Последняя наследница Дома Пепла

За дверью справа оказалась небольшая, но роскошная спальня. Когда дверь защелкнулась, Алиса прислонилась к ней спиной, закрыла глаза.

Тело дрожало от напряжения и та странная вибрация все еще гудела где-то в костях. В памяти всплыло его лицо. Властное. Красивое.

– Черт возьми, – прошептала она в тишину комнаты. – Он мне нравится. И эта… штука между нами. Что это было?

Алиса сжала кулаки, она ненавидела в людях слабость. И не могла допустить ее в своей новой жизни. Но Каэлван выбивал почву из под ног одним взглядом.

А в соседней комнате Каэлван стоял у окна, сжимая в руке бумаги нового контракта. Его взгляд был устремлен в туман, но видел он не его. Он видел серо-зеленые глаза, полные непокорности. Чувствовал странный резонанс, который его собственная, давно усмиренная магия теней ощутила при ее приближении. Впервые за столетия что-то внутри повелителя Мглистых земель отозвалось.

– Дом Пепла снова в игре. Посмотрим, сможет ли она, как феникс, возродиться здесь. И если сможет, во что именно возродится.

Каэлван обернулся. Тени в комнате заплясали. Они потянулись в сторону двери, за которой стояла Алиса.

Глава 4

Прошла неделя. Семь дней, спрессованных в калейдоскоп из новых звуков, образов, ощущений.

Комнаты северного крыла были роскошны: резная мебель из темного дерева, гобелены с охотничьими сценами, где странные звери с серебряными рогами убегали от преследователей, камины, в которых всегда тлели синие жаркие поленья. Окна спальни Алисы выходили на внутренний дворик, затянутый вечным неподвижным туманом. Вид, который наводил на мысль, что весь мир за стенами замка растворился в дымке.

Обучение было невероятно сложным. Этикет Арктии был не просто то, как правильно держать вилку. Это целый язык жестов, где угол наклона головы означал что-то одно, приопущенные веки – другое, а складка на платье, задрапированная справа налоево, к примеру, давала понять мужчинам о доступности дамы. Сам язык Арктии – гортанный, с придыханиями и щелчками, где одно неверное ударение превращало благодарность в угрозу.

История Арктии тоже была не самой легкой. Запутанный клубок из магических войн, заклятых союзов и предательств между Домами, среди которых Дом Пепла был лишь сноской: «исчез в результате седьмого Внутреннего Раскола, причины неизвестны».

Магии Алису не учили. Элван, ставший ее главным наставником, лишь качал головой: «Сначала сосуд должен окрепнуть, иначе сила разорвет его». Каэлван приказал держать ее способности в тайне, пока не будет ясно, что они из себя представляют.

Единственным светом в бесконечных днях обучения были встречи с Сирин и Тероном. Девочка учила Алису разговорному языку через игру, через показ предметов. Алиса, в свою очередь, рассказывала ей обрывками о своем мире – о машинах, которые ездят без лошадей, о высоких многоквартирных домах (коробках, как сказала Сирин), о том, что можно говорить с кем угодно на другом конце Земли. Для Сирин это были сказки, более волшебные, чем любая магия.

Терон, капитан стражи, оказался только внешне суровым, особой строгости его виду придавал шрам, тянувшийся через бровь. Он давал ощущение вечно нахмуренного и серьезного взгляда. Но глаза были лучистыми, ясными и добрыми. Именно Терон, нарушая, вероятно, некторые правила, начал учить ее основам обращения с кинжалом.

– Леди должна уметь защитить себя, когда стражи нет рядом, – говорил он, вкладывая в ее непослушные пальцы рукоять оружия. – Хотя бы для того, чтобы выиграть время.

Но главным событием каждого дня, которого Алиса одновременно ждала и в то же время старалась оттянуть, была ежедневная отчетность. Ровно в семь вечера ее вели в малый кабинет лорда Каэлвана – не тот просторный кабинет, где они впервые встретились, а более камерное помещение, заваленное картами и свитками. И здесь, в течение часа она должна была отчитываться об успехах.

Именно в этом кабинете во время кратких, но напряженных встреч, росло и крепло то странное напряжение. Оно висело в воздухе, густея с каждым днем.

Алиса, с трудом вспоминая слова, доложила об усвоенных правилах обращения к младшим аристократам. Каэлван сидел за столом, не глядя на нее, что-то помечая на пергаменте острым серебряным пером. – Вы говорите, как будто у вас во рту камень, – равнодушно бросил он, не поднимая головы. – Может, потому что мне его постоянно подкладывают, – выпалила Алиса, и тут же прикусила язык. Он медленно поднял на нее взгляд. В серых глазах не было гнева. Была только усталость. Каэлван отложил перо. – Продолжайте в том же духе на приеме у леди Морганы, и ваша жизнь здесь закончится, не успев начаться. Учитесь льстить. Или, на худой конец, молчать.

Они смотрели в глаза друг другу. В тишине кабинета Алиса снова почувствовала легкую дрожь в воздухе, едва уловимое покалывание на коже. Каэлван отвел глаза первым, снова взявшись за перо, но его пальцы сжались так сильно, что сломали его.

– Все. Можете идти.

Алиса почти выбежала из кабинета, чувствуя, как жар от камина и от его слов преследует ее по коридору.

В другой раз она рассказывала об успехах в языке. Он слушал, откинувшись в кресле, наблюдая за ней. Его взгляд скользил по линии ее шеи, ключице, кружевной линии декольте, по ее рукам, скрещенным на груди в защитном жесте. – Вы неплохо схватываете. Для дикарки, – произнес он, наконец. В его голосе не было оскорбления. Просто констатация. – Спасибо, – сухо сказала Алиса, чувствуя, как под его взглядом нагревается кожа. – Я всегда была хороша в изучении правил игры. – И в их нарушении, – парировал он. Каэлван поднялся и прошелся к камину, остановившись спиной к ней. Силуэт его в простой рубашке был поразительно четким на фоне пламени. Широкие плечи, узкая талия, уверенная, мощная поза. Алиса поймала себя на том, что ей нравится этот вид, и усилием воли отвела глаза. – У Элвана есть для вас новая книга по геральдике, – сказал он, глядя в огонь. – И, Алиса… в следующий раз не надевайте это платье. Зеленый вам не идет. Он делает ваши глаза более тусклыми, а кожу болезненно бледной.

Она замерла. Это была не насмешка. Не комплимент. Это была правда, высказанная с убийственной прямотой. От таких слов сердце билось не от гнева, а от чего-то иного, более тревожного. Алиса подумала, что именно так чувствовали себя ее подчиненные, когда она вела собрания. Говорила правду, даже если она была грубой и болезненной. Но Алиса, оказавшись по ту сторону стола, не пришла в ярость и не обиделась. Она стала уважать Каэлвана за эту прямоту. Она ему была за нее благодарна.

Однажды после особенно изнурительного урока церемониальных поклонов, от которых болела спина, Алиса вернулась в свои покои. Сирин дремала на кушетке, а Терон остался на своем посту у двери в коридоре.

– Леди, в вашей опочивальне появилось новое зеркало, – сообщил он нейтрально. – Лорд Каэлван распорядился. Говорит, для практикии выражений лица, соответствующих статусу.

Зеркало было широким, в тонкой раме из серебра. Оно занимало почти всю стену между двумя шкафами. В зеркале отражалась вся комната, искаженная чуть дрожащей, старинной поверхностью стекла. Алиса подошла ближе. Ее отражение смотрело усталым взглядом. Длинное пышное голубое платье сидело отлично, благодаря местной портнихе, но Алиса все еще путалась в нижних юбках и бесилась, надевая по утрам несколько слоев кренолина.

– Выражения, соответствующие статусу, – повторила она. – Какой у меня сейчас статус? Пленницы? Куклы, которую одевают и причесывают? Она скривила губы, пытаясь изобразить томную, высокомерную улыбку аристократки. Получалось жутковато. Алиса тихонько рассмеялась, стараясь не разбудить Сирин.

И тут она заметила что-то необычное. В отражении, чуть левее ее плеча, там, где в реальной комнате была гладкая стена с гобеленом, в зеркале виднелась дверь. А на ней – птица, объятая пламенем. Эмблема Дома Пепла. Алиса резко обернулась. Стена была цельной. Никакой двери. Она снова посмотрела в зеркало. Дверь была там.

Сердце заколотилось. Алиса медленно повернулась к зеркалу боком, следя за отражением. Дверь оставалась на месте, но угол ее менялся, как у реального объекта.

«Магия. Это должно быть магия», – подумала она, и первым порывом было позвать Терона или Элвана. Но что-то удержало ее. Каэлван прислал это зеркало. Значит, он знал? Или это ловушка? А может проверка?

Осторожно, как будто дверь в зеркале могла испариться, Алиса шагнула ближе к стене. Еще короткий шаг, и еще один. Она подняла руку и в отражении прикоснулась пальцами к двери. В реальности ее пальцы уперлись в холодную стену. Но в зеркале… в зеркале ее отражение коснулось двери. И в тот же миг по стеклу, от точки соприкосновения, побежала легкая рябь, как по поверхности воды.

Алиса отдернула руку. Рябь улеглась. Алиса стояла, прислонившись к реальной стене, дрожа всем телом. Воздух в комнате стал гуще, запахло пеплом. Тот же запах, что витал в зале в первый день, но теперь более четкий. Она снова посмотрела в зеркало. Дверь была на месте. В этом зеркале, в этой потайной двери, которая была только в отражении, скрывалось что-то важное. Что-то, что имело отношение к ней. К ее крови. К Дому Пепла.

Ее мысли прервал знакомый низкий голос.

– Вы потеряли что-то в своем отражении, леди Алиса? И в зеркале, и в дверном проеме ее реальной спальни, стоял Каэлван. Он вошел так тихо, что она не услышала. Его взгляд был пристальным, анализирующим. Он смотрел не на нее, а на нее в зеркале.

Он видел дверь. Он знал.

Алиса медленно отошла от стены, успокаивая дыхание и пытаясь скрыть дрожь в руках.

– Я практиковалась. В выражениях. Как вы и велели. Он шагнул в комнату, и пространство снова сжалось. Он был так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала тихое дыхание. Его глаза, серые и неумолимые, изучали ее лицо, будто ища что-то.

– Что вы видели в отражении? – спросил он тихо. Его голос был низким, почти ласковым, и от этого стало неуютно.

– Только себя, – соврала она, глядя ему прямо в глаза. – Уставшую и немного потерянную.

Молчание затянулось. Он, казалось, взвешивал ее слова на невидимых весах правды. Потом его взгляд скользнул по ее шее, где пульсировала жилка, к губам, слегка приоткрытым от волнения.

– Потерянность проходит, – произнес он наконец. – Страх остается полезным спутником. Он не дает делать глупости.

Каэлван сделал шаг еще ближе. Теперь их разделяла пара сантиметров. Алиса почувствовала, как нарастает та самая вибрация, гудит в висках, стучит в грудной клетке в такт бешено колотящемуся сердцу. Она видела каждую ресницу на его глазах, крошечную бледную линию шрама у виска, идельную линию губ. Он пах властью, опасностью и чем-то невыразимо манящим.

Его рука поднялась, и Алиса замерла, не зная, ждет ли она прикосновения или… Он не дотронулся до нее. Он протянул руку мимо ее щеки, к зеркалу, и смахнул невидимую пылинку на раме. Его рука прошла так близко, что Алиса почувствовала движение воздуха на своей коже.

– Зеркала – опасные вещи, Алиса, – сказал Каэлван. – Они показывают не только то, что есть. Иногда они показывают то, что могло бы быть. Или то, что спрятано слишком глубоко. Смотрите в них осторожнее. Он отступил, разрывая магнитное поле напряжения.

– Завтра отчет в семь. Не опаздывайте. Каэлван ушел, оставив ее одну с зеркалом, с тайной дверью в отражении и с телом, которое все еще дрожало от его близости и от страха, который был лишь маской для чего-то гораздо более запретного – желания, чтобы его рука коснулась не зеркала, а ее кожи. Алиса обернулась к отражению. Дверь была на месте. И теперь она знала наверняка: Каэлван что-то скрывал. Эта дверь, эта магия зеркала – все это было частью чего-то большего. И, возможно, ключ к ее магии, к пониманию своей силы, лежал не в учебниках по этикету, а там, за зеркалом, в мире отражений, куда вела дверь с эмблемой сгорающей птицы.

Глава 5

Прошел еще день. Алиса провела его в нервном ожидании и тщетных попытках разгадать, как открыть дверь в зазеркалье. Дверь в отражении была на месте, но что бы Алиса не делала, она не открывалась. Эта загадка грызла ее изнутри, отвлекая от уроков. Элван заметил ее рассеянность, но промолчал.

Вечером, когда она уже готовилась к ужину в своих покоях (Каэлван строго предписал ей не появляться в общей столовой, пока она не освоит манеры «до уровня, не вызывающего рвотных позывов»), пришел Терон. На его обычно невозмутимом лице читалось легкое напряжение.

– Леди Алиса. Распоряжение лорда Каэлвана. Через час в Малом тронном зале состоится прием леди Морганы из Дома Кремневых Вершин. Ваше присутствие… желательно.

«Желательно» в переводе с языка Каэлвана означал приказ явиться под страхом расторжения контракта. Алиса отложила книгу по геральдике. Леди Моргана. Она почувствовала, как похолодели пальцы. Этого имени было достаточно, чтобы в коридорах замка воцарялась настороженная тишина. Глава самого влиятельного Дома после Дома Теней, главный политический соперник Каэлвана и, по слухам, претендентка на его внимание.

– Моргана узнала о невесте Каэлвана и пришла на нее посмотреть?

Терон улыбнулся.

– Вы начинаете понимать наш мир, леди. Вам приготовят подходящее платье. И позвольте дать совет… Леди Моргана любит играть в кошки-мышки. Не показывайте ей, что вы – мышка.

Час спустя Алиса стояла перед большим зеркалом в спальне, глядя на свое отражение. Платье, присланное Каэлваном, было шедевром двусмысленности. Цвета темного вина, оно облегало фигуру, подчеркивая талию. Рукава были длинные, облегающие, вырез – достаточно скромный, но ткань на груди и спине была такой тонкой парчой, что при движении и свете факелов угадывались очертания тела. Это было не платие, а оружие. Или, как предпочла думать Алиса, доспехи.

Волосы уложили в сложную, но элегантную прическу, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Она выглядела чужой для самой себя. И, что самое раздражающее, соответствующей.

– Тебе не кажется, что я странно выгляжу? – Алиса рассматривала себя в зеркале.

– Вы прекрасны, – тихо сказала Сирин, завороженно глядя на нее.

Малый тронный зал оказался не таким мрачным, как кабинет Каэлвана. Здесь были высокие витражные окна, изображавшие сцены охоты, а вместо факелов – хрустальные люстры с магическими шарами, дававшими мягкий, рассеянный свет. Посередине заластоял массивный стол, украшенный белоснежной скатертью и сервированный столовым серебром. В зале было всего несколько человек: сам Каэлван в темно-сером камзоле с серебряной вышивкой, Элван в своем белом плаще, пара стражников у дверей и леди Моргана.

Она сидела в кресле напротив Каэлвана, казалось, что эта женщина не занимает пространство, а владеет им. У Морганы были идеальные черты лица, холодная красота древнегреческой статуи. Медные волосы были убраны в сложную корону из кос, переплетенных с тонкими серебряными нитями. Платье – глубокого изумрудного цвета, такого насыщенного, что, казалось, поглощал свет. Ее глаза, светло-карие, как мед, обводили комнату медленным, всевидящим взглядом. Они остановились на Алисе, вошедшей в сопровождении Терона.

– А, вот и наша загадочная гостья из… потерянного Дома, – произнесла Моргана. Ее голос был похож на струйку меда, стекающую по лезвию. – Каэлван, дорогой, ты не сказал, что она такая… живописная. Почти как ожившая картина.

Каэлван не шевельнулся. Его лицо было маской вежливого безразличия.

– Леди Моргана, позвольте представить: Алиса, последняя наследница Дома Пепла. Алиса, леди Моргана из Дома Кремневых Вершин.

Алиса сделала безупречный, отрепетированный поклон – не слишком низкий, чтобы не унизиться, но достаточно почтительный.

– Честь моя, леди Моргана.

Моргана улыбнулась. Но эта улыбка застыла, так и не добравшись до глаз.

– Ой, выученные манеры. Какое чудо. А я уже боялась, что ты подобрал на дороге дикарку, Каэлван. Хотя… – она снова обвела Алису взглядом, – иногда дикарки бывают самыми занимательными. Правда, не надолго.

Напряжение в воздухе стало осязаемым. Алиса чувствовала каждый взгляд Морганы, как булавочный укол. Она стояла, не зная, должна ли сесть, пока ее не пригласят. Каэлван обошел стол и отодвинул Алисе стул, приглашая за стол. Алиса пошла к стулу, изо всех сил виляя бедрами. Что в этом платье было не простой задачей. Каэлван будто невзначай дотронулся губами до ее открытого плеча. Алиса смущенно улыбнулась. Она понимала его игру. Недвусмысленные жесты и взгляды на людях были прописаны в их контракте. Алисе определили место за столом между Каэлваном и Морганой, рядом с Элваном. Это было место союзника. Или человеческого щита. Каэлван хотел ею защититься от Морганы.

– Итак, – продолжила Моргана, отхлебнув из хрустального бокала, – ты все еще настаиваешь на этой… романтичной версии о возрождении Дома Пепла? После стольких лет? Мило. И удобно. Особенно перед предстоящим Советом Домов, где будет решаться вопрос о перераспределении магических рудников в Теневых холмах. Дом без наследника теряет право голоса. А Дом с внезапно объявившейся наследницей… получает мощного союзника в лице своего опекуна. Как расчетливо, Каэлван.

Алиса слушала, и кусочки пазла складывались. Совет Домов. Рудники. Право голоса. Вот для чего она была нужна Каэлвану. Не просто как игрушка. Как политическая пешка. Ее кровь, даже сомнительная, давала ему легитимное преимущество на ресурсы.

– Моргана, ты не веришь в любовь спервого взгляда?

– Лорд, вы правда хотите разыграть эту карту? Скажи, милая, а он уже показал тебе отлив?

Алиса хлопала ресницами, промолчала. Моргана рассмеялась – звонко и очень искусственно.

– Какая прелесть! Он даже не рассказал тебе о главной семейной реликвии твоего… якобы Дома. «Отлив», дорогая. Легендарный артефакт Дома Пепла. Говорят, тот, кто им овладеет, сможет видеть и перерезать нити судеб. Правда, последний, кто попробовал, сошел с ума и сжег себя заживо вместе с оставшимся родом. Но это, конечно, сказки. Хотя… – она бросила многозначительный взгляд на Каэлвана, – странно, что тебе, наследнице, о таком не поведали.

Внутри у Алисы все оборвалось. Что еще за отлив? Каэлван даже не упоминал об этом. Видеть и перерезать нити судеб. Это звучало до жути знакомо. Как эхо того, что она уже начинала чувствовать – странное восприятие связей, дрожание в воздухе. Но может это все игра их гостьи, чтобы выбить ее из седла. Но не на ту напала!

– Леди Моргана, – голос Каэлвана прогремел, как обвал камней. – Ты утомляешь мою невесту сказками для детей. Дом Пепла исчез. Его реликвии утеряны. Это общеизвестно.

Прием продолжался еще полчаса, которые показались Алисе вечностью. Моргана отпускала колкости, обернутые в комплименты, зондировала почву, пытаясь вывести Алису на эмоции и оступиться. Алиса держалась, отвечая уклончиво или делая вид, что не понимает намеков. Все это время она чувствовала на себе взгляд Каэлвана. Тяжелый, оценивающий. Он не вмешивался, позволяя ей танцевать на лезвии ножа. Это было испытание. И она ненавидела его за это. И в то же время восхищалась его холодной выдержкой. Она бы на его месте поступила так же.

Наконец, Моргана поднялась, расправляя идеальное лазурное платье.

– Что ж, я засиделась. Каэлван, как всегда, твое гостеприимство безупречно. А тебе, милая, – она кивнула Алисе, – желаю удачного освоения в нашем сложном мире. Надеюсь, ты не обожжешься.

Когда она вышла, в зале воцарилась гулкая тишина. Каэлван не двигался, глядя в пустое кресло, где только что сидела его гостья. Потом он медленно повернулся к Алисе, приказав оставить их одних.

– Вы держались неплохо, – сказал он наконец, когда они остались вдвоем. – Для первого раза.

– Она знает, – выдохнула Алиса, не в силах сдержаться. – Она знает, что я не настоящая. Или знает что-то еще. Что такое этот отлив?

– Забудьте. – Каэлван резко обернулся к ней. В его глазах горел холодный огонь. – Это сказки. Мифы. И ваше единственное задание – выглядеть легитимной наследницей, а не копаться в древних легендах, которые вас не касаются.

– Но они касаются! – вскричала Алиса, вставая. Страх и гнев, а еще горячность выпитого вина придали ей смелости. – Она говорила о видении нитей! А я… я что-то чувствую. Когда вы близко. Дрожание. Как будто что-то натянуто между нами!

Он поднялся и начал медленно ходить по залу. Каждый его шаг отдавался эхом в ее напряженном сознании.

– Почему? – она сделала шаг к нему, не осознавая своего движения. – Что вы боитесь, что я узнаю? Что моя магия, если это она, как-то связана с вами?

Он замер.

– Что вы чувствуете, не имеет значения. Вы будете подавлять это. Или я найду способ подавить это за вас. Вы ничего не знаете. Вы – искра в моем пороховом погребе. И я буду держать вас под замком, в темноте, в невежестве, если это потребуется, чтобы вы не спалили все дотла. Понятно?

Внезапно он оказался прямо перед ней. Он двигался так быстро, что у Алисы закружилась голова. Его руки схватили ее за плечи – не больно, но с такой силой, что любое движение было невозможно. Его лицо было в сантиметре от ее. Она видела, как расширяются его зрачки, чувствовала его дыхание на своих губах.

Они стояли так с минуту, дыхание сплеталось, тела почти соприкасались. По стенам начали плясать его тени. Та самая вибрация, о которой она говорила, вибрировала между ними теперь с такой силой, что наполнила воздух статикой. Алиса чувствовала, как по ее коже бегут мурашки, как сердце нистово колотится. Она хотела, чтобы он подошел еще ближе.

– Уходите. И помните: ваш следующий выход будет на Совете Домов. У вас есть две недели, чтобы научиться не просто молчать, а говорить так, чтобы ваши слова работали на меня. Если вы провалитесь, наш контракт закончится. И Моргана получит то, что захочет. А вы… – он отвернулся, глядя в окно, в темноту, – вы не хотите знать, что она сделает с вами.

Он прошел мимо, толкнув ее плечом так сильно, что она едва удержалась на ногах.

Алиса, дрожа от унижения, ярости и невысказанных эмоций, которые клокотали у нее внутри, выбежала из зала. Она бежала по коридорам, не видя ничего перед собой, пока не ворвалась в свои покои и не захлопнула дверь.

Она стояла, прислонившись к двери, тяжело дыша. Потом ее взгляд упал на зеркало. На отражение двери. И на свое собственное отражение – разгоряченное, с растрепавшимися от бега волосами, с глазами, полными слез ярости и чего-то еще.

И тогда она увидела. В зеркале, в своем собственном отражении. Она держала некий предмет. Маленький, блестящий. Развернула руку так, чтобы видеть. Это был ключ. Ключ с рукоятью в виде феникса, охваченного пламенем.

Алиса медленно разжала свою реальную, пустую ладонь. В ней не было ничего. Но в зеркале… ключ еще был там. И ей показалось, что она чувствует его тяжесть в своей ладони.

Алиса опустилась на пол, обхватив колени руками. Она была в ловушке между политическими интригами, магией, которую не понимала, и властным мужчиной, который одновременно притягивал и отталкивал ее с силой магнита. Но теперь у нее была цель. Найти ключ. Узнать правду об отливе. И о себе.

Даже если для этого придется обмануть, переиграть и, возможно, ранить того самого человека, чье прикосновение все еще жгло ее плечи, а голос звучал в ушах, смешивая угрозы с невысказанной страстью.

Глава 6

Алиса проснулась от того, что на ее лицо что-то упало. Что-то мягкое, пушистое и отчетливо пахнущее пылью и стариной. Она с криком села на кровати и уставилась на лежащий у нее на коленях предмет. Это была мужская туфля. Не просто туфля. Это был шедевр сапожного безумия: бархат цвета запекшейся крови, с загнутым мыском, украшенным вышитой серебряной нитью мордой горгульи.

– Что за… – начала Алиса, но ее прервал сдавленный смешок.

Сирин сидела на коврике у камина, зарывшись лицом в плед, но ее плечи предательски тряслись.

– Сирин! – Алиса попыталась придать голосу строгость, но получилось скорее растерянно. – Это что? Твоих рук дело?

Девочка подняла голову, ее глаза блестели от смеха.

– Нет! Это принес Зигги! Он сегодня утром прокрался, пока ты спала. Понюхал тебя, хмыкнул и оставил… это.

Маленький дракон. Алиса успела узнать, что в замке, помимо людей, обитает существо по имени Зигги. Это был не дракон в классическом понимании, а скорее помесь кошки, летучей мыши и злобного плюшевого игрушечного гремлина размером с небольшую таксу. Он был покрыт темно-синей чешуей, имел огромные уши-локаторы, цепкие лапки и вырабатывал магическую слизь, которая, по словам Терона, «отлично оттирает ржавчину с доспехов, но разъедает обои». Зигги был всеобщим баловнем и главным поставщиком хаоса.

– И куда этот… Зигги делся? – спросила Алиса, осторожно сбрасывая туфлю с одеяла.

– Убежал. Но он еще вернется. Он теперь считает тебя своей, – серьезно сообщила Сирин. – Он так делает со всеми, кого считает интересными. Приносит подарки. Потом может украсть что-нибудь важное и булькнуть в суп на кухне.