Пропала принцесса! Нашедшего ждут неприятности

Что-то неявное мерцало в фонарной комнате – то ли отблески местной слабосильной луны, то ли источник света.

К башне Мелен подходил осторожно, внимательно осматривая территорию на предмет ловушек и других сюрпризов, но опасения оказались напрасными – магии он не ощущал, а тяжёлая, обитая листовым железом бронированная дверь, ведущая в маяк, была закрыта. Зато окна выглядели достаточно беззащитно – ни артефактов, ни банальных решёток. Хотя кого тут опасаться, на этом убогом островке? Преступного птичьего синдиката?

Башня возвышалась над скалистым островом этажей на пять и вблизи казалась ещё у́же и заброшеннее, чем издалека, но одно окошко мягко светилось, приглашая заглянуть внутрь.

Судя по всему, на дворе всё-таки осень. Штормовой ветер трепал рубашку, и Мелен очень сильно пожалел, что надел на роковую свадьбу Ртутника цивильное. Униформа куда плотнее и удобнее – в ней было бы не так холодно.

А погодка шепчет: займи и выпей.

Устрашающего вида дверь оказалась заперта, а конструкция замка́ не поддалась с первого раза. Мелен обошёл башню по кругу и посмотрел на изливающееся тёплым светом окно на уровне третьего этажа. Захотелось заглянуть. Он прикинул путь, мысленно отмечая щели и выбоины в старой кладке, по которым смог бы забраться даже новичок, а потом растёр руки, нашёл мыском ботинка упор, ухватился за ближайший выступ рукой и полез вверх.

Будучи подростками, они с братьями по каким только скалам не лазили, пренебрегая и запретами, и страховкой, и здравым смыслом. Теперь Мелен стал куда осторожнее, но уж на такую высоту смог бы забраться даже во хмелю. Да и стена попалась удобная – местами с глубокими выщербинами между крупных камней, из которых было сложено основание. Выше второго этажа каменная кладка переходила в кирпичную, по которой лезть сложнее, но с его ростом до окна дотянуться вполне реально.

Так и вышло. Он уцепился за подоконник, нашарил ногами опору, немного подтянулся, заглянул в окно и замер, едва не сверзившись вниз от неожиданности.

Спиной к нему стояла, пританцовывая, девушка с длиннющей – до самого пола – косой, одетая в плотно обтягивающие сочный зад бархатные брючки.

Воображение тут же подкинуло пару развратных вариантов: намотать такую шикарную косу на кулак, стянуть брючки и пристроиться сзади. Подобные непроизвольные мысли Мелен сразу же отогнал, внимательно осматривая явно кухонное помещение с кучей незнакомых приборов и предметов.

Девушка, словно нарочно дразня, провокационно вильнула тем местом, о котором Мелен запретил себе думать, и сосредоточенно продолжила готовить. Повыше талии из одежды на ней был лишь ярко-розовый лиф, открывающий практически всю спину.

Пугать незнакомку с шикарной косой не хотелось, поэтому Мелен осторожно спустился вниз и постучал в бронированную дверь – громко и продолжительно, давай девушке время одеться и привести себя в порядок.

За дверью слышалось отчётливое гудение, природу которого разобрать не получилось.

Мелен постучал ещё громче, а вернее затарабанил изо всех немалых сил.

Ноль реакции.

Незнакомка то ли одевалась слишком долго, то ли решила не принимать незваных гостей. Несколько десятков выстуживающих до зелёных соплей порывов ветра спустя Мелен решил, что недостаточно хорошо воспитан, чтобы замерзнуть насмерть в ожидании, пока ему откроют.

Он снова взобрался на стену, заглянул в окно и выяснил, что девица с шикарной косой даже не сдвинулась с места – всё так же готовила и даже подпевала, вертя аппетитным задом в такт одной только ей слышимой музыке.

Мелен осторожно потянул створку окна на себя, и она неожиданно поддалась, открывая путь в тепло, напоенное вкуснейшим ароматом выпечки. Приглашения он ждать не стал – слитным движением нырнул в окно и замер, подняв руки вверх, показывая, что нападать не собирается.

Незнакомка повела плечом, словно отмахиваясь от потока холодного воздуха, но не обернулась.

Она что, глухая? Или просто беззаботная?

Мелен закрыл за собой окно и снова замер, отогреваясь и наблюдая, как плавно двигается девушка. Она здесь что, одна?

Он громко кашлянул, привлекая к себе внимание, но незнакомка лишь поправила косу, и её кончик маятником качнулся из стороны в сторону, гипнотизируя.

Точно глухая.

Мелен шагнул к девушке, преодолев небольшое расстояние, но незнакомка так и не обернулась. Он аккуратно коснулся её обнажённого плеча, уже понимая, что вспугнёт, но какие у него оставались варианты?

Незнакомка резко дёрнулась, обернулась и с размаху саданула ему по лицу чем-то чёрным и обжигающе горячим. Он увернулся и заблокировал удар, хотя не ожидал от неё такой прыти. Кисть ожгло болью, и словно по команде заныли все остальные раны, зазвучав в теле саднящей симфонией.

В стену сбоку от него влетел комок сыроватого теста и с влажным чавком к ней прилип.

– Извините, я не хотел вас напугать! – отступил Мелен, одной рукой демонстрируя безоружность, а второй инстинктивно потряхивая в воздухе. На ребре ладони наливался розовым ожог.

Вид девушки спереди оказался даже аппетитнее, чем сзади – в тугом лифе вздымалась полная грудь, а симпатичное личико вытянулось от удивления. И без того большие зелёные глаза распахнулись до пределов, и она выронила своё оружие – раскалённую сковородку – на деревянный пол, а потом завороженно прошептала на чистом лоарельском:

– Мелен? Неужели это ты?! Боги, как же долго я тебя ждала!

К такой апории служба его не готовила. Он вытаращился на незнакомку, ещё раз прокручивая в голове факты: он явно находился в другом мире, портал однозначно вышвырнул его прочь из Довара – он физически ощущал несоответствия. Воздух, магический фон, небо и звёзды – всё было иным.

Откуда тут взялась свободно говорящая на лоарельском девица, к тому же знавшая его имя?!

Мелен терпеть не мог вещи и обстоятельства, увеличивающие энтропию в его привычном мире, и теперь напрягся, вглядываясь в показавшееся смутно знакомым лицо.

– Кто ты? – глухо спросил он, явственно ощущая, что ухнул в дерьмо по самые ноздри – от ситуации тянуло тем самым душком.

У него даже зубы заныли, видимо, в предчувствии, что быть им выбитыми, а этому ощущению он всегда верил безоговорочно – оно ещё ни разу его не обмануло.

– Что? – девушка вынула из ушей странные затычки, из которых лилась тихая музыка.

– Кто ты? – повторил вопрос Мелен, уже подсознательно зная ответ.

– Валериане́лла Лоарельская, – скромно ответила практически раздетая принцесса.

Самая разыскиваемая девушка всего мира, похищенная из собственной спальни восемь с половиной лет назад и многими признанная погибшей.

Мелен шагнул к ней ближе, коснулся лица и развернул правой стороной к себе, чтобы разглядеть родовую височную печать, едва различимую в скудном на магию мире. Густые светлые пряди закрывали её почти целиком и пришлось заправить их за розовое ушко, чтобы не мешали.

Принцессу подобная фамильярность не разозлила, она покорно подставила лицо под изучающий взгляд, а спустя несколько бесконечно долгих секунд спросила:

– Убедился?

Мелен сделал оперативно-тактическое лицо – одинаково тупое и задумчивое одновременно, зато не позволяющее читать эмоции. Ему впервые в жизни стало дурно настолько, что на секунду закружилась голова, а в ушах непрошенной звуковой галлюцинацией снова зазвенел задорный божественный хохот. Если так разобраться, выбитые зубы – не единственное, что ему теперь грозит.

Он влип, причём влип так, что выпутаться теперь вряд ли получится даже чудом. За единственную дочку император лично снимет с него шкуру, покрытую не особо ценным мехом, а потом постелит у подножья трона в назидание другим нортам.

Старая клятва, столь опрометчиво данная по юности, заиграла в сознании новыми, кровавыми красками.

– Убедился, – кашлянул Мелен, убирая руки от принцессы и не зная, куда их теперь девать.

Может, вообще не стоило её трогать?

– Можешь звать меня Ва́лери, – улыбнулась она, глядя на него с нежностью, которая не понравилось ему ещё сильнее, чем вся эта ситуация.

– Откуда ты знаешь моё имя? – спросил он, нахмурившись и мысленно пытаясь найти выход из западни, в которой очутился.

Вариант сдохнуть в момент детонации портала больше не казался таким уж плохим. Хороший был вариант, если так подумать. Быстрый, почти безболезненный, а главное – окончательный. Чего уж привередничать – отличный вариант.

Может, пойти рядом с Ртутником прилечь? Там, между валунов, место ещё есть…

Однако принцесса уйти не позволила бы – уже подняла с пола сковородку и вернула на плиту, а потом вцепилась в его обожжённую руку и принялась извиняться:

– Прости, я не специально, просто испугалась. Зря музыку в наушниках слушала…

– Я стучал снизу, ты не открыла. То есть вы не открыли, Ваше Высочество. А в я окно залез, потому что снаружи очень холодно.

Получается, у него было целых два практичных и простых варианта сдохнуть этой ночью, но он ими бездарно не воспользовался и выбрал третий – затейливый.

Коносьер, мать его!

– Мелен, пожалуйста, давай обойдёмся без вот этого официоза. Нам ещё предстоит много чего пережить вместе и вернуться в Кербенн, – промурлыкала принцесса глубоким, завораживающим своей приятностью голосом. – Сядь, я обработаю ожог и вот эти царапины у тебя на лице. Или у тебя не только царапины?

Она беззастенчиво воспользовалась его шоком, усадила на стул, мягко надавив на грудь, и осмотрела.

– Сними рубашку. У тебя бок сочится кровью и на плече рана. Нужно осмотреть и промыть.

– Я промыл. В море, – ответил Мелен, всё ещё не до конца веря в реальность происходящего.

Может, он всё-таки умер или галлюцинирует?

– Нет, это не годится, – решительно не согласилась принцесса, становясь серьёзной и собранной, и принялась стягивать с него рубашку.

Он безропотно позволил, ведь тот факт, что его раздевала принцесса, как-то мерк по сравнению с тем, что он случайно обнаружил её в другом мире, а она его, оказывается, ждала.

Пальчики принцессы ласково прошлись по плечу, а потом она достала аптечку и залила раны какой-то шипучей дрянью. Места порезов запекло, но Мелен не особо обращал на это внимание – перед глазами маячил глубокий вырез бесстыдно открытого лифа.

Интересно, кто именно изобрёл эту одежду, а главное – как убедил женщин её носить и не стесняться? Спасибо этому гению.

– Магии у меня не так много, либо обезболивать, либо лечить. Потерпишь? – спросила принцесса, наклоняясь ещё ниже.

Он послушно кивнул, поднимая вверх руку, чтобы дать ей доступ к ране на боку.

Наконец его посетила разумная мысль, что пялиться в венценосный кливидж не стоило, но её на подлёте сбила другая – разве кто-то надевает такую одежду, если не хочет продемонстрировать свою грудь во всей красе? В таком случае зачем обижать хорошего человека преступным невниманием?

Если бы он застал принцессу врасплох, она бы смутилась и прикрылась или оделась. Она же ведёт себя так, будто происходящее в порядке вещей.

В любом случае открывающийся вид хорошо отвлекал от неприятных ощущений. Мелен даже не заметил, как Валерианелла закончила накладывать заклинания и принялась обрабатывать поджившие корочки какой-то местной пахучей мазью. Затем налепила на кожу липкие квадраты самоклеющихся бинтов и обошла его по кругу, выискивая другие раны и невзначай касаясь то плеч, то спины, от чего Мелену окончательно стало не по себе.

– Благодарю, – пробасил он, спешно натягивая рваную окровавленную рубашку, когда она закончила. – Вы сказали, что ждали меня.

– Если будешь выкать, я ни на один твой вопрос не отвечу, – она перевела на него искрящиеся радостью ярко-зелёные глаза. – А их у тебя наверняка много.

Как Мелен мог сразу не узнать в девушке одну из Лоарелей? Не сказать, что она сильно похожа на своего брата, принца Трезана, но нечто общее определённо есть, даже не считая королевской печати. Цвет глаз, ямочка на подбородке, рисунок губ.

Пока Мелен прикидывал, что делать со всей обрушившейся на него информацией, принцесса вскипятила чайник, отлепила шматок недожаренного теста со стены, отмыла пятно и навела порядок. Заботливо поставила перед ним тарелку со стопкой ещё тёплых лепёшек, несколько баночек с мёдом и разным вареньем, а потом налила ароматного чая.

– Ешь блины. Ты, наверное, голодный.

– Спасибо.

Голод был последней из проблем Мелена, но он послушно начал есть, потому что это не требовало от него ровным счётом никаких когнитивных усилий и позволяло молчать, спешно анализируя вводные данные.

А ситуация получалась на удивление паршивая.

Он оказался лицом к лицу с тем самым заданием, которое надеялся никогда не выполнить, а заодно перед сложнейшим выбором.

Принцессу однозначно требовалось вернуть в Довар, вопрос только в том, кому её отдать – нортам или лоарельцам.

Будучи нортом, Мелен был связан с малой родиной обязательствами и той искренней любовью, которую нельзя внушить, с ней можно только вырасти. Он беззаветно обожал горы, ценил прохладное северное лето и привык видеть перед глазами заснеженные пики, резко контрастирующие с изумрудными лугами огромной долины, в которой располагалась Нортбранна.

Однако восемь с половиной лет назад, в разгар поисков пропавшей принцессы, он принял решение переехать в столицу, на юг. Мучился от жары, долго привыкал к местной еде и обычаям. И цель у всего этого поначалу была лишь одна – держать руку на пульсе и доставить принцессу к Йе́ннекам, если такая возможность представится, в чём он торжественно поклялся жизнью.

Йеннеки – один из источников неутихающего брожения, происходящего на Севере. Активно поддерживают революционные настроения, оставаясь при этом в тени. Они даже не являются официальными наместниками, да и в прошлом редко когда представители этой семьи занимали кабинет префекта – эта роль отводилась Норталям, Скорникам или Дискарам.

Восемь лет назад Мелен специально выбрал работу в подразделении СИБа, не задействованном непосредственно в поисках, иначе его кандидатура вызвала бы слишком много подозрений. Тогда он был убеждённым сепаратистом и искренне желал независимости для некогда покорённой Нортбранны, хотя взгляды свои старался не выпячивать. Многие норты в тот год перебрались в южные города Империи, чтобы инфильтрироваться в разные властные структуры.

Но сейчас… Мелен стал старше, местами поумнел, местами набил ментальных шишек о факты. Завоевание Нортбранны больше не казалось ему огромной несправедливостью, превратившись в логичную закономерность – полтора века назад Лоарельская Империя была более сильным и технически развитым соперником. Исход противостояния небольшой горной страны и могущественной державы очевиден для любого здравомыслящего человека. Норты допустили ряд серьёзных дипломатических ошибок, которые и вылились в короткую проигранную ими войну.

Однако на данный момент расстановка сил изменилась: Разлом значительно ослабил Лоарельскую Империю. Боевые маги несут службу у Блокады, и перекинуть войска в другое место – слишком рискованный шаг, а нынешний император, Пеннар Первый, – мужик осторожный, дальновидный и умный. Возможно, он предпочтёт не устраивать гражданскую войну, а даровать Нортбранне столь вожделенную независимость в обмен на свою обожаемую дочь и соблюдение некоторых договорённостей.

Если Мелен вернёт дочку императору, то станет героем для лоарельцев и предателем для нортов, однако долго не проживёт – нарушенная клятва не позволит, а горячие северные парни рано или поздно встретят в тихом переулке. Возможно, это будут его собственные братья, потому что семья при таком раскладе наверняка от него отвернётся.

Если же Мелен доставит принцессу в Нортбранну, то станет героем для нортов и предателем для лоарельцев, а также причиной волнений, которые могут вылиться во что угодно. Прожить после этого долго тоже вряд ли получится – Пеннар Первый такой политической эквилибристики не простит и устранит его при первой же возможности, скорее всего, вместе со всей семьёй – в назидание другим.

Итого в сухом остатке у Мелена на руках крайне тенуозная ситуация, или, как сказал бы дед, – фунт дерьма копчёного из козла печёного.

Стараясь сохранять невозмутимость и держать в узде противоречивые эмоции, он посмотрел на лучащуюся счастьем и ничего не подозревающую принцессу, порадовавшись тому, что понятия не имеет, как открыть межмировой портал обратно в Довар. Значит, есть время поразмыслить и попытаться найти хоть какую-то лазейку, а также наконец определиться с тем, на какую сторону он встанет в полуторавековой борьбе за независимость Нортбранны.

А принцессе… он искренне сочувствовал. Не повезло девчонке родиться столь важной фигурой в чужих политических играх. Одно утешение – большинству она нужна живой.

О том, что не просто так её держали здесь, на маяке, он успел догадаться, тяжело вздохнул и наконец попросил:

– Ну, рассказывай, кто тебя похитил и зачем.

Иллюстрация: Мелен Роделлек

Третья неприятность, произошедшая из-за слишком глубокого декольте

Тридцать шестое юнэля 1135-го года (Двадцать пятое сентября 2025-го года). После полуночи

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Мелен сидел напротив, такой близкий и при этом такой далёкий – неожиданно недоверчивый, сдержанный и смотрящий на меня совсем иначе, чем в снах.

Глаза цвета стали, две ранние морщинки между светлыми бровями, суровая линия нижней челюсти – очень мужественное лицо, так хорошо знакомое мне и в то же время чуть иное. Пожалуй, даже более привлекательное в реальности – взгляда не отвести. Как и от тренированного тела – идеально сложенного и покрытого на груди, животе и руках густым золотистым ворсом, мягким и приятным на ощупь.

И голос! Я знала этот голос – то низкий и рокочущий, как далёкий гром, то обволакивающий слух мягким кашемиром.

Мне до дрожи хотелось обнять и гладить широченные плечи, изучать ладонями перекатывающиеся под кожей мышцы, зарыться пальцами в коротко стриженные соломенные кудри, но я ограничилась лишь лёгкими прикосновениями, когда залечивала его раны.

Боялась отпугнуть или показаться слишком навязчивой. И стеснялась. Для него это наша первая встреча, не стоит слишком сильно напирать, поэтому я изо всех сил старалась скрыть и радость, и неловкость, и волнение – всё же передо мной сидел мой спаситель и будущий муж.

Но не могла же я накинуться на него со словами «Мелен, я твоя навеки!»

Или могла?

Он ждал ответа на свой вопрос, вот только я не хотела шокировать его вот так сразу, поэтому предложила:

– Хочешь ещё чая? Или, может, чего-то посущественнее? У меня есть уха из камбалы, это местная рыба, очень вкусная.

– Хорошо, давай уху. А рассказывать почему не хочешь? – вкрадчиво спросил он, потирая подбородок, слегка заросший светлой щетиной.

Я растерялась от такой проницательности, впрочем, увиливать не стала:

– Это не самые приятные воспоминания и несколько болезненная для меня тема. Я обязательно всё расскажу тебе, но торопиться некуда. Давай я сначала накормлю тебя и покажу маяк?

– Договорились, – после паузы согласился он. – Ты живёшь на острове одна?

– Да, – мягко ответила я, завороженно следя за тем, как его сильные пальцы спускаются к шее, а потом задумчиво почёсывают грудь.

Неожиданно волосатую грудь, которая в видениях почему-то не фигурировала, но я всегда знала, что реальность будет отличаться от снов, поэтому просто нежно улыбнулась своему герою и будущему спасителю.

– Одна?

– Сначала мы жили здесь с Олеанной. Это моя гувернантка, которую наняли похитители. Олеанна, разумеется, ничего не знала об их планах и о том, кого ей предстоит учить, и уж тем более не давала согласия на перемещение в другой мир. Но ни её, ни меня никто не спрашивал, – начала я рассказ, ставя уху греться на плиту.

Кто бы что ни говорил, а готовить я научилась отменно, и сейчас собиралась сначала накормить Мелена до состояния благодушия, а уже потом вываливать на него подробности своего заточения.

То, что придуманный мною план возвращения в Довар Мелену не понравится, я знала заранее, но он был единственным шансом на успех, поэтому стоило как-то аккуратно подготовить будущего мужа. И при этом не вешаться ему на шею, что оказалось самым сложным. И хотя штормило меня на десять баллов, я со сдержанной улыбкой подала к столу не себя, а сухарики и миску с квашеной капустой.

Неправильно мы, конечно, с блинов начали, но уж как вышло, так вышло.

– Когда нас с Олеанной порталом перетащили в другой мир и доставили сюда, на маяк, в лодке, мы дико испугались. Однако тогда мы ещё не знали всей правды, поэтому считали, что вокруг друзья. Нам сказали, что в Лоарельской Империи случился государственный переворот, отца и ближайших родственников убили, а меня смогли эвакуировать и спрятать здесь, – почти не дрогнувшим голосом пояснила я.

– Никакого переворота не было, – нахмурился Мелен. – Твои родственники живы.

– Я знаю. В четырнадцать у меня начались первые вещие сны, и тогда мы с Олеанной многое выяснили, а до этого жили на маяке добровольными узницами и даже благодарили похитителей за проявления заботы – топливо, продукты, одежду, книги. Оказалось, что содержать нас в этом мире не так уж дорого – здесь высоко ценятся золото, алмазы и бриллианты, которые не так сложно приобрести в Доваре, ведь там больше в ходу эвклазы и кевредовые сплавы, проводящие магию. Прости, ты это и так знаешь… – я растерялась, сбилась с мысли, а потом обхватила себя обеими руками, почувствовав неуверенность.

– Ничего страшного, мне интересно выслушать твою историю со всеми подробностями, даже теми, которые ты считаешь ненужными, – низким, успокаивающим голосом подбодрил он, и я окончательно растаяла в бесконечной любви к будущему мужу.

Ну разве он не чудо?

– Олеанна занималась моим образованием, но, естественно, на лоарельском. Языка мы не знали, и это служило дополнительным сдерживающим фактором: даже если бы мы встретили местных, то просто не смогли бы с ними объясниться. Кроме того, похитители внушили нам, что мужчины здесь очень опасны и с лёгкостью могут избить или изнасиловать, поэтому в первый год, когда на наш остров высадились какие-то случайные путешественники, мы просто заперлись изнутри и тряслись от страха, пока они не уплыли.

Выключила конфорку и налила Мелену большую порцию ухи, щедро сдобрив её консервированными сливками и добавив немного сушёной зелени для вкуса. Аромат по кухонному этажу поплыл такой, что мой герой с наслаждением принюхался и принялся за еду, пока я села напротив и продолжила рассказ.

– Олеанна – целительница, причём не самая слабая. К счастью, в числе прочих у меня проснулся аналогичный дар. Спасибо за него и магию жизни прабабке из рода Болла́ров. От отца я унаследовала ясновидение, а от матери – свет, хотя небольшой целительский дар у неё тоже есть, может, он тоже роль сыграл. Вот такой странный коктейль получился.

– У тебя четыре дара? – удивился Мелен.

– Да, – скромно потупилась я.

– Должно быть, ты очень сильный маг. Четыре дара сразу… Никогда о таком не слышал. Даже у знакомых мне ноблардов два-три от силы, а у тех же Блайнеров и вовсе по одному.

– Но я же принцесса, род древний, вот и наслоилось всякого. И не думаю, что я так уж одарена. К примеру, света хватает разве что светлячок на ладони сформировать. В общем, маг я посредственный, но кое-что делать могу даже здесь, особенно в полнолуние, на пике силы.

– Местная луна почти не даёт энергии.

– Это так, – признала я очевидное. – Однако кое-что от неё получить всё же можно. Давай вернёмся к Олеанне. Она обучила меня всему, что знала и умела сама. За несколько лет мы стали очень близки. Когда нас похитили, мне было одиннадцать с половиной, а ей – двадцать два, так что она стала для меня скорее старшей сестрой, чем приёмной матерью. Она заботилась обо мне искренне, и мы жили душа в душу, пока я не увидела свой первый вещий сон.

Я запнулась, водя пальцами по рисунку скатерти. Ту ссору вспоминать я не любила, но утаивать что-либо от будущего мужа не хотела.

– Олеанна мне не поверила, ведь другая магия во мне ещё не проснулась. Она посчитала, что я принимаю желаемое за действительное. Решила, что у меня случился нервный срыв или психоз на фоне изоляции. А мне приснилось, как отец распекает Трезана за опоздание. Это было настолько ярко, настолько по-настоящему, что даже в четырнадцать я поняла, что это не просто сон.

– И что было потом? Олеанна оставила тебя одну?

– Нет, конечно! – улыбнулась я. – Она бы никогда так не поступила. Поначалу она не верила, а потом… я умоляла её ничего не рассказывать нашим похитителям, которых мы тогда считали благодетелями. Мы начали наблюдать, подмечать нестыковки, и однажды Олеанна убедилась, что я не лгу. Мне привиделось одно заметное украшение, и в следующий приезд «благодетелей» она увидела его своими глазами. Именно тогда мы осознали, что нас не прячут от жаждущих моей смерти революционеров-нортов, а держат в плену. С того дня всё изменилось. Олеанна извинилась за неверие, начала собирать информацию и действовать, а я изо всех сил ей помогала. Она постепенно убедила похитителей, что я совсем глупенькая и ленивая, отказываюсь учиться, тогда как сами мы штудировали все имеющиеся книги на предмет хоть каких-то подсказок.