По ту сторону: Зов крови

– Почему ты не можешь просто открыть портал? – Он старался говорить спокойно, но в голосе сквозила досада и усталость. – Ты ведь так делала уже раньше.

– Если не может, значит, есть причина. – Кайсун бросил на Азариха раздражённый взгляд, защищая спутницу. Его голос звучал твёрдо, но отчаяние уже заметно отразилось в складках между бровями. – Мы бы не были здесь, если бы всё было так просто.

– Я… не знаю, как объяснить. Во сне я открывала порталы легко. Там меня ничего не ограничивало. Но это место… Здесь потоки маны – они просто захватывают меня, унося далеко, словно течением. Думаю… Я слишком слаба по сравнению с этой силой. – Девушка опустила голову, чувствуя в груди неприятное чувство вины.

Воспоминания Аи:

Прошли дни – или недели – но каждый шаг, каждое новое наблюдение дарили крупицы новых знаний. Ребята выяснили, что не вся энергия здесь настроена враждебно. Иногда к ним приближались светящиеся потоки, которые складывались в образы зверей и птиц, что наблюдали за путешественниками, не причиняя вреда.

– Может, не все мороки такие уж чудовища? – задумчиво предположил Кайсун, когда очередная волна мягкого голубого света, в форме огромной летящей птицы, скользнула мимо.

– Похоже что, нет, – тихо ответила Ая. – Им просто любопытно, кто мы. Пока рядом нет хищников – мы и они в безопасности.

Наше время:

Вскоре разговор зашёл вновь о самом устройстве этого места:

– Но как же тогда всё таки мороки попадают в другие измерения? – вслух размышлял Азарих. – Не возможно, чтобы только через порталы, ведь донесения о них приходят из разных уголков измерений…

– Старик однажды рассказал мне кое-что… – начал Кайсун осторожно, вспоминая историю о Пауке, что «собрал разрозненные дыры в одну единую сеть, подчинил их своей воле и соткал из них великие Двери».

– Бинго! – воскликнула вдруг Ая, оживившись. – Это не порталы, это искривление пространства!

– Я не понимаю… Ты говоришь, это не просто врата между мирами? – нахмурился Азарих.

– Не врата, а дороги, – уверенно сказала Ая, размашисто рисуя в воздухе волшебные узоры. – Паук сплёл туннели, соединяя миры без пересечений. Когда открываешь Дверь, заклинание указывает путь. Вот почему одни и те же врата ведут в разные места. Они нигде не пересекаются, потому то внутри никто никогда не сталкивается.

– То есть, это дороги, где каждая ведёт только в одно место?.. – Кайсун задумался. – Но разве не должно тогда существовать огромного пространства между ними, чтобы всё это поддерживать, как… единую сеть?

– Это место должно быть бесконечным, а главное – вдали от посторонних. Чтобы ни одна сила не могла повлиять на устройство всего механизма… – подхватил его мысль Азарих, охваченный непонятной смесью тревоги и восхищения.

Демоны внезапно умолкли. Наконец, что-то встало на свои места. Незримая тяжесть, ощущение границ, которых нельзя было достичь, энергетический космос с неведомыми вихрями – всё это и было тем самым пространством между мирами. В воздухе повисла дрожащая эмоция – смесь ужаса от масштаба открывшегося и какого-то восторга, словно им удалось прикоснуться к самой сути мироздания.

– Мы внутри… Мы внутри этого механизма!

– Значит, здесь должны быть лазейки… – продолжила Ая, медленно оглянув белёсый, наполненный сполохами света и мрака горизонт. – С помощью которых, мы сможем найти путь домой.

– Это объясняет, почему сюда никто не может попасть по собственной воли. – размышлял Азарих, ощущая щемящую ответственность за столь грандиозное открытие. – Но, сможем ли мы вообще тогда, хоть как-то повлиять на творение Бога таких масштабов?

Все трое на время задумались, чувствуя, что каждый их шаг теперь – часть великой тайны, в которой они оказались по воле небес. Эмоции сменялись быстро: от страха перед неведомым и бессилием до дрожащей надежды – они ближе, чем вчера, к этой разгадке. Их объединяли не только обстоятельства, но и осознание: оказаться в этом мире – было лишь началом куда большего их совместного пути.

***

Время в мире духов тянулось странно – дни и ночи сливались в один сплошной поток: ни солнца, ни звёзд, только бурлящие вспышки энергии. Но, казалось, долгие месяцы, проведённые здесь, сделали своё дело. Привязанность к прежней реальности угасала. Демоны становились частью этого странного ритма, где выживали лишь те, кто учился слышать шёпот маны, чувствовать угрозу раньше, чем та вырывалась наружу. Первое время пути давалось тяжело. Всё это напоминало блуждание в густом тумане: стоило расслабиться – и опасность настигала тут же. Иногда потоки маны превращались в истинных чудовищ – мороков, которые ловко сливались с окружающей средой, появляясь внезапно прямо у ребят за спинами.

Каждая встреча с этими монстрами становилась для мужчин настоящим испытанием. Они тренировались буквально ежеминутно, ведомые целью стать сильнее и полезнее в этом мире. Азарих – с его врождённым чутьём к потокам враждебной энергии – стал первым замечать всполохи, а Кайсун учился проводить барьеры, подражая движениям Аи. Иногда эти тренировки превращались в жестокую игру со смертью: демоны учились различать безобидных и доброжелательных духов от смертельных хищников. Ошибаться было нельзя.

Случались и удивительные моменты. Однажды они столкнулись с прозрачным зверем, переплетающимся из потоков, вроде огромного медведя, только сотканного из сверкающих нитей. Это существо не проявляло агрессии – наоборот, оно несколько раз появлялось на их пути, будто проверяя, научились ли демоны ощущать разницу между угрозой и нейтральной сущностью. Благодаря этим «встречам» у ребят появился неформальный маршрут, который иногда позволял безопаснее двигаться по следам сильного зверя, нежели «вслепую».

Между боями и поисками проходило время изучения. Азарих с настойчивостью учёного разбирал вибрации маны, строил собственные классификации и схемы – Ая шутила, что если бы тот всё это записывал, у него вышел бы настоящий трактат о природе духовного мира, которому цены не было бы в Тан’Кай. Кайсун учился быть внимательнее к малейшим отклонениям и искал стратегические ходы: как можно не вступать в бой, а обойти угрозу стороной. Иногда он устраивал засады-ловушки при помощи местных потоков, ну а иногда их всех спасало лишь везение.

Нередко время тянулось очень тяжело. Порой каждый из них уходил в себя: Ая – в свои видения, погружаясь в поиски источника новых сил или маршрута наружу; Азарих – в неумолимую аналитику собственных возможностей и знаний, к которым имел когда-то доступ; Кайсун – в беспокойные размышления о мире людей, о доме и о том, кем он станет, если когда-нибудь вернётся в мир демонов.

Были и моменты юмора и простого душевного тепла. Однажды Кайсун пытался сымпровизировать «ужин» из энергий, «накладывая» друг другу воображаемые блюда, а Азарих зачитывал монолог, высмеивая грозных мороков, как «трусишек-барашков». Даже в самых жутких передрягах они пытались подшутить друг над другом или подбодрить словом или действием. Они учились не только выживанию и бою, но и доверять друг другу, ловить тонкие сигналы, которые мир духов посылал им на каждом шагу. Изо дня в день они чувствовали, что становятся сильнее, мудрее, а главное – ближе друг к другу.

И неизменно горела надежда: если продолжать искать, когда-нибудь перед ними появится тоннель или лазейка – путь домой или к новой разгадке. Путешествие стало не просто испытанием, а возможностью изменить себя и свою судьбу навсегда.

***

В этот раз всё было иначе – мгла сама по себе будто дёрнулась и сгустилась, превращаясь в чудовищную фигуру. Морок, вдвое превышающий ростом демонов, с вихрями энергии вместо когтей и маской тьмы на лице, бросился на них с визгом, от которого дрожало даже само пространство.

Начало боя было ослепительно стремительным. Азарих мгновенно вылетел вперёд, его тело как будто сливалось с волнами маны, а вокруг рук по всполохам стекала густая энергия. С размаху он ударил сетью из сверкающих нитей – морок рванулся, но часть «клыков» врезалась в его бок, расщепляя часть чёрного тела на искры.

В ту же секунду Ая, светясь алым, будто стала самой стихией, атаковала монстра вспышкой. А Кайсун одним движением рук поднял энергетический барьер, плотный и переливчатый, словно стекло между мирами, защищая девушку от разлива враждебной энергии. За этим щитом он чувствовал тепло спины Аи и отчётливую пульсацию её настоящей энергии – мощной, но уязвимой. Он уловил момент, когда морок попытался обойти защиту и направился на него, мгновенно среагировав, тот направил всплеск силы на врага – серп разрезал пространство, отталкивая чудовище куда-то в темноту. Он быстро поменялся местами с Азарихом: тот, уже тяжело дыша, с благодарностью кивнул, уступая позицию молодому демону взамен на защиту тела девушки. Азарих прикрыл Кайсуна, вихляя энергетическим остриём через плечо морока. Они работали почти без слов – только короткие окрики, жесты и взгляд, наполненный доверием.

– Ая, я удержу, дави его! – бросил Кайсун, не сводя глаз с чудища.

В этот миг девушка, взмыв вверх, вокруг себя сплела потоки света. Она обрушила собранную энергию на морока: вихрь маны пронзил пространство, рассекая тьму. Но враг был силён. Он раздувался, рвал ткань пространства щупальцами, пытаясь вцепиться сразу во всех. Азарих, с девушкой на руках, оказался под обстрелом тонких игл энергии, но Кайсун уже встал стеной между ними, усиливая барьер и впитывая в себя удар монстра. Когда Ая, собравшись с силами, вложила в последний всплеск энергию своей сущности, та ослабила морока, позволив поглотить девушке его дух без остатка.

Тяжело дыша, они «стояли» плечом к плечу. На этот раз никто не пал: каждый получил раны, но главное – внутри пульсировало чувство победы, взросления и общей цели. В этот миг они были единым целым. Азарих ощущал гордость за самоконтроль и новый уровень мастерства. Ая – за доверие, которым её окружили спутники. Кайсун – за то, что научился защищать не только себя, но и всех, кому даровал дружбу.

Но где-то внутри эта битва поселила и зёрна пробуждающейся надежды. Все ощущали, как с каждым новым поединком между ними крепнет невидимая нить – они всё больше доверяли друг другу, действовали почти единым организмом. Эта поддержка согревала, а усталость и страх перед новым противником лишь сильнее объединяли их души. После боя в воздухе повисла тревожная тишина, напряжённая и ослепительно живая. Их победа была тяжёлой – не столько тела, сколько души оказались исцарапаны новым осознанием: сила, с которой им пришлось столкнуться, была на порядок опаснее и неумолимее прежних.

Ая парила, окружённая алым светом своей энергии. Пространство вокруг неё словно затихло, наполнившись тихим теплом. Внутри девушки разгоралась искра – новая сила, новая глубина чувств. Она вытянула руку вперёд, ощутив, как её сущность, насыщенная душами мороков, стала необычайно чувствительной к тончайшим вибрациям маны. По лицу скользнула улыбка – полуясная, полутаинственная. Сквозь глаза в этот момент светился иной мир: паутина путей, клубящиеся узлы, течения, зовущие куда-то вдаль. Мужчины остановились чуть поодаль, наблюдая за ней, испытывая смесь уважения, тревоги и тихого воодушевления – их спутница теперь была проводником буквально и фигурально. Кайсун ощутил новую волну доверия: он чувствовал её внутренний рост и впервые осознал, что боится потерять не только силу Аи, но и её саму.

– Я не уверена… – прошептала она, не отрывая взгляда от горизонта. – Но, кажется, там что-то есть…

В этот момент между спутниками промелькнуло безмолвное согласие. Даже Азарих, всегда осторожный и склонный к сомнениям, только сжал кулак и кивнул. Долго они продвигались сквозь всё более тягучие потоки. Пейзаж менялся, становясь всё страннее: вихри маны стягивались, как волны в русле реки, их скорости нарастали, цвета сливались, складываясь в ослепительные гроздья света и тени. Иногда казалось, что они летят сквозь гигантскую артерию, по которой сама суть мира перетекала из одной точки в другую.

Ая двигалась уверенно и плавно, словно рыбка в прозрачном потоке. Она вела за собой напарников сквозь переплетения вихрей, маневрируя между опасными завихрениями. Мужчины подстраивались, интуитивно следуя её жестам, даже не всегда понимая, что именно она чувствует. Внезапно потоки усилились, их закрутило, будто в гигантском горном русле. Его течения схлёстывались, ревели, нещадно прижимая ребят друг к другу. Кайсун крепко схватил руку Азариха, сам дрожа от напора этой архаичной стихии. Они отчётливо чувствовали – ещё немного, и их просто размажет по этому месту, растворив в хаосе. Ая, почувствовав угрозу, не растерялась. Собрав силу, она раскинула ладони, и барьер тёплого алого света окутал их всех, защищая от водоворота энергии. Сама Ая внутри была предельно собрана, словно скрипач перед сложнейшим пассажем. Она нашла в прожилках энергии знакомую дрожь, зацепилась за неё и, всей волей раздвигая эту бурю, словно разрывая руками тяжёлую ткань, проделала проход в другую реальность. На том пределе, где уже не было пространства, а только чистая энергия, внезапно открылся непривычный их взгляду яркий свет – мощный вихрь втянул их в себя с молниеносной скоростью, закружил, вывернув всё изнутри и вышвырнул всё содержимое куда-то вниз.

Первое, что почувствовали ребята – это тяжесть, гравитация и холод твёрдого пола под спиной после небольшого удара оземь. Они скатились по брусчатке, тяжело дыша и ошалело оглядываясь. Перед глазами раскинулась грандиозная, но до боли знакомая архитектура: золотые стены, переливающиеся отражениями, огромные арки, ведущие ввысь. А где-то над ними в синеве неба выстроились в ряд три луны, озаряя садовые тропы и округлый пруд мягким серебряным светом. Эмоции захлестнули всех разом. Азарих стиснув зубы, ударил кулаками по твёрдой земле. Кайсун вскочил на ноги: его глаза, полные радости и беспокойства, скользнули по сводам дворца и вернулись к Ае. Не успела она среагировать, как тёплые руки парня, уже обнимали её, прижимая к себе так крепко, как это было возможно. Сияя внутренней силой и нежными чувствами, что накрыли её, девушка улыбнулась с толикой усталости, но облегчения, обняв юношу в ответ. В воздухе раздался крик боли и радости: перед ними стояли грандиозные своды Императорского Дворца – они вернулись домой.

Их накрыла волна невероятного облегчения, столь сильного, что перехватило дыхание. Всё внутри отзывалось восторженной дрожью: они смогли – прорвались сквозь бездну невозможного, выстояли и вернулись. Кайсун с трудом сдерживал слёзы облегчения, глядя на знакомые очертания башен. Азарих ощутил, как напряжение прошлых лет растворяется в груди, уступая место тихой гордости и благодарности судьбе. Даже безжизненное тело Аи казалось вдруг легче: Кайсун поднял её на руки, крепко прижимая к груди, словно защищая от новых невидимых бурь. Но радость друзей не успела расцвести до конца – всё произошло слишком быстро. Тень промелькнула по мраморным дорожкам сада, за ней – грозное эхо шагов, лязг стали. Из арок выплеснулась дворцовая стража, одетая в сверкающие доспехи. Клинки взметнулись к их горлам, взгляд стражников был холоден и беспощаден, полон настороженности и скрытого страха. Всё вокруг вновь наполнилось напряжением, дрожащей угрюмой неизвестностью.

Окружённые мужчины твёрдо стояли на ногах в окружении солдат. Азарих выпрямился гордо, следя за каждым движением клинков. Кайсун держал Аю крепче, стараясь укрыть её телом от опасности, расставлял крылья пошире. Их мышцы, отвыкшие от подобной угрозы за время скитаний по миру духов, вновь налились тревогой – так близко они были к спасению, и вот вдруг опять стояли на грани новой беды. Внезапно толпа стражников раздвинулась, и навстречу шагнул демон – высокий, с огненно-красными волосами, собранными в длинный хвост, властным яростным взглядом и лицом, которое будто было вырублено из гранита. Его походка была решительной и угрожающей, а в глазах вспыхивала узнаваемая смесь власти и безжалостного гнева.

Это был Рюджин Дрейгард, первенец Императора. Его грозное появление наложило тень даже на сияние небесных тел. В этот миг надежда смешалась со страхом и тревогой: они были дома, но что-то не давало покоя. Азарих, сдерживая внутреннюю бурю, поднял взгляд навстречу Рюджину, готовясь к любому суду. Кайсун сжал зубы, оберегая безмолвное тело девушки. Время будто застыло. Радость возвращения была отравлена остротой стали у шеи, глухой угрозой, исходящей от дворца, и взглядом первого сына Императора, который излучал атмосферу катастрофы.

***

Всё вокруг словно сгустилось – воздух стал тяжёлым, наполненным тревогой и напряжением. Стражники сжимали рукояти мечей, готовые в любую секунду проткнуть «злоумышленников» насквозь. В их взглядах отражался страх и решимость: незнакомцы пробрались в самое сердце дворца, и никто не знал, чего ждать дальше. Рюджин Дрейгард появился властно и молча, его фирменный хищный взгляд скользнул по троице. Но когда он увидел Кайсуна, лицо императорского отпрыска исказилось смесью изумления, боли и неверия.

Юный лорд опустился на колени, аккуратно удерживая в руках бессознательное тело Аи. Его голос дрожал от волнения и изнеможённого уважения: «Ваше Высочество… Простите за вторжение и суматоху. Мы… сами не понимаем, как оказались во дворце. Ваше появление стало для нас настоящим сюрпризом. Прошу, объясните… что происходит? Почему вы здесь, а не на границе?»

Стража настороженно переглянулась, клинки дрожали от недоумения и подсознательного страха. Молчание стало почти невыносимым: казалось, весь мир вслушивался в ответ наследника. Рюджин с досадой поморщился, переживая внутреннюю борьбу между долгом и личными чувствами. Он медленно подошёл ближе, осматривая знакомые черты, словно боясь обмануться: «Хоэн? Не может быть…» – Его голос дрогнул, лицо стало каменным, но в глазах полыхнули огоньки надежды и горечи сразу.

Азарих с трудом поднялся, едва дыша: «Ваше Высочество… мы не… мы вернулись. И оказались здесь… только что». На мгновение выражения лиц всех вокруг смешались: удивление, испуг, растерянность. Ни стража, ни сам принц не понимали, что творится.

– Только что? – Рюджин медленно качнул головой, тень легла на его взгляд. – Сколько по-вашему прошло времени с тех пор, как вы исчезли? – Он резко затих, и только через долгий миг продолжил: – Десять лет, Хоэн… Прошло десять лет, как исчезли ты, охотники и эта девушка в том чёртовом портале!

В его голосе прорывались злость и горечь, но ещё сильнее – придавленное изумление. Все, кто был вокруг, замерли в шоке: не осталось ни одного равнодушного лица. Кайсун опустил голову, потрясённый услышанным, зацепившись глазами за плитку пола: «Этого не может быть…»

Азарих скосил взгляд на друга, на Аю, что мирно лежала в его руках, и на три луны, так нещадно насмехающихся над ними с высоты… Рюджин коротко махнул рукой стражникам: «Поместить их под стражу!» – Собравшиеся вокруг приступили к исполнению приказа. Рюджин смотрел на лицо старого друга, что отражало отчаянье, и на бездыханное тело девушку в его руках. Он на миг остановил солдат: «Она… Мертва?» – в голосе его звучали осторожность и сожаление. Строго, без тени сомнения, Кайсун ответил ему глядя прямо в глаза: «Просто спит». Рюджин прочёл в его взгляде решимость загнанного в угол зверя. Смягчившись, он приказал отправить девушку на обследование. Трясущимися руками Кайсун передал Аю ассистентам медиков, едва сдерживая рычание. На его лице отражался хаос: нелепая радость возвращения, вина за прошедшие годы, страх перед переменами и неосознанная тоска по тому миру, который, возможно, уже исчез в его реальности…

Стража сомкнула круг, сопровождая арестантов сквозь коридоры дворца, в которых всё казалось не таким, как прежде – чужие лица, иной порядок, иное напряжение в воздухе. Каждый шаг под конвоем воспринимался, как финал долгого испытания и начало новой, страшной неизвестности. В последнем взгляде, который Рюджин бросил вслед «пропавшим без вести», читалась глубокая тревога: в его душе разрывались радость и в то же время чувство долга перед народом, которому предстояло пережить новость о возвращении демонов из мира духов.

***

В сыром каменном подземелье царила тишина, нарушаемая лишь едва различимым эхом шагов и глухими всхлипами где-то вдали. Кайсун и Азарих сидели на скамье, склонившись друг к другу – в их взглядах было настороженное ожидание. Стражники демонстративно стояли по углам, их алые глаза следили за каждым движением заключённых. Тело Аи лежало неподвижно на узких нарах – врачи не нашли никаких отклонений, но почему девушка не просыпается, ответить не смогли.

Где-то наверху затрещали засовы, а, немного погодя, в камеру вошёл Рюджин. Его лицо было маской ледяного спокойствия, но в глубине глаз бурлило нечто тёмное: тревога, смешанная со злобой и подозрением.

– Что произошло в тот день? – спросил он, голос его резанул воздух, как клинок.

Кайсун молчал пару секунд, избегая прямого взгляда принца. Азарих собирался что-то сказать, но друг сжал ему плечо, словно уговаривая промолчать.

– В тот день… – начал Кайсун, его голос дрожал, но он пытался держать себя в руках. – В мои владения прибыли охотники. После случившегося на Аркадской Вечере, весь род знати обыскивали на предметы запретного толка. Мы были в саду, когда… прямо перед нами открылся портал, и нас затянуло в темноту.

Рюджин не моргал, его взгляд прожигал Кайсуна насквозь.

– Что было дальше? – он говорил тихо, но вкрадчиво.

Азарих нервно сглотнул,поглядывая на битву взглядов этих двоих.

– Мы не знали, что это за место… Вокруг была лишь кромешная тьма, в которой мы не могли ничего сделать, – еле слышно добавил он.

– Десять лет, – прошипел Рюджин, – вас не было десять лет, и ты надеешься, что я поверю в такую дешёвую историю?

Кайсун поднял голову; на миг в его глазах мелькнула злость, но он удержался.

– Я не лгу, – выдохнул тот с отчаянием. – Пока нас не выплюнуло обратно… мы даже не догадывались, сколько времени прошло…

Камера погрузилась в гнетущую тишину. Рюджин задержался взглядом на бессознательной Аи, затем вновь вернулся к Кайсуну – губы его дёрнулись в усмешке. Небольшая темница дрожала от нового витка напряжения. Рюджин на секунду замер, вглядываясь в лицо Кайсуна, потом рывком схватил того за ворот, рыча прямо в лицо:

– Смеешь врать мне? – его голос был полон злости и обиды. – Может, мы и не виделись много лет, но твою лживую рожу я ни с чем не спутаю!

Пальцы Рюджина вонзились в ткань, как когти. В глазах – ярость, ожидание предательства и что-то едва заметное, одинокое, как боль от старой раны. В груди у него росло предчувствие беды, но понять причину столь открытого, но наглого вранья демона, он не мог. Перед ним сейчас стоял совсем не тот Кайсун, которого он когда-то знал, а значит – доверять ему было нельзя. В мрачной паузе, наполненной только тяжёлым дыханием и скрежетом металла, Кайсун неожиданно выпрямился, сбросив хватку принца с груди. Его взгляд был твёрд, как у воина, пережившего слишком многое.

– Лучше скажи, где император? Почему ты здесь и… почему на тебе эта… ряженая одежда? – голос его звенел подозрением. – Что произошло, пока нас не было?

Вопрос повис в воздухе слишком надолго. На лице Рюджина вдруг проступили усталость и невыносимая печаль, когда тот отступил, тяжело опустив руки.

– Он тяжело болен… брат, – едва слышно сказал демон, будто каждое слово рвалось сквозь боль и бессилие. – Его охватила духовная недостаточность…

Ужас пробежал по лицам Кайсуна и Азариха. В этом мире духовная недостаточность была сродни смертному приговору: неизлечимая, неизвестная болезнь, что приводила потоки маны в дестабилизацию, изнуряя и истощая свою жертву. Воздух в камере стал вдруг невыносимо тяжёлым, давящим, словно невидимый груз навалился на плечи всех присутствующих здесь. Кайсун впервые за столько лет ощутил настоящую слабость; он перевёл взгляд с Рюджина на Аю, что лежала без сознания, а затем с трудом задал главный вопрос: «Он… ещё жив?»

Рюджин чуть заметно кивнул, опустив взгляд. Однако, в его голосе пробивались бессилие и злость: «Разве можно назвать это жизнью?..»

Вмиг тишина стала звенящей. И вдруг произошло невообразимое: прямо перед лицом Рюджина возник дух Аи. Её облик мелькнул, как призрак – решительный, яростный взгляд прорезал полумрак.

– Где он!? – её голос был ветром, что сметал всё на своём пути.

Потрясённый Рюджин машинально выхватил меч, его лицо исказилось ужасом и решимостью. Он был готов обрушить металл на морока в ту же секунду – ведь всё в нём сейчас требовало защитить честь императора, государство и себя самого. Но Кайсун, не колеблясь ни секунды, метнулся вперёд, заслонив собой Аю. Меч Рюджина врезался в его ладони, чуть прорезая кожу. Расправив крылья, Кайсун заслонил девушку от взгляда своего противника, почти не оставив места в тесной камере для манёвров. Его глаза полыхали решимостью; в отчаянной спешке, словно боясь опоздать, Кайсун выкрикнул ей точное местоположение императорских покоев. Он был готов держать Рюджина сколько угодно, лишь бы дать ей шанс спасти правителя от смерти.