Загадай желание

– Так, Нина отписалась. Они у кофейни, прямо напротив выхода, – бабушка ловко заблокировала экран и убрала телефон в сумочку.

Обожаю её за это. Бабуля на «ты» с любыми мессенджерами и порой сама присылает мне такие свежие мемы и фишки, о которых я даже не слышала. Глядя на неё, иногда забываешь, что между нами несколько поколений.

Мы вышли в зал прилета. Огромное пространство было заполнено гулом голосов и пестрой толпой: люди с табличками, букетами цветов и охапками воздушных шаров. Я оглядывалась по сторонам, пытаясь выхватить в этом хаосе знакомые лица.

Телефон в кармане коротко, но требовательно завибрировал. Я вытащила смартфон, надеясь увидеть сообщение от подруги или родных, но на экране высветилось другое:

Андрей: Возьми трубку! Что за фокусы?

Сердце предательски сжалось, в горле встал ком. На долю секунды возникло отчаянное желание нажать на кнопку вызова, услышать родной голос и все выяснить, но я себе напомнила, почему я сейчас здесь. Дрожащими пальцами убрала смартфон поглубже в сумку. Боялась, что если услышу его, то снова дам слабину.

– Тоня! Настя! Мы тут!

Я подняла глаза. К нам навстречу спешила невысокая и энергичная Нина Ивановна, а рядом с ней… Я замерла от удивления. Рядом с бабушкиной подругой шла шикарная высокая девушка. Длинные темные волосы, стильный брючный костюм, туфли на высоком каблуке, уверенная улыбка.

– Привет, добро пожаловать в Москву! – девушка радостно помахала рукой.

Это была Ксюша. Та самая девчонка, с которой мы ловили кузнечиков, теперь выглядела как модель с обложки журнала. Она грациозно подошла ко мне и крепко обняла.

– Привет! Боже, как я рада тебя видеть!

– Офигеть, Ксюша! Сразу и не узнаешь! – я рассмеяласьи крепко её обняла, чувствуя, как напряжение последних суток отступает.

Мы шли по парковке к машине. Бабушки немного отстали, увлеченно переговариваясь о своём. По дороге я в красках расписывала Ксюше свой первый полет: особенно того странного мужчину в синем костюме и его страдания в экономе. Подруга детства слушала, посмеиваясь. В одной руке она сжимала стаканчик с кофе, другой катила бабушкин чемодан, чтобы наши старушки шли налегке.

В её кармане пискнул телефон.

– Насть, перехвати чемодан, пожалуйста. Уверена, это по работе, – попросила она, доставая смартфон из кармана брюк.

Ксюша нажала на «плей» голосового сообщения, и из динамика раздался приятный мужской голос. У меня почему-то мгновенно побежали мурашки.

– Дорогая, – голос звучал ласково, но с явными угрожающими нотками. – Люблю тебя…очень, но ты бросила меня на растерзание этим французским акулам. Я, конечно, не твой... босс, – на этом слове он насмешливо растянул гласные, и я почти физически почувствовала его самодовольную ухмылку. – Но свой отгул, как и прикрытие перед Игорем, ты отработаешь лично мне. Причем вне офиса, Ксю.

Его тон моментально изменился, став сухим и по-деловому острым, но в нем всё еще сквозило опасное веселье:

– Но вот твой зам подобными талантами не обладает. Где его носит? Тебе не кажется, что развлекать наших потенциальных партнеров, прямая обязанность твоего отдела? Почему он спокойно свалил домой, а я должен в одиночку выслушивать истории про французское садоводство?

Я невольно заслушалась. Какой же у него был голос... Бархатный, глубокий, с вкрадчивыми вкраплениями иронии, которая пробирала до мурашек. Ксюша обреченно выдохнула и посмотрела на меня взглядом, в котором читалась вся скорбь мира.

– Насть, извини, сегодня какой-то дурдом. Вроде взяла отгул, чтобы вас встретить, но на работе всем на это глубоко плевать. Французская компания, с которой мы заключаем контракт, стала жутко вредничать. С самого утра мои сотрудники звонят, пишут, спрашивают, как и что им делать без меня.

Подруга зажала значок микрофона, поднесла телефон к губам и с соблазнительными нотками проворковала:

– Матвей! Мой зам не свалил, я сама отпустила его по делам компании, – Ксюша заговорила быстро и уверенно, включив на максимум всё своё женское обаяние. – Ты же у нас самый харизматичный, ну заговори их, обольсти! А я обещаю,отработаю по полной...

Она продолжала что-то жарко доказывать в трубку, а я, тактично стараясь не вникать в рабочие интриги и уж тем более в неоднозначные отношения подруги с «не боссом», отвернулась.

Парковка была огромной, до отказа забитой машинами всех мастей: от бюджетных малолитражек до редких люксовых экземпляров. Сердце кольнуло тоской. Андрей был фанатом автомобилей, и за годы общения с ним я волей-неволей научилась в них разбираться.

Взгляд зацепился за высокую фигуру у большой, очень дорогой машины. Мужчина небрежно прислонился к капоту, разговаривая через наушники и одновременно пролистывая документы. Рядом с ним топтался невзрачный низенький мужичок, тоже серьезно вчитываясь в какие-то бумаги.

Я удивленно вскинула брови. Это же он! Тот самый пассажир из самолета, который так нехотя летел в экономе. Тот же безупречный темно-синий костюм, те же слегка растрепанные волосы и небольшая щетина на щеках.

Когда мы почти поравнялись с ними, он закончил разговор. Резким движением откинул непослушную прядь со лба, что-то коротко проговорил своему спутнику и вручил папку. Устало провел ладонью по лицу и посмотрел в нашу сторону.

По мне он скользнул равнодушным, ничего не выражающим взглядом, зато на Ксюше его взгляд замер. Подруга шла, хмуро печатая сообщение и совершенно не глядя под ноги. Губы мужчины изогнулись в ироничной усмешке, от былой усталости не осталось и следа. Он оттолкнулся от капота, сделал несколько шагов вперед, чтобы оказаться в поле видимости Ксюши, скрестил руки на груди и, не отрываясь, следил за ее приближением.

– Ксю… – попыталась предупредить я.

– Погоди, пожалуйста, – отмахнулась она, не глядя по сторонам. – Дам поджопника своему помощнику, за то что он подставил меня, больше не буду ему одолжений делать и прикрывать перед начальством. Козел! Пользуется мной. Завтра прилетает генеральный, и из-за проблем с французами нам всем крышка, в гневе Игорь Сергеевич страшен.

Я представила взрослого солидного мужчину в очках и темными волосами с проседью на висках, который с недовольным видом отчитывает своих сотрудников, брызжа при этом слюной. Брр…

Подруга быстро что-то допечатала и спрятала телефон. Она подняла глаза, собираясь продолжить наш разговор, но внезапно осеклась и замерла, глядя на мужчину стоящего перед нами. Ее пальцы разжались, стаканчик выскользнул из рук и глухо ударился об асфальт, недопитый кофе щедрым фонтаном брызнул во все стороны, пачкая Ксюшину обувь и безупречные, явно дорогие брюки мужчины. Даже моим кедам досталась пара бурых пятен.

Мужчина молча, с пугающим спокойствием оценил масштабы катастрофы и медленно перевел нечитаемый взгляд на Ксюшу.

– В-вы? – одними губами прошептала она, мгновенно побледнев.

Глава 4

– Мне начинать гневаться прямо сейчас, Ксения Николаевна? Или подождать до офиса? – он сунул руки в карманы и вопросительно выгнул бровь.

Похоже, это и был генеральный. Я в шоке его рассматривала, как в таком молодом возрасте можно управлять большой компанией?

Мужчина явно слышал каждое слово моей подруги.

– Что с французами? И почему мой ведущий специалист вместо переговоров занимается… – он демонстративно обвел взглядом нашу компанию и чемоданы, – частным извозом?

Его голос был таким холодным, что мог бы заморозить ад. Даже мне стало не по себе, захотелось спрятаться за Ксюшу. Как она вообще с ним работает?

– Игорь Сергеевич… – подруга сложила руки на груди и с вызовом посмотрела ему в глаза. – Вы должны были прилететь завтра.

– Да? – он криво усмехнулся, делая шаг к ней. Ксюша инстинктивно отступила. – Билет мне покупали вы. Неужели забыли дату?

– Я? – она искренне изумилась. – Это компетенция вашей помощницы, а не моя. Уже не моя.

– Мне сказали иначе.

Я вспомнила разговор в Аэропорту во Владивостоке, там звучало имя Ксения.

– Кристина Анатольевна, видимо, снова что-то напутала. Почему вы в общем чате не сообщили, что планы изменились? – Ксюша многозначительно изогнула бровь.

– Разве ваш…мужчина – у генерального брезгливо дернулся уголок губ, – вам не сообщил? Вы же так близки. Я ему звонил.

В его голосе звенела неприкрытая насмешка.

Ксюша напряглась и холодно произнесла:

– Не успел. Он сегодня весь день занят переговорами с французами.

Бабушки, успевшие нас догнать, с любопытством уставились на Игоря Сергеевича, бесцеремонно его осматривая.

– Внуча, познакомишь? – баба Нина, уперев руки в бока, с интересом поглядывала то на внучку, то на её босса. Подруга даже не взглянула на бабушку, она неотрывно смотрела в глаза начальника.

– Игорь Сергеевич, это моя бабушка Нина Ивановна и её подруга Антонина Никитична с внучкой Анастасией. – Он ответил нам коротким, сухим кивком, не отрывая взгляда от Ксюши.

– Я взяла отгул, чтобы встретить близких с самолета.

– Молодой человек, вы только коллега моей внучки или…? – снова вклинилась в разговор Нина Ивановна.

– Ба! – простонала Ксюша, закрывая ладонью глаза, разрывая зрительный контакт с боссом.

Игорь Сергеевич невозмутимо поправил манжет пиджака, переводя взгляд на Нину Ивановну.

– Я генеральный директор, – в его голосе проскользнула едва уловимая сталь, но, выдержав паузу, он снова посмотрел на Ксюшу. В глубине его темных глаз вспыхнул странный, почти насмешливый огонек. — И брат её… молодого человека.

Ксюша всплеснула руками, на её щеках проступил лихорадочный румянец.

– Игорь Сергеевич, прошу прощения! Нам срочно надо ехать. Завтра буду на работе и всё обсудим, сегодня у меня законный выходной, согласованный с вашим замом, – быстро протараторила она, явно мечтая быстрее оказаться как можно дальше отсюда.

Схватив бабушку под руку, подруга аккуратно, но настойчиво потянула её в сторону машины, не давая вставить и слова.

– Настя, Антонина Никитична, не отставайте!

Я перехватила тяжелые чемоданы и на секунду задержалась. Игорь Сергеевич не спешил уходить. Он стоял, чуть прищурившись, и смотрел Ксюше в спину. Его лицо казалось каменным, но по тому, как напряглись желваки на его скулах, стало ясно: выходка Ксюши не оставила его равнодушным. Думаю, завтра подругу ждёт тяжелый разговор.

– Хорошего вечера, – вежливо бросила я, пытаясь разрядить обстановку. Он коротко кивнул, даже не удостоив меня взглядом. В его движениях сквозила резкость, когда он садился в свой внедорожник. Было видно, что спокойствие стоило ему усилий. Странный мужчина.

Я догнала своих как раз вовремя, чтобы услышать продолжение допроса:

– Ксюша, что за молодой человек? С работы? – допытывалась Нина Ивановна. Подруга закусила губу, сосредоточенно глядя себе под ноги.

– Да, у меня появился мужчина. Мы… работаем вместе.

– Внученька, снова служебный роман? Тебе Марка было мало? – осторожно спросила бабушка .

В голосе старушки прозвучала такая искренняя тревога, что лицо Ксюши на мгновение смягчилась, но тут же она упрямо вскинула подбородок:

– Ба! Он совсем не такой, – отчеканила Ксюша, открывая дверцу. – Замуж я снова не собираюсь.

Нина Ивановна недовольно поджала губы, пристально глядя на внучку. Ксюша упрямо выдержала этот взгляд. Было очевидно: тема всплывает не впервые, и за этим спором стоит долгая история бабушкиной тревоги.

Всю дорогу тихо играла музыка. Я сидела на переднем сиденье, с жадным любопытством рассматривая развязки, дома и бесконечный поток машин. МКАД потряс своей масштабностью: я никогда не видела столько полос и такого плотного, стремительного движения. Было непривычно не встречать в потоке знакомых праворульных машин и взгляд то и дело искал на горизонте родное море, но вместо него была лишь бесконечная полоса мегаполиса. В Москве чувствовалась какая-то особенная, бешеная энергетика, и она мне потихоньку начинала нравиться.

Бабули на заднем сиденье увлеченно шушукались, вовсю планируя свои дни.

– Как тебе первые впечатления? – Ксюша мельком взглянула на меня и снова сосредоточилась на дороге.

– Масштабно, – ответила я с искренней улыбкой, не в силах оторваться от окна. – И знаешь, мне здесь определенно нравится.

– Да, наша столица умеет влюбить в себя с первого взгляда. Надеюсь, она тебя не разочарует. Сегодня вечером обязательно куда-нибудь выберемся погулять. – Ксюша мягко улыбнулась, но тут же вздохнула и с тоской пробурчала:

– А вот завтра и до самых выходных я, увы, буду жить на работе.

– Всё так плохо? – не удержалась я от вопроса.

Ксюша неопределенно качнула плечом и бросила на меня быструю ироничную усмешку:

– Скорее, всё как обычно. Бывало и хуже.

Спустя два часа мы наконец оказались дома у Нины Ивановны.

– Повезло, проскочили без пробок, – о чем радостно сообщила Ксюша, выходя из машины во двор многоквартирного дома. Она окончательно расслабилась и включилась в обсуждение планов наших бабушек, которые уже вовсю делили столичные достопримечательности на «первоочередные» и «если останется время».

В светлой трехкомнатной квартире в районе ВДНХ бабушка Ксюши жила уже много лет. Это жилье досталось ей от второго мужа. В молодости он служил на Дальнем Востоке и влюбился в Нину Ивановну так отчаянно, что буквально отбил её у первого супруга, а после окончания военного контракта увез в Москву, где купил ей квартиру. Они прожили душа в душу больше тридцати пяти лет, вырастив двоих детей. Пару лет назад его не стало.

Внутри квартиры было просторно и очень уютно. Ксюша повела меня в свою комнату. Широкое окно выходило в тихий двор, залитый мягким светом. Справа – полуторная кровать под золотистым пушистым пледом, а над ней, вопреки ожиданиям, всё еще висели постеры рок-групп, которые подруга обожала раньше. Я невольно улыбнулась, вспомнив, как в школьные годы Ксюша пыталась приобщить меня к тяжелой музыке, но я упрямо слушала поп и рэп. Слева расположились широкое кресло и стол, заваленный косметикой и гаджетами.

– Будем жить вместе. Кресло раскладывается, на нем младшая сестра спит, когда из Италии прилетает, – Ксюша кивнула на уютное место у окна. – Твоя бабушка в соседней комнате, но там одна кровать.

– Надеюсь, не слишком тебя стесню, – я придвинула чемодан к шкафу, а сама прошла к креслу и опустилась в него. Оно оказалось мягким, как облако.

– Глупости! Я всю жизнь с кем-то делила комнату: сначала с сестрой, потом в общаге, затем с мужем. – Ксюша весело фыркнула, проходя вглубь спальни.

Она привычным движением скинула пиджак на стул у стола и осталась в одной белой майке.

– Занимай крайний шкаф, он полностью в твоем распоряжении, а я немного отдохну.

С этими словами Ксюша обессиленно рухнула на свою кровать и довольно потянулась, издав едва слышный стон облегчения. Я невольно улыбнулась. Решив, что вещи подождут еще минут десять, я поудобнее устроилась в мягком кресле и тоже позволила векам сомкнуться. Тишина квартиры, нарушаемая ели слышным разговором бабушек, после многочасового гула самолета и суеты в аэропорту казалась почти осязаемой.

Вечер прошёл в уютных разговорах на кухне. Ароматный чай с чабрецом и домашние пирожки – тот самый вкус, который я знала с детства. Бабушки, воодушевленные встречей, наперебой строили планы и вспоминали общих знакомых, а их искренний смех согревал получше любого чая.

– Ладно, милые мои, идите погуляйте, пока еще не поздно, – Нина Ивановна по-доброму махнула на нас рукой. – Нас с Тоней ждет любимый турецкий сериал. Наконец-то можно смотреть его вместе и в два голоса ругать глупых героев.

На улице было по-вечернему тепло. Тихо шумели кроны высоких деревьев, а с детской площадки доносился беззаботный смех.

– Метро или машина? – спросила Ксюша, когда мы подошли к её красивому BMW. Я удивленно на неё посмотрела и, не раздумывая, ответила:

– Метро! Я ведь на нем ни разу в жизни не ездила.

– Даже в Китае? — подруга удивленно вскинула бровь. – Ну, тогда нам сюда. – Она указала на асфальтированную тропинку и пошла первой.

– Как-то не получалось, находилось много других интересных локаций. Зато вдоволь накаталась на электричках и поездах. Про автобусы вообще молчу.

– Говорят, Китай – это совершенно другой мир?

– О да, – я невольно улыбнулась воспоминаниям. – Когда я оказалась там в первый раз, буквально потеряла дар речи от их культуры и ритма жизни. Но потом втянулась и даже скучала по этим поездкам.

Мы зашли внутрь станции метро, и я невольно притормозила. Масштаб вестибюля впечатлял, но настоящее восхищение ждало впереди.

– Готова к путешествию? – усмехнулась подруга, прикладывая карту к турникету.

Я встала на ступеньку эскалатора и вцепилась в поручень. Он был невероятно длинным. Я смотрела вниз и у меня на мгновение закружилась голова. Казалось, этот спуск будет длиться вечность.

– Офигеть! – прошептала я Ксюше, с интересом наблюдающей за моей реакцией.

Спустились на платформу, ожидая прибытия поезда. Из тоннеля вырвался мощный поток теплого ветра, принеся с собой гул и запах озона. Поезд с грохотом вылетел из темноты.

По телу побежали мурашки. Мы сели на свободные места, и я с интересом рассматривала пассажиров. Сильно удивило, что люди вокруг сидели с абсолютно будничными лицами, уткнувшись в телефоны или книги. Для них эта была каждодневная рутина.

На каждой станции за окном вагона мелькали мраморные колонны, тяжелые бронзовые люстры и мозаики. Поезд мерно раскачивался на стыках рельсов, и в этом ритме была гипнотическая сила. Я чувствовала, как внутри просыпается забытое детское любопытство: хотелось выйти на каждой станции и все рассмотреть.

– Это правда не аттракцион? – со смехом спросила я Ксюшу, когда мы вышли на платформу. Нам нужно было перейти на другую ветку, чтобы добраться до центра.

– Для нас это обычный транспорт, чтобы добраться до работы, – улыбнулась она. – Но я рада, что ты видишь это именно так.

Мы долго гуляли по центру, разговаривая обо всем на свете. Я с трепетным благоговением рассматривала каждый кирпичик на Красной площади, а потом, поддавшись общему порыву, загадала желание на Нулевом километре. Мы заглянули в ГУМ за тем самым знаменитым мороженым – внутри было шумно, ярко и… невероятно дорого.

Постепенно разговор стал откровеннее. Я рассказала Ксюше про Андрея: про его бесконечные выходки и ту страшную попытку склонить меня к близости, после которой я окончательно поняла, надо бежать. Вспоминала учебу, друзей и те редкие смешные моменты, которые удерживали меня на плаву всё это время.

Ксюша слушала молча, а потом в ответ поделилась своей историей. Она рассказала про жизнь в Италии и о бывшем муже. То, через какую жестокость ей пришлось пройти в браке, повергло меня в настоящий шок. Глядя на эту успешную, волевую девушку, я и представить не могла, какие шрамы она прячет внутри. Мои проблемы на фоне её драмы вдруг показались мне мелкими, почти незначительными, хотя Ксюша тут же пресекла эти мысли, когда я с ней ими поделилась, и сказала, что боль нельзя измерять и сравнивать.

Мы вышли на Манежную площадь, и я на мгновение лишилась дара речи. В сумерках Москва сияла так ярко, что казалась нереальной. Прямо перед нами взмывали в небо мощные струи фонтана «Четыре времени года». Раньше я только читала о такой красоте, теперь же вижу в живую. Четверка бронзовых коней, окутанная водяной пылью и подсвеченная золотистыми огнями, выглядела величественно. Чуть дальше, вдоль искусственного русла «реки», расположились герои сказок – я с детским восторгом узнавала в скульптурах Царевну-лягушку и лису с журавлем.

– Пойдем под «Завесу»! – Ксюша потянула меня к водяной арке. Мы пробежали под куполом из брызг, смеясь как девчонки.

Именно там, у фонтана со сказками, я заметила пожилую пару. Они растерянно крутили в руках карту, то и дело поглядывая на указатели и тихо переговариваясь на певучем, знакомом мне языке.

– Подожди секунду, – шепнула я Ксюше и подошла к ним.

Стоило мне произнести первую приветственную фразу на их родном языке, как лица мужчины и женщины преобразились. Растерянность сменилась восторгом и облегчением. Мы проговорили около пяти минут: объяснила им дорогу, точнее, я спрашивала у Ксюши как им лучше попасть в гостиницу и переводила на китайский. После, они долго кланялись и благодарили за помощь.

Попрощавшись, я повернулась к подруге, Ксюша стояла с приоткрытым ртом.

– Ого... Насть, ты на нем так бегло шпаришь! Я знала, что ты училась, но это звучало, как будто ты родилась со знанием китайского. Какой у тебя уровень?

– У меня пятый HSK, – улыбнулась я, чувствуя приятную гордость. – Это хороший уровень по старой системе, есть подтвержденный диплом переводчика. Плюс три стажировки на производствах в Китае. Там хочешь не хочешь, а заговоришь.

– Ничего себе, – Ксюша с уважением покачала головой. – Пятый уровень... Это же сколько иероглифов надо знать?

– Очень много, – я прикусила губу, вспоминая бессонные ночи со стопками карточек. – Но практика в Китае дала больше, чем все учебники. Там я научилась не просто переводить, а интуитивно понимать язык.

Домой вернулись уже за полночь – уставшие, но бесконечно довольные. В квартире стояла тишина, бабушки давно спали.

Я выудила телефон со дна сумки. Всё это время он лежал на беззвучном: я намеренно не доставала его, чтобы не испортить этот чудесный вечер. Экран мигнул, ослепляя в темноте прихожей. Снова тьма пропущенных и ворох сообщений от Андрея, в которых он сначала приказывал, а затем умолял меня ответить и всё объяснить.

Тяжело вздохнув, я открыла мессенджер и быстро напечатала : «Завтра поговорим. Сейчас не звони, всё равно не отвечу».

Внизу экрана тут же запрыгали три точки, оповещая, что Андрей в сети и уже строчит гневную или жалобную тираду в ответ. Я мельком глянула на часы: во Владивостоке уже восемь утра, по идее, он должен быть на работе.

Не дожидаясь, пока его сообщение высветится на экране, я быстро зашла в семейный чат. Написала короткое «У меня всё хорошо, я спать»и, не колеблясь, полностью выключила телефон. Темный экран стал похож на зеркало, и в нем я увидела свое усталое, но довольное отражение. Смена обстановки явно пошла мне на пользу.

– Настя, ты как? – тихо спросила Ксюша, заметив мой застывший взгляд. Она уже переоделась в домашнее и теперь расправляла плед на своей кровати.

– Завтра, – твердо ответила я и себе, и ей. – Позвоню и поговорю с ним завтра. Сегодня я уже не в состоянии на конструктивный диалог.

Ксюша понимающе кивнула и подошла ко мне, на мгновение сжав мое плечо. В этом жесте было больше поддержки, чем в тысяче слов.

– Правильно. Утро вечера мудренее, – она сладко потянулась, разминая затекшие за день плечи, и устало потерла переносицу. – Мне тоже пора спать. Завтра босс наверняка приедет в офис в отвратительном настроении, и мне понадобится очень много сил, чтобы не наговорить ему лишнего.

А я еще какое-то время лежала в темноте, слушая приглушенный шум огромного города за приоткрытым окном. Внутри было странное чувство – смесь легкого страха перед завтрашним разговором с Андреем и огромного, светлого облегчения. Я наконец-то закончила обучение, получила диплом, оказалась в Москве и теперь была по-настоящему свободна от каких-либо обязательств.

Глава 5

Я проснулась от того, что комнату заливал яркий солнечный свет. Чувствовала себя разбитой и отекшей – сказывался джетлаг и бессонная ночь. На мгновение замерла, не понимая, где нахожусь: глаза зацепились за постеры рок-групп и заправленную кровать напротив. На ней сидел огромный плюшевый кот, который, казалось, смотрел в самую душу и осуждающе говорил: «Хватит спать». В воздухе витал слабый аромат выпечки, а в квартире стояла тишина. Неужели никого нет дома?

С трудом села, потирая виски. Взгляд упал на выключенный смартфон. Включить или не стоит? Я банально боялась предстоящего разговора и эмоций, которые за ним последуют. Что бы Андрей ни вытворял, я всё еще была привязана к нему и не представляла, как избавиться от щемящего чувства в груди. Тяжело вздохнув, решила: сначала приму душ и позавтракаю.

Достала вещи из шкафа, и тут мой взгляд зацепился за письменный стол Ксюши. На нем лежал тетрадный листок с текстом, написанным красивым каллиграфическим почерком:

«Свежий чай в заварнике, блины с творожной начинкой в холодильнике. Бабули с самого утра ушли гулять на ВДНХ. Не скучай, постараюсь вечером вырваться пораньше».

Спустя час, посвежевшая и сытая, я присела на свое спальное место. Самое время поговорить с Андреем, пока дома никого нет. Набрала в легкие воздуха и нажала кнопку включения на смартфоне. Экран вспыхнул, и через пару секунд телефон буквально зашелся в конвульсиях от вибрации. В мессенджере висела гора сообщений: многие от Андрея, часть от Киры, семьи и одногруппников, которые выясняли друг у друга, кто как отметил выпускной. Самые активные звали всех желающих на выходные снять дом и «тусануть» последний раз. Я грустно улыбнулась – с радостью бы к ним присоединилась.