Как я стала невесткой шейха. Суфийская повесть.

Ольга Шпакович

Как я стала невесткой шейха. Суфийская повесть.

Как я стала невесткой шейха. Суфийская повесть.

I.

Эта история о том, как я стала невесткой шейха и женой потомка пророка Мухаммада, мир ему и благословение.

2023. Август… Август почти каждого года – время для меня переломное. В августе колесо Сансары совершает резкий поворот – и моя жизнь, подобно реке, устремляется в новое русло. Так вышло и на сей раз… Я жила в Санкт-Петербурге с мужчиной, занималась творчеством для души, интернет-маркетингом для заработка и не думала, что моя жизнь так резко изменится! Но обо всём по порядку.

Итак, август 2023… Я вышла в финал Международного литературного конкурса Open Eurasia 2023 в номинации «Проза» со своим романом. По условиям конкурса, чтобы получить призовое место, необходимо лично приехать на фестиваль «Голоса друзей», который ежегодно проходит в курортном местечке Бурабай (Казахстан). Я подумала – и решилась. Внесла вступительный взнос, сообщила организаторам о своём намерении.

И вскоре была включена в общий чат творческих людей со всего мира, которые также, как и я, планировали в конце сентября поездку на фестиваль в Бурабай. Как это водится среди творческих личностей, которые немножко тщеславны, все сразу же стали активно общаться, презентовать себя и знакомиться. И вот, среди хора голосов поэтов, писателей, художников, прорвался один, близкий мне по духу. Кинорежиссёр. Он коротко представился: зовут Зайнэ Х. (псевдоним), казах, проживает в Турции, снимает документальное кино. Почему он показался мне близким по духу? Поясню: я десять лет проработала на телевидении в различных ипостасях – журналист, спецкорр новостей, автор собственных программ, режиссёр-постановщик и монтажёр. Мне тоже доводилось снимать и документальные фильмы, и художественные, правда, короткометражные, но всё же… А потом я уехала в Северную столицу, чтобы там, как мне грезилось, развернуться на полную катушку, устроиться работать на киностудию и снимать уже не короткометражные фильмы, а «полный метр». Но – не сложилось… Река жизни круто свернула в новое русло. Однако сейчас не об этом.

Так вот, когда незнакомец представился кинорежиссёром, в груди ёкнуло и сладко заныло. Что это – ностальгия по не состоявшейся киношной жизни?..

И вдруг он озвучивает на весь чат предложение: «Я планирую снять фильм о фестивале и каждый из вас может стать его героем. Возьму интервью. Сниму о вас зарисовку. Есть желающие?»

Разумеется, желающие нашлись, и одной из первых была я.

«Но имейте в виду, чтобы не было скучно, должна быть какая-то изюминка. Подумайте, чем вы можете удивить, зацепить зрителя».

Чат притих. Я же объявила, что не то, что изюминка, целая корзинка изюма ему обеспечена.

После этого наш диалог плавно перетёк в «личку». Я немножко рассказала о себе – член Союза писателей России, в прошлом работала на телевидении. Автор шести книг. Редактор… В общем, литературой занимаюсь серьёзно. Его заинтересовало то, что я – редактор, и он попросил разрешения прислать мне свой единственный рассказ, чтобы я высказала своё мнение. Я согласилась, и через несколько минут получила рукопись рассказа, написанного не очень профессионально, но зато – с весьма необычным сюжетом: в нём автор поведал о том, как совершал хадж в Мекку и Медину, добирался пешком, иногда – автостопом и, когда его путь проходил через Сирию, попал к боевикам. Он поведал, как на его глазах разрывались снаряды и гибли люди, в том числе мирные жители, как его посадили в тюрьму, и он едва унёс оттуда ноги, благодаря неразберихе в результате наступления кого-то на кого-то… Написано искренне, эмоционально. Скорее, это даже не художественная проза, это больше подходит к жанру нон-фикшн. Лейтмотивом через всё повествование проходит протест против войны и насилия. Указав на некоторые недостатки в построении сюжета, я похвалила рассказ и подбодрила автора, сказав, что такое надо публиковать! Чувствовалось, что он доволен такой оценкой. Наша переписка ещё больше оживилась. Он рассказал, что тогда хадж был прерван, но сейчас он решительно настроен всё-таки осуществить задуманное. И теперь он не просто пойдёт пешком, как того требуют мусульманские традиции, по пути он будет снимать документальный фильм о своём хадже. А за ним будет следовать настоящая юрта – он уже договорился. В Медине он установит эту юрту прямо в городе и будет общаться с местными, популяризируя культуру Казахстана.

Затем он выслал ролик, снятый с дрона – его личного, где стоит он в национальном халате небесного цвета на склоне горы где-то в окрестностях Алматы и мастерски вращает саблей. Я тут же написала, что очень хочу составить ему компанию – отправиться в хадж, пройти через неведомые и удивительные страны, и помогать ему снимать этот фильм, который наверняка получится замечательным и соберёт на ютубе миллионные просмотры, потому что это – необычно. И вообще – его можно будет хорошо продать, предложив какой-нибудь киностудии, в той же Турции, раз уж у него там связи. В общем, главное – сначала сделать продукт, а там – видно будет.

– А что? Давайте! – подхватил он. – Мне помощники, особенно такие профессионалы, позарез нужны. Это даже интересно – казах и русская писательница совершают хадж. Православная писательница знакомится с культурой и обычаями мусульман. Вот вам и синтез культур и религий. Вот вам и изюминка!

– Я не православная, – возразила я. – Я – мусульманка.

– Как так? Вы же – русская? – недоумённо спросил он. – Или вы – татарка?

– Я – русская, – пояснила я. – Но я категорически против, когда человека причисляют к религии исходя из места его рождения и национальности. Да, я – русская, и много лет исповедовала православие, чтобы убедиться, что это – не мой путь. После чего я приняла ислам, как более позднюю, современную и совершенную религию.

– Как это – приняли ислам? – он был обескуражен.

– Да так: в один прекрасный день решилась – приняла омовение и произнесла шахаду. Всё! Большего, кажется, и не требуется?

– Ну да, всё верно, – подтвердил он.

– И после этого я почувствовала себя счастливейшим человеком, – продолжала я.

– Когда это произошло? – спросил он.

– В октябре 2020 года.

– И вы ходите в мечеть?

– Нет. В мечеть я не хожу, потому что в мечетях – люди другой национальности. Мы, русские, для них – чужие. Моё появление там вызовет недоумение… как и у вас – ведь я русская. Поэтому я совершаю намаз дома. Не пять раз в день. Но стараюсь по мере возможности.

Здесь уместно пояснить о моих взаимоотношениях с религиями в частности, и с Богом в целом… До двадцати шести лет я, как и большинство моих ровесников, материалистов и комсомольцев, не верила в Бога, в потустороннее, и прочую хрень. Что же случилось в двадцать шесть? Я шла по улице, упала, потеряла сознание… гипс? Нет. Я унеслась в неведомое нечто – небеса цвета песка, золотисто-песочные, выскочила, как чёртик из табакерки, посреди группы серебристых теней на этом золотистом фоне, которые… стояли? висели? Я бесцеремонно вторглась в их компанию и стала требовательно задавать вопросы. Они расступились и изумлённо воззрились на меня. И стали отвечать. Что? Не помню. Но предположить могу. Скорее всего, мой первый вопрос звучал так: «Значит, тот свет – существует?» Они мне что-то отвечали… я жадно впитывала новую информацию. Как вдруг нечто потянуло меня за ноги, как если бы меня засасывал гигантский пылесос, я низринулась вниз и… захлопав глазами, очнулась… С ощущением чего-то важного. Но я не помнила ничего. Хотя, скорее всего, в подсознании отложились все мои вопросы и, главное, все ответы на них. Как будто кто-то не путём образов, не путём слов, но каким-то неведомым способом вложил в меня некое знание. Просто взял – и вложил, и оно стало во мне жить, как вирус. И это, возможно, оказало влияние на всю мою последующую жизнь. Как оказало? Ну, во-первых, я поняла, что тот мир существует, а если существует тот мир – значит, есть Бог. А если есть Бог, к нему должен быть Путь. И пройти этим Путём можно, следуя какой-то определённой религиозной традиции. Но какой? Я стала искать. Я ела просад с кришнаитами. Я пела псалмы с протестантами… И в итоге под влиянием знакомых покрестилась в Православие. Хотя – не совсем под влиянием. Мне снились сны… Мне снилась женщина в сером одеянии, какие носили в начале нашей эры – длинный плащ, капюшон, прикрывающий лицо… В руках она держала простой деревянный крест.

– Долго ты ещё раздумывать будешь? Приходи! Пора! – загадочно заявила она.

В другом сне меня настоятельно звали на пересечение улиц Островского и Александра Невского. Когда я спросила у коллеги, что же находится на пересечении этих улиц, она ответила мне – новый православный храм во имя Александра Невского. Я умею считывать знаки, а потому я отправилась прямиком в этом храм и покрестилась, произнеся про себя:

– Вот я и пришла…

Жаль, тогда в нашем городке ничего не слышно было про ислам. Кришнаиты – были, баптисты – тоже имелись, даже католики устроили костёл в чьей-то квартире… А мусульман не было вообще.

Я помню то время – то был тяжёлый для меня период: в начале девяностых муж сошёл с ума… я осталась одна с трёхлетним сыном, не приспособленная к жизни филологиня, без средств к существованию, с удивлённо распахнутыми голубыми глазами, в которых стоял немой вопрос: что вообще происходит с этим миром?

А потом… двадцать шесть лет я исповедовала Православие. Я делала всё, что предписано – посты, постные дни – среда и пятница, молитвы утром и на сон грядущий, исповедь и причастие еженедельно, чтение Библии и трудов Святых отцов ежедневно… Но я не чувствовала ничего! Ни на йоту я не приблизилась к Богу, не обрела благости, не преисполнилась Духа Святого. Однако, истины ради надо сказать, что это тоже был Путь. Я закалила свою волю, получила практику аскетизма. Постоянные изнурения, посты, бдения… наверное, для чего-то они были нужны.

Но нельзя сказать, что ислама в моей жизни не было вообще… Помню, в 2002 году, в Одессе, я поехала на экскурсию под названием «Храмы Одессы». В течение дня мы посетили православную церковь, костёл, еврейскую синагогу и мечеть. Самое большое впечатление на меня произвела мечеть. Я почувствовала благодать, которую не ощутила в других храмах. Мне не хотелось уходить из той белоснежной мечети, устланной лазурным ковром.

… А потом меня буквально выкинуло из Православия. После пожара, который произошёл, кстати, на фоне ежедневного чтения Акафиста Святому Николаю Угоднику. Когда я увидела чёрный дым, клубами валящий из моих растерзанных окон, первое, что я сказала: «Спасибо, Господи!» За что спасибо? За испытания. Наверное, это тоже было для чего-то нужно. Хотя, когда я молилась, я ожидала не новых, неподъёмных для меня испытаний и бед, а удачи и благополучия…

Так вот, тогда мне негде было жить. Когда уехали машины пожарной и скорой помощи, меня напичкали успокоительными, и я осталась одна, встал вопрос: где ночевать? Вечерело… Никто из друзей и знакомых не приютил меня. Кроме одного, самого дальнего знакомого, двоюродного брата моей одноклассницы. Он приехал за мной, привёз к себе, выделил мне комнату. День я отлёживалась. Потом встала и начала действовать – собирать ресурсы для восстановления сгоревшей квартиры. Все мои мысли и чаяния были только об этом. И мне удалось восстановить моё обугленное жильё за пять месяцев. И приютивший меня мужчина мне очень помог: он в одиночку вывез на своём горбу капитальный ремонт, так как денег у меня на тот момент не было. Дело в том, что незадолго до пожара я бросила нелюбимую работу, замутила собственный бизнес, который «благополучно» прогорел, и стала банкротом, так как брала кредиты на развитие этого бизнеса. Беда не приходит одна. Не успела я отойти от неудачи с бизнесом, как судьба приготовила мне новое испытание, очевидно, чтобы окончательно меня добить – этот пожар. И тогда мой спаситель сделал мне предложение сойтись и впоследствии зарегистрировать наши отношения. Я согласилась. Я была очень благодарна ему за то, что он восстановил мою квартиру, содержал меня, оплачивал коммунальные платежи… Да я бы жизнь отдала за него! Но он попросил не жизнь, а меня…

II.

Итак, мы сошлись и стали жить в так называемом «гражданском браке». Но я считала себя добросовестной христианкой и привыкла каждую неделю исповедоваться и причащаться. Узнав, что я живу в невенчанном, незаконном браке, меня не стал исповедовать ни один священник. Меня прогнали из нескольких приходов. И я оказалась вне… вне религий, вне духовных практик… Вот тогда я и обрела изумруд ислама. Не сразу. Фильмы… Книги… Даже то, что мой мужчина считал себя мусульманином, хотя не совершал намазы и вообще имел очень смутное представление об исламе… Да, он считал себя мусульманином, скорее, чтобы быть наперекор этому миру… В общем, всё исподволь подталкивало меня к решению стать мусульманкой. Я считаю, что ислам – это более поздняя и более совершенная религия, в которой нет авторитетов, а только – единый Бог! Пророк Иса – Иисус Христос – преподал морально-нравственный кодекс, а пророк Мухаммад научил устанавливать связь с Богом. Научил намазу. Когда ты пять раз в день выхватываешь себя из рутины повседневной жизни и подключаешься к Всевышнему, меняется отношение ко всему: на первое место встаёт Бог, а потом – всё остальное.

«Если первое место в вашей жизни занимает Бог, вам не придётся беспокоиться о том, что занимает другие места» (Исламская цитата).

Всё верно: на всё остальное ты смотришь не с равного расстояния, а как бы сверху, ты – над: над суетой, над повседневностью, над человеческими страстями…

И отношение к женщине в исламе другое – не как к тягловой лошади, которая должна служить всем и всему, должна работать и в поте лица своего, как и мужчина, добывать хлеб насущный. Нет! Женщина может и не работать – у неё другое предназначение. Если же она хочет работать – пусть занимается, чем хочет. Это так откликнулось моему сердцу! Да! Именно так! Я хочу заниматься творчеством! Я не хочу в поте лица своего добывать хлеб насущный и тянуть лямку, соревнуясь с мужчинами! Ах, ислам! Луна, а не солнце! Минареты, а не кресты! Жизнь, а не смерть!

Минареты, звёзды, космос

Бледный свет луны как компас

Как дорога в Небеса…

И Вселенной голоса

Тайны мироздания

К себе влекут

В глубины Подсознания

Пути ведут…

Тогда, в конце 2020 года написались эти строки. И, как ни странно, всё как будто встало на свои места, я обрела душевное спокойствие и осознание, что река моей жизни свернула в иное, правильное русло…

… В ответ на моё признание мой новый знакомый тоже стал более откровенен, рассказал, что он – не просто мусульманин, а суфий, потомок пророка Мухаммада и племянник суфийского шейха – К-А А-ва, который возглавляет Накшбандийский тарикат, распространённый в Средней Азии. Тарикат – это что-то типа католического «ордена», сформировавшегося вокруг святого, который обязательно должен быть потомком пророка Мухаммада.

«Мой дядя – халиф Южно-Казахстанской и Жамбылской областей Казахстана», – с гордостью поведал мой новый знакомый. Разумеется, он сам тоже принадлежал к этому тарикату, так как дал своему дяде «байат» – клятву. И теперь он – не просто племянник этого святого человека, а его духовный ученик. Мой мозг плавился от этой необычной информации. Я только и успевала вставлять междометия – «ну и ну», «вот это да»…

Разумеется, я – дитя ХХI века – не очень-то поверила в то, что какой-то казах – потомок самого пророка Мухаммада, для меня – почти сказочного персонажа. Зайнэ отнёсся к этому с пониманием и предложил следующее:

– Слушай, если тебе это интересно и хочется больше узнать о суфиях, то я дам тебе контакт одной женщины, которая практикует суфизм. Она как раз живёт в Санкт-Петербурге.

– Как? Здесь? У нас?!

– Ну да. И у вас, в Петербурге, есть суфии. Правда, они принадлежат к другому тарикату и дали байат другому шейху. Но мы, суфии, всё равно общаемся между собой, практически все друг с другом знакомы и держим связь.

Я попросила Зайнэ заранее сообщить этой женщине, что я готова пообщаться с ней. Иначе я постесняюсь беспокоить незнакомого человека. Он пообещал.

Надо ли говорить, что я тут же полезла в интернет, чтобы больше узнать о суфизме, который в то время казался мне экзотикой, что-то вроде «крутящихся дервишей», больше про суфиев я ничего не знала.

Вот что я нашла:

«Суфизм – это мистико-аскетическое течение в исламе.

Суфии, как и другие мусульмане, выполняют пятикратную молитву, жертвуют милостыню, дают закят, держат пост, совершают паломничество в Мекку и Медину. Однако больше всего суфии известны благодаря практике зикра – многократного произнесения молитвенных формул, в которых содержится прославление Создателя».

Много чего ещё я вычитала про суфиев интересного. Но больше всего меня, искательницу духовных практик, заинтересовала суфийская духовная практика, которая закрыта для непосвящённых.

Во время нашего следующего сеанса связи я стала расспрашивать своего нового знакомого об этой практике, однако он, как и следовало ожидать, уклончиво отвечал, что это – только для суфиев. Он-то, конечно, может рассказать, но без духовного руководителя я всё равно ничего не пойму и ничего не добьюсь.

– Ты пока что намаз практикуй, – посоветовал он, – это обязательно для всех мусульман, это полезно всем и не требует особой подготовки и духовного руководства.

Намаз я, конечно, практиковала. Как могла. Как вычитала в том же интернете. Особенно мне нравилось вставать на намаз ночью, чтобы оказаться наедине с Космосом.

Намаз пять раз в день – это пять раз в день ты выдёргиваешь себя из видимого мира сего, чтобы воссоединиться с Богом…

Это – не «надо и должна», это – «хочу», потому что обретаю восторг, возвышенное состояние и прикасаюсь к Вечности…

Всё это я сбивчиво рассказала своему новому знакомому, надеясь на понимание. Да и кто, как не он, мусульманин, суфий, сможет меня понять?

И он понял.

Разумеется, в ближайшее время я вышла на связь с петербурженкой, практикующей суфизм, Региной. Мы договорились встретиться. Я ехала на встречу с замиранием сердца, в предвкушении чего-то необычного.

Регину я узнала сразу – на выходе из метро меня ожидала женщина в розовом хиджабе и платье до пят. От неё словно исходил невидимый свет – нур, она напоминала солнышко. Крупные очки в тонкой оправе придавали её лицу особую интеллигентность и серьёзность. Через стёкла очков на мир мечтательно глядели большие карие глаза…

Я пришла на встречу в своём обычном виде – распущенные волосы, джинсы, кроссовки, джемпер.

У нас с Региной нашлось много общего. Во-первых, она оказалась моей ровесницей. Во-вторых, она тоже окончила филологический факультет и в настоящее время преподавала. Больше того, она тоже пробовала себя в творчестве, так, на тот момент она завершала роман.

Мы долго гуляли в районе Садовой и не могли наговориться. Разумеется, мой первый вопрос был про этого странного Зайнэ. К моему удивлению, моя новая знакомая на полном серьёзе подтвердила, что он хорошо известен в суфийском мире и действительно является потомком пророка Мухаммада. А его дядя – великий святой, известный во всём мире, не только среди суфиев, он – автор духовных книг, крупный общественный деятель. Она безмерно уважает его, хотя принадлежит к другому тарикату.

– Это такой человек, такой… – говорила она, молитвенно сложив руки и не находя подходящих слов.

Но меня заинтересовала она сама! Как так получилось, что она пришла к суфизму? Регина рассказала о себе следующее: православной она никогда не была, её мать – иранская азербайджанка, но не мусульманка, так как принадлежала к советской эпохе – эпохе материализма, отец – русский, но тоже не православный, а молоканин – это такая христианская секта, признанная в своё время настолько вредной, что её последователей ссылали на Кавказ, где родители и познакомились. «Молокане очень похожи на мусульман, – рассказала Регина, – они не употребляют алкоголь, предпочитая ему молоко, возможно, именно поэтому в народе их и прозвали – «молокане». Они не признают обряды и авторитеты. Основа их вероучения – Библия, как и для мусульман – Коран. Чтение Библии и пение псалмов – вот так они общались с Богом».

Далее Регина рассказала, как пришла в ислам. Она несколько лет жила в Индии и исповедовала индуизм. У неё даже был гуру. Потом она заинтересовалась суфизмом, вернее, его духовными практиками, выезжала на ретриты к шейху, который живёт в Индии. Индуизм всегда смущал её пантеоном богов – Вишна, Шива, Брахма… Я сразу подумала о том, что и меня в православии тоже смущали многочисленные святые, каждый из которых отвечал в представлении христиан за что-то своё, о чём конкретному святому и молились: Пантелеймону – о здоровье, Николаю – о путешествующих, Спиридону – о житейских делах и т.д. Это очень напоминало язычество, когда одному богу молились о дожде, другому – об удачной охоте, третьему – о благополучных родах… Мне всегда казалось, что молиться надо одному Богу.

… Ислам Регина приняла лет десять назад. Вскоре после этого она совершила свою хиджру – уехала в Ингушетию, потому что Россия – не мусульманская страна, а у неё была потребность утвердиться в вере среди природных мусульман. В Ингушетии она прожила восемь лет. Работала учителем русского языка и литературы. Она рассказала также, что была замужем, разошлась, имеет двух взрослых сыновей. Хотя в суфийской общине Петербурга есть русские мужчины, она хотела выйти замуж за настоящего, природного мусульманина. И, поскольку мечты сбываются, особенно такие праведные, она вышла замуж за узбека. Они совершили никях, то есть исламское венчание…

Я в свою очередь рассказала новой знакомой о себе, о своих духовных исканиях. Мой рассказ удивил её:

– Обычно наши женщины становятся мусульманками, потому что выходят замуж за мусульман, вот и приходится… А так, чтобы русская женщина сама, сознательно выбрала ислам… такое редко бывает.

На её вопрос, как мы познакомились с Зайнэ, я рассказала, что мы – участники Фестиваля, который состоится в сентябре в Бурабае.

Нашу встречу мы завершили в кафе, где моя новая знакомая любезно угостила меня шоколадными эклерами. Расставаясь, мы договорились, что будем общаться и как-нибудь вместе сходим в мечеть.

При очередном сеансе связи я поведала Зайнэ о нашей встрече с Региной.

– Дружи с ней! Она – достойная женщина, – отреагировал он.

Я немного рассказала ему, как она пришла в ислам и, в частности, что она замужем за мусульманином.

– А вы… замужем? – спросил он.

– Я живу с мужчиной, который спас меня в трудные времена, – честно ответила я. – Но мы не зарегистрированы как муж и жена.

– Почему?

– Он не хочет. Не считает нужным. Его всё устраивает.

– А вас?

– А разве какую-то женщину может устроить то, что мужчина сожительствует с ней, перед родственниками и обществом не желая назвать её своей женой?

– Послушайте, если он на вас не женится, значит, не относится к вам серьёзно.

– Возможно.

– Послушайте меня! Я не знаю вас, но чувствую, что мы – близкие по духу люди. Я предлагаю вам руку и сердце… да-да! Мы совершим никях! Мой дядя – шейх, Хазрат, совершит этот никях и соединит нас. И далее мы продолжим хадж вместе, снимая фильм. А потом… наши жизненные пути соединятся!

– Я согласна! – искренне ответила я, не раздумывая ни секунды. Сердце забилось в предвкушении чего-то необычного и прекрасного. Передо мной открывалась новая, неведомая жизнь – в творчестве, путешествиях, духовных практиках, на едином Пути – к Богу!

III

Всё время до отъезда в Бурабай я состояла в переписке с Зайнэ. Часто мы общались по видео. Его личность очень импонировала мне! Журналист, общественный деятель… Так, он получил от Правительства Казахстана гранты на обучение детей-сирот видео монтажу, на обучение инвалидов по зрению ремеслу массажиста. Тот проект назывался «Слепая Вера». Он открывал передо мной такие горизонты, о которых я и мечтать не могла. Разумеется, поскольку мы договорились переступить черту дружеских отношений, меня интересовало, что он представляет из себя как мужчина. Да, я видела его на фото и видео, но камера искажает. Мы устроили видео сеанс, чтобы посмотреть друг на друга. Мне он понравился. Что-то было в нём притягательное… Харизма? Красавцем уж точно его нельзя было назвать…

Так мы общались вплоть до моего отъезда. Он рассказывал, что сейчас находится в Алматы в гостях у дяди шейха.

Как-то раз, ночью, мне не спалось. Я вышла на лоджию. С восьмого этажа открывался захватывающий вид – перевёрнутая небесная чаша, полная звёзд, таинственно мерцающая луна и вдали силуэты высоток. Мне нравятся такие моменты – когда только я – и небо, бесконечное и бескрайнее… живое, взирающее на меня, чувствующее, думающее со мной в унисон… В ту ночь на небе сияла старая луна. И я подумала, что вместе с этой убывающей луной завершается один этап моей жизни – и вскоре начнётся другой.