Из жизни уральского человека

Это не ау-ау, а это аурум – золото. Тот ручей, очевидно, сбегает с югозападного склона большой горы. Но есть еще один путь и помечен он штрихами, в конце которого стоит значок «Sb» – зильбер – серебро. Но нам преподавали, что серебро – это аргентум Ag. То ли отец специально по старинному назвал, то ли по невысокой грамотности. Там тоже обозначен ручей, но он начинается на северо-западном склоне той же горы. Там, говорят, на северно-западном склоне имеется свинцовый рудник.

Пошел сначала строго на запад, по первому пути. Не прошел и полкилометра, как увидел неширокий ручей, который можно перепрыгнуть с хорошего разбега. Но!! Что это? Почему ручей мутный? Все ручьи, которые я до этого переходил, были прозрачные, а этот мутный. Думать долго не пришлось – догадался, что на этом ручье кто-то промывает пески. Кто-то что-то ищет. Практически, естественно, – идти туда не следует. Мне (да и им) не нужно общество – это не клуб, не бильярдная.

Вернулся к скале. Попил чистой водицы и пошел по другому пути. Разница в путях имеется. Этот путь практически не топтала нога человека. Первый путь был заметно использован, но искусно замаскирован.

Ходил я недолго, вернулся к озеру для ночевки. Ночевку я устроил подальше от берега, чтобы ТЕ не видел никаких следов. Нашел яму глубиной не более полутора метров (опять, думаю, карстовые подлости, как бы не провалилась ночью подо мной земля) и на дне устроился. Совсем маленький костер (без нодьи), следы которого утром тщательно скрыл.

Начался путь практически первооткрывателя. Впереди полная неизвестность. Если считать, что до вершины Серебрийской от дома примерно 40 километров, то мне остается пройти 10-12 километров. Как я понял – идти надо по левому берегу ручья. Иду иногда прямо по дну ручья, иногда по более пологому левому берегу. Правый – всегда увенчан скалами. Вижу хариусов, редко мелкий ленок. Не до них пока. Склон все круче, течение все быстрее и шумнее. Этот шум уже начал надоедать. Не слышу даже вспархивания рябчиков. Вижу, а не слышу.

Через 3 часа как-то внезапно шум ослабел. В чем дело? Присмотрелся к ручью, а он стал в 2-3 раза уже. Я не заметил место впадения ручья справа. Притупилась бдительность с усталости. Решил сделать привал. Пора. И решил спуститься вниз до притока, узнать, где он может быть; это будет мне полезно знать.

Сначала отдых. Думал сначала напиться холодной воды и хлеба пожевать. Потом думаю – нет – путь дальний и тяжелый, поэтому надо горячий чай и хлеб с салом. Через двадцать минут кипяток был готов, еще через десять минут я был сыт. Снова смотрю кроки – да, есть справа приток. От него до отметки «Sb» ровно половина пути. Иду назад. Прошел метров четыреста. Этот приток-ручей скрывался в тальнике и незаметно растекался, оказывается там какое-то болотце. Такие на Урале называются «верховые болота», образуются во впадинах между гор. На среднем Урале бывают очень обширные болота с клюквой.

Возвращаюсь до кострища, закидываю его землей и мхом, надеваю рюкзак и в путь – недалеко уже – три-четыре часа пути – сегодня до темна успею. Начался пологий участок, почти плато с небольшим возвышением к западу, к вершине Серебрийской, а вершину видать иногда, когда деревья отступают.

В этих местах ручей на поворотах имеет довольно широкие песчано-галечные отложения – это места моих будущих промывочных работ (так я помечаю в своей голове). Пока я шел два часа я насчитал двадцать шесть таких перспективных мест. И вот, наконец, закончилось пологое плато и скорость ручья резко возросла. Начал понимать, что где-то здесь находится то место, обозначенное знаком «Sb». Передо мной гора начала круто уходить вверх.

Остановился и начал внимательно рассматривать окрестности: – а где бы мне (отцу в прошлые годы) остановиться и сделать лагерь. Ответ однозначный – вон там на правом берегу ручья, под скалой. Подошел к скале: – заросли шиповника, высокая трава, раздвинул эти заросли, а там ниша. Естественная (а может первобытные люди долбили?). Удобная для ночевок. Начал обтаптывать траву, смотрю – в двух метрах камни выложены для большого костра. По другую сторону кострища выложена стенка из камней, чтобы пламя и тепло отражались на нишу. Только так можно оборудовать длительную стоянку. Вот оно место «Sb»!

Не раздумывая, скидываю рюкзак и начинаю готовиться к ночевке. Иду за водой – до ручья метров тридцать. Затем уложил на стенку камни, которые упали и сделал ее высотой полтора метра. Завтра сделаю еще выше. Иду за дровами. Разложил костер, на палку укрепил котелок с водой и пошел ломать ветки для лежбища.

Принес две охапки и бросил перед нишей. Высота ее чуть ниже меня и приходится голову нагибать. Но, думаю, если выгрести землю (или сверху киркой и долотом стесать слой камней), то высота ниши увеличится и будет удобней. Кирки, молотка и долота нет, но есть нож, топорик и палки.

Вырубил толстую березовую палку и топориком срубил округлости – получилась маленькая лопатка, которой начал сгребать верхний слой мусора – ветки, еловый лапник. Много убрал; сначала в левом углу и высота ниши заметно увеличилась – я уже не сгибаюсь тут. Затем в правом конце начал. И вскоре своей лопатой наткнулся на что-то твердое (хотя всюду камень, но этот предмет как-то даже на ощупь выделился). В нише темновато – солнце с другой стороны горы, это утром здесь будет солнце, поэтому пока не могу понять, что там. Толстый слой веток, елового лапника и каких-то тряпок. Выгреб все, в основном, и тогда вновь начал раскапывать то место.

Наконец выгребаю кирку, она завернута в промасленную тряпку. Такие кирки есть у каждого золотушника. Очистил травой грязь, слизь – металл почти не ржавый, рукоятка не прогнила. Вижу на рукоятке чуть ниже середины буквы «В.Д.В.». Точно так же была помечена кирка моего отца (и многие другие его вещи) – Виноградов Дмитрий Васильевич. Очевидно, он хотел сюда еще вернуться. Конечно, найдутся и другие имена и фамилии, в которых совпадут эти инициалы. Но … кроки отца показывали сюда… .

Полезная находка. Больше ничего в нише не было.

Настелил свежего елового лапника, березовых веток; улегся, обмял ветки, расслабился, а на костре котелок кипит. Еще сумерки и надо успеть сварить кашу. Пока каша готовилась, я подтащил несколько толстых сухих веток, нарубил дров на ночь.

Каша ячневая с салом насытила меня до помутнения взгляда и я улегся до утра. Да, спал как убитый – ни комары, ни прохлада меня не разбудили.

Утром только естественные позывы вынудили меня вылезти к кострищу, а потом подальше за скалу. Выполнив естественные дела, наломал хвороста, разгреб пепел, а под ним еще горячие угли имеются. Набросал тонких веток, вскоре они задымили, набросал веток потолще – вот и костер. Привычно готовлю кашу и чай и думаю: – с чего начать?

Думал я, конечно, еще вчера перед сном – надо сделать разведку – сходить вверх по течению, примерно на километр, затем сходить на левый берег ручья и вниз пройти с километр, а затем вернуться по правому берегу.

Сразу после завтрака налегке, с чашкой, с пистолетом и топориком (кирка намного тяжелее) пошел вверх по ручью. Понятно, что отец исследовал эти места, и даже занимался промывкой песка, но идти вверх имел смысл, так как ежегодно течение наносит с вершин новый слой песка, гравия, полезные ископаемые.

Самородки золотые (тускло желтый блеск) я видел, видел кварц, яшму, турмалин, лазурит. Серебро природное тоже видел – округлые темные камни размеров с голубиное яйцо. Поверхность окислена – патина называют. Если соскоблить ножом патину, то блестит белый металл. Эти самородки намного тяжелее всех камней. То есть сначала отбираешь их по весу, а затем скоблишь ножом. Говорят, что самородки бывают другого вида, возможно, не округлые, а кубические, угловатые – я не знаю точно. Все найденное надо будет проверять и совсем непонятные нести домой.

Ручей бежал среди елей и пихт, редко бывали плесы с отложениями камней. Песка не было совсем – его сильным течением снесло далеко на плато.

Вот эти доступные мне места я и буду после обеда тщательно перебирать по камешку. Видел места, по моему, разрытые человеком, а не действием воды. Возможно, что это отец киркой разрушал берега добираясь до камней. Буду иметь в виду этот способ добычи.

Вернулся к нише и пошел вниз по течению по левому берегу. Вскоре слева увидел ручеек, впадающий в основной, затем еще один. Прошел по ним вверх по 200-300 метров – тоже можно исследовать камни. Затем вижу слева заросли болотных трав – там верховое болото. Из болота вытекает ручей с неприятным запахом. Возможно, сероводород. Сера. Сернистые соединения сопутствуют свинцовым месторождениям, а в свинцовых месторождениях ВСЕГДА имеется серебро (до 10%). Вот. То есть смотреть надо за болотом на склоне горы – там тоже должны быть ручьи.

С этими знаниями местности и мыслями я вернулся к становищу и занялся приготовлением обеда. Наготовил больше обычного, чтобы осталось на вечер.

Вечером некогда будет, не в темноте же возиться.

После обеда сразу пошел вверх по течению и на первой же галечной косе остановился для поиска. Это уже не разведка, а поиск. Коса небольшая – длиной не более двух метров и шириной половина метра. Сначала рассматривал и откидывал за спину верхние камешки – ничего пока нет. Затем черпнул чашкой более глубокий слой, набрал половину чашки, черпнул воды и стал крутить чашку – промывать от глины, песка. Снова порция воды, снова вращаю чашку, сливаю муть и мелочь. Суть в том, что тяжелый металл и крупные камни останутся на дне. Вот эти остатки я и начал рассматривать. Ага, вот агат, а вот и самородочек золотой. Небольшой – размером 0,3х0,3х0,9 сантиметра. Хорошее начало.

Увлекся и, не разгибая спины, работал часа два. Нашел еще два таких же самородка. Разогнулся и даже лег на спину, Оказалось – это утомительное занятие. До вечера я перепахал это местечко и нашел еще два, но меньшего размера. На кварц и другие камни я уже не обращал внимание, да и не было достойных камней. Что ж, заслужил отдых. Уже не зря пришел в эту даль.

В сумерки я вернулся на стоянку, поужинал и лег спать. На следующий день я пошел на следующую галечную косу. Так же, поработав до середины дня, я ушел на стоянку готовить обед и ужин. Такой распорядок сохранялся все следующие дни. Я не мог перенести приготовление еды на вечерние сумерки и на ночное время – одному страшно неудобно в темноте возиться. В конце-концов у меня нет планового задания – я сам по себе, я на отдыхе.

Работаю – как получится, сколько найду – и ладно.

На третий день прошел на следующую косу. Размер ее совсем маленький и разработал ее до обеда, нашел один самородочек, но хорошего размера – 0,5х0,5х1,5 сантиметра, а после обеда пошел еще выше – там совсем крохотная кося, а еще выше таких кос вообще нет. До вечера я разделался с последней косой, нашел два небольших кусочка. Думаю, что завтра надо будет киркой работать – снимать почвенный слой и добираться до галечника.

День четвертый. Землетрясение. На четвертое утро перед рассветом, перед подъемом на работу тряхнуло землю так, что полетели камни с горы. Падали везде, в том числе и на костровую площадку. (Вот оно преимущество ниши в горе перед брезентовой палаткой. Запросто можно получить камень в темечко.). Землетрясения бывают здесь один-два раза в год не чаще. Иногда по два-три года не трясет. Выждал, когда перестанет трясти и падать камни и выбрался к кострищу. Стенка оказалась наполовину разрушена. Довольно сильная была встряска. В нашем поселке такой силы тряски никогда не было. Эпицентр, по-видимому, здесь, в горах всегда. Повторных ударов, обычно, не бывает, поэтому смело, без оглядки начал свои ежедневные дела. Поправил стену, разжег костер, чай, хлеб с салом и на прииск. Взял кирку.

Нашел место на берегу свободное от деревьев и начал киркой убирать дерн, слой земли. Распахал место размеров 1х2 метра и камни, гравий стал сгребать в ручей, а потом попытался ручей направить на это место для промывки. Затем чашкой стал промывать порции гравия. Работа до обеда обессилела меня, но я нашел кое-что. Не зря ковырялся. Не знаю, не видел – как это делают опытные старатели, но после таких трудов я с трудом добрался до кострища и лежал полчаса – приходил в себя. Встал, пошел за водой, а ручей мутный от моей работы, пришлось идти на другой ручей.

Еще один день такой работы с таким же результатом и я стал думать, а не сходить ли мне на другую сторону вонючего болотца для разнообразия.

День шестой. С трудом вылез из своей постели – руки поднять не могу, ладони, пальцы в мозолях. Нет, не пойду я никуда – я буду рыбу ловить.

Сходил в лес, срезал удилище, обстругал его и снарядил удочку. Нужны черви. Пришлось-таки взять в руки кирку и ковыряться в земле в поисках червей. Нашел штук десять и сложил в заранее (дома) приготовленный мешочек вместе с землей. Возник вопрос – а где ловить и кого – я что-то не замечал рыбу в ручье. Далеко внизу по течению, когда шел сюда – я видел, а здесь – нет. Пришлось идти вниз до правого притока, который вытекает из болота. Не левое болото с запахом сероводорода – там рыбы не будет, а первое – правое. Пробрался к самой середине болота – точно – там есть прогалина чистой воды. Небольшая, не более трех метров в поперечнике. Вот туда и забросил снасть свою. Невероятно – сразу стремительная поклевка.

Подсекаю, вытаскиваю – небольшая рыбешка – гольян. Двенадцать сантиметров для гольяна хороший размер. Складываю в брезентовый мешок, который опускаю на веревке в воду. Еще заброс и снова поклевка. Таким образом за двадцать минут я поймал двадцать штук и решил, что на уху мне хватит, а хранить рыбу негде. Для ухи я взял с собой из дома четыре картофелины – это на четыре ухи. Взял и перец и лаврушку.

Несмотря на довольно длинный путь до рыбалки, уху я сварил точно к обеду, так как рыбу не надо было чистить – нет чешуи у этой рыбы – только кишки выпустить и промыть. Жирная рыба, наваристая уха, но попахивает болотом. Не беда. Давно не было ухи.

Это я очень правильно сделал, что устроил день отдыха и рыбалки. Полюбовался своей минералогической добычей, подумал, что обязательно надо будет купить часы. Завтра пойду за серное болото.

День седьмой. Встаю с неохотой. День солнечный, но ветреный. Надо готовиться и идти по задуманному маршруту. Наконец иду с топориком, без кирки, а пистолет, нож, как всегда, с собой в рюкзаке. Свои пищевые припасы я упаковываю в мешок и подвешиваю в нише.

Дошел до ручья с запахом серы, начал обходить болото. Запах есть, но ветер относит его на восток. Иду сначала немного на юг, затем на запад к горам. Болото оказалось совсем небольшим и за полчаса я был на его противоположном конце у самых гор. Вот и ручей бежит с горы, я ожидал встретить его здесь, его то мне и нужно обследовать.

Характер течения и вид его такой же, как и того, что около моей стоянки. Имеются с десяток перекатов и кос, но растения – трава, кустарники, деревья здесь не столь высокие, не столь густые. Раздумывать больше нечего и я привычно начал поиск с первой косы от болота. Перепахал ее всю – пусто. Иду ко второй. То же пусто. Правда, видел какие-то волокна – я подумал, что это какие-то корешки засохшие (жесткие на ощупь), которые принесло течением и не взял ни одного.

Только на четвертой косе, уже возле леса я нашел самородок серебра яйцевидной формы размером меньший диаметр 2 сантиметра, больший – 4 см. Проработал я так примерно до 16 часов. С этой добычей я вернулся к кострищу и больше в тот день не ходил.

День восьмой. За два предыдущих дня я восстановил свои силы и вновь появилось желание, как можно быстрее прийти на ручей и начать поиск.

День начинался хмурый, ночной ветер затих, небо затянуло равномерными серыми облаками и … тишина. Уверенно добрался до вчерашнего ручья и сразу начал разрабатывать следующую косу, которая была у самой кромки леса. Еще когда я шел вдоль болота и подходил к ручью я обратил внимание, на гнетущую тишину – не слышно птичьих голосов. Глухая, тягостная тишина. Начав работу я об этом забыл, тем более, что в чашке сразу оказались два самородка серебра. Размеры, примерно такие же. Через час нашел еще один, но значительно крупнее – уверенно могу сказать – в два раза крупнее. Навалилась усталость, в голове стало как то туго и я прилег. Голова кружилась, подташнивало. Сейчас, вспоминаю, что я отчетливо ощущал запах серы (сероводорода) с самого начала работы, и с каждым часом он становился все сильнее. Но я не придавал этому значение. Не было знаний, не было опыта. Лежал и пытался думать – почему птицы не поют, но … то ли заснул, то ли потерял сознание.

Сколько я так лежал – не знаю. Проснулся (очнулся) от холода, сырости – шел дождь и шумел ветер в деревьях. Была уже ночь. Сейчас я понимаю, что этот ветер спас меня – он отогнал сернистые газы, а дождь разбудил.

Фонарика у меня не было, а к кострищу, к нише, к постели своей идти очень хотелось. Поэтому я пошел. Путь, в общем-то, простой и натоптан мною, но ночь и ничего не видно. Шел, натыкаясь на кусты, влезая в болото и выбираясь из него. Наконец дошел до основного ручья и это было понятно так как я упал в него. Я даже обрадовался – сейчас я не заблужусь и до стоянки осталось идти десять минут. Шел я не мене, чем полчаса, вспоминая все слова, что я слышал в мастерских на производственной практике.

Наконец добрался до ниши. В дождь костер мне не развести. Поэтому я снимал поочередно одежды, выжимал и снова одевал. В таких сырых штанах и рубахе я лег на свою постель. Заснул по настоящему, а не в бессознательности.

Проснулся, когда солнце было уже высоко и оно освещало мою нишу. Я дрожал – зуб на зуб не попадал, но надо было вылезать и делать костер. Запас сухих дров в нише был у меня всегда на такой случай (на дождливый день), поэтому разжег огонь без затруднений. Вот оно благо цивилизации – спички. Во-первых я должен был просушиться и согреться. Только потом чай. Конечно, можно совместить эти действия, и еще не просохнув как следует, я сбегал за водой и поставил греться воду на чай. На этот раз классическая заварка китайского чая с сахаром. Стало тепло не только снаружи, но и изнутри. Сейчас надо напрячься и сварить кашу пшенную с салом. На это у меня ушло полчаса. Возможно чуть недоваренная, чуть недосоленная, но горячая и аппетитная. Да, появился аппетит и это значит, что вчерашнее отравление газом рассосалось в моем организме. А может это я его чаем китайским нейтрализовал? Одним словом – я вернулся к жизни, а время уже приближается к полудню.

Что делать? Идти снова к вонючему болоту нет желания – не готов я к такому подвигу. Одному ходить надо только в ветреную погоду и чтобы ветер дул с гор, с запада. Вот до чего я додумался, поглощая кашу пшенную с кусочками сала. А сегодня ветер северный. Тоже можно идти. Точно нельзя идти (опасно), когда ветер восточный, южный или когда ветра совсем нет.

Поэтому – схожу-ка я на рыбалку. После дождичка может быть еще какая другая рыба клюнет? А для этой цели я извлек вторую леску – эта снасть будет у меня с живцом на щуку.

Накопал червей и пошел на рыбное болото. Первого пойманного гольяна я насадил на двойной крючок и забросил тут же, недалеко. А далеко-то и не уйдешь – нет места, да и топко. Закончив это приготовления я стал соблюдать тишину, рыбачил почти не шевелясь. Поймал уже десяток гольянов, когда загнулась и затрепетала веточка, за которую я привязал леску с живцом.

Ну, думаю, щука попалась. Вытягиваю снасть, а там огромный окунь. Таких я не видел ни разу. Больше килограмма на вид. Снимать с крючка здесь в воде я не стал, так как боялся упустить его. Не удержать такого. Поэтому я вместе со снастью опустил окуня в мешок и стал выбираться с болота. Затем вернулся и смотал удочку. Отличная будет уха!

До вечера я занимался заготовкой дров, костром, ухой. Потом смаковал уху. Не спеша обсасывал голову окуня, плавники. Думал, что уха будет у меня еще на утро. Не получилось – все съел, а кости и требуху выбросил в яму, которую вырыл в десяти метрах.

День десятый. На промысел я пошел на свои первые места с киркой, чашкой. Ковырял землю, промывал. Нашел один интересный самородок какого-то бело-желтого цвета, не как предыдущие. Те были более темные. Хорошего размера добыча. Иду к костру для приготовления обеда-ужина. Хожу уже без оглядки, уже все привычно. Как будто расслабленный разгильдяй, однако, внутренняя напряженность непрерывно сидит во мне. И не зря. Подхожу к кострищу (не дошел еще пятнадцати метров) и ощущаю какое-то движение за скалой, в том месте, где я выкопал яму для отбросов. Снял рюкзак, достал пистолет и коробку спичек. Я еще не понимаю – кто и что, но чувство опасности ощущаю. Стою не шевелясь, всматриваюсь… – кто-то большой и темный шевелится. Дошло, наконец, до меня – медведь. Пришел на запах рыбы.

Надо его прогонять иначе он в следующий раз все мои продукты подчистит.

Решил подойти чуть ближе, чтобы гром выстрела был для него страшнее. Но стрелять в него нельзя. Нельзя его ранить (Убить его из моего самопала невозможно) иначе он мне все кости переломает в качестве самозащиты. До выстрела тоже нельзя попадаться ему на глаза иначе не будет никакого эффекта от выстрела, поэтому, сделав только два шага я стреляю в его сторону, но вверх.

Ах, как он подпрыгнул! Как он драпанул! Только сучья трещали. Все, больше не придет. Какие у него переживания сейчас!

Я тоже переживал – а вдруг он любознательный … Как мне ночевать теперь, нет уже того спокойствия. Стало быть, надо делать на ночь костер с толстыми бревнами. Вот еще одна забота-работа бревна подтаскивать.

День одиннадцатый. Встаю с думой, что мне осталось работать здесь всего два дня. На тринадцатый день с утра надо уходить. Пока делал утренние дела решил, что надо бы еще раз сходить за вонючее болото, если будет правильная погода. Ну, и, конечно, по этому ручью промышлять.

Решение принял после завтрака, к этому времени я понял погоду – ветерок слабый югозападный, небольшая облачность – дождя не будет. Схожу-ка я на левые ручьи, на те, что перед вонючим болтом, не на тот где я отравился, а на те, что ближе к стоянке. По первому же ручейку я дошел до подножия гор и это заняло у меня минут сорок. Вид русла показывал, что здесь много промышляли – сильно изрыто. Поэтому пошел еще дальше вверх по течению. В самом лесу на склоне горы нашел интересное место – скала, а в эту скалу сверху упирается ручей и делает два изгиба, между которыми широкий отстойный участок. Теоретически, согласно законам гидродинамики, здесь после завихрений под скалой образуется ламинарный поток и мелкие камни и песчинки оседают на дно. (! Во, какие слова знаю!). Вот этим местом я и решил заняться.

Занятие привычное – промывать в чашке. Таким способом можно выбрать только крупные экземпляры, а мелкие, размером с песчинку и даже размером со спичечную головку, те не уловишь и это большие потери. Основная масса золота в песчинках. Надо иметь хороший лоток. А еще говорят, что древние люди (2-3 тысячи лет назад) использовали овечьи шкуры, на которых хорошо ловился и песок. Золотое руно. То есть лоток, обтянутый шкурой. Вот бы шкуру с того медведя сюда. К следующему сезону я сделаю себе лоток. Имеется смысл в этом.

За день работы я нашел два небольших самородочка золота и один довольно крупный – серебра. Для Зойки, решил.

День двенадцатый. Снова пришел к этой скале, поработать с киркой решил – расширить пойму. Наработался в последний день до усрачки (как говорят у нас на Северном Урале), нашел еще два серебристых камешка и с десяток непонятных – не самородки злата-серебра. Все! Хватит ковыряться.

Работу прекратил с легким сердцем – не было стремления найти еще и еще (то есть, жадности не было), да и устал от такой жизни. Захотелось уже мать обрадовать – она-то понимает цену этих самородочков. Все женщины нашего поселка понимают толк в минералах – все в украшениях самодельных.

День тринадцатый. Сразу после плотного завтрака начинаю собираться в дорогу: самородки в мешочек и к поясу (плотно и прочно); камни разные, не распознанные мной, (штук двадцать) в рюкзак. Решил забрать кирку домой. Запасы еды иссякли (облегчение), зато вот кирка тяжелая. Все это скомпенсировалось и поклажа оказалась такой же тяжелой как при выходе из дома.

С облегчением в душе, но также и с некоторым сожалением я двинулся в обратный путь. Дорога до озера была ничем не примечательна. Иди и иди. Во время делай остановки для отдыха и не устанешь. Дорога шла, естественно, вниз – чуть легче, чем при подъеме сюда.

Дошел, наконец, до озера, до скалы, от которой начинался путь, а … озера нет, вместо озера огромной глубины сухая яма. Вода ушла. Быстро сообразил, что это происки землетрясения – разрушились своды карстовой пещеры. Что-то толкнуло меня и я пошел смотреть на яму, в которой я ночевал. Нашел это место, а вместо ямы большой провал и дна не видать. Подумалось … а что, если бы землетрясение было в ту ночь.... Мрак.

Вернулся к скале и более внимательно осмотрел дно бывшего озера. Ничего интересного на первый взгляд – голые крутые глинистые склоны. Очень крутые склоны, почти отвесные. Но в одном месте образовалась как бы полочка. Там, очевидно, каменистый выступ. Что-то привлекло мое внимание недалеко от выступа справа, этот выступ метрах в двадцати от меня и на глубине примерно пяти метров. Осторожно подошел, лег на живот и первое, что увидел – это какой-то торчащий предмет, как будто толстая палка воткнута. Пригляделся, а это ружье, воткнувшееся стволом в землю. Конечно, все покрыто илом, но четко понятно – ружье. Ремень есть на ружье, значит можно попытаться достать его.