В поисках Андромеды

Когда мы выдвинулись в путь, даже еле различимые шорохи за спиной не заставили меня обернуться.

Истрид. Мрачные пустоши

Прошли часы, пока Нерон угомонился и оставил Истрид в блаженном одиночестве. Горло охрипло от крика, но никто, конечно, не позаботился о том, чтобы принести воды. Ощущая себя так, будто в глотку запихнули раскаленный песок, Истрид глядела вверх. Словно пыталась рассмотреть пределы мрачных сводов пещер. Но там была только тьма. И никакого света.

Истрид, залитая слезами, горела изнутри. И это был не родной огонь Марса. Длина цепей кандалов позволяла вытереть мокрое лицо, но девушка не пошевелилась. Казалось, будто любое движение – даже неосторожный глубокий вдох – могли принести очередную порцию боли.

«Ты держалась хорошо, Ис», – кратко произнес Пеймон. Если бы Истрид не знала его уже какое-то время, то подумала бы, что ему все равно. Но на самом деле в бесцветном голосе наоборот было слишком много эмоций. Холодная ярость. Вот, что ощущал Пеймон. Что-то подобное чувствовала и Истрид – первые пару часов пыток.

А сейчас не осталось ничего. Пустота, боль, тьма.

Казалось, что Нерон точно знает, когда стоит остановиться, чтобы Истрид не соскользнула в желанное беспамятство. Его навыкам инквизитора можно только поражаться. Но на самом деле Нерон просто слишком сильный жрец. Хоть и темный. И это дает определенные преимущества при работе с энергиями сейд.

«Мне кажется, что еще пару таких дней я просто не вынесу», – слабо мысленно проговорила Истрид. Жаловаться не в ее характере. Но все это чересчур. Это просто слишком. Даже для нее, закаленной в семье, наполненной равнодушием и холодом. Семьи дроу никогда не славились излишней нежностью или сплоченностью. Особенно – аристократические семьи. А уж детей в таких обстоятельствах воспитывали в атмосфере холодного безразличия.

У дроу принято непоколебимо чтить три вещи: силу, верность наместнику и служение Нергалу. Все остальное – лишнее. Вырастая в условиях тотального отчуждения, дети, как правило, превращаются в идеальное оружие. Если повезло родиться сейд или воином – тем более.

О, наместник Неблагого Двора поистине ценил сейд. Если во всем Норн где-то и уважали сейд, то во владениях Триел Антара. Особенно тех сейд, что появлялись на свет в аристократических семьях, приближенных к престолу. Или тех, кого можно было скрыть от чуткого наблюдения Империи и гильдии. Потому что неизвестное оружие – смертоносное оружие.

Истрид не повезло. Ее поглощающий Марс был диковинкой, с которой не смогли бы справиться наставники Неблагого Двора. Только поэтому Антар согласился отправить Ис в Цитадель. И, наверно, только поэтому девушка избежала участи окончательно зачерстветь в темных владениях дроу.

Но сейчас Истрид отдала бы все на свете, чтобы оказаться дома.

«Пришла пора поговорить о жрицах», – вдруг произнес Пеймон, заставляя Истрид вынырнуть из омута воспоминаний. Девушка попыталась пошевелиться, проверяя пределы остаточного болевого синдрома. Хтоневы демоны! Все еще отвратительно больно. Тем временем Пеймон продолжал. – «Чтобы действительно помочь тебе, нужно, чтобы я воплотился. А я смогу это сделать только с твоей помощью в качестве жрицы Легиона. Чувствую, что твои силы на исходе, а Нерон слишком близок к тому, чтобы понять, как вытянуть хаос до капли».

«Как ласково ты называешь приближение моей смерти», – хмыкнула Истрид.

«Я с тобой очень нежен, Ис. И буду еще более нежным, когда ты воплотишь меня в Норн», – промурлыкал в ответ Пеймон. – «Однажды ты увидишь, каким я могу быть, и поймешь».

В груди заныло, а по телу прошлась волна жара, но Истрид даже не вздрогнула. Удивительно, даже в условиях абсолютной безнадежности Пеймон умудрялся вбрасывать подобные двусмысленные фразы. Интересно, с Зо он также себя вел?

«Жрицы Легиона – это результат обстоятельств, которые складываются настолько удачно и редко, что даже мне уже и не вспомнить, когда в последний раз подобное случалось. Еще в Цитадели, будучи с Никтой, я завороженно следил за тобой и твоим огнем. А теперь, когда в твоей крови струится хаос – одна из энергий темного триплета – все складывается как никогда удачно».

«Куда уж более удачней», – с сарказмом фыркнула Истрид и прикрыла глаза. Всматриваться в темный свод надоело. Пошевелив руками, девушка постаралась принять более удобное положение. Но на жестком камне ложа это оказалось проблематично.

«Это миттельшпиль, Ис. Самая мучительная часть игры. Дебют закончился на берегу источника. Миттельшпиль – путь Никты к тебе. Шахматная партия, если проще. И финал миттельшпиля будет прекрасным моментом, чтобы ты возродилась в жрицу Легиона, а я обрел плоть в Норн».

«Так ты в игры там играешь?» – вновь пробурчала Истрид. Пока что все, что говорил Пеймон, было слишком поверхностным и нечетким.

«Жизнь – игра по своей сути. И если не играешь ты, то играют тобой», – насмешливо ответил Пеймон, вызывая в Истрид желание отвесить ему подзатыльник в ответ на высокопарные фразочки. Наверно, это было бы непросто – врезать демоническому князю. – «Партия разыграна, все фигуры там, где должны быть. Включая тебя».

«Значит, ты уверен, что я останусь в живых, только если стану твоей жрицей?» – равнодушно поинтересовалась Истрид. Разговор начинал утомлять. Измученное тело требовало отдыха. Но Ис знала – и во сне Пеймон не оставит ее.

«Да. Думаю, это единственная возможность», – подтвердил демон. – «Как только хаос покинет твое тело, вся жизненная энергия иссякнет. Твой марсианский сейд мертв, дорогая. Все, что держит тебя наплаву – это хаос».

«Звучит не очень».

«Согласен», – Истрид могла представить, как в этот момент Пеймон кивает, а его черные рога чуть покачиваются. Она слишком хорошо помнила облик демона, учитывая их недолгое знакомство. И, хтонева падь! Зачем надо быть таким красивым?

Мысли о демонической красоте Пеймона казались несуразными в условиях плена. Но что есть, то есть. Пеймон красив, очарователен и, вероятно, очень силен. Подобное не могло не привлечь Ис.

«Пока я разыгрываю партию, пообещай мне кое-что. Никта исполнит свою роль, как и Нерон с Эрисом. Но когда наступит финал миттельшпиля, ты должна быть готова. В целом, твоя задача на этот отрезок игры одна – не умри раньше времени, Ис».

Истрид молчала. Она вновь открыла глаза, всматриваясь вверх. Ей показалось, или в вышине мелькнули огни? Что это? Всматриваясь, Истрид прищурилась. Ее только-только успокоившееся сердце застучало быстрее.

«Возможно, я спятила», – пробормотала Ис, не решаясь моргнуть, лишь бы не потерять искорки света, вдруг появившиеся в темноте сводов пещер. За все дни плена Истрид не приходило в голову, что пещера может быть не полностью накрытой каменной породой. Она постоянно смотрела в высь, пытаясь увидеть пределы. Но что, если пределов не было? Воздух в мрачной зале всегда холоден. И вкупе с камнем под телом разницы температур Ис не ощущала. Что, если она не могла увидеть пределы мрачных сводов, только потому, что их там действительно нет? – «Пеймон… Кажется, я что-то вижу».

«Что ты видишь?»

Всматриваясь до боли в глазах, Истрид шумно выдохнула. В темноте наверху мерцали искры холодного света. Часть из них складывалась в узор. Мысленно проводя линии, Истрид со вспыхнувшим нетерпением раз за разом очерчивала фигуру. Что-то знакомое, явное. Такое, что одновременно давало силы и заставляло чувствовать боль в сердце. Слишком далек был свет, но он говорил о том, что мир продолжает существовать и за пределами клетки Ис. И это, как не странно, дарило надежду.

«Звезды. Я вижу звезды», – наконец, вымолвила Истрид. По ее щекам вновь покатились слезы. Но теперь уже не от боли. Она отошла на второй план, наверно, впервые за все время пребывания в плену.

«Созвездие Андромеды запылало с новой силой. Что это, если не знак?» – понимающе проговорил Пеймон, будто мог видеть искрящиеся точки в вышине также явно, как и сама Истрид.

Они помолчали некоторое время, прежде чем девушка справилась с накатившими эмоциями. Слезы уже высохли на ее щеках, холод камня все также морозил кожу. Но теперь внутри Ис зародился огонек, название которому она так и не смогла придумать. Силы для продолжения борьбы? Надежда? Вера? Может быть.

«Когда придет время, я умру. Не раньше», – ровно проговорила Истрид. В груди стало спокойно.

«Когда придет время, ты умрешь», – ласково ответил Пеймон. – «А потом возродишься из пепла. Мы пройдем через это вместе».

«Вместе?» – зачем-то переспросила Истрид, но, кажется, демон прекрасно понимал ее состояние. Поэтому легко согласился, даря Ис волну тепла, изнутри согревающую озябшее тело.

«Вместе».

Глава