Следачка для бандита

Бандит оголен по пояс. Он отжимается от пола, подстелив под громадные кулаки какое-то полотенце.

Я окончательно перестаю дышать. Замираю на том же самом месте.

Мое внимание привлекают стальные мышцы. Четко прорисованные мускулы, покрытые устрашающими черными рисунками во многих местах. Полностью забитые «рукавами» руки.

Каримов продолжает движение вниз и вверх, практически касаясь грудью пола, а затем с легкостью поднимает свое громадное натренированное тело обратно. Словно для него не требуется никаких усилий.

Плотные округлые мышцы приходят в движение, и я не могу оторвать взгляда от того, как они перекатываются под загорелой кожей Каримова.

Кажется, будто мужчина меня не замечает. И я думаю так ровно до тех пор, пока Каримов не произносит:

– Нравится?! – он говорит это, даже не поворачиваясь в мою сторону.

– Нет, – зачем-то отвечаю. Ведусь на его грязную, я уверена, игру. Провокацию. Хотя и понимаю, не стоило этого делать.

Бандит вдруг поднимается из положения лежа и выпрямляется во весь свой рост. Огромный! Просто гигант! Стараюсь не опускать глаз, хотя очень хочется потупить взгляд.

Лицо Каримова будто изменилось с последней нашей встречи. Стало более жестким. Резкие, даже грубые черты.

Не нравится в камере. В клетке.

Мужчина направляется мою сторону. Уверенно. Важно.

Я лишь плотнее прижимаю к себе папку с его делом. Там все, что есть на него. Немного, но мне хватит. Ему хватит.

Стараюсь не показывать слабину, а только думать о том, как сладко будет расправиться с ним.

Но я не могу перестать чувствовать себя уязвимой рядом с ним. Точно в ловушке я, а не бандит.

Каримов останавливается возле решетки. Его грудь мерно вздымается, а я теперь могу различить на идеальном торсе множество крупных и мелких шрамов.

– Врешь, красивая… – усмехается Каримов. – По глазам вижу. Но так даже интереснее.

Его наглая самодовольная ухмылка подстегивает меня на нападение. Только так можно от животного защититься: показать, кто тут хозяин.

– Я таких, как вы, презираю. Так что будьте уверены, через три дня вам достанется не моя киска, а пожизненный срок.

Сама не понимаю, как вслух произношу такое! «Киска»… этого слова в моем лексиконе не было отродясь. Стыдно даже такое говорить. Запретно. Неправильно. Будто цитата из грязного порно.

Но, сказав все, я тут же жалею об этом. Закусываю губу. Какая же я дура! Сама ему напомнила! Про эти чертовы три дня сама сказала!

Это все потому, что они в голове вертятся. Без остановки крутятся гадкие угрозы.

Но меня они не остановят. Никогда.

Каримов делает еще шаг ко мне и обхватывает крупными татуированными пальцами прутья решетки. А мне чудится, будто эти захваты прямо на моей шее схлопываются.

– Сутки у тебя остались, красивая… – нахальная улыбка так и не сходит с губ бандита.

Он помнит то, что обещал! А я еще, как дура, интерес подогреваю.

– Уверен, ты уже считаешь, как часики тикают.

Сглатываю. Незаметно для него. Я должна, нет, просто обязана сейчас что-то ответить, но ничего не приходит в голову.

– Конечно, считаю, – в итоге выдаю я. – До того момента, как посажу тебя.

– Камеру откроешь? Или кишка тонка без свидетелей?

Каримов снова меня провоцирует. Но я ведь за этим и пришла, правда?! Чтобы отвести его в допросную. Лично.

– Конечно, – улыбаюсь я, стараясь превратить немного нервную улыбку в усмешку. И вставляю ключ из связки в замочную скважину.

Глава 7

Динар

– Динар, проходи… – начальник полиции чуть ли не стул мне отодвигает, выслуживается по-полной.

Лысина старого козла покрывается испариной.

Стоит мне только щелкнуть пальцами, и все его грязные делишки всплывут наружу. Потому, со мной лучше дружить. И Мирошниченко дружит. И все его менты дружат.

Интересно, если гавкнуть его попрошу? Исполнит?

Бля буду, да!

Изредка я гощу в местных хоромах. Бывает. Для профилактики, так сказать. Потом меня, естественно, выпускают. Потому что сажать не собирались. Это больше так, потешить самолюбие местных правдолюбцев. А таких дохуя, если приглядеться.

А Мирошниченко, может, и рад бы меня засадить, да зассыт против идти. Как и все, кто под ним ходит. Потому что это мой город. И я легко могу об этом напомнить любому, кто вдруг забыл.

А честные менты, они ведь… долго не живут. Проверено временем.

Усмехаюсь.

Мирошниченко достает из кармана платок и промакивает от влаги лысину. Я бы на его месте тоже очконул. Сегодня мент лоханулся, и конкретно.

– Надеюсь, мы сможем как-то замять сегодняшний инцидент? _ вежливо интересуется Борисыч. – Девочка молодая совсем. И пока не в курсе.

– Дело у нее откуда? – разваливаюсь на стуле, принимая удобную для себя позу. Но не особенно удобно. Казенный предмет мебели вот-вот подо мной развалится.

– Не знаю, – разводит от безысходности руки старый мент. – Мой косяк. Но я уже все исправил. Отстранил малявку, можешь быть спокоен. Не увидишь больше.

– Злая она у тебя, – в задумчивости отвечаю, вспоминаю маленькую девочку в форме. – Нетраханая. На члене повертится, сразу подобреет.

Услышав последнее, Мирошниченко сглатывает. Вижу, как дергается в такт его горло.

– Динар… – начальник отдела снова тянется за платком. Прикладывает его к голове, а затем и к шее. Стирает пот. Видно, как в спешке подбирает слова. – Не трогай ее, ладно?! Смирнов у меня в долгу, любую девочку тебе организует из своего клуба, только пальцем укажи. По вышке обслужат. У них и опыт есть, а эта… зачем она тебе?

– Дочка твоя что ли?

– Не моя. Попова.

Борисыч достает из верхнего ящика бутылку коньяка и стопку. Мне не предлагает. Я сухой закон чту.

– Интересно… – стучу пальцами по столу, размышляя над всей ситуацией.

С одной стороны, клал я на эту сучку мелкую, с другой… интерес не шуточный раззадорила. Я уже во всех красках представил, как ее пухлые губы на мой член насаживаются. А потом я кончаю. Только не в рот. На форму. На пиджачок ее плотный. На погоны. Следачек у меня еще не было.

– Ты же умный мужик, Борисыч, – продолжаю я в итоге. – Понимаешь, я вызов принимаю всегда. А Попова твоя мне его как кость голодному псу кинула.

– Динар, прошу… – совершает очередную попытку Мирошниченко. – Я ведь редко это делаю. А тут…

– Дело мое ей оставь.

Не хочу слушать это нытье.

Отличный будет подарок к моему дню рождения.

Маленькая. Миленькая. Забавно морщит носик.

Ангелочек, блядь! И сразу захотелось этого ангела запачкать. Послушать, как громко будет стонать подо мной эта девчонка, выпрашивая больше.

Дочь Попова хочет казаться сильной, уверенной в себе. Вот только выходит у нее хреново. По стопам отца пошла, но силенок маловато преступников сажать.

Наивная, глупая девочка.

Такие малышки только для утех годятся. А трахаться я умею.

Стоит только представить мелькающий время от времени в глазах следачки страх, как в штанах дымится. Становится тесно, а член в камень превращается.

Хотелось сразу ей засадить. Мне это вообще ничего не стоило.

Но девчонку отпустил. Рано еще. Люблю, когда страх до нутра пробирает. Когда интерес подогревается забавной игрой. Когда даешь жертве иллюзию контроля, а потом… потом начинается самое интересное.

– Послушай, ты ведь можешь уйти отсюда прямо сейчас. Оставь ее. Сглупила. Ну, бывает. Молодая, амбиции через край.

– Бывает, Мирошниченко. Бывает… Но ты же мои принципы знаешь, так что… Тем более, дочь Попова… – размышляю. – Такая же принципиальная. Непорядок.

– Ладно, – соглашается в итоге мент. Но вздыхает так глубоко, что мой интерес к девочке только синее подогревается. – Завтра дело будет у нее. Приезжай утром, парни тебя запрут.

– Нет, – улыбаюсь, растягивая свой ответ. – Здесь останусь. Хочу, чтобы от меня тюрягой несло за километр, а то малышка твоя не поверит.

Глава 8

Мирослава

Руки дрожат. И я не могу скрыть эту дрожь, как не стараюсь. Ощущение, будто сейчас раскрою клетку с тигром. А что делает кровожадное животное, когда оказывается на свободе? Правильно! Набрасывается на добычу и рвет плоть. Раздирает без жалости.

Ухмылка Каримова только подогревает мои красочные видения. А его белые зубы, что виднеются у краешка рта, уже готовятся вонзиться в мою плоть.

Но я все же поворачиваю ключ. И старая замочная скважина со скрипом реагирует. Щелкает замок, и клетка распахивается.

Непроизвольно делаю шаг назад.

Отступаю, позволяя Каримову выйти на свободу.

Сейчас я делаю все правильно. Слабину давать нельзя. Это дело всей моей жизни. Я профессию выбирала только лишь ради данного момента, когда ниточки жизни этого бандиты будут плотно зажаты в моих маленьких кулачках.

Каримов делает шаг на меня, и я вздрагиваю, ведь он так неожиданно оказывается рядом. Практически вплотную.

Его крепкий, объемный торс прямо перед моим носом. И мне необходимо высоко поднять голову, чтобы увидеть щетинистое лицо убийцы моего отца.

Но я почему-то замираю, ощущая, как пахнет от этого монстра. Опасностью и смертью. Безжалостностью и болью. Болью, что накатывает на меня всякий раз, когда я вспоминаю папу.

Высоченный, громадный, точно бык, Каримов одним своим видом наводит ужас. Лютый. Дикий.

Я часто видела его на фотографиях. Изучала. Старалась привыкнуть и навсегда отпечатать в памяти его глаза. Взгляд убийцы. Но на практике все оказалось иначе. Картинки не смогли передать даже пятой части всего, что представляет из себя Динар Каримов.

Мы стоим молча, и время точно замирает вокруг нас.

В помещении образуется гнетущая тишина, где слышно лишь мое тяжелое глубокое дыхание.

Дух захватывает от зрелища. Мощное тело. Сила.

Медленно поднимаю взгляд, коря себя за то, что делаю. Но со мной впервые такое.

Жесткая щетина на щеках. И глаза. Темные. Чернее самой безлунной ночи. Будто сам Дьявол смотрит на тебя из преисподней.

Мне не по себе.

Страх накатывает быстро, он не поддается контролю.

Но я чувствую что-то еще… необъяснимое… узлом завязывающееся в животе.

– Руки, – командую, но мой голос срывается.

По правилам я должна надеть на Каримова наручники. Но я медлила слишком долго.

– Я уж думал, ты не предложишь, красивая…

На секунду закрываю глаза, чтобы прийти в себя. Я прошла его проверку. Не струсила. Хотя внутри знатно защемило от страха.

Динар протягивает вперед руки, пока я хватаю со стола дежурного первые попавшиеся наручники.

Каримов выставляет перед собой мощные кулаки.

На каждом пальце у него надписи. И я не хочу знать их значения. Точно ничего хорошего.

Широкие мужские запястья с трудом помещаются в колечках наручников. Они будто врезаются в плоть, когда я их застегиваю. И по моей коже пробегает электрический разряд всякий раз, как я случайно касаюсь своими пальцами его горячей загорелой кожи.

– Мира! Почему не позвала? – голос дежурного, доносящийся сбоку, вырывает меня из размышлений.

– Не было времени, – отзываюсь, теперь уже возвращая своему разуму рассудок.

Мне становится легче держать себя в руках, когда рядом есть еще кто-то.

Конечно, же я умалчиваю тот факт, что специально спустилась к бандиту сама. Это было необходимо, прежде всего, для меня самой.

– Вы в допросную? Я помогу, – подрывается дежурный, хотя это и его прямая обязанность.

Киваю. Выхожу из помещения первой. Там вообще тяжело находиться. Запах специфический и веет безнадегой.

Поднимаюсь по ступенькам, слыша шаги за спиной.

– Я тебе глаза выколю, – произносит вдруг Каримов, и мне приходится обернуться.

Дежурный опускает голову.

– Эта прямая угроза представителю власти, – напоминаю.

– Он знает за что, – усмехается бандит.

Эта его бесконечная усмешка… она раздражает. Он будто не верит до сих пор, что я с него не слезу.

Потому резко останавливаюсь. Я сотру ухмылку с его красивого лица. Чего бы мне это не стоило.

Каримов едва в меня не врезается. Теперь мы на равных, ведь я стою на несколько ступенек выше.

– Мира! Все в порядке, – убеждает меня дежурный.

– Советую фильтровать базар в моем присутствии, – говорю уверенно. Сейчас мне правда легче. – Любые слова, могут быть использованы против вас.

– Сопротивляйся, красивая… – немного хриплым низким голосом отвечает мне Каримов. – Так гораздо интереснее.

Он произносит это все мне прямо в лицо, и его слова почему-то задевают меня. Точно забираются под кожу. И остаются там странно волнением. Никогда не думала, что кто-то может иметь на меня такое влияние.

Становится стыдно почему-то, но я не показываю. Просто игнорирую слова бандита и разворачиваюсь, чтобы продолжить наш путь в допросную.

Когда приходим туда, я прошу дежурного пригласить адвоката. Чем чаще буду оставаться с Каримовым наедине, тем лучше прокачаю навык не реагировать на него и не бояться.

– Ты ведь знаешь, что он на твой зад пялился? – бандит устраивается на стуле и звенит цепями.

Ничего не отвечаю. Раскладываю на столе материалы дела и подготавливаю фотографии пропавших девушек. Очень красивых, кстати.

– Охуеть, ты заводишь красивая… – размышляет на своей волне Динар.

А я просто стараюсь дышать.

Ефим Палыч очень тихо просачивается в комнату. У него в руках неизменный портфель и коричневой кожи, слегка потрепанный. На носу он поправляет толстую оправу очков.

Видно, что шугается своего подопечного. Старается обойти стороной, пока направляется к своему месту:

– Бу! – выпаливает Каримов, когда мужчина оказывается ближе всего, и тот подскакивает. Бандит принимается звонко ржать.

Остальным не до смеха.

– Мы можем начинать? – интересуюсь у всех присутствующих. Ефим Палыч кивает.

И тогда я принимаюсь говорить:

– Господин Каримов, что вы делали в клубе на Верхнепрудной?

– Отдыхал, – лениво выдает бандит. – Трахался.

Мне почему-то становится не по себе. Внизу живота нарастает напряжение, когда Динар произносит последнее.

– Вы были последним, с кем видели этих девушек, – придвигаю к нему чуть ближе фото.

Бандит разглядывает фотографии очень внимательно. Я жду. Позволяю ему это сделать.

– Ну, что, адвокатишка, защищать то будешь? – ухмыляется Каримов.

– Вы не обязаны свидетельствовать против себя, – отвечает ему Ефим Палыч. – Расскажите, как все было.

– Эти девушки уехали с вами из клуба. Свидетелей полно. Что было дальше? Куда вы отправились?

Каримов выдерживает паузу, но мне кажется, будто он уже знает, что сказать, просто тянет время, играя со мной, точно кот с мышкой.

– Поехали, красивая. Я тебе все покажу, – краешек его рта уже привычно ползет вверх, обнажая краешки зубов в хищной ухмылке.

Глава 9

Мирослава

Меня почему-то передергивает от этих его слов.

«Все покажу»… звучит двусмысленно. Это и на наглой самодовольной морде написано.

– То есть, вы не отрицаете своей причастности к исчезновению девушек? – я даже над столом немного нависаю, когда произношу свои слова.

– Можете не отвечать, – пищит как-то несмело сбоку от меня Ефим Палыч.

– Слыхала?! Могу не отвечать. Скажи своему Церберу, пусть в камеру меня уводит.

Вздыхаю. Ощущение какого-то подвоха меня не отпускает. Каримов явно играет со мной. Но я пока так и не поняла правила. А правила есть, но им не стоит следовать, наверное, чтобы поломать всю систему, устроенную в его голове.

– Уведи, – обращаюсь к дежурному.

Тот реагирует быстро, а я опять ловлю себя на мысли, что действую по сценарию бандита. Выполняю его указания, точно это я от него завишу, а не наоборот.

– Сейчас подготовлю документы и технику для следственного эксперимента, – без эмоций сообщаю адвокату.

Я должна раскрыть это дело!

– Ты ведь понимаешь, что он выйдет на свободу? – Ефим Палыч, похоже, тоже не верит в мой успех.

– Это потому что вы хороший адвокат? – раздраженно выплевываю. Нервы ни к черту! Потом тут же понимаю, что сказала, поэтому добавляю: – Извините.

– Потому что этому упырю адвокат не нужен, – со вздохом произносит мужчина.

Он подхватывает со стола свой портфель.

– Жду звонка, Мира, – напоследок говорит адвокат и скрывается за дверью допросной.

Я устало обмякаю на стуле.

Но ведь никто не говорил, что будет легко. И я с самого начала это знала.

Каримов смотрит на меня с фотографии, что имеется в деле. Хозяин жизни, не иначе. Причем, не только своей.

Уверена, он убил этих девушек, потому что ублюдку это ничего не стоило. Свернуть им шеи.

По телу пробегает жар от подобных мыслей. Расстегиваю пару пуговиц на рубашке. Душно. Стараюсь не думать о том, что Каримов может поступить таком образом и со мной.

Представляю зачем-то, как его татуированные пальцы ложатся на мою шею, как он запрокидывает мою голову и заглядывает в глаза.

Ухмыляется. Одержал победу.

– Красивая… – произносит Динар в моем видении, и я дергаю головой, чтобы сбросить это наваждение.

Мне просто страшно, вот и все. Страх заставляет так реагировать.

– Держи, – Егор протягивает мне стаканчик с кофе. – Я его запер, – зачем-то говорит он мне.

– Спасибо, – забираю подношение и грею заледеневшие пальцы о теплый картон.

– Мир?!

– А?!

– Не знаю, зачем Мирошниченко это делает, но… Каримов тут по собственной воле сидит. Он может выйти хоть сейчас.

– Не говори ерунды! – выплевываю я.

– Да он еще вчера должен был свалить, понимаешь?! – Егор тоже переходит на повышенные интонации.

– Не понимаю! – выпаливаю. Подскакиваю со стула. – На его руках кровь! Много крови!

– Лучше рапорт напиши, Мира. Это не для тебя.

– Для тебя что ли? – усмехаюсь.

– Ни для кого из нас. Я тебе отвечаю, он здесь по собственной инициативе сидит. Сам попросил.

– Спасибо за кофе! – всучиваю стакан обратно парню и цежу «благодарность» сквозь зубы.

Быстро направляюсь к двери.

Да ни один нормальный человек по собственному желанию в тюрягу не сядет. Тем более, такой. Но даже если и так, я попытаюсь. Брошу все силы!

Когда возвращаюсь в кабинет, чувствую, как разрывается о боли моя голова. Быстро закидываюсь таблеткой и звоню подруге, узнать, все ли в порядке с сестрой.

– Дуется на тебя, – со вздохом отвечает та.

– Скажи, я скоро буду, – прошу Карину пообещать Олесе мое раннее возвращение.

Проведу следственный эксперимент, а затем поеду домой. Доработаю над делом дома, когда сестренка уснет.

Потому сейчас сосредотачиваюсь целиком и полностью на следственном действии. Готовлю постановление, организую людей и технику видеофиксации. Так, кажется, ничего не забыла.

Из окна наблюдаю за тем, как Каримова пакуют в автозак.

Мурашки снова бегут по коже. Наши менты в сравнении с ним – просто дети. И, кажется, бандит сейчас развернется и поубивает их всех. Кулаком замахнется, и в живых не останется никого.

– Красивая у него задница, – мечтательно заключает Света, совершенно неожиданно оказавшаяся позади меня с чашкой чая.

Закатываю глаза.

– Как раз подойдет, чтобы на нарах гнить, – жестко отвечаю и подхватываю со стула сумочку.

Готовься, Каримов. Сегодня мы все узнаем.

Глава 10

Мирослава

В клубе мы разбираемся быстро. Работники увеселительного заведения, все как один, подтверждают слова Каримова. Любое его действие.

Но у меня не остается сомнений в правдивости сказанного, потому что записи с камер, которые имелись в деле, тоже полностью повторяют все обстоятельства.

Несколько девушек, довольно вульгарно разукрашенных, все время строят бандиту глазки. Не понимаю… Они реально хотят с ним время проводить?

– Завтра приедешь? – шепотом спрашивает одна из них, шевеля своими надутыми губами примерно возле уха Динара.

– Девушка, – я тут же реагирую. – А, ну, отойдите от подозреваемого.

– Моя девочка, – зачем-то произносит тот, самодовольно глядя на меня. – Уже ревнуешь.

Я никак не реагирую.

И ничего я не ревную.

С чего он взял вообще?

– На выход! – командую грубо. Здесь мне все ясно.

– Сегодня мой член только твой, – заключает Каримов, когда его проводят мимо меня.

– Еще одно слово, и я… – вырывается на эмоциях.

Динар останавливается, разворачивается, и я вновь оказываюсь под гипнозом его хищной и неподдельно мощной ауры.

– Ты «что»? – интересуется он хриплым низким голосом с нотками стали. Его близость давит на меня, как тяжеленная гранитная плита.

Мне кажется, тьма у него внутри уже тянет ко мне руки. Чтобы схватить. Утащить в бездонную пропасть из страха и страданий, что прячется внутри этого опасного человека.

Он ведь не погнушался ничего. Знал, что в машине с отцом маленькая девочка. Знал, не мог не знать. Но все равно покусился на ее жизнь.

Я закрываю глаза, чтобы представить шрамы сестры. Боль, которую испытывала моя малышка, и которая до сих пор саднит в ее страдающей душе.

И это придает мне сил. Желания бороться до конца. И пусть другие говорят, что хотят. Пусть внушают сомнения. Но я не стану сомневаться. Буду идти только вперед.

– Я тебя не боюсь, ясно?! – отвечаю, возможно, совсем невпопад.

Каримов неожиданно и резко подается вперед, и у меня сердце в пятки летит. Дергаюсь чуть назад, чтобы отстраниться.

Зверюга усмехается.

И кого я пытаюсь обмануть? Конечно же я его боюсь! До жути! И Каримов это понимает.

– Вы вышли из клуба. Что было дальше?

Динару снова вручают две набивные куклы в виде тех девушек. Он подхватывает обеих, сжимая их головы подмышками.

– Здесь стояла моя тачка, – кивает прямо на то место, где припаркован сейчас полицейский УАЗ. – Мы сели и поехали ко мне, – бандит буквально прожигает меня взглядом.

Интересно… В смысле, его дом как раз стоит хорошенько обследовать. В случае сомнений, организую постановление на обыск. Уверена, в особняке Каримова будет на что посмотреть.

– Поехали, – командую всем, пока девушки из клуба, кутаясь в халатики, провожают всю нашу честную компанию. – Миша, выключай камеру.

Сама направляюсь к машине, на которой сюда приехала.

– Эй, красивая! А ты куда? Смотреть, чем мы в тачке занимались, не будешь? А то эти барышни не в моем вкусе, – имеет в виду муляжи девушек, которых все еще обнимает за шеи.

Закатываю глаза и сжимаю кулаки.

Конечно, я примерно понимаю, что Динар и потерпевшие могли делать в машине. Тематика клуба, где мы только что были, не дает подумать как-то иначе.

И эти мысли не покидают меня всю дорогу. Неужели, тем девушкам нравилось все, что творилось? Я, если честно, ничего не смыслю в сексе. Отношения строить было просто некогда. Да и вообще… мои познания в этом вопросе весьма скудные даже для девственницы. Но у меня в жизни другие приоритеты.

Но я почему-то не могу не заметить странной, но очень приятной пульсации между ног, когда представляю, как все могло происходить в машине. Представляю крупные татуированные пальцы Динара. Как они сжимают женское бедро, и как с губ той самой девушки слетает порочный стон.

И прямо чувствую почему-то, как чужая ладонь ползет по моей ноге выше и норовит забраться к самому сокровенному.

Плотнее стискиваю ноги, будто это может произойти на самом деле. Меняю позу, чтобы стать еще более недоступной.

Уверяю себя, что все подобные мысли – лишь интерес к расследованию. А сама я бы никогда не хотела с таким… так ведь?

Нас не сразу соглашаются пускать. Точнее, пока ворота закрыты, а из калитки показывается незнакомый мне мужчина. Он чем-то похож на Каримова. Такой же громадный и страшный. К полиции, судя по его виду, относится пренебрежительно.

Идти на контакт бандит соглашается только, когда из УАЗика выводят его босса. Вижу этот удивленный взгляд и грозную ухмылку на лице. Они о чем-то переговариваются с хозяином дома, но мне не слышно. Я пока пытаюсь совладать с собой и найти в себе силы продолжить то, во что сама ввязалась.

Полицейские автомобили пропускают на территорию. У меня как раз оживает в сумочке телефон. Он отображает на экране номер Мирошниченко.

– Мирослава, ты где? – голос начальника, как обычно, строгий, но какой-то взволнованный.

– Мы же с Каримовым… – начинаю было объясняться, но он ведь и так знал.

– Когда закончишь, пулей ко мне! – не дает мне договорить Глеб Борисович. – Быстро, поняла меня?

Мирошниченко не вешает трубку, пока не отвечаю:

– Так точно.

Да, что с ним такое?

Мы как раз паркуемся в просторном дворе возле бандитского особняка. Здоровенного, подстать хозяину. Повсюду полно других мужчин.