Последняя наследница Дома Пепла

Алиса встала, собираясь позвать служанку для утреннего туалета, и наступила на что-то мягкое. Это оказался второй «подарок» – помятый, но явно дорогой шелковый носовой платок с вышитым в углу гербом – кинжал на фоне горы. Герб Дома Кремневых Вершин, Леди Морганы.

Алиса подняла платок, и ее охватил внезапный, истерический смех. Сирин захихикала следом.

– Зигги не любит леди Моргану. Он однажды пописал ей на плащ. За это его неделю не пускали на кухню.

Мысль о том, как величественная Моргана отмывает драконью мочу со своего изумрудного плаща, окончательно добила Алису. Она рассмеялась так, что у нее заболел живот, и упала обратно на кровать. На минуту все проблемы: зеркала, угрозы, странное влечение к Каэлвану – отступили перед абсурдностью происходящего.

Смех был прерван стуком в дверь. На пороге стояла пожилая женщина с очень обеспокоенным лицом. Это была мастерица Альвида, главная портниха.

– Леди Алис-са, – произнесла она тоном полководца, объявляющего о начале наступления. – У нас кризис. Для выхода на Совет Домов вам необходимо платье. Но у нас проблема.

– Проблема? – насторожилась Алиса, все еще вытирая слезы смеха.

– Это лучшие ткани в кладовых. Но! – Альвида воздела палец к небу. – На каждую у меня есть только три фута. Три фута парчи, три фута бархата, три фута шелка. – И… это мало? – неуверенно спросила Алиса, чьи познания в портновском деле ограничивались умением отличить «синтетику» от «натурального» на бирке.

– МАЛО?! – Альвида взглянула на Алису так, будто она объявила, что Земля плоская. – Леди! Из трех футов можно сделать разве что сорочку для Зигги! Или один рукав для дамы с аномально тонкими руками, но это, простите, к вам не относится. Мы в тупике!

– Проблема, – тихо сказала Алиса, все еще не понимая сути.

Альвида кивнула и разложила на столе три отреза ткани. Первый – тяжелый парчовый, цвета ночного неба с серебряными искрами. Второй – бархат, глубокого, сочного гранатового оттенка. Третий – шелк невероятной тонкости, цвета пылающих углей, переливающийся от темно-оранжевого к кроваво-красному.

Алиса посмотрела на отрезы, потом на драматичное лицо портнихи. Идея появилась внезапно, рожденная смесью абсурда и остатков утреннего веселья.

– А если… не делать цельное платье из одной ткани? Альвида нахмурилась.

– Смешивать? Это… неканонично. Рискованно.

– Но возможно? – настаивала Алиса. – Послушайте. Парча – темная, с искрами. Это – основа. Корсаж и, возможно, длинный шлейф. Бархат – богатый, теплый. Из него – вставки на рукавах, может облегающая юбка-годе. А шелк… – она коснулась переливающейся ткани, – он как огонь. Из него – драпировка на плече, декольте, или… или вставки.

Она говорила, жестикулируя, рисуя в воздухе контуры. Альвида смотрела на нее, и ее суровое лицо начало меняться. От скепсиса к заинтересованности, а затем к восхищенному ужасу.

– Вы… вы хотите одеться как ночь, пробитая огнем. Это… это дерзко. Это безумно. Это либо гениально, либо вызовет такой скандал, что о Совете Домов все забудут, обсуждая ваш наряд.

– Значит, решено? – спросила Алиса. – Я же должна выглядеть в соответствии с моим Домом, Домом Пепла.

– Ладно. Я берусь. Но если лорд Каэлван придет в ярость, я скажу, что это была ваша идея, и уйду в монастырь ткачей.

Портниха собрала ткани и удалилась, бормоча что-то о «сумасшедших иномирянках» и «революции в моде». Алиса осталась с Сирин, и их снова охватил приступ смеха. – Ты будешь выглядеть невероятно! – восхищенно сказала девочка.

В комнату вошел учитель танцев, и Сирин поспешила скрыться, она тереть не могла все эти церемониалы.

Урок танцев проводил старый мастер Феликс, который, казалось, состоял из одних сухожилий и недовольства. Он смотрел на Алису так, будто она была личным оскорблением, нанесенным ему всеми богами хореографии разом.

Алиса быстро привела себя в порядок и вышла к учителю в платье, которое он выбрал. Юбка была такой огромной, что под ней могли спрятаться несколько дракончиков.

– На Совете, леди Алис-са, – процедил Феликс, – будет танец с факелами. Мужчины с факелами. Женщины – как пламя, которое они оберегают и которому позволяют пылать. Это сложная метафора! Не говоря уже о том, что нужно не поджечь партнеру плащ. А вы пока что способны поджечь ему… ну, в общем, всё.

– Раз, два, три… НЕТ! – он хлопал в ладоши и кричал одновременно. – Вы не тюленя толкаете по льду! Вы ведете даму! Представьте, что вы…

– Я веду? – перебила его Алиса. – Я думала, на Совете мужчины ведут?

Он заставил ее танцевать с воображаемым партнером. Алиса, чей танцевальный опыт ограничивался годом в студии "Березка", где ее учили ставить ногу с носка на пятку, сейчас чувствовала себя слоном в посудной лавке. Она наступила себе на шлейф платья, порвав ткань, чуть не упала, выполняя поворот, и в какой-то момент, пытаясь изобразить «грациозное отступающее движение», задела вазу с сухими цветами. Та с грохотом полетела на пол и разлетелась сотнями осколков под громкий вздох учителя.

Феликс, бросив на Алису взгляд, полный немого сочувствия, опустился на стул. Алиса только выпуталась из собственного шлейфа, как в дверях раздался сдержанный кашель. Она замерла, чувствуя жар на щеках. На пороге стоял Каэлван. Как долго он тут стоял и что видел? Неужели весь позор? Его лицо не отражало эмоций. – Мастер Феликс, – произнес Каэлван. – Думаю, на сегодня достаточно. Вы можете идти. Мы попрактикуемся вдвоем. Учитель с радостью скрылся в коридоре, закрыв за собой дверь.