Пункт Желаний

– Кто приютил-то после детдома? – расходился всё сильнее начальник, размахивая шапкой. – Сразу и забрал тебя, как оттуда выставили без жилья.

– Я помню, спасибо, – скромно вставил Ефимка и опять повторил: – Мне зарплата нужна.

Мария Семёновна всколыхнулась усмешкой:

– Я же была тогда здесь, Захар Лукьяныч… когда ты Ефимку привёл шесть лет назад. Жильё-жильём… покушать там, или дублёнку – это всё хорошо. Но ты обеща-а-ал… я помню, – она шутливо погрозила ему пальцем, – обещал ему, что платить будешь.

– Ну… ну вы даёте!.. – отдувался себе в усы начальник, оглядывая требовательно настроенных подчинённых. – Я у вас тут что, узурпатор какой-то?

– Вы не узурпатор, вы хороший, – сразу откликнулся Ефимка. – Просто мне зарплата нужна.

Захар Лукьянович ещё пофыркал в усы для устрашения и поразмахивал шапкой, вспоминая, сколько своих старых вещей отдал работнику за шесть лет и сколько его кормил, но потом под увещевания родственницы и хихиканье новой работницы всё же нехотя отсчитал Ефимке некоторую сумму наличными, которой хоть и не хватило бы для двойной годовой зарплаты курьеру и заготовителю древесины в одном лице, но всё же оказалось немало для скромного молодого человека. Мария Семёновна, не желая упустить случай, взяла с начальника и свою зарплату за отработанную часть декабря.

Выпотрошенный материально и морально Захар Лукьянович удалился, строго пожелав напоследок:

– Работайте тут! Чтобы всё было, как надо! – он решительно напялил шапку задом наперёд и так же решительно дёрнул дверь, взбудоражив пространство ПВЗ колольчиковым бряцанием.

– Всё будет не просто как надо, а прекрасно! – музыкально откликнулась Алиса ему вслед, которой весь этот спектакль пришёлся по душе. Она немного похихикала и над начальником, и над смущённым Ефимкой, который ни разу не требовал своё жалованье, а решился, только увидев, как это сделала она.

Довольная добытой зарплатой Мария Семёновна объявила, что у неё уже скоро поезд, и она наконец уезжает к дочери с внуком. И Ефимка ушёл вместе с ней, захватив несколько свёртков и коробок со склада для доставки по городу.

Алиса осталась одна.

ГЛАВА 6

Ближе к полудню посетителей становилось всё больше. Склад разгружался от новогодних коробок, которые неизбежно попадали в руки довольных покупателей. У Алисы иногда собиралась небольшая очередь. И тогда она предлагала кому-то присесть на два заскорузлых стула у стены. Всё вместе – и скорое наступление длинных выходных, и симпатичная работница, и её доброжелательность вместе с приветливым оформлением скучного помещения – создавало праздничное настроение. И кто-то даже изредка одобрял новую обстановку вслух.

Одна высокая молодая женщина, одетая, как и все женщины в Никаковске, в добротную длинную шубу, оставшись наедине с работницей после получения товаров, высказалась про оформление более придирчиво:

– Вот так можно подумать, что за этим пунктом совсем не следят, обычно тоска и вязание самодельное… Даже удивительно, что ваш хозяин на дизайн потратился и всё это оформление заказал.

Алиса, слушая это, торжественно прошествовала на своё рабочее место, важно села за стол, оказавшись как бы в окошке, оформленном новогодними коробочками.

– Нет, это не он заказывал. Это я сама всё придумала и оформила, и даже очень быстро, – с достоинством сообщила она.

Женщина удивлённо улыбнулась:

– Может, и мне с оформлением поможете?..

– Конечно, – с готовностью пообещала Алиса, заложив застылые в непрогретом помещении ладони погреть между ног.

Посетительница уселась на один из двух стульев с другой стороны стола от работницы и стала разворачивать у себя на коленях только что полученные в пункте шторы, спрашивая, куда лучше их повесить – в спальню или в гостиную. Алиса, увидев покупку и просмотрев фотографии комнат в её телефоне, экспертно заверила, что шторы никуда не подойдут и посоветовала срочно оформить возврат, чем и занялась. А потом они вдвоём, отставив зады с одной и другой стороны стола, надолго углубились в изучение ассортимента онлайн-магазина в планшете и выбрали другие шторы, подороже, а к ним ещё плед и подходящие подушки для кресел.

– Я обязательно напишу вам хороший отзыв, – благостно сказала довольная посетительница.

– О!.. Отзывы же можно оставлять! – обрадовалась Алиса, поблагодарив её за этот порыв. – Надо проверить, может, уже кто-то написал, – прозрела она.

– Н-да… – задумалась, разглядывая её за изучением отзывов в планшете, высокая дама и медленно распрямилась. – Вы ведь не местная?.. – аккуратно спросила она, глядя с высоты своего роста.

– Нет, я из Первограда, – тщательно подчёркивая столичную манеру выговора, обозначила Алиса из своего окошка среди коробок и приподняла вверх порозовевший от холода нос. В отличие от местечкового говора, её речь была на столько же безупречной, насколько и пафосной. Однако это было заметно только местным. Но если ей приходилось говорить с кем-то мягко и приглушённо, то эти различия практически уходили, не выделялись так остро.

Дама слегка отпрянула, став отчуждённой:

– А-а… ну так вы не знаете. У нас тут старуха одна есть, ведьмáчка, – заторопилась рассказать клиентка, – не такая уж старуха, прикидывается просто, в платках вечно замотанная. Я не очень верю, но она гадает на каких-то картах, там всё какая-то красная дама выпадает и… в общем, говорит, что кое-что должно случиться… – многозначительно посмотрела она, как бы ожидая реакции.

– Да? И что? – прохладно отозвалась Алиса.

– Как это – что?! – не поняла покупательница штор, немного надувшись. – Я вас предупредить хотела. Это как-то связано с замком, а вы тут близко. И она говорит, вы лес постоянно тревожите, рубите, а это не очень хорошо… Ему может не понравиться.

– Кому?! – снисходительно посмотрела Алиса.

– Ну… – собеседница неопределенно повращала руками в воздухе, как бы показывая в сторону замка, многозначительно заключив: – Ему!.. Гадалка так говорит, – тут же оправдательно сказала она. – Она же на картах гадает…

– Я тоже иногда гадаю, – парировала Алиса. – И что?

Посетительница смерила ее непонимающим взглядом и пожала плечами:

– Как хотите… Если вам не страшно, то ладно.

Алиса безнадёжно усмехнулась:

– После вчерашнего мне уже ничего не страшно.

– А что такое было вчера? – заинтересовалась клиентка.

– Да так, – Алиса встряхнула красиво уложенными волосами, пытаясь казаться независимой, и нарочито широко улыбнулась, – не важно. Извините, пожалуйста, у меня следующий клиент! – отреагировала она на открывшуюся дверь.

И хоть колокольчик привычно побренькал над головой в короткой трикотажной шапочке, принадлежащей Ефимке, и вошёл именно он, высокая дама высокомерно удалилась, не удостоив курьера приветствием, хотя он поздоровался.

– У автобусов уже дневной перерыв… – он поспешно подошёл к столу.

– А я думаю, что-то клиенты закончились. Сначала набежали, а потом…

– Да, в это время всегда людей меньше – у автобусов уже перерыв, – повторил он и поставил перед Алисой аккуратный белый пакет с логотипом в виде жёлтого цветка в кружочке.

Алиса, заметив это изображение, удивлённо растопырила глаза на Ефимку, сдерживая улыбку:

– Это ты мне?.. – кокетливо улыбнулась она и вытянула шею к пакету из дорогого кафе, раздвигая его руками, чтобы рассмотреть, что принёс Ефимка.

– Аха, – радостно согласился он.

– Ты заходил в «Жёлтую хризантему»?

– Аха.

– Ясненько, – Алиса, несмотря на то, что мёрзла в непротопленном помещении, не переставая ёжится, вся залучилась и заискрилась кокетством, строя глазки и посылая загадочные улыбки тому, кто одарил её угощением.

Но Ефимка совершенно не реагировал на это обольщение, как отреагировал бы любой неженатый мужчина на столь явные сигналы. Он, как и прежде, очень внимательно присматривался к Алисе, как будто вовсе её не понимал, но очень хотел бы понять, примерно как землянин инопланетянина.

– М-м-м… вишнёвый раф с молочной пеночкой, – она с видимым удовольствием потянула носом запах гламурного кофе, приоткрыв крышечку одноразового стакана с тем же изображением жёлтой хризантемы.

– Не остыл? – заволновался Ефимка. – А то у автобусов уже перерыв… я торопился…

Алиса, не забывая обволакивать его кокетливыми взглядами и улыбками, покрутила головой:

– У них хорошие стаканчики, тепло долго держат… – она продолжила быстро перебирать содержимое пакета, иногда взглядывая на дарителя с новой порцией немых заигрываний. – И клубнику не забыл, и запеканку с ванильной грушей, и даже шоколадный соус заказал… Ну неси свою замечательную миску, я с тобой поделюсь, – игриво пообещала она.

– Не, – он счастливо помотал головой и уселся на стул для посетителей, не сводя с неё глаз.

Алиса помедлила, усмехнувшись, и спросила, строя глазки:

– Так я могу поесть?

– Аха, – радостно кивнул он и продолжил наблюдать за ней.

Она только чуть-чуть смутилась, но не стала прогонять Ефимку, чтобы поесть без свидетелей. Выставив перед собой гламурный завтрак, Алиса развернула всю фирменную посуду логотипами к себе, как бы создавая атмосферу, и приступила к еде. Почти каждый кусочек, отправленный в рот, она сопровождала лучиками лёгкого кокетства, направленными в курьера. Это не было чем-то вызывающим, скорее выглядело благодарностью и вниманием к тому, кто её угостил. Но неискушённому Ефимке даже одного такого взгляда было бы слишком много. И он тонул в этом потоке женского обаяния. Тонул прямодушно, искренне и растерянно.

Колокольчик нагловато проблямцал над новой посетительницей. В дверь ворвалась молоденькая девушка с морозными щёчками и вытянутым острым носом, одетая в длинную шубу исключительного качества, которую она не застегнула до конца, и головного убора на ней не было, но замёрзшей она не выглядела. Всё бы в её внешности выдавало провинциальную зажиточную барышню, прибывшую на автомобиле и одетую по местной моде в дорогой, распахнутый на груди мех, но только этот мех свисал с её плеч до самого пола, утяжеляя не слишком высокую фигуру, как будто был не по размеру. И поэтому мех не украшал, а лишь громоздился на ней.

Алиса встретила её вместо приветливой улыбки настороженным холодным взглядом в упор. Барышня при виде хмурой работницы ПВЗ сначала растерялась, но потом нарочито вздёрнула длинный нос и, приближаясь к столу с праздничными коробками, произнесла:

– Так вот где ты теперь подъедаешься! – она обвела обшарпанные стены насмешливым взглядом. – Бедненькая, – закончила она голосом, полным едкого сарказма.

Алиса, глядя на вошедшую, медленно и с достоинством откинулась спиной на стул так, будто это был царский трон, а вокруг него не промозглое старое помещение, а императорские покои – тёплые и роскошные:

– Это ты теперь подъедаешь остатки за мной. А здесь я зарабатываю, – холодно ответила она.

– Хм, – ехидно усмехнулась молодая посетительница, – и много?

Алиса взяла стакан с кофе так, чтобы этикетка «Жёлтой хризантемы» невзначай стала видна собеседнице, и слегка пожала одним плечом:

– Хватает, – равнодушно ответила она и отпила, после чего слегка раздражённо спросила: – Люсьена, зачем ты пожаловала?.. В моей шубе.

Люсьена выпучила глаза и пару раз хватанула ртом воздух, в конце концов выпалив:

– Это моя! Это подарок!

Алиса снова отпила гламурного кофе, смерив гостью взглядом:

– Дай, угадаю, – она слегка прищурилась, состроив ухмылку, – Понторезов с утра накрыл тебя этой шубой и сказал: «Видишь, какие дорогие подарки я тебе делаю? Потому что очень тебя ценю», – и с вопросительной иронией уставилась на Люсьену.

Алиса явно попала в точку, потому что с новой пассии Понторезова мигом схлынула вся значимость никаковской модницы, и она превратилась в обычную, слегка надутую девушку. Но она тут же нашла, чем крыть:

– А ты… ты просто истеричка! Которая не ценит никакие подарки и устраивает всякое там… – махнула она рукой.

– Значит, угадала, – покивала Алиса. – Он даже не потрудился придумать для тебя какие-то новые слова, я уже молчу про новую шубу, которую он покупал мне, потому что я сама её выбирала в меховом салоне. А для тебя он просто достал её из шкафа, который тоже я покупала.

– Ничего там твоего нет! Там всё за его деньги куплено, – выкрикнула Люсьена. – А ты не умеешь ничего ценить!

– У тебя слова-то свои есть? Или ты только фразами Понторезова разговариваешь? – не отступила Алиса.

– Знаешь, когда у всех про тебя слова совпадают, то это значит, ты и есть такая – истеричка! И неблагодарная!

– Тебе-то что? – хмыкнула Алиса. – Ты кажется должна быть довольна, что я ушла оттуда – место тебе освободила.

– Не ты ушла… А он выгнал тебя! – победоносно объявила Люсьена.

Алиса злобно засопела, но больше ничем волнения не выдала, холодно ответив:

– Думаешь, оценил тебя наконец? Нет, – покачала она головой. – Просто позвал, чтобы убрать кухню…

– Ну и что! Надо же было кому-то убрать!

– И в кровати чтобы было об кого погреться, – злобно закончила Алиса.

– У нас всё серьёзно! – с достоинством выпалила секретарша.

– У вас?.. У него точно нет, – усмехнулась Алиса, – просто по привычке набрал секретарше, когда не по плану что-то пошло. А своей рестораторше не посмел такое предложить. Её грязной кухней и чужой шубой так просто не соблазнишь.

– Это моя! Для меня, – Люсьена обидчиво надулась, впившись пальцами в богатый меховой воротник и как бы укутывая им себя с одной стороны.

– Да-да, теперь твоя, – снисходительно разрешила Алиса, – все провинциалки одеваются одинаково. Можешь забирать, я её и не носила почти, только для понтов Понторезова на провинциальные тусовки.

– Не нравится провинция?! Что же ты не уехала из неё? Денег не хватило? – саркастично поинтересовалась Люсьена.

– А зачем мне уезжать? – с достоинством откинула руку Алиса, как бы рассуждая. – Город хороший, с традициями, с легендами… Я провинциальную моду просто терпеть не могу. Безвкусица.

– Ну и сиди в своём прекрасном ПВЗ! – раскраснелась возмущением Люсьена. – Надо пожаловаться на тебя, что ты истеричка! И заказы клиентам не отдаёшь, только сцены закатываешь!

– Ах, ты об этом?! – поддельно улыбнулась Алиса. – Как же не отдаю? Всегда отдаю. Тем, кто об этом просит. Ты же ни слова не сказала про свой заказ, сама на меня набросилась, орёшь, что тебе в нашем ПВЗ не нравится.

Люсьена недовольно хмыкнула, извлекла телефон из мехового кармана и повелительным голосом продиктовала номер заказа, сопроводив это комментарием:

– Будем Новый год праздновать с Понторезовым. Чтобы всё шикарно. Подарю ему подарок, а не как некоторые – только пользоваться! – она прокричала вслед Алисе последние слова подоходчивее, чтобы та точно услышала, удалившись на склад. – Сейчас ещё поеду с водителем, заеду специально в винный, куплю бутылочку, которую мы с Понторезовым вместе пили осенью, пока ты там шкафы покупала.

Алиса вышла мимо своего стола и ёлки прямо к Люсьене с небольшой плоской коробочкой, заглядывая в неё по пути.

– Эй! Ты чего это открываешь?! – возмутилась Люсьена.

– Я же должна проверить, что отдаю правильный заказ, – как ни в чём не бывало отрапортовала Алиса, тут же поддельно удивляясь: – М-м!.. Ежедневник какой из дерматина – шикарное секретарское подношение начальнику. Подарок для заммэра из замкожи, – усмехнулась она, – с циферками и строчечками, чтобы не забыл про секретаршу. Держи! Запишет тебя на какой-нибудь день, не сомневайся! – вручила она со слащавой улыбкой.

– Всегда тебя ненавидела, – процедила в ответ Люсьена, выдирая из её рук коробку.

– И мы! Всегда рады вас видеть! – торжественно, но не без ехидства улыбнулась Алиса, провожая клиентку. – Правда? – под прощально-нервное блямканье колокольчика она обернулась в сторону Ефимки, который так и сидел всё это время на стуле у стены, слушая перепалку девушек. От него не было ни звуков, ни движений всё это время, как будто всё происходящее его не касается и никак не задевает. На вопрос Алисы он только немного сдвинул короткую шапочку со лба, приподняв брови, и ничего не сказал.

Алиса, глядя на него, постепенно теряла воинственный настрой, всё, чем вооружилась до этого – колкие взгляды, ехидные улыбки – всё это пропало. Остались только порозовевшие щёчки, а глаза потупились в пол.

– Я же должна была как-то защищаться от неё, – оправдательно пролепетала она. – Это секретарша… любовница, – тише добавила она, – моего бывшего… Я уже с ним не живу, – Алиса подняла глаза.

Ефимка просто смотрел на неё своим чистым ясным взглядом, но было совершенно не ясно, что выражал этот взгляд.

– Я сама от него ушла! – гордо объявила она. – Это ему только так кажется, что он меня выгнал. Если бы захотела – не выгнал бы! Я… я… понимала, что так и будет, потому что мне уже было всё равно. Хватит ему угождать, – снова потупилась она. Потом вскинула голову и в полном самообладании удалилась на своё место. Там она продолжила есть свой завтрак, пришедшийся на обеденное время.