«Морская ведьма»

Особого внимания в особняке заслуживала столовая. Говорят, что монахам по призванию положено отринуть любые мирские соблазны, но даже самый набожный монах прошлого и настоящего побелел бы от зависти, увидев этот величественный дубовый стол. Обеденные стулья, как полагается, были антикварными, эпохи Людовика XIV. В густом ворсе великолепного шелкового ковра могла спрятаться мышь приличных размеров, и эксперты оказались бы абсолютно правы, предположив, что родом этот ковер из Дамаска и стоит целое состояние. Тяжелые шторы и расшитые шелковые гобелены на стенах были того бледно-серого цвета, на котором особенно выигрышно смотрелись подлинные картины импрессионистов – по три работы Матисса и Ренуара. Лорд Уорт не был дилетантом в искусстве и явно пытался компенсировать недостаток культурного образования у своих предков.

Именно в этой подобающей королям обстановке отдыхал в данный момент лорд Уорт, наслаждаясь вторым стаканом бренди и обществом двух особ, которых он любил больше всего на свете (если не считать деньги). Это были его дочери Марина и Мелинда – такие имена им дала мать-испанка, с которой лорд Уорт давно развелся. Обе девушки были юны, красивы и походили на близнецов, хотя и не являлись таковыми; их легко различали по волосам: у Марины они были черными, как вороново крыло, а у Мелинды – золотисто-каштановыми, будто она сошла с картины Тициана.

За столом присутствовали еще двое гостей. Многие местные миллионеры отдали бы щедрую долю своего нажитого нечестным трудом состояния за право посидеть за столом с лордом Уортом. Сюда приглашали немногих из них, да и то редко. Эти же молодые люди были бедны как церковные мыши, но имели право приходить сюда когда вздумается и пользовались им весьма часто.

Митчелл и Румер были приятными мужчинами лет тридцати с небольшим, к которым лорд Уорт испытывал искреннюю, пусть и скрытую, симпатию, граничащую с благоговением, ведь они были единственными абсолютно честными людьми из всех, кого он когда-либо встречал. Нет, лорд Уорт никогда не переступал черту закона, хотя прекрасно знал, что происходит по другую ее сторону. Просто ему не приходилось вести дела с честными людьми. Эти двое служили в полиции и настолько ретиво исполняли свой служебный долг, что порой арестовывали не тех, кого следовало, – например, нечистых на руку политиков и богатых дельцов, возомнивших себя выше закона. За это Митчелла и Румера уволили, лишь подчеркнув этим их совершенную неподкупность.

Майкл Митчелл был выше своего друга, шире в плечах и не так привлекателен. Его слегка скуластое лицо, взъерошенные темные волосы и синеватый подбородок не дотягивали до голливудских стандартов. А вот шатен Джон Румер, с его аккуратно подстриженными усиками, был настоящим красавцем. Оба могли похвастаться проницательностью, умом и большим опытом. Румер обладал изрядной интуицией, Митчелл был человеком действия. Они подкупали не только этим, но также дальновидностью и находчивостью, а кроме того, отличались еще одним полезным умением: превосходно стреляли.

Два года назад они открыли частное детективное агентство и за это время завоевали такую репутацию, что люди, попавшие в серьезную беду, предпочитали обращаться к ним, а не в полицию. Стоит ли говорить, что местные стражи закона их не жаловали? Их дома и приемная располагались в двух милях езды от поместья лорда Уорта, где они, как уже упоминалось, были частыми гостями. Лорд Уорт прекрасно понимал, что приходят они не ради его общества. Знал он и то, что их не привлекают его деньги, и весьма этому дивился, ведь всех остальных они привлекали. Нет, в дом лорда Уорта молодых людей манили Марина и Мелинда.

Дверь открылась, и в столовую беззвучно вошел дворецкий лорда Уорта по фамилии Дженкинс – разумеется, англичанин. Он подошел к столу и тихо прошептал что-то на ухо лорду Уорту. Тот кивнул и поднялся:

– Девушки и джентльмены, прошу меня извинить. Посетители. Не сомневаюсь, что вы прекрасно проведете время и без меня.

Он направился в кабинет и закрыл за собой дверь, обитую звуконепроницаемым материалом.

Кабинет, как и столовая, отличался богатым убранством: лорд Уорт не был сибаритом, но, как и все, любил комфорт. Дуб, кожа, совершенно бесполезный во флоридской жаре камин в углу – все из английских баронских поместий. В стенных шкафах стояли тысячи книг, причем многие из них лорд Уорт действительно прочитал. Сей факт привел бы в ужас его безграмотных предков, которые не потерпели бы такого нравственного упадка.

Навстречу лорду Уорту поднялся высокий загорелый мужчина с орлиным носом и седыми волосами. Мужчины улыбнулись друг другу и обменялись крепким рукопожатием.

– Коррал, дружище! – воскликнул лорд Уорт. – Сколько лет, сколько зим! Рад вас видеть.

– Взаимно, лорд Уорт. В последнее время ничего особенного не происходило.

– А теперь?

– Теперь другое дело.

Перед лордом Уортом стоял тот самый Коррал, который в роли представителя флоридских офшоров присутствовал на «встрече десяти» на озере Тахо. Несколько лет назад они с лордом Уортом пришли к джентльменскому и обоюдовыгодному соглашению. Коррал, в широких кругах считавшийся главным врагом лорда Уорта и наиболее активным его критиком, регулярно докладывал лорду Уорту о текущих событиях, прежде всего о планах крупнейших компаний, что было весьма полезно лорду Уорту. За это Коррал ежегодно получал двести тысяч долларов, что, в свою очередь, было весьма полезно ему.

Лорд Уорт позвонил в колокольчик, и спустя несколько секунд Дженкинс принес поднос с двумя большими стаканами бренди. Никакой телепатии, лишь годы опыта и прекрасное понимание желаний лорда Уорта. Когда дворецкий вышел, хозяин с гостем сели.

– Ну, какие новости с Запада? – спросил лорд Уорт.

– Боюсь, чироки охотятся за вашим скальпом.

– Рано или поздно этого следовало ожидать, – со вздохом проговорил лорд Уорт. – Выкладывайте все.

Коррал так и поступил. У него была почти фотографическая память и талант к подробным рассказам. Спустя пять минут лорд Уорт уже знал все, что нужно, о встрече на озере Тахо.

Вследствие досадного недоразумения, случившегося у них с Кронкайтом, лорд Уорт был знаком с ним лучше, чем многие другие.

– Кронкайт согласился на ваше условие избегать насилия? – спросил он, дослушав до конца рассказ Коррала.

– Нет.

– Даже если бы согласился, для него это пустой звук. Ни малейшего понятия о справедливости. Значит, десять миллионов долларов?

– Как по мне, дороговато.

– Нужны ли такие деньги, чтобы решить вопрос ненасильственным путем?

– Нет.

– Думаете, остальные всерьез верят, что действия Кронкайта не выведут на них?

– Скажу так: люди, способные убедить себя в том, что любое действие в отношении вас послужит на благо человечества, также способны убедить себя, что имя Кронкайт – синоним мира во всем мире.

– То есть их совесть чиста. Если Кронкайт ради достижения цели не погнушается массовыми разрушениями и убийствами, они просто вскинут руки, восклицая: «Господи, мы и подумать не могли, что он зайдет так далеко!» Впрочем, вряд ли их удастся связать с Кронкайтом. Вот же гнусные, подлые лицемеры! – Лорд Уорт немного помолчал. – Полагаю, Кронкайт отказался посвятить вас в детали своего плана?

– Категорически. Но я заметил одну небольшую странность. Когда мы уходили, Кронкайт подозвал двоих из нас, чтобы поговорить с глазу на глаз. Интересно, с какой целью?

– Можно выяснить?

– Можно, но гарантий не дам. Если у кого и получится, то у Бенсона. Это он пригласил нас на Тахо.

– Сможете уговорить Бенсона вам рассказать?

– Попробую, но не более.

– Хорошо. Сколько? – решительно спросил лорд Уорт.

– Нисколько. Деньгами Бенсона не купишь. – Коррал разочарованно покачал головой. – В наше время это удивительно, но Бенсон не продается. Зато у него передо мной должок. Без моей помощи он не стал бы президентом своей компании. – Коррал ненадолго умолк. – Удивлен, что вы не спросили, кого именно Кронкайт отвел в сторонку.

– Я и сам удивлен.

– Это были Боросов из Советского Союза и Патиньос из Венесуэлы.

Лорд Уорт как будто погрузился в транс.

– Вам это что-нибудь говорит? – спросил Коррал.

Лорд Уорт пришел в себя:

– Да. Русские корабли сейчас совершают «турне доброй воли» по Карибам. Базой, разумеется, выбрали Кубу. Эти двое – единственные из десяти, способные организовать морскую… интервенцию, назовем это так, против «Морской ведьмы». – Он покачал головой. – Коварство. Дьявольское коварство.

– Я тоже так считаю, сэр. Кто знает, чего от них ожидать! Но я проверю это как можно скорее и надеюсь достичь результата.

– А я приму необходимые меры предосторожности.

Оба встали.

– Коррал, нам придется серьезно рассмотреть вопрос об увеличении вашего ничтожного гонорара.

– Рад быть полезным, лорд Уорт.

Частная радиорубка лорда Уорта была почти точной копией кабины его «Боинга–707». От множества рычагов, переключателей, кнопок и шкал голова могла пойти кругом. Но лорд Уорт чувствовал себя здесь как рыба в воде и быстро сделал несколько звонков.

В первую очередь он связался со своим аэродромом и приказал четверке своих пилотов до рассвета подготовить к вылету два больших вертолета – лорд Уорт не терпел полумер и имел в парке не меньше шести таких машин.

Затем он обзвонил четверых людей, о существовании которых не подозревали даже его коллеги-директора. Первый звонок был на Кубу, второй в Венесуэлу. У лорда Уорта была обширная сеть связей, точнее, сотрудников. Эти двое получили простые и четкие инструкции: установить наблюдение за военно-морскими базами обеих стран и немедленно докладывать о выходе в море судов любого назначения.

Третьим лорд Уорт позвонил некоему Джузеппе Палермо, жившему неподалеку. Имя этого человека звучало так, будто он связан с мафиозной группировкой. На самом деле Палермо презирал мафиози, считая их неженками, а их методы убеждения – чересчур мягкими. По его мнению, мафия докатилась до того, что ее можно было признать респектабельной организацией.

Наконец, лорд Уорт связался с городом Батон-Руж в Луизиане, где проживал человек, известный как Конде, прославившийся тем, что стал самым высокопоставленным морским офицером со времен Второй мировой, которого отдали под трибунал и с позором выперли со службы. Он, как и все остальные, получил четкие и подробные указания. Лорд Уорт был не просто умелым организатором, его эффективность сочеталась с быстротой принятия решений.

Этот аристократ, который решительно утверждал бы, что он не преступник, если бы у кого-нибудь хватило безрассудства обвинить его – чего никто никогда не делал, – теперь был близок к тому, чтобы нарушить закон. Но даже это он стал бы отрицать, на что у него были три основания: согласно Конституции США, каждый гражданин имеет право на ношение оружия; каждый человек имеет право любыми доступными средствами защищать себя и свое имущество от преступных посягательств; и противника нужно бить его же оружием.

Последний звонок, который сделал лорд Уорт, был его испытанному доверенному помощнику, коммандеру Ларсену.

Коммандер Ларсен был капитаном «Морской ведьмы».

Ларсен (никто не знал, почему он называл себя коммандером, и он был не из тех, кого можно спросить) совершенно не походил на своего работодателя. Он шутливо называл себя «неджентльменом» и «преступником» и отказался бы от этих слов разве что в суде или на полицейском допросе. Он совершенно не напоминал аристократа ни настоящих, ни прошлых дней. Но, несмотря на это, между ним и лордом Уортом существовало подлинное взаимопонимание и уважение. По всей вероятности, они были братьями по духу.

Облик Ларсена также был вполне бандитским и совершенно не аристократическим – не в обиду тем честным малым, кому довелось родиться со схожей внешностью. Телосложением и осанкой Ларсен был под стать грозному борцу-тяжеловесу, глубоко посаженные глаза смотрели из-под нависающих кустистых бровей, борода была не менее кустистой, а кривой нос и все лицо выглядели так, будто регулярно вступали в контакт с весьма тяжелыми объектами. Никто, кроме разве что лорда Уорта, не знал, кто он такой, этот Ларсен, откуда взялся и чем занимался раньше. Но прежде всего людей поражала – в хорошем смысле – его речь. Несмотря на неандертальский облик, Ларсен говорил и мыслил как весьма образованный человек. Люди зря этому удивлялись, ведь существует множество обратных примеров, когда за холеной внешностью скрывается разум четвероклассника-недоумка.

Ларсен в тот момент находился в радиорубке, он внимательно слушал, изредка кивая, затем щелкнул переключателем, выведя разговор на громкоговоритель.

– Так точно, сэр, – ответил он. – Все ясно. Будет сделано. Но вы не думаете, что кое-что упустили из виду?

– Упустил из виду что? – В голосе лорда Уорта слышались нетерпеливые нотки человека, не способного что-либо упустить из виду.

– Вы предполагаете, что против нас могут быть использованы военные корабли. Если наши противники готовы пойти даже на такое, не следует ли из этого, что они пойдут на что угодно?

– Переходите к делу, Ларсен.

– А дело в том, что за парой военно-морских баз проследить легко. Но вот за десятком, а то и парой десятков военных аэродромов – гораздо сложнее.

– Боже милостивый! – За этим последовала долгая пауза, во время которой шестеренки в голове лорда Уорта отчаянно, пусть и бесшумно, крутились. – Вы всерьез думаете…

– Мне на «Морской ведьме», в общем-то, все равно, быть обстрелянным ракетами или попасть под бомбы. Но самолеты уйдут с места преступления гораздо быстрее, чем корабли. И следа не оставят. Корабли же могут быть перехвачены американским флотом или бомбардировщиками. И вот еще что, лорд Уорт… – Ларсен немного помолчал. – Корабль может остановиться в сотне миль от нас. Для управляемой ракеты не расстояние, а сущий пустяк: у них сейчас, если не ошибаюсь, дальность до четырех тысяч миль. Когда ракета будет, скажем, в двадцати милях от нас, они могут переключиться на тепловое наведение, а кроме нас, на сотни миль вокруг ни одного источника тепла.

Еще одна долгая пауза – и затем:

– Больше никаких столь же обнадеживающих мыслей, коммандер Ларсен?

– Последняя мысль, сэр. На месте наших врагов – позвольте прямо называть их врагами…

– Да хоть горшками их назовите.

– Так вот, на их месте я бы воспользовался подводной лодкой. Чтобы пустить торпеду, даже всплывать не требуется. Бах! И «Морской ведьмы» как не бывало. Кто стрелял – неизвестно. Может, она сама взорвалась. Всякое бывает, сэр.

– Вы еще вообразите, что они по нам ударят ядерной торпедой.

– Чтобы взрыв зафиксировали все ближайшие сейсмологические станции? Крайне маловероятно, сэр. Может, я излишне сгущаю краски, но как-то не хочется превращаться в пар.

– До встречи утром, – закончил разговор лорд Уорт.

Ларсен повесил трубку и широко улыбнулся. Кто-то мог бы предположить, что зубы у него окажутся желтыми, но они были белыми и в прекрасном состоянии. Он повернулся к Скоффилду, старшему бурильщику и своему главному помощнику.

Скоффилд, румяный улыбчивый здоровяк, на вид являлся воплощением добродушия. Впрочем, любой рабочий из его команды охотно и без зазрения совести подтвердил бы, что это отнюдь не так. Скоффилд был суровым малым, и скрывать это заставляла его вовсе не врожденная скромность, а скорее повреждение лицевых мышц, вызванное четырьмя длинными вертикальными шрамами, по два на каждой щеке. Как и Ларсен, Скоффилд не верил в пластическую хирургию.

– О чем сыр-бор? – спросил он Ларсена с очевидным любопытством.

– Судный день грядет. Приготовься встретить свою судьбу. А если точнее, враги точат зуб на его светлость. – Ларсен вкратце рассказал о затруднениях лорда Уорта. – Он собирается к утру прислать сюда целый батальон вооруженных до зубов бравых вояк. А к вечеру следует ожидать какой-то корабль, загруженный вооружением посерьезнее.

– Интересно, где он берет этих вояк и оружие?

– Интересно, но лучше не спрашивать.

– А что вы там болтали про бомбардировщики, подлодки и ракеты? Вы в это верите?

– Нет. Просто захотелось взъерошить аристократические перышки его светлости. – Ларсен ненадолго замолчал, затем задумчиво произнес: – По крайней мере, хочется надеяться, что до этого не дойдет. Пойдем проверим наши орудия.

– У меня есть пистолет, у вас есть пистолет – вы про эти орудия?

– Ну хорошо, пойдем поглядим, куда поставить орудия, когда их привезут. Стационарные крупнокалиберные пушки, насколько я понял.

– Если их привезут.

– Отдай дьяволу должное. Лорд Уорт слов на ветер не бросает.

– У него что, личный оружейный склад?

– Не удивлюсь.

– Коммандер, а что вы на самом деле думаете?

– Не знаю. Но если лорд Уорт прав хотя бы наполовину, то в ближайшие дни нам всем придется как следует попотеть.

Они вышли на платформу в сгущающихся сумерках. «Морская ведьма» была пришвартована на глубине в 150 морских саженей (900 футов), даже не на пределе натяжных канатов, в безопасном месте к югу от американских арендных территорий и главного судоходного фарватера восток-запад, над крупнейшим нефтяным месторождением, обнаруженным у берегов Мексиканского залива. Мужчины задержались у буровой вышки – в данный момент бур работал во всю мощь, определяя глубину залежей. Рабочие смотрели на начальников без особой симпатии, но и не враждебно. Для прохладных отношений были свои причины.

Лорд Уорт хотел осушить эту гигантскую нефтяную бочку до дна, прежде чем будут приняты законы, запрещающие офшорное бурение. Он не слишком волновался по этому поводу, ведь правительство обычно чересчур медлило в этих делах, но всегда существовала вероятность, что на этот раз они пошевелятся, а месторождение – о ужас – окажется доходнее ожидаемого.

Как следствие, поиски границ месторождения шли сейчас в ускоренном темпе, и, как следствие, рабочие не испытывали радости, потому что Ларсен и Скоффилд, безжалостные эксплуататоры, которым следовало бы родиться на несколько веков раньше, гоняли рабочих в хвост и гриву. Тем, разумеется, это не нравилось, но не настолько, чтобы открыто бунтовать. Им хорошо платили, предоставляли удобное жилье и кормили до отвала. Да, не хватало вина, женщин и развлечений, но после изнурительной двенадцатичасовой смены все это не могло тягаться с обильным ужином и крепким долгим сном. А самое главное, за каждую тысячу добытых баррелей всем работникам выплачивали премию – неслыханное дело в нефтяном бизнесе!

Ларсен и Скоффилд дошли до западного угла платформы и осмотрели массивное нефтехранилище, окруженное гирляндой предупреждающих фонарей. Вдоволь насмотревшись, они вернулись обратно в жилую зону.

– Ну что, коммандер, решили, куда поставить пушки, если, конечно, их привезут? – спросил Скоффилд.

– Привезут, – уверенно заявил Ларсен. – Но в этой зоне они не понадобятся.

– Почему?

– Сам подумай. А вот насчет остальных зон не уверен. Утро вечера мудренее. Пойду вздремну. Увидимся в четыре.

Нефть хранили не на самой платформе – хранение нефтехимических материалов на территории добывающих платформ и вблизи них запрещено законом и обосновано здравым смыслом. По указанию Ларсена, предусмотрительно оформленному в виде осторожных предложений, лорд Уорт распорядился построить гигантский плавучий резервуар, поставленный на якорь аналогично самой «Морской ведьме» на расстоянии 300 ярдов от нее. В этот резервуар и перегоняли очищенную нефть, добытую с морского дна, а точнее, из глубоко залегающего массивного известнякового пласта, некогда бывшего рифом, где полмиллиарда лет назад обитало множество крошечных морских существ.

Раз или два в день приходил танкер дедвейтом[3] пятьдесят тысяч тонн и опорожнял гигантское хранилище. Всего таких танкеров было три, и они поочередно ходили от платформы к южному берегу Соединенных Штатов. Компания «Уорт-Хадсон» владела и супертанкерами, но для этих целей они не подходили. Вместимость резервуара «Морской ведьмы» равнялась лишь четверти от вместимости супертанкера, а мысль о том, что супертанкер будет работать в убыток, даже самый незначительный, стала бы кошмаром наяву для лорда Уорта и его компании. Также важно отметить, что удаленные порты, куда лорд Уорт предпочитал доставлять свою нефть, не обладали достаточно глубокими гаванями, чтобы принять танкер дедвейтом более пятидесяти тысяч тонн.

Следует хотя бы вкратце объяснить, что выбор подобных, более изолированных портов был не случайным. Среди тех, кто присоединился к джентльменскому соглашению о запрете бурения на шельфе, в числе самых громогласных критиков подлых действий лорда Уорта оказались, к сожалению, и лучшие клиенты «Уорт-Хадсон». Это были небольшие компании, извлекавшие из бизнеса минимальную выгоду и не обладавшие ресурсами, чтобы самостоятельно заниматься изысканиями наравне с крупными корпорациями, которые вкладывали в эти проекты астрономические суммы и, к постоянной ярости налоговой службы и многочисленных следовательских комитетов конгресса, пользовались еще бо́льшими налоговыми льготами.

Но для этих небольших компаний дешевая нефть была слишком соблазнительна. «Морская ведьма», одна производившая приблизительно столько же нефти, сколько все официальные государственные месторождения, вместе взятые, казалась надежным и долговечным источников дешевой нефти – по крайней мере, пока не вмешается правительство, а до этого может пройти добрый десяток лет. Крупные компании уже продемонстрировали свою способность разбираться с некомпетентными запросами конгресса, и, пока продолжался энергетический кризис, никого особенно не заботило, откуда берется нефть, пока она есть. Вдобавок малые компании чувствовали, что если ОПЕК – Организация стран-экспортеров нефти – может жонглировать ценами, как ей заблагорассудится, то и они могут это делать.

Дома Майкла Митчелла и Джона Румера стояли по соседству в двух милях от поместья лорда Уорта. Их приемная находилась там же. Когда раздался звонок, дверь открыл Митчелл.

Посетитель был среднего роста, чуть полноватым и почти лысым, в очках в тонкой металлической оправе.

– Можно войти? – произнес он отрывисто, но достаточно вежливо.

– Разумеется. – Митчелл впустил его. – Обычно в такой час клиенты не ходят.

– Спасибо. Я к вам по необычному делу. Джеймс Бентли. – Легким движением руки гость выудил из кармана визитку. – ФБР.

Митчелл даже не взглянул на нее:

– Такие карточки можно купить в любом магазине игрушек. Откуда вы?

– Из Майами.

– Номер телефона?

Бентли перевернул карточку, и Митчелл передал ее Румеру:

– Моя ходячая память. Позволяет не иметь собственной.

Румер тоже не стал смотреть на визитку:

– Майк, все в порядке. Я его помню. Вы там начальник?

Бентли кивнул.

– Присаживайтесь, мистер Бентли, – предложил Румер.

– Но сначала один вопрос, – перебил его Митчелл. – Мы под расследованием?

– Напротив. В Госдепартаменте хотят, чтобы я уговорил вас помочь им.

– Наконец-то признание, – произнес Митчелл. – Мы добились своего, Джон. Но есть одно обстоятельство: в Госдепе о нас знать не знают.

– Зато я знаю. – Дискуссия была закрыта. – Насколько мне известно, джентльмены, вы на короткой ноге с лордом Уортом.

– Немного знакомы, – осторожно ответил Румер. – Кое-что о нем слышали, примерно как вы о нас.

– О, я знаю о вас практически все. Например, что вы пара бывших копов, так и не научившихся в нужное время смотреть в нужную сторону, а в ненужное время – в ненужную. Отсутствие этого навыка – серьезная преграда на карьерной лестнице. Я хочу, чтобы вы кое-что выяснили о лорде Уорте.

– Ни за что, – отказался Митчелл. – Мы знакомы с ним немного лучше, чем немного.

– Майк, дослушай до конца. – Но лицо Румера тоже утратило ту толику дружелюбия, которая на нем еще оставалась.

– Лорд Уорт баламутит воду, названивает в Госдепартамент. Кажется, у него мания преследования. Это повод для беспокойства, потому что в Госдепартаменте привыкли считать его преследователем, а не преследуемым.

– То есть в ФБР, – уточнил Румер. – Вы уже несколько лет ведете на него досье. Лорд Уорт производит впечатление человека, прекрасно способного о себе позаботиться.

– Поэтому-то в Госдепартаменте и насторожились.

– И как именно он баламутит воду?

– Несет всякую чушь. Вам известно, что у него нефтедобывающая платформа в Мексиканском заливе?

– «Морская ведьма»? Да.

– Ему вдруг взбрело в голову, что эта «Морская ведьма» в опасности. Требует охрану. Запросы у него скромные, как и подобает мультимиллионеру: ракетоносец, а лучше два, и несколько истребителей на всякий случай.

– На какой случай?

– В том-то и загвоздка. Он не говорит. Клянется, что получил секретные сведения, – собственно говоря, меня бы это не удивило. У этих лордов везде свои люди.