Личная тайна господина Советника

Демон не просто душил его. Он вытягивал из него жизненную силу. Я видела, как золотистая энергия перетекает изо рта человека в пасть чудовища.

Нужно было что-то делать. Соль? У нас на кухне есть соль! Но бежать слишком долго. Мой взгляд упал на декоративную вазу в нише коридора. В ней стояли ветки сакуры. Не просто ветки – я знала, что господин Танака покупал их у монахов, они были освящены для привлечения удачи.

Я схватила вазу, выплеснула воду и выдернула ветку. Она слабо светилась в моем зрении. Слабое оружие, но лучше, чем ничего.

Я ворвалась в комнату.

– Эй ты, уродина! – крикнула я, замахиваясь веткой. – А ну отпусти его! У тебя несварение желудка будет от такого старого мяса!

Демон замер. Медленно, со скрипом, его голова повернулась ко мне. Желтые глаза с вертикальными зрачками сузились. Он отшвырнул купца, как тряпичную куклу. Тот отлетел к стене и затих.

– Свежая… кровь… – прохрипел монстр. Его голос звучал как скрежет камней.

Он шагнул ко мне. Пол под его тяжестью заскрипел. Я отступила, выставив ветку перед собой.

– Не подходи! Это священная сакура из храма Аматерасу! – соврала я, надеясь, что он тупой.

Демон расхохотался, и от его смеха задрожали бумажные стены.

– Священная? – он протянул когтистую лапу и схватился за ветку. Дерево зашипело, но не обожгло его. Он переломил её, как спичку. – Твои боги здесь не имеют власти, девчонка.

Я осталась с обломком в руке. "Вот и всё, – пронеслось в голове. – Глупая смерть. Тетушка Юки была права". Демон замахнулся. Я зажмурилась, выставив руки вперед, и инстинктивно выплеснула всю свою волю, всё свое желание защититься в один ментальный удар. Уйди!

Воздух взорвался. Меня отбросило назад, в коридор. Я больно ударилась спиной о перила, но сразу вскочила. Демон ревел. Он не умер, нет. Но он отшатнулся, словно получил пощечину. Моя сила… она сработала? Я никогда не могла атаковать духов, только говорить с ними!

И в этот момент входная дверь внизу с треском распахнулась. В чайный дом ворвался порыв ледяного ветра, мгновенно погасивший все свечи на первом этаже.

– Департамент Мистического Надзора! Никому не двигаться!

Я свесилась с перил. Внизу, в полумраке, стояли фигуры в черном. И во главе их, сияя своим мертвенно-бледным светом, стоял Рюдзи Кадзама. В его руке был обнаженный клинок – катана, лезвие которой светилось чистым белым светом.

Он поднял голову. Наши взгляды встретились через пролет лестницы.

– Опять ты? – в его голосе прозвучало искреннее раздражение. – Ты что, магнитом притягиваешь неприятности?

– Меньше болтовни! – крикнула я, указывая на комнату за спиной. – Там демон! И он очень голодный!

Кадзама не стал спорить. Он просто исчез. В одну секунду он стоял внизу, а в следующую – уже был рядом со мной на втором этаже. Я даже не заметила движения, только порыв ветра взметнул мои волосы. Он прошел мимо меня в комнату, на ходу делая сложный пас левой рукой.

– Банкай: Ледяная тюрьма, – произнес он тихо.

Комнату заполнил ослепительный свет. Я прикрыла глаза рукой. Раздался вой, полный боли и ярости, но он оборвался так же внезапно, как и начался. Когда я открыла глаза, демона не было. Посреди комнаты стояла ледяная статуя. Внутри прозрачного льда застыл монстр с искаженным от ужаса лицом.

Кадзама стоял перед ним, вкладывая катану в ножны. Щелчок гарды прозвучал как гром среди ясного неба.

– Угроза устранена, – бросил он своим людям, которые только сейчас взбежали по лестнице. – Оцепить здание. Проверить всех гостей на метки тьмы. И… – он медленно повернулся ко мне.

Я вжалась в перила. Сейчас начнется.

– …и арестовать эту девицу, – закончил он ледяным тоном. – За незаконное использование магии и препятствие правосудию.

– Что?! – я задохнулась от возмущения. – Я спасла жизнь человеку! Я сдерживала его, пока вы не пришли!

Кадзама подошел ко мне вплотную. Он был так близко, что я видела свое отражение в его бездонных глазах.

– Ты использовала ментальный удар, не имея лицензии, – отчеканил он. – Ты вмешалась в операцию Департамента еще утром. И ты находишься в эпицентре прорыва Тьмы. Слишком много совпадений, не находишь?

– Я просто работаю здесь!

– Это мы выясним в допросной, – он кивнул стражам. – Взять её.

Двое "воронов" схватили меня под руки.

– Отпустите! Я ничего не сделала! – я брыкалась, но их хватка была железной.

Меня потащили к выходу. Последнее, что я видела перед тем, как меня вытолкали на улицу – это спокойный, равнодушный профиль Рюдзи Кадзамы, который осматривал ледяную статую, словно это был музейный экспонат, а не существо, которое только что хотело нас всех убить.

"Ненавижу", – подумала я, когда меня грубо запихнули в повозку для заключенных. – "Ненавижу его идеальное лицо, его дорогие шелка и его ледяное сердце".

Но я еще не знала, что этот арест станет началом конца моей спокойной жизни. И началом чего-то, что перевернет весь Императорский двор.

Глава 2

POV Рюдзи Кадзаме

Тишина, наступающая после битвы, всегда имела особый вкус. Для большинства людей она была облегчением, сладким выдохом после страха смерти. Для меня же она была холодной, стерильной и отдавала металлом. Это был вкус восстановленного Порядка.

Я стоял посреди разгромленного зала чайного дома «Серебряный Лист». Мои сапоги скрипели по осколкам дорогого фарфора и замерзшим лужам чая. Воздух здесь был на десять градусов ниже, чем на улице – последствие моего Банкая. Ледяная статуя демона-людоеда возвышалась в центре, как гротескный памятник человеческой беспечности.

– Господин Советник, – голос моего заместителя, лейтенанта Такеши, прозвучал приглушенно из-за маски. – Периметр оцеплен, свидетели опрошены. Память скорректирована у гражданских, где это было необходимо.

Я не обернулся. Мой взгляд был прикован к ледяной статуе, точнее, к тому, что застыло в ней. Искаженная гримаса Они выражала не просто ярость, а панический ужас. Но не это тревожило меня, я медленно стянул перчатку с левой руки, кожа горела, а кончики пальцев покалывало.

Я протянул руку к месту, где еще недавно стояла та девчонка. В воздухе висел слабый, едва уловимый след, золотистая пыльца, невидимая для обычного глаза, но ослепительно яркая для меня. Ментальный удар, чистая воля, не ограненная ни заклинаниями, ни печатями.

– Господин Рюдзи Кадзаме? – Такеши подошел ближе, обеспокоенный моим молчанием.

– Лейтенант, – я снова надел перчатку, пряча дрожь в пальцах. Это была не слабость, а реакция на диссонанс. – Вы проверили девушку?

– Так точно. Айми, двадцать лет, сирота. Работает служанкой. В списках лицензированных оммёдзи не значится. В храмовых книгах – тоже. Обычная простолюдинка, господин. Вероятно, шарлатанка, которой просто повезло.

– Повезло? – я холодно усмехнулся, поворачиваясь к нему. – Они такого уровня не останавливаются от «везения». Он был в состоянии Берсерка, чтобы заставить его отступить, нужен ментальный импульс силой не менее третьего ранга.

Такеши заметно напрягся. Третий ранг – это уровень старших офицеров Департамента. Уровень, к которому идут годами тренировок и медитаций.

– Вы полагаете, она шпионка? Агент повстанцев? Или, что еще хуже… одержимая?

– Я полагаю, что в моем городе происходит хаос, лейтенант. И эта девица – его часть.

Я прошел мимо него к выходу. Ледяной холод внутри меня начинал отступать, сменяясь привычной, тупой пульсацией в висках. Плата за силу. Каждый раз, когда я использовал лед, он забирал часть моего тепла.

На улице уже стемнело. Толпа зевак жалась за оцеплением, вытягивая шеи, чтобы увидеть «монстра». Повозка с заключенной уже отбыла в сторону Цитадели. Я сел в свой экипаж, темное дерево, бархатные сиденья, плотные шторы. Моя личная крепость на колесах.

Как только дверца захлопнулась, отрезая меня от шума улицы, я позволил себе выдохнуть. Маска бесстрастного чиновника сползла, обнажая усталость. Я прислонился лбом к прохладному стеклу. Голова раскалывалась. Утренний инцидент с кодама, вечерний прорыв Они. Два случая заражения Тьмой за один день, и оба раза рядом оказывалась эта девчонка. Айми.

Я закрыл глаза, вызывая в памяти её образ. Растрепанные волосы, сажа на щеке, дешевое кимоно с заплаткой на рукаве. И глаза. Огромные, карие, полные такой яростной жизни, что на них было больно смотреть. «Зато у меня есть сердце, а не ледышка в груди», – так она, кажется, сказала? Глупая, наивная. Если бы она знала, чего стоит держать сердце закрытым, она бы молилась о ледышке.

Экипаж качнулся, трогаясь с места, колеса застучали по брусчатке. Я достал из потайного отделения лакированную шкатулку. Внутри лежали пилюли из сушеного корня лотоса и змеиной желчи. Гадость редкостная, но единственное, что помогало от мигрени после использования магии. Проглотив одну, я откинулся на спинку сиденья.

В столице что-то назревало, я чувствовал это кожей. «Черная вода» в колодцах окраин, о которой докладывали шпионы, странное поведение духов, и этот запах… Запах гнили, который я ощутил в чайном доме еще до того, как увидел демона. Это не было обычным проклятием. Это было что-то древнее, искусственное. Кто-то раскачивал лодку. Кто-то намеренно сводил духов с ума.

И эта девчонка, Айми, была единственной зацепкой. Она видела метку на кодама раньше меня. Как? У меня – Глаз Истины, артефакт, вживленный в сетчатку. А у неё? Природный дар? Если так, то она опасна. Неконтролируемый медиум – это бомба замедленного действия. Всплеск эмоций – и она может призвать в город такое, с чем даже я не справлюсь.

– Цитадель, господин Советник, – голос кучера прервал мои размышления.

Здание Департамента Мистического Надзора нависало над городом черной скалой. Высокие стены, острые башни, патрули горгулий в небе. Место, которое все боялись и ненавидели. Мой дом.

Я прошел через главные ворота, игнорируя поклоны стражи. В коридорах было пусто и гулко. Только эхо моих шагов и шелест бумаг. В приемной меня ждал сюрприз. Верховный Жрец храма Аматерасу, господин Ишида. Старик в белых одеяниях, и глазами хитрой лисицы.

– Советник Кадзама, – он склонился в поклоне, который был ровно на сантиметр выше, чем требовал этикет. Тонкое оскорбление. – Наслышан о вашем… подвиге в чайном доме.

– Святейший, – я кивнул, не замедляя шага. Он посеменил рядом. – Если вы пришли просить за очередного племянника, которого поймали на продаже амулетов-пустышек, то зря тратите время.

Ишида хихикнул, но глаза его остались холодными.

– О нет, Рюдзи-кун. Я пришел узнать о девушке.

Я резко остановился.

– О какой девушке?

– О той, которую вы привезли в кандалах. Айми. Видите ли, – он понизил голос, – ходит слух, что она использовала очищающую молитву без инициации. Храм обеспокоен. Ересь – это наша юрисдикция. Мы хотели бы забрать её для… духовного перевоспитания.

Внутри меня все напряглось. Храм никогда не интересовался уличными оборванками. Если Ишида здесь, значит, он что-то знает. Или, что хуже, кто-то хочет, чтобы эта девчонка исчезла в подвалах храма, откуда не возвращаются.

– Она проходит по делу о государственной измене и терроризме, – солгал я глазом не моргнув. – Убийство демона, угроза жизни аристократов. Это юрисдикция Департамента. Храм получит её только после того, как я закончу. То есть, лет через пятьдесят.

Лицо жреца дернулось.

– Вы играете с огнем, Советник. Совет Старейшин может не одобрить вашу монополию на правосудие.

– Совет Старейшин спит в своих поместьях, пока я вычищаю дерьмо с улиц их города, – отрезал я. – Доброй ночи, Святейший.

Я вошел в свой кабинет и с грохотом захлопнул дверь, отсекая старика и его интриги. Сердце колотилось. Почему Храм интересуется ей? Что в ней такого?

Я подошел к столу, заваленному свитками. В центре лежал свежий отчет о задержании. «Имя: Айми. Имущество при аресте: одежда, лента для волос, три медные монеты, обломок ветки сакуры». Ветка сакуры. Я взял этот обломок, лежавший в пакете для улик. Обычное дерево, но на сломе я чувствовал тепло. Она пыталась использовать его как проводник. Глупо, безрассудно, смертельно опасно. Но она выжила, и, что самое главное, спасла купца.

Я подошел к окну, глядя на ночной город. Огни столицы мерцали внизу, как рассыпанные угли. Где-то там, в лабиринте улиц, зрела болезнь. Мне нужен был ключ. И этот ключ сейчас сидел в камере номер 402.

Я нажал на кристалл вызова на столе.

– Подготовить допросную номер один. Я спущусь сам.

– Но, господин, – голос дежурного дрогнул. – Сейчас почти полночь. Вы не отдыхали…

– Выполнять.

Я снова надел свежие перчатки. Белые, идеально чистые. Моя броня. Спустившись на лифте в подземелья, я ощутил привычный дискомфорт. Здесь воздух был спертым, пропитанным страхом и отчаянием сотен заключенных. Стены были экранированы свинцом и заговорами, чтобы подавлять магию.

Камера 402 была в конце коридора, в блоке для особо опасных. Я остановился у смотрового окна. Зеркало Гекаты позволяло видеть, что происходит внутри, оставаясь невидимым.

Я ожидал увидеть ее плачущей, или свернувшейся в комок на нарах, или молящейся. Но Айми… она мерила шагами камеру. Три шага от стены до стены, резкий поворот, и три шага обратно. Её руки были скованы антимагическими браслетами, тяжелыми и неудобными, но она, казалось, не замечала их веса. Девушка бормотала что-то себе под нос.

Я коснулся кристалла звука, чтобы услышать.

– …индюк напыщенный. «Устранить». Ага, сейчас. Сам бы попробовал устранить, когда у тебя из оружия только ветка! А еще Советник! У него кимоно стоит дороже, чем вся моя жизнь, а ума – как у улитки. «Слепое милосердие». Да пошел ты со своим зрячим правосудием!

Я невольно приподнял бровь. Она ругала меня. Сидя в тюрьме Департамента, перед лицом возможной казни, она не боялась, а злилась. В этом была… сила. Внезапно девушка остановилась и посмотрела прямо на зеркало.

– Эй! Я знаю, что там кто-то есть! – крикнула она. – Хватит подглядывать! Или выпускайте, или кормите! Я с обеда ничего не ела!

У меня дернулся уголок губ. Невероятно. Я отключил наблюдение и толкнул тяжелую железную дверь.

Она обернулась мгновенно. При виде меня её глаза сузились, но она не отступила.

– А, явился, – сказала она, скрестив руки на груди, насколько позволяли цепи её цепи. – Пришел лично проследить, чтобы я не наколдовала себе ужин?

Я вошел, оставив дверь открытой, стража осталась в коридоре. В камере был только стул и узкая койка. Я остался стоять.

– Ты не в том положении, чтобы требовать, Айми, – мой голос прозвучал спокойно, но эхо в каменном мешке сделало его угрожающим. – Ты понимаешь, где находишься?

– В «Вороньем гнезде», – фыркнула она. – Трудно не понять. Сыро, темно и пахнет плесенью. Прямо под стать хозяину.

Я медленно снял перчатку с правой руки. Медленно, палец за пальцем, не сводя с неё глаз. Это был психологический трюк, который всегда работал на допросах. Преступники начинали нервничать, гадая, что я сделаю этой рукой. Айми следила за моими движениями, но в её взгляде не было страха. Было… любопытство?

– Ты напала на Они ментальным ударом, – сказал я, подходя на шаг ближе. – Где ты этому научилась?

– Нигде. Жить захочешь – и не так раскорячишься.

– Не лги мне. Такой контроль не появляется из ниоткуда. У тебя есть учитель? Ты связана с сектой «Красного Лотоса»?

– С кем?! – она вытаращила глаза так искренне, что я почти поверил. – Вы бредите? Я торгую углем и подаю чай! Мой «учитель» – это моя бабушка, которая умерла десять лет назад!

Я сделал еще шаг, теперь нас разделяло полметра. Я чувствовал её ауру даже сквозь подавители. Она была теплой, пульсирующей, цвета свежего меда и огня. Это раздражало мой ледяной контроль, но в то же время… манило.

– Тогда объясни мне, Айми, – я произнес её имя с нажимом, – как необученная торговка углем увидела метку Тьмы на кодама, которую пропустили мои патрульные? И как она смогла отбросить демона третьего ранга, не выгорев дотла?

Она замолчала. Её плечи опустились. Злость ушла, уступив место чему-то другому. Усталости?

– Я просто… слышу их, – тихо сказала она, глядя мне в переносицу, смотреть в глаза Советнику девушка все же не решалась, инстинкт самосохранения работал. – Духи… они не монстры для меня. Они как люди, у них есть голоса. Кодама плакал, ему было больно. А Они… он был голоден, но не так, как обычно. Он страдал. Я почувствовала это, и просто хотела, чтобы он перестал страдать.

Я замер. Эмпатия? К ёкаям? Это считалось опасным отклонением. Эмпаты обычно сходили с ума к тридцати годам, не выдерживая чужой боли. Но она стояла передо мной, вполне здоровая и невероятно упрямая.

– Ты опасна, – констатировал я факт. – Твой дар нестабилен. Ты – ходячая аномалия. По закону, я должен запечатать твои силы и отправить на каторгу. Или казнить, если печать не ляжет.

Она побледнела. Впервые я увидел настоящий страх в её глазах. Она сжала кулаки, цепи звякнули.

– Я никого не убила, более того, я спасла человека. Разве ваш Закон не должен защищать спасителей?

– Закон защищает Порядок, – отчеканил я. – А ты – Хаос.

Мы стояли друг напротив друга. Лед и Пламя. Порядок и Хаос. В тесной, душной камере. У меня разболелась голова еще сильнее.

Внезапно в коридоре послышался шум. Топот ног, голоса. В дверях появился запыхавшийся лейтенант Такеши.

– Господин Советник! Чрезвычайное происшествие!

Я, не оборачиваясь, поднял руку, приказывая ему замолчать, но он выпалил:

– В Восточном квартале, в поместье рода Тачибана! Массовое безумие слуг. И… там нашли следы «Черной воды». Много.

Тачибана. Один из влиятельнейших кланов. Это уже не шутки. Это прямое объявление войны. Я выругался сквозь зубы – редкая для меня потеря контроля. Мне нужно было ехать туда. Сейчас же. Но мои эксперты будут возиться с анализом ауры часами. Мне нужен был кто-то, кто видит суть сразу. Кто видит метки Тьмы до того, как они сработают.

Я медленно перевел взгляд на Айми. Она стояла, прижавшись к стене, и с тревогой смотрела на нас. Идея была безумной, и, что самое главное, противозаконной. Если Совет узнает – меня лишат статуса, но я никогда не был тем, кто слепо следует правилам, если они мешают результату.

– Такеши, – сказал я, не отрывая взгляда от девушки. – Принесите мне «Ошейник Послушания». Третий уровень доступа.

Лейтенант поперхнулся воздухом.

– Господин? Но это артефакт для особо ценных пленников… Вы хотите?..

– Живо!

Я снова посмотрел на Айми.

– У тебя есть выбор, торговка углем, – сказал я тихо, так, чтобы слышала только она. – Ты можешь остаться здесь и ждать суда, который, скорее всего, приговорит тебя к смерти. Или… ты пойдешь со мной. Прямо сейчас.

– Куда? – выдохнула она, подозрительно косясь на меня.

– Работать, – я хищно улыбнулся, хотя улыбка вышла, наверное, пугающей. – Ты так хотела спасать людей? У тебя будет шанс. Но если ты попытаешься сбежать или ослушаться моего приказа – ошейник убьет тебя раньше, чем ты сделаешь вдох.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она видела, что я не шучу.

– Я… – она сглотнула. – Я не собака, чтобы носить ошейник.

– А я не благотворительный фонд, – я снова надел перчатку, скрывая свои руки и свои сомнения. – Решай. Свобода на поводке или смерть в клетке. Время пошло.

Ее взгляд метнулся к открытой двери, за которой ждала неизвестность, потом вернулся к моему лицу. В ее глазах зажегся тот самый огонь, который я видел на площади. Огонь выживания.

– Я согласна, – твердо сказала она. – Но с одним условием.

Я опешил. Она торгуется? Со мной?

– Каким еще условием?

– Вы накормите меня ужином. Нормальным ужином, а не тюремной баландой.

Тишина в камере длилась секунду, а потом я почувствовал, как уголок моего рта дернулся в невольном подобии усмешки. Невероятная наглость.

– Договорились, – бросил я, разворачиваясь к выходу. – Но если ты облажаешься в поместье Тачибана, этот ужин станет твоим последним.

Я вышел в коридор, чувствуя спиной её взгляд. Мне было любопытно, к чему приведёт моё решение. Я взял в руки Хаос, надеясь, что смогу удержать его в рамках Порядка. И почему-то мне казалось, что моя головная боль, это самая малость из того, что ожидало меня в будущем.

Глава 3

Если бы мне сказали утром, что я закончу этот день в личном экипаже Верховного Советника, с магическим ошейником на шее и бурчащим от голода животом, я бы рассмеялась этому безумцу в лицо. Но сейчас мне было не до смеха.

Экипаж Кадзамы внутри был больше, чем моя комната в общежитии. Стены обиты темным бархатом, на окнах – плотные шторы с вышивкой защитных рун. Здесь пахло сандалом, дорогой бумагой и тем самым озоновым холодом, который, казалось, исходил от самой кожи Советника.

Я сидела на самом краю мягкого сиденья, стараясь не касаться спиной обивки, чтобы не испачкать её угольной пылью. Напротив меня сидел Рюдзи Кадзама. Мужчина даже не смотрел в мою сторону. С того момента, как мы сели в экипаж, он углубился в чтение каких-то свитков, подсвечивая их небольшим парящим шариком белого огня.

Моя рука невольно потянулась к шее. Ошейник… Это был не грубый кусок железа, как я боялась. Это была тонкая полоска серебристого металла, плотно облегающая горло. Она была теплой и почти невесомой, но я чувствовала её присутствие каждую секунду. Стоило мне подумать о том, чтобы выпрыгнуть на ходу, как металл слегка сжимался, напоминая: «Я здесь, ты принадлежишь мне».

– Перестань ерзать, – голос Кадзамы прозвучал неожиданно, разрезая тишину. Он даже не поднял глаз от документа. – Ты меня отвлекаешь.

– Простите, ваше ледяное величество, – огрызнулась я, тут же прикусив язык. Ошейник кольнул кожу ледяной иглой. – Я просто не привыкла кататься в каретах, которые стоят дороже, чем вся моя деревня. И эта штука на шее чешется.

Рюдзи Кадзама медленно свернул свиток и наконец посмотрел на меня. В свете магического огонька его лицо казалось еще более бледным, почти прозрачным, под глазами залегли тени, которых я не заметила раньше.

– Это «Узы Послушания», – сказал он ровным тоном учёного. – Артефакт реагирует на твои намерения. Если ты задумаешь причинить вред мне или сбежать, он парализует тебя. Если попытаешься использовать магию без моего разрешения – он заблокирует твои каналы. Боль будет… поучительной.

– Звучит как мечта любой девушки, – фыркнула я, скрестив руки на груди. – А если я захочу в туалет? Он тоже меня парализует?

Уголок его губ дрогнул, не в улыбке, нет, скорее в нервном тике.

– Нет, бытовые нужды не считаются угрозой Империи.

Он снова отвернулся к окну, отодвигая штору. Мы проезжали через ворота, отделяющие Нижний город от кварталов знати. Разница была разительной. Вместо грязных мостовых и покосившихся домишек здесь были широкие аллеи, освещенные каменными фонарями, и высокие стены поместий, за которыми угадывались сады.

– Куда мы едем? – спросила я, решив, что молчание меня доконает быстрее, чем ошейник. – Вы сказали «поместье Тачибана». Это те самые Тачибана, которые поставляют шелк ко двору?

– Совершенно верно, – кивнул он. – Час назад оттуда пришел сигнал бедствия. Слуги сошли с ума. Господин Тачибана забаррикадировался в чайном павильоне вместе с семьей.

– Сошли с ума? – переспросила я, чувствуя холодок в животе. – Как тот кодама?

– Хуже. Кодама был просто напуган и заражен. Здесь же… – он замолчал, подбирая слова. – Мы имеем дело с массовым психозом. Мои люди говорят, что слуги не агрессивны в прямом смысле. Они просто… одержимы.

Экипаж начал замедляться. Мы въехали на гравийную дорожку. Даже через плотные стены кареты я почувствовала это. Если в чайном доме пахло гнилью, то здесь воздух был пропитан чем-то сладким и тошнотворным, он напоминал запах перезревших персиков, которые уже начали бродить на солнце.

– Приехали, – Кадзама погасил огонек и поправил манжеты. – Запомни, Айми. Ты – мой инструмент. Ты не говоришь, пока я не спрошу, и не отходишь от меня ни на шаг. И ты смотришь. Смотришь во все глаза.

– А если я увижу что-то, от чего захочется сбежать?

– Тогда вспомни про ошейник, – Рюдзи Кадзама толкнул дверцу и вышел.

Я выбралась следом, и ночной воздух ударил мне в лицо влажной духотой. Поместье Тачибана было великолепным. Изогнутые крыши пагод, сад камней, пруд с карпами. Но сейчас эта красота выглядела зловеще. Фонари не горели. В саду стояла неестественная тишина. Ни сверчков, ни лягушек. Только странный, ритмичный звук. Шрк… шрк… шрк…

Нас встретил отряд «Воронов». Лейтенант Такеши, который, видимо, добрался сюда раньше нас, поклонился.