Бывших учителей не бывает, или Перевоспитаю всех!

– Не представляете? – мужчина прищурился и осторожно приблизился ко мне.

– Нет, – качнула головой.

– И эта, как вы выразились, гадость, ничего вам не говорила?

Его тон мне не понравился. И нездоровый блеск в глазах – тоже. Я уже открыла рот, чтобы признаться во всём, как на духу, но…Что-то остановило меня. Что-то очень настойчивое, явно не разделявшее моё стремление рассказать правду. Я открыла рот, только сказала совсем не то, что хотела:

– Знаете, когда на тебя нападает чудовище, в виде чернильной кляксы, тут как-то не до разговоров, – странное чувство, когда ты вроде и управляешь собственным телом и мыслями, и в то же время они тебе вовсе неподвластны. Открытие было настолько ошеломляющим, что я поостереглась предпринимать ещё одну попытку.

– Уверены? – не унимался Саймон.

– Уверена, – буркнула мрачно. Метаморфозы, происходящие со мной стали раздражать, да и разговор это – тоже. Вспомнилось, что за окном всё ещё была ночь, а завтра нам предстоит тяжёлый день. Отдохнуть не помешало бы. Да и приём, лучшая защита – это нападение, уже бы стоило применить: – А что мне скажете вы? Кто на меня напал? – раз я не могу озвучить собственные наблюдения, так может смогу добиться правды от охранника?

Мужчина процедил сквозь плотно стиснутые зубы какое-то ругательство, вновь отошёл к окну и уже оттуда ответил:

– Знаете, мне тоже было как-то не до разговоров, пришлось уничтожить гадость, – с сарказмом выплюнул он последнее слово, – прежде, чем она бы уничтожила меня.

Мне показалось, что Саймон что-то недоговаривает. Нет, голос его звучал ровно, да и держался он спокойно, вот только… Слишком странным было всё. От его сопровождения и нежелания слушать мои слова, до вот этого разговора.

Наконец, он обернулся, окинул меня внимательным взглядом, сдавил пальцами переносицу и произнёс:

– Вам нужно отдохнуть, нас ждёт тяжёлый день.

– А… – хотела спросить, не стоит ли мне вновь ждать незваных гостей, как мужчина перебил:

– Под дверью и на улице я выставлю охрану.

– Хорошо, – согласилась со вздохом. А когда он направился к двери, попросила: – Передайте Алексу, чтобы он возвращался.

Саймон кивнул и вышел за дверь. Несколько минут в коридоре были слышны голоса, потом тихие шаги и в комнату заглянул мальчишка. Он вовсе не выглядел испуганным, скорее уставшим.

– Ложись, нам нужно отдохнуть, – похлопала рядом с собой по кровати. Он серьёзно кивнул и, погасив свечи, забрался под одеяло.

– Кто это был? – спросил, прижавшись ко мне в темноте.

– Ещё бы я знала, – призналась со вздохом. А ведь выяснить придётся, кто знает, что меня ждёт дальше?

Утро наступило слишком рано. Нет, нас вовсе не подняли на рассвете, мы проснулись ближе к восьми часам по местному времени, но я всё равно чувствовала себя разбитой. Нога болела, несмотря на то, что я вообще старалась ею не шевелить. Да и голова гудела так, будто там поселился оркестр, и время от времени пытался представить мне весь свой богатый репертуар.

Я морщилась, когда Лили помогала мне одеться, морщилась, когда она заплетала косу, и даже когда принесла мне очень аппетитного вида завтрак, веселее выглядеть я не стала. Единственное, что меня порадовало, это травяной чай с ароматными листьями мяты. Его я пила с удовольствием, смакуя каждый глоток. А когда пришла пора выдвигаться, встал вопрос – как мне спуститься со второго этажа и при этом не побеспокоить больную ногу? Ответ нашёлся тут же. В комнату заглянул Саймон и, удостоверившись в том, что я готова ехать, подхватил на руки, транспортируя таким образом в наш новый транспорт.

Карета была обычной. Ни тебе гербов на дверях, ни других рисунков. Выкрашенная тёмно-зелёной краской снаружи, и обитая такого же цвета бархатом внутри. Достаточно места для нас троих, и, главное, никакого запаха пыли. Нет, если бы так сложилось и нам бы пришлось ехать вместе с Заком, то я бы согласилась, но… Человек такое существо, что комфорт воспринимает куда благосклоннее, чем необходимость терпеть неудобства.

Кстати, о мистере Брайте. Парень ещё не уехал, он будто бы ждал нас у своей кареты, а завидев, как Саймон усаживает меня на мягкое кресло, помахал рукой и поспешил подойти.

– Здравствуйте, госпожа Аннет, я… – начал он, запыхавшись. Запнулся и протянул мне маленький пузырёк, в котором плескалась голубоватая жидкость. – Вот, возьмите, это снимет боль. И, – отвёл взгляд, а потом посмотрел смелее и улыбнулся, – Я рад нашему знакомству. Если будете неподалёку от приюта, заходите, буду рад вас увидеть.

Молодой человек был мне симпатичен, и, пообещав, что обязательно к нему загляну, а так же поблагодарив за лекарство, мы двинулись в путь. Алекс уселся у окошка и смотрел на мимо проплывающие дома с тоской и грустной улыбкой. Я не спешила лезть к нему в душу, если захочет, сам расскажет, а вот так, бесцеремонно бередить не затянувшиеся раны, было не в моих правилах.

Лили смотрела на мальчика с теплотой, что лишь убедило меня в моей задумке. Её матушку и сестру нужно забрать в поместье, не хочу я каждый смотреть на то, как девушка изводит себя слезами и переживаниями.

Дальнейший путь прошёл спокойно. Мы несколько раз останавливались у обочины, чтобы перекусить и справить нужду. В эти моменты охранники обступали нас, внимательно следя за каждым шорохом, да и в остальное время они не расслаблялись. Видимо, ночное происшествие их настолько сильно впечатлило, что они решили исполнять свои обязанности на совесть.

Лекарство, подаренное Заком, я выпила почти сразу, потому что ноющая боль стала почти невыносимой. Хоть Лили и воспротивилась осторожно, мол, не стоит ничего принимать из рук незнакомцев. Но мистер Брайт незнакомцем для меня не был, да и подозревать его хоть в чём-то было довольно глупо. Голубоватая жидкость имела горьковатый вкус, но уже через десять минут боль стала отступать, а потом и вовсе пропала, напоминая о себе только в те моменты, когда я неосторожно задевала ногой о соседнее сиденье.

Алекс почти всю дорогу спал, сначала стеснялся, а потом, после настойчивых уговоров, сдался и свернулся калачиком, положив голову мне на колени. Лили, было, зашептала, что его стоит пересадить на её сиденье, но я отказалась. Нет уж, пусть лежит. Ничего со мной не случится. С ним мне даже спокойнее.

На земли, принадлежащие герцогу Уилбургу, мы попали лишь в темноте. По моим ощущениям время близилось к полуночи, и через маленькое окошко почти ничего не было видно. Только бескрайние поля, отделённые друг от друга реденькими посадками. Я бы, собственно, вообще не поняла, что мы уже на землях муженька, если бы к окну не подъехал Саймон и с важным видом не донёс до меня эту, несомненно, бесценную информацию.

Алекс, видимо, выспавшийся за всю дорогу, теперь тоже прилип к окну, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. В итоге он первым заметил большой особняк, где, по всей видимости, обитатели спали мирным сном. Нигде не было видно даже крохотного огонька. Интересно, а они вообще в курсе, что я должна приехать к ним? Или как раз их Хэмлин забыл предупредить?

Глава 8

Карета остановилась, и наступила тишина. Не зловещая, нет, а обычная, сопровождаемая фырчанием уставших лошадей и осторожным ветром, который едва заметно раскачивал пышные листья деревьев, да низенькую траву. Охранники не торопились спешиваться, да и мне, вместе с остальными пассажирами было велено оставаться в транспорте. Но любопытство было сильнее меня. Я попросила Лили приоткрыть дверь, и мы стыли наблюдать за тем, как Саймон ловко спрыгнул на землю и направился к двери двухэтажного дома. Хотя, даже в темноте можно было рассмотреть его огромные размеры, словно архитектор решил развернуться на славу, забыв о практичности. Красота красотой, а убираться в этом доме как?

Саймон замер у двери, нерешительно потоптался, а потом всё же тихо постучал. Ответом ему была тишина. Он подождал пару минут и постучал вновь, уже куда настойчивее. Снова тишина.

Я начала нервничать. Что, если в этом поместье вообще никто не живёт? Хоть и выглядит оно на первый взгляд вполне добротно, моих опасений это не умаляет. Охранник постучал в третий раз и, о чудо, в окошке забрезжил тусклый огонёк, который с каждым мгновением становился всё ярче и ярче. Дверь открылась, и на пороге появилась сухонькая женщина почтенного возраста, с громоздкой лампой в руках. На её голове красовался объёмный кружевной чепец, из-под которого торчали непослушные волосы. Она обводила заспанными глазами всех собравшихся и никак не могла сформулировать вопрос. Наконец, когда она собралась с мыслями, то скрипучим голосом произнесла:

– Чего вам нать… люди добрые? – про добрых людей она добавила после небольшой заминки, словно словами этими она хотела внушить Саймону, что он именно добрый человек, который не задумал ничего худого. Или это она себя пыталась в этом убедить? Поди, разбери.

Мужчина не растерялся, посторонился и, указав на приоткрытую дверцу кареты, торжественно заявил:

– Так хозяйку вам привёз, госпожа.

Старушка подслеповато прищурилась, потом улыбнулась и с кокетливой усмешкой отмахнулась:

– Да какая же я госпожа, сынок? – и только потом до неё дошёл смысл первых слов. – Какую такую хозяйку?

Вот, чего я и опасалась – именно их Хэмлин предупредить обо мне и забыл. Ничего, главное, что особняк вообще жилой, с остальным, думаю, мы справимся.

– Как, какую? – Саймон совершенно не растерялся. – Молодую супругу герцога Уилбурга, конечно же!

С торжественностью он всё же немного переборщил, потому что женщина покачнулась, так что охраннику пришлось её ловить, и пролепетала:

– Да как же так? Нас же никто не известил… Малыш Хэми женился?

Малыш Хэми – звучало поистине великолепно. Сначала за моей спиной подозрительно хрюкнула Лили, а после и я не выдержала. Нет, только подумать. Малыш Хэми! Смеялись мы тихо, пытаясь вовсе подавить свой смех. Один только Алекс совершенно не понимал причину нашего веселья, поэтому чуть-чуть отодвинул меня и первым вышел из кареты.

Его появление произвело на женщину ещё большее впечатление:

– Это что же, он её ещё и с довеском взял?!

Тут я не выдержала, засмеялась уже в голос, хватаясь за живот и при этом пытаясь сберечь свою многострадальную ногу. Лили тоже всхлипывала, но старалась делать это тихо, чтобы никто, кроме меня, её не услышал.

Саймон же не знал, куда ему деться. И старушку не бросишь, и меня бы из кареты вынести нужно. Он вымученно вздохнул и признался:

– Да нет же, это служка.

Поразительно, как всего пара фраз изменила настроение женщины, она отлипла от охранника и бодро поковыляла к карете. Остановилась у дверцы и поклонилась до земли, от чего чепец ещё больше съехал набок:

– Простите, госпожа, меня же не предупредили, а то б я и встретила, и… – она подслеповато щурилась, поднимая выше лампу, что была у неё в руках. Осмотр, который она произвела, оставил женщину довольной. Она улыбнулась куда смелее и, пожевав беззубым ртом, отдала приказ: – Чего застыли? Надобно госпожу в дом проводить. Вот, сюда, за мной. Идёмте!

– Здравствуйте, – решила-таки вставить, пока меня вновь не перебили.

Идти я не могла, даже если бы и захотела. Действие настойки уже минут двадцать, как прошло, и вновь вернулась выматывающая боль, которую я усердно старалась не замечать.

Саймон вспомнил о моём бедственном положении, спешно подошёл к карете и подхватил меня на руки, поясняя для застывшей старушки:

– Госпожа повредила ногу, пока сама ходить не может.

Женщина всплеснула руками и принялась что-то бормотать себе под нос, при этом она шустро обогнала нас, распахнула дверь, помогая охраннику войти в дом, а после повела по тёмным помещениям в сторону лестницы. Отсутствие освещения мешало рассмотреть убранство комнат, но я особо и не старалась, здраво рассудив, что успею ещё всем налюбоваться.

Алекс и Лили шли следом, стараясь не отставать.

Единственное, что меня волновало, помимо боли, было то, что нас встретила одна старушка. То есть, в доме больше никого не было? Или они предпочли не выходить? Что-то тут нечисто.

Саймону это тоже не понравилось, он улучил момент, когда женщина отошла чуть дальше и прошептал:

– Госпожа Аннет, а ваш супруг ничего вам не рассказывал об этом поместье? Сколько здесь слуг?

Вместо ответа я одарила его скептическим взглядом. Мой супруг, чтоб ему икалось, умудрился только выдвинуть мне пару ультиматумов. Он явно не думал о том, чтобы как-то подготовить меня к переезду. Да и, правды ради, я подозреваю, что Хэмлин и сам был не в курсе, как и чем живёт дальнее поместье, ему принадлежащее.

– Об этом поместье я знаю столько же, сколько и вы, – решила всё же ответить.

Мужчина коротко кивнул. Старушка остановилась у одной из комнат, потом долго перебирала связку с ключами, которую выудила откуда-то из-под складок ночной сорочки, а найдя необходимый ключ, довольно вскрикнула:

– Так вот же он, шельма такая, – и открыв дверь, она пригласила нас внутрь: – Вот, проходите, располагайтесь.

Удивительно, но стоило нам войти, свечи, расставленные на столе и полках, зажглись сами, и в комнате стало светло. Обстановка здесь была добротной. Широкая кровать с балдахином, большой письменный стол, стул с резной спинкой и ножками возле него, трюмо с овальным зеркалом, пустая полка для книг, и две двери, замаскированные под цвет стен.

– Тута вот уборная, – распахнув одну, прокомментировала старушка. – А тута шкаф, – открыв вторую, показала нам пустые вешалки.

Она хотела сказать что-то ещё, но я её перебила, пытаясь удобнее сесть на кровати, куда меня сгрузил Саймон:

– Простите, а как вас зовут?

Старушка вытянула губы трубочкой, потом звонко хлопнула себя по лбу:

– Вот ведь, старость, – посетовала она. – Вистера я.

Я её понимала. Хоть и не успела дожить до провалов в памяти, а всё одно, с возрастом мысли путаются да мешают друг друга, пытаясь опередить события.

– Очень приятно, – улыбнулась. – А меня зовут Анн…ет, – вновь хотела представиться своим прежним именем, но вовремя вспомнила, что делать этого не стоит. – Скажите, Вистера, а вы здесь одна живёте?

Женщина подозрительно прищурилась, а потом выдала совсем уж не к месту:

– А ну-ка, бумаги, может, мне какие покажите, иначе, откуда я узнаю, что вы правду вещаете?

Вот тут-то я и поняла, что Вистера не совсем в своём уме. Действительно, кто же сначала пускает в дом толпу незнакомцев, а потом требует от них документы? Такими мерами предосторожности стоило бы озаботиться до того, как проводить нас в комнату.

– Тера! Что ты натворила? – откуда-то снизу раздался зычный мужской голос, и старушка вся сжалась, оглянулась затравленно, а потом вовсе забралась на кровать и спряталась за меня, вцепившись в плечи мёртвой хваткой.

Мы переглянулись с Саймоном, и мужчина разочарованно покачал головой. Да уж, ситуация патовая. Нет, Вистеру я не винила, а вот себя – очень даже. Отчего я не заметила, что женщина слегка не в себе? Да что там слегка! Она совсем не в себе!

Спустя минуту, в комнату ворвался растрёпанный мужчина лет сорока. Полинявший халат распахнулся, являя нашему взору такую же полинявшую пижаму. Знатным телосложением он не отличался – худенькие ноги, такое же туловище да руки, неестественно длинная шея, и вытянутое лицо с маленьким крючковатым носом. Некогда каштановые волосы тронула седина, и сейчас они выглядели так, будто мужчина сделал себе мелирование в каком-нибудь модном салоне. В его глазах горела злость, которая медленно гасла, сменяясь страхом.

Он сделал шаг назад, посмотрел на меня, а заметив притихшую старушку, дрожащей рукой указал на неё:

– Гос-с-пода, что она вам наобещала? – не дождавшись ответа, тут же принялся лепетать. – У нас ничего нет, приют мы не даём, заблудившихся путников не привечаем. Будьте добры, покиньте дом! – на последнем слове его голос сорвался на визг.

Я поморщилась, но заговорила первой, взмахом руки остановив прыткого Саймона:

– Простите, не знаю вашего имени, – положила руку на ледяную ладонь старушки и легко сжала её, пытаясь успокоить женщину. – Мы и рады бы уйти, но не можем.

Мужчина, готовый уже защищать свою жизнь, если вдруг потребуется, несколько растерянно уточнил:

– Почему это?

Я показательно тяжело вздохнула и, понизив голос, призналась:

– Потому что мой супруг, Хэмлин Уилбург, отправил меня в это поместье, и без его приказа уехать я отсюда не могу.

Мужчина соображал долго, а я и не торопила. Спешить мне было совершенно некуда, разве только стоило бы уложить спать Алекса, режим для ребёнка важнее всего. Но в данной ситуации всем придётся немного потерпеть.

– Так вы-ы-ы, – протянул мужчина, зачем-то показывая пальцем в потолок. – Герцогиня Аннет?

Если он этим жестом хотел обозначить моё положение в обществе, то пусть, мне не жалко.

– Она самая, – кивнула, подтверждая свои слова. – А вы?

Мужчина спохватился. Выпрямился, одёрнул полы халата, пытаясь его кое-как разгладить и представился:

– Я Ониэр Саташи, управляющий этого поместья! – и столько торжественности было в его голосе, что я невольно усмехнулась. Уж что-то, а цену себе этот Ониэр знал, несмотря на щекотливое положение, лицо не потерял.

– Рада знакомству, – вновь похлопала Вистеру по руке, чувствуя, что хватка её стала менее сильной.

– Простите, – заметив мой жест, принялся извиняться мужчина. – Вистера больна, и порой творит тако-о-ое, – он выкатил глаза, показывая тем самым масштаб проделок, которые устраивала бедная женщина.

– Так, может, стоит за ней следить, пока она не причинила себе какой-нибудь вред? – неожиданно в нашу беседу вклинился Саймон. Судя по выражению его лица, мужчина был зол. И мне была понятна его злость, вот только показывать свою власть я не спешила, справедливо опасаясь, что власти-то никакой у меня и нет.

Управляющего тон охранника не испугал. Он махнул рукой и признался:

– Да разве же за ней уследишь? Я уже к ней и служанку приставлял, а она, – тут мужчина погрозил кулаком бедной старушке. – Сбегает, и не смотрите, что дряхлая с виду! Ей ничего не стоит обвести молодых вокруг пальца! Из ума выжила, и теперь никакого покоя из-за неё в поместье нет!

Я, честно, старалась сдержаться, но последние слова задели за живое. Помню я, как Ангелинка спровадила на пенсию Галину Васильевну, милейшую женщину, отдавшую свою жизнь на благо школы. И как потом за спиной шептались о ней, мол, сошла с ума, так нечего профессию позорить. А не позорила она, лишь детей любила, не растеряв своей любви даже с потерей памяти.

– Господин Ониэр, – начала обманчиво ласково, но пройдоха не зря свой пост занимал, подобрался весь и даже голову в плечи втянул, явно почуяв неладное. – Впредь, будьте добры, не отзывайтесь так об Вистере. Не забывайте, что пожилые люди заслуживают почёта и уважения. Вы меня услышали?

Злость клокотала в груди, а ещё нога разболелась так, что благодушия никому от меня сейчас ждать не стоило.

Мужчина часто закивал, а женщина, сидевшая за моей спиной, тихонько усмехнулась и прошептала:

– Давно пора было этого проходимца на место поставить.

Улыбку я сдержала, но мысленно всё же порадовалась – похоже, теперь у меня есть союзник, которого можно будет детально расспросить о том, что происходит здесь, в поместье.

– Думаю, нам всем нужно отдохнуть, – пошла на попятную, не желая усугублять конфликт. Ониэр вновь кивнул и развил кипучую деятельность. Оказалось, что в поместье всё же есть слуги и немало, целых десять человек. Шестеро из них жили в доме, ещё четверо в сторожке за конюшней. И это не считая Вистеры – женщину отправили сюда из столицы, доживать свой век и работой её не нагружали.

Охранникам выделили комнаты на первом этаже, Лили – соседнюю со мной. Пожилая женщина сбежала сама, заставив двоих из слуг вновь отправиться на её поиски. Алекса тоже увели, и вскоре я осталась одна. Усталость брала своё и единственное, что мне хотелось, это лечь на кровать и уснуть. От целого дня, проведённого в карете, всё тело болело, да и было такое ощущение, что я ещё куда-то еду. Эффект такой, будто сутки в поезде провела.

Прежде чем уйти, Лили помогла мне освежиться и переодеться, поэтому я легла и прикрыла глаза. Боль в ноге будто бы немного утихла и я уже стала проваливаться в сон, как услышала, что дверь в спальню тихонько скрипнула, пропуская кого-то в комнату.

Неужели Саймон не учёл прошлую ошибку и не выставил охрану?

Глава 9

Осторожно повернулась на подушке, всматриваясь в темноту комнаты. Силуэт был мне знаком.

– Что случилось? – поднялась, опираясь на руки.

Мальчишка мотнул головой, а потом сделал пару неуверенных шагов. Я сразу заподозрила что-то неладное:

– Тебя обидели? – спросила строго. Если этот прохиндей управляющий сказал что-то ребёнку, то я раздавлю его, как букашку.

– Нет, совсем нет, – мальчишка остановился у кровати. Помолчал, а потом осторожно добавил: – А вдруг с вами что-то случится? Не нравится мне здесь, – последнее он произнёс очень тихо, и при этом оглянулся на дверь, будто опасался, что его кто-то услышит.

Мне тоже здесь мало нравилось, но пугать ребёнка ещё больше не стала.

– Это ты хорошо придумал, – улыбнулась. – Ложись, вдвоём мы со всем справимся.

Алекс только этого и ждал, быстро забрался под одеяло, вздохнул с облегчением и замер, вытянувшись в струнку. Постаралась его утешить:

– Не переживай, ничего они нам не сделают, я их сама в бараний рог сверну, если понадобится.

Мальчишка усмехнулся, немного расслабляясь:

– А вы странная для госпожи.

Теперь уже пришёл мой черёд усмехаться:

– Думаешь? – а дождавшись от него глухого «угу», добавила: – Ну и ладно, я себе и такой нравлюсь.

– И мне тоже, – прошептал мальчишка в полудрёме, а после тихонько засопел. Умаялся, бедняга. Ничего, завтра я тут свои порядки наведу, и заживём мы с ним припеваючи. Возьмусь обучать грамоте и другим полезным вещам.

Кажется, размечтавшись о том, как у нас всё будет ладно и хорошо, я уснула. А проснулась от того, что кто-то смотрел на меня. Вот вроде взгляд это же не что-то материальное, а всё одно, чувствуется так, будто взглядом этим меня ощупали. Проверили, так сказать, на целостность, после же принялись ждать, когда мне надоест спать.

Осторожно приоткрыла глаза и увидела Вистеру. Старушка сидела на краю кресла, смотрела на меня и при этом счастливо улыбалась. Заметив же мой взгляд, едва не подпрыгнула на месте, но я, оглянувшись и посмотрев на спящего Алекса, спешно приложила палец к губам, чтобы она не вздумала издавать громкие звуки – пусть мальчик поспит. В его возрасте здоровый сон очень важен.

Старушка комично всплеснула руками и приложила их к груди. При этом серьёзно кивнула, исполняя мой безмолвный приказ.

Я осторожно спустила ноги с кровати и задумалась. Самостоятельно передвигаться по дому я пока не могла, но и делать это с помощью Саймона не очень-то удобно. Надо бы раздобыть что-то вроде костылей, должен же быть какой-то аналог в этом мире?

Поманила Вистеру, чтобы она села рядом со мной. Женщина повиновалась.

– Доброе утро, – начала вежливо. Она кивнула в ответ, всё так же улыбаясь. – Вистера, а вы не знаете, можно в этом доме раздобыть что-то вроде трости? Чтобы я могла сама ходить и при этом сильно не нагружать больную ногу?

Женщина задумалась на мгновение, потом её лицо озарила лукавая улыбка:

– Есть, мне принести? – произнесла тихо.

Её настрой мне совсем не понравился, но иного выхода у меня и не было, пришлось довериться.

– Если вас не затруднит, а я буду вам очень благодарна.

Старушка склонила голову к плечу, и выдала:

– Правильно они сделали, правильно,– потом поднялась и спешно направилась к двери, за которой и скрылась.

Что она хотела этим сказать? Странная.

Алекс не проснулся, лишь перевернулся на другой бок, закутавшись в одеяло так, что его и вовсе не было видно. Я улыбнулась, а после стала рассматривать собственную ногу. Щиколотка слегка припухла и посинела. Надо бы сегодня ещё и врача какого вызвать, монотонная боль выматывала, не давая расслабиться и отдохнуть как следует. А сейчас мне, как никогда, требовалась ясность мыслей.

Вистера вернулась довольно быстро, в руках она держала длинную трость, украшенную драгоценными камнями и искусной резьбой. Она явно выглядело куда дороже обычных костылей.

– И где ты это взяла? – прошептала, усмехнувшись.

Женщина даже не стала притворяться, будто ей совестно. Гордо выпятила грудь и призналась:

– Одолжила у Ониэра. Уверена, – доверительно прошептала она, – Он не пожалеет такую малость для молодой госпожи!

Старушка – не промах. Подозреваю, с управляющим у них давние счёты, и, тут я не сомневаюсь даже, победу каждый раз одерживает Вистера. Уж больно она изобретательна.