем комната, окно в пол, две кровати, по обе стороны от каждой – прикроватные тумбочки. Всё чистенькое. Санузел блестит и сверкает. Удобный зеркальный шифоньер со множеством плечиков. Я тут же развесила на них свои немногочисленные наряды, на туалетном столике в ванной расставила батарею пузырьков и склянок с косметическими средствами… и упала на кровать, закутавшись в лёгкое тёплое одеяло, с намерением хотя бы пару-тройку часов посвятить сну.

Однако сон как рукой сняло. Напротив, хотелось всё здесь изучить, хотелось сломя голову нестись куда-то. Только не спать!

Да и движение в чате Гильдии не давало уснуть: айфон постоянно пикал, оповещая о том, что чат пополняется новыми сообщениями – вот кто-то ищет попутчиков от Астаны до Щучинска, кто-то сообщает о том, что добрался и всё отлично, а кто-то спрашивает – с кем он будет в номере… Стоп, а вот и моя фамилия, наряду с призывом: «Отзовитесь, мы будем жить в одном номере. Вы уже на месте? Вас заселили?». Я тут же набрала сообщение, что я на месте, заселили, всё хорошо, она может смело идти в наш номер.

Через какое-то время в дверь постучались.

– Да, да! Открыто! – ответила я.

Дверь отворилась и в номер вошла крупная эффектная дама примерно моего возраста: высокая, фигура – «песочные часы», из-под шляпы до пояса струятся золотисто-рыжие кудри, загорелое лицо с крупными чертами.

– Это здесь я буду жить? – спросила с акцентом и недоверчиво огляделась. Но, увидев меня, смягчилась.

– Да. Ваша кровать – эта. Добро пожаловать! – ответила я.

Вскоре мы уже оживлённо болтали. Мою соседку звали Таня И. «Именно Таня, не Татьяна, – подчеркнула моя новая знакомая. – Я – Таня по паспорту. У нас, в Болгарии, Таня – это самостоятельное имя». Таня рассказала, что она – болгарка по происхождению, но постоянно живёт в Испании, так как имеет двойное гражданство – Болгария и Испания – благодаря браку с испанцем. Таня – художник-самоучка, поэтесса, по профессии – гид. Здесь, на фестивале, она – финалистка и в номинации «Поэзия», и в номинации – «Фотография». «Хотя я не фотохудожник», – заметила она. Вообще эта рыжая особа оказалась весьма открытой и откровенной. Для нас, русских, такая открытость с первых минут знакомства кажется странной, но Таня со своим бешеным темпераментом и манерами больше напоминала цыганку, нежели славянку. За несколько минут она поведала мне всю свою жизнь. Удачный брак, но несчастливая семейная жизнь. С мужем они практически не живут. Она – в постоянном движении. Как гид, всё время ищет себе новые туры, направления, группы, лишь бы не сидеть с вечно брюзжащим стариком-мужем. Мне, в свою очередь, пришлось рассказать ей о моём назревающем романе с Зайнэ. Она казалась заинтригованной, однако поморщилась, узнав, что он – казах.