В поисках Андромеды

Разговор продолжался, и Истрид навострила уши. Она ничем не могла помочь ментору и Зое, находясь в плену, не способная контролировать собственное тело. Но Истрид могла размышлять и улавливать информацию.

– Или ты считаешь его грозным соперником, или тебе хочется вернуться в столицу, чтобы свидеться с сестренкой, – Нерон усмехнулся. Наступила недолгая тишина. Эрис подбирал слова.

– Никта меня не интересует. Судя по ее состоянию на берегу, она мертва, – холодно ответил глава гильдии.

– О, думаю, что жива, – рассмеялся Нерон. От смеха Истрид сжалась, дыхание сбилось. Нерон за годы использования темных энергий превратился в настоящее зло. Ужасно, насколько искорежена может стать чистая суть жреца из-за нарушений законов Абисс. – На самом деле, ни капли не сомневаюсь, что девчонка выжила и планирует вмешаться в наши дела. Ты же видел ее ярость… Та же спесь, что и в матери.

– Никта – не помеха, – упрямо проговорил Эрис и нахмурился. – Помехой может стать и, поверь, станет, Айонар. Вот от кого стоит ждать проблем.

– Не больше пары недель, сын, – наконец, ответил Нерон. У Истрид чуть не вырвался вздох облегчения. Несмотря на то, что пытки не прекратятся, она останется в живых еще на пару недель. Потому что без Эриса и его способностей управляться с артефактами – хаос бесполезен.

– Понял, – коротко произнес Эрис и, развернувшись, ушел.

Нерон подошел ближе, вызывая в дроу волну паники. Рядовым темным жрецам и снилась та жестокость, с которой он подходил к пыткам Ис. Девушка почти перестала дышать, отчаянно надеясь, что Нерон не задержится рядом слишком надолго.

– Я знаю, что ты не спишь, птичка, – ласково проговорил темный жрец и провел холодными пальцами по щеке Истрид. Дроу вздрогнула и распахнула глаза с кроваво-красными радужками. – Сегодня у меня настроение заняться тобой лично.

Страх, сковавший внутренности, раздирал изнутри. Истрид сглотнула ком в горле, пытаясь остановить панику. Но на глазах выступили слезы. Ожидание боли намного страшнее, чем ее момент.

«Я здесь, я с тобой», – раздался в голове угрюмый голос Пеймона. Истрид почувствовала легкий отклик тепла в груди. Но даже это не остановило слезы, сорвавшиеся с ресниц и скатившиеся по бледно-фиолетовой коже.

– Ну-ну, – Нерон хмыкнул, заметив, как заблестела влага на щеках Истрид. – Рано плакать, все только начинается.

Прошло несколько минут, когда светящиеся шары энергии проникли в тело Истрид. Чужеродная сила продиралась сквозь кожу, кости, мышцы, уничтожала любое сопротивление на пути. Лицо Истрид исказилось в гримасе ужаса и боли. Она хотела откатиться подальше, вскочить на ноги и бежать. Бежать так быстро, как только могла. Но вместо этого Истрид оставалась обездвиженной. Дыхание стало рванным, неравномерным. Слезы бесконечным потоком лились из воспаленных глаз.

Нерон орудовал энергией мастерски, но совершенно не заботился об аккуратности. В поисках ядра хаоса жрец кромсал и сносил преграды на пути. Поэтому Истрид ощущала себя так, будто в нее вбивали острые шипы: в грудь, живот, шею…

«Все будет хорошо. Держись, ты сильная, Ис…» – повторял Пеймон, но Истрид с трудом разбирала слова. Снова осталась только боль.

Сколько прошло времени с начала пыток Ис не знала. Когда темные своды пещер огласил душераздирающий крик, дроу не сразу поняла, что звук сорвался с ее губ. На лице Нерона появилась жуткая улыбка-оскал.

– Уже и не думал, что услышу твой голосок, птичка. Значит, прогресс есть, – проговорил Нерон, а потом усилил воздействие энергии, раздирающей нутро Истрид. – Дай послушать, как ты поешь. Еще разок!

И Истрид закричала.

Глава 1. Миттельшпиль: начало

«Как и предполагал, в столице проблемы, требующие внимания. Мало что могу поведать, но беспокоиться не стоит. Я держу ситуацию под контролем.

Впрочем, об одном сообщаю – твой ближайший родственник объявился в Тезаурусе. Думаю, это хорошо. Лучше он будет в столице, чем на твоем пути…

Н., каждый раз, смотря на ночное небо, я ищу созвездие Андромеды. Но знаю, что ты его увидишь намного раньше меня. Береги себя».

(с) Из личной переписки генерала Айонара и Никты

Никта и Дан. Где-то на пути в леса Благого Двора

Я очнулась с застывшим криком на губах. Дыхание – прерывистое, неровное. Холодный утренний воздух, врываясь в легкие, раздирал горло. Нервно осмотревшись и не уловив опасности в тиши небольшой рощи, постаралась замедлить чересчур быстрый стук сердца.

Рядом пошевелился Дан. На лице – обычно расслабленном и умиротворенном – появилась морщинка меж бровей. Я тихо встала, стараясь не потревожить сон друга, и потянулась. Спать на земле, хоть и в спальнике – то еще удовольствие. Тело с трудом привыкало к походным условиям. Но я и не думала жаловаться. Все неудобства меркли при мысли о том, что сейчас могло происходить с Истрид.

Утренняя прохлада или же тень ночных кошмаров оставили за собой мурашки по коже. Рассвет наступил, неяркое красноватое солнце пробивалось сквозь ветви зеленых деревьев. Но благодаря густой листве в месте нашего укромного ночлега стоял приятный сумрак.

Несмотря на то, что путешествовали уже неделю, останавливаться на постоялых дворах встречающихся деревушек мы опасались. Нет, наши с Даном лица не украшали листовки с яркой надписью о розыске. А метки сейд были надежно скрыты перчатками. Но привлекать к себе внимание строго-настрого запретил Саэм. Очевидно, что игра против Империи все еще оставалась в тени, несмотря на выходку Эриса и Фенхель на берегу Абисс…

От воспоминаний у меня перехватило дыхание. Я ничего не говорила Дану, но он и сам был свидетелем моих ночных кошмаров. В тех снах с завидной регулярностью появлялись окровавленный Мирон и бледная, с синими губами, Анника. От образа подруги было больнее всего.

От кошмаров не спасали зелья, выданные в дорогу Дэмианом. Оборотень предпочел перестраховаться и снабдил таким количеством склянок, что они позвякивали в сумке при каждом шаге. Сначала мне показалось это излишним. Но спустя всего пару дней сна на свежем воздухе я уже мысленно воздала почести предусмотрительному Дэмиану – его согревающие настойки пришлись как нельзя кстати.

За неделю нам с Даном удалось уйти на достаточное расстояние от столицы, обогнуть Цитадель и Огневку. Несмотря на то, что мы сторонились людей, меня не покидало ощущение, что за нами наблюдают. Будто неизвестный преследователь мог быть так хорош, что его не улавливали даже мои тени. Поделившись с Даном мыслями, я немного успокоилась – друг не заметил никакой слежки. Возможно, на мне сказывалось нервное истощение? И именно оно провоцировало паранойю.

Цитадель и Огневка остались позади, но близость Абисс всколыхнула ласковое спокойствие моих теней. Энергия, готовая прийти на помощь в любой момент, клубилась на кончиках пальцев. Иногда, теряясь в незримых потоках силы источника, я упускала контроль, и глаза застилала тьма. Но тени не нуждались в надежной клетке. Они не стремились вырваться на свободу. Они и так были свободны. Тени – мой союзник, моя суть, к которой я только-только начала привыкать. И, казалось, что и они привыкают ко мне.

Благодаря Дану мне удавалось выплеснуть излишки энергии. Оказалось, что за фасадом холодного спокойствия друга скрывалось отточенное в Цитадели мастерство владения собственным телом и клинком. Бои с Даном напоминали вечера с Саэмом на тренировочном поле. Наверно, только в эти моменты меня полностью покидали мысли о друзьях и поглощающее без остатка чувство вины.

В бою Дан был хорош. Его движения – легкие, но стремительные – могли бы посоперничать с навыками лучших адептов факультета воинов. Но вот до Саэма ему далеко. Что неудивительно. Ведь Дан-то провел в Норн чуть больше двух лет, а ментора с детства тренировали мастерству и навыкам боя.

Мысли о Саэме пробудили тоску. Я неосознанно подцепила цепочку с серебряным кольцом, что прятала под слоями одежды, и огладила холодный металл. Подарок дроу, врученный перед тем, как мы расстались. Сначала я подумала, что это очередной артефакт, открывающий портал. Но Саэм объяснил, что значение подарка менее практично. Но, как оказалось, более значимо для меня самой. Не артефакт и не возможная полезная побрякушка. Цепочка с простеньким серебряным кольцом – его обещание. Что мы еще встретимся. Несмотря на опасности, поджидающие и на моем, и на пути Саэма.

Теребя кольцо, я раз за разом очерчивала рунопись, вырезанную на поверхности. Значение рун Саэм не объяснил. Только дал понять, что кольцо – исключительно важная вещица. Он не расставался с кольцом много лет. И, наверно, хотел бы как можно скорее увидеть его вновь. А, значит, мне действительно нужно постараться и вернуться к Саэму так быстро, как возможно…

– Оригинальный способ признания, – фыркнул Дан, когда заметил украшение на моей шее. Я промолчала. Потому что в ночь перед расставанием каждое касание Саэма к моей коже говорило больше, чем любое признание.

И все же мысли о Саэме навевали печаль.

Передача посланий на столь дальних расстояниях оказалась затеей ненадежной и медленной. За неделю мы с ментором обменялись новостями лишь однажды. Приходилось шифроваться, дабы лишняя информация по случайности не попала в руки врага. Записка с витиеватым почерком надежно хранилась в нагрудном кармане моей куртки. И, несмотря на то, что по-хорошему письмо нужно было сжечь, я не собиралась с ним расставаться. Слабость сентиментального сердца, но перебороть ее было сложно.

Чем дальше мы отходили от столицы, тем слабее чувствовалась нить, что связывала меня с Саэмом. А записка, написанная его рукой, казалась еще одним якорем, не позволяющим нити исчезнуть совсем.

Говоря о нитях… Как не старалась, но увидеть во сне Пеймона больше не было возможности. Я все еще ощущала связь, она золотой нитью вилась, скрепляя нас демоническим договором. Но ни в разуме, ни во снах Пеймон больше не появлялся. Оставалось надеяться, что демон добрался до Истрид, и подруга не осталась в полном одиночестве в лапах врага.

Прежде чем разбудить Дана, я привела себя в порядок и приготовила нам скудный завтрак: пару лепешек, сыр и травы, заваренные прямо в жестяных чашах. Несмотря на то, что Дэмиан не поскупился на припасы, мы экономили еду. Только потому, что заходить лишний раз в деревни на пути, было бы опасно. Чего именно нужно опасаться – сложно сказать. В моей голове парили мысли о возможных шпионах Эриса, о других неведанных врагах… И об охотниках. Тех самых, что однажды показал мне в Огневке Дан.

Охотники оставались серым пятном в картине Норн, которая вырисовывалась в моей голове все более четко. Потаенные воспоминания из детства периодически возникали в разуме тусклыми пятнами, оставляя за собой больше вопросов, чем ответов. Но то ли освобождение от энергии хаоса, то ли признание истинного имени – я больше не чувствовала себя чужачкой в новом для себя мире. Только вот здесь я была сейд. А сейд – потенциальная жертва охотников.

К тому же, Саэм предупреждал, что в Норн к сейд относятся плохо и мирные жители. А двое чужаков, возникших из ниоткуда, непременно показались бы местным подозрительными.

– Ниа? – хрипло пробормотал Дан, резко распахивая глаза. Он тут же нашел меня взглядом, и в синих глазах утихла вспышка тревоги. За последние дни Дан растерял всю игривость, что была присуща ему в Цитадели. Очевидно, что сказался плен Ис темными жрецами. Да, впрочем, и вся остальная ситуация оставляла желать лучшего.

– Проснулся, – я постаралась бодро улыбнуться. Подхватив скудный завтрак, устроилась рядом с другом прямо на влажной от утренней росы траве. Холодок пробежал по коже, оставляя за собой мурашки. Протянув чашу Дану, я хмыкнула. – Что за страсть сокращать чужие имена?

Ниа – так Дан сократил мое истинное имя. Наверно, чтобы легче привыкнуть. Странно ведь, что человека, которого ты знал несколько месяцев, теперь необходимо называть иначе. Но Дан справлялся. Намного лучше, чем я сама. Потому что отринуть «Зою» и привыкнуть к «Никте» оказалось не так уж и просто. Примерно также, как смириться со своей темной энергией. Тени – не хаос, но я все еще до конца не осознавала, что это может значить для меня. Энергия сейд не берется из ниоткуда. Это не дело случая, а четкая система, включающая в себя генетику, предрасположенность, характер, а также потаенные черты, о которых можно даже не догадываться.

Дан – голос разума, не поддающийся эмоциям. Неудивительно, что его сейд олицетворяет холодные потоки Нептуна. Дан всегда умудрялся держать себя в руках, даже тогда, когда все летело в пропасть. Ну, примерно, как сейчас.

Саэм – столь яркое дарование, что его энергия буквально ослепляет. Но насколько прекрасен сейд Солнца, настолько и смертоносен, способный испепелить врага на месте. Талантливый, сильный, особенный.

А я… мои тени не поддавались объяснению. Я не шпионка и не адепт баланса, следящая за потоками времени. Не чернокнижница, как мать, и не скрытая революционерка, как брат с его огненным разрушающим Марсом. Я справилась с ролью сосуда для хаоса… На этом все. Очевидно, мне все еще необходимо разобраться, по какой причине Абисс даровал мне силу Плутона.

– Нравится, – пожал плечами Дан и подул на горячий напиток. Аромат трав ворвался в легкие, даря приятное тепло в груди. Дэмиан знал толк в травах. Отпив, Дан склонил голову, хрустнув затекшей шеей. – К тому же, лучше не светить твоим именем раньше времени. Неизвестно, что предпримет гильдия в отношении нас. Слабо верится, что Эрис не заметит, что из Цитадели исчезла вдруг восставшая из мертвых сестренка.

Да, даже сразу после сна мы оставались настороже. Разговоры строились на обсуждении потенциальной угрозы и возможных опасностях впереди. А еще Дан учил меня: рассказывал о значимых моментах истории Норн, миропорядке в отдельных провинциях, традициях, ритуалах, богах – о них я слушала с наибольшим интересом.

Я уже заметила, что в Норн преобладала символика трех: три факультета, три главные провинции, сизигия состоит из трех сейд, а в религии существует три почитаемых бога. Божественный триумвират: Айон – воинственная богиня жизни, света и мистерии, Митр – бог равновесия, Нергал – бог смерти и хтони. Распространение религиозных течений давало понять, что Империя жила под покровительством Айон, Благой Двор благоволил Митр, а дроу предпочитали мрачные служения Нергалу. И здесь не обошлось без символизма…

Несмотря на логичную тягу к светловолосой и могущественной Айон, я не могла отрицать свою причастность Нергалу. Я – сейд с темной энергией. А там, где тени и тьма, там и смерть. Однажды, увидев мои глаза, заволоченные тьмой, Истрид сказала, что «будто в глаза богу смерти заглянула». Возможно, это было недалеко от правды. Сложно признать, что во мне так мало света, что Айон и взглядом бы не удостоила, будь такая необходимость. А вот Нергал…

– Думаю, через пару недель уже подойдем к границам Радужного леса, – размышлял Дан, рассматривая карту, заботливо выданную нам Дэмианом. Оборотень даже отметил деревушки, где будет наиболее удобно пополнить запасы. И те, от которых стоит держаться подальше. Нам точно стоило поблагодарить Дэмиана по возвращению. Если, конечно, мы все-таки вернемся. – А вот здесь мы добудем пароль для входа в Благой двор.

Я проследила за пальцем Дана. Деревушка в неделе пути. Именно там мы выменяем у местных торговцев пароль, чтобы стража Радужного леса без проблем пропустила нас. О том, чтобы ворваться на территорию Благого Двора без спроса не было и речи. Вряд ли Рататоск и ее свита оценят подобный маневр.

Саэм также рассказывал, что Радужный лес кишит волшебными существами, обладающими собственным запасом энергии. И если к демоническим котикам в Цитадели я уже привыкла, то встреча с неизвестными существами заставляла тревожиться. По словам Дэмиана местная волшебная нечисть любила куражиться и смеяться над путниками. Только вот шутки, порой, доводили до смерти.

Но все это еще впереди. Сначала – дорога до деревушки и поиск пароля, а потом все остальное.

Значит, мы уже совсем близко. Благой Двор – первый действительно опасный пункт на нашем пути. Дорожные приключения и рядом не стояли с коварством фейри. Саэм предупреждал: «Не верь Благому Двору». Но в Цитадели от фейри я ощущала намного меньше пренебрежения и отвращения, чем от тех же людей… И Мирон принадлежал расе фейри. Я вспомнила его глаза при нашем знакомстве. Они искрились яркой голубизной весеннего неба. Но в последнюю встречу Мирон был другим: понурым, потухшим, с мучительной болью из-за разбитого сердца от смерти Анники. Мирон говорил, что его отправят в Благой Двор, на родину. Что, если он сможет помочь нам с Даном? Сердце забилось быстрее. Но я отдернула себя, заставляя прекратить мыслительную пытку.

Мы не можем рассчитывать на Мирона. Не тогда, когда я – причина смерти Анники. Эта мысль взорвалась в груди, раня мелкими осколками, проникая в каждую клеточку тела.

Когда-нибудь я смирюсь. И когда-нибудь я перестану испытывать изматывающее чувство вины. Но не сегодня. И, возможно, даже не скоро.

Кроме вины в моем сердце поселился еще и страх. Наверно, только боги знали, насколько сильный страх за Истрид застыл во мне с момента ее плена. Я боялась, что Пеймону не удастся помочь Ис. Но еще сильнее я боялась опоздать.

Водоворот негативных эмоций не покидал ни на секунду. Неудивительно, что каждую ночь мне снились кошмары. И ни одной успокоительной настойки от Дэмиана еще не удалось побороть этот недуг. Только руки Саэма, обнимающие меня во сне, могли подарить часы целительного сна. Но Саэма здесь нет, и я не собиралась жаловаться.

С трудом отгоняя от себя тревожные мысли, сделала последний глоток травяного чая. Дан уже закончил с завтраком и просмотром карты, привел себя в порядок, а теперь разминался, скинув куртку и оставшись в одной футболке. Рядом на валуне ожидал его клинок. Что ж, переживания переживаниями, а утреннюю тренировку никто не отменял.

Я поднялась с травы, стягивая с себя куртку и потягиваясь. Рутинные дела, которыми мы с Даном занимали себя в дороге, шли на пользу не только телу, но и разуму. Ничто не выбивает из головы плохие мысли также хорошо, как тренировочный бой!

– Давай сегодня слегка изменим правила, – предложил Дан и ухватился за эфес клинка. Сделав пару взмахов, он поднял вторую руку, и на кончиках пальцев заискрился лед. Глаза Дана засияли синевой, я ухмыльнулась. – Пусть сейд будет на вторых ролях. Хоть энергия устала от покоя, и Нептун требует выплеска, но мы слишком мало внимания уделяем обычному бою. Так что давай, попробуй достать меня своими ножичками.

– Сам предложил. Мои ножичкиокажутся у твоей шеи раньше, чем ты думаешь, – улыбнулась я, удобнее перехватывая саи. Тянуться за силой не пришлось, тени мгновенно отозвались, окутывая меня и приятно холодя кожу. Дан впился взглядом в мое лицо, всматриваясь. Я не чувствовала, но знала наверняка – сейчас мои серые глаза заволокла тьма.

– Каждый раз выглядит жутко, – хмыкнул Дан, а через секунду сорвался с места так быстро, что я с трудом успела блокировать его клинок. Наше оружие запело в смертоносном танце, то и дело встречаясь и разнося по округе звон металла.

Мы кружили какое-то время, пытаясь достать друг друга, примешивая сейд-атаки в бой. Энергия ликовала. Так долго не находя полноценного выхода, и тени, и лед, наконец-то, могли развернулись по-полной.

Проигрывая в силе, я выигрывала в скорости. Поэтому довольно легко поднырнула под руку Дана и попыталась пнуть в колено. Друг развернулся как раз вовремя, чтобы избежать удара. Направив ладонь, Дан выпустил ледяные иглы в мою сторону. Тени недовольно взметнулись, вставая щитом. Лед с треском встретился с преградой и тут же свалился в траву осколками.

Дан не церемонился, и это мне определенно нравилось. Благодаря тренировкам с Саэмом я могла быть достойным противником. В основном наши бои с Даном заканчивались ничьей. Но в лучшие дни мне удавалось одержать верх. В основном за счет манипулирования временем. Но сейчас я откинула свой основной козырь в сторону, довольствуясь адреналином, разливающимся в крови и тенями, следовавшими за мной попятам. Сегодня я собиралась победить.

Сконцентрировавшись, взмахнула рукой и швырнула ударную теневую волну в Дана. Грубо? Возможно. Действенно? Еще как! Вокруг резко стало темнее, будто солнце ушло за тучи. Дан попытался отскочить и увернуться. Тени, словно ядовитые змеи лентами обвили его запястье, сжимая. Друг зашипел, но клинок из хватки не выпустил. Ледяной сейд вздыбился, отгоняя тьму. Не давая Дану сориентироваться, я швырнула сай ему под ноги в качестве обманки. Отскочив, друг в последний момент выпустил ледяной щит, когда я оказалась за его спиной, пытаясь дотянуться лезвием до шеи.

Меня обдало обжигающим холодом, на кончиках растрепанных волос забелел иней. Я не позволила себе отвлечься. Своим сейд Дан пытался отогнать меня подальше, избегая ближнего боя, в котором я так хороша. Но чтобы победить, иногда нужно чем-то пожертвовать. Я готова получить легкое обморожение, если это гарантирует победу.

Дан преобразовал щит в холодный вихрь, попытавшись замедлить мои атаки. Лед опасен, но я слишком быстрая, чтобы Дану удалось поймать меня. Наверно, именно скорость когда-нибудь спасет мне жизнь.

Не теряя драгоценные мгновения, я вновь поднырнула под локоть Дана, избегая режущего ледяного удара. Тени заботливо прикрыли открытый бок, и мне даже не пришлось лишний раз просить. Сконцентрировав энергию в кулаке, я с силой ударила прямо в сердце ледяного вихря, разрушая структуру. Волна холода разошлась во все стороны. Трава под ногами покрылась инеем, раздался треск льда.

Прерывистое дыхание паром вырывалось с губ, но я чувствовала, если остановлюсь – проиграю. Поэтому, пересилив себя, изогнулась и уже было приставила сай к горлу Дана, как на пути моего кинжала появился его клинок.

По роще разнесся звонкий металлический звук, и мы замерли. Дан дышал также часто, как и я, удерживая клинок в неудобном положении. Его синие глаза, поглощенные ледяным сейд, обжигали одним взглядом. Остатки холодного вихря растворились в набирающей температуру атмосфере. Воспользовавшись затишьем, я попыталась ударить Дана кулаком в живот. Но ему удалось блокировать и этот удар. Что ж, победа была близка.

– Признаю, – выдохнул Дан, на его губах играла улыбка. Точно такая же озаряла мое лицо. Да, тренировки определенно были хорошей затеей. Дан немного расслабился, когда я перестала давить саем на его клинок, – возможно, я ошибался, когда думал, что на тренировках с ментором вы упражнялись вовсе не в боевых навыках.

Я усмехнулась и покачала головой. И только тогда опустила оружие. Выплеск энергии ощущался приятной пустотой в районе груди. Тени лениво и вальяжно рассыпались по округе, клубясь ближе к местам, куда не доходили лучи солнца.

– Там и не было ничего, кроме тренировок, – фыркнула я, подобрала сай с земли и уселась на валун, пытаясь восстановить дыхание. – И я бы на твоем месте даже не думала произносить что-то подобное при Саэме.

– Я же не смертник, – пробурчал Дан, слегка сдвигая меня, чтобы устроиться рядом. Даже без использования сейд от него веяло холодом. Мы помолчали немного, приходя в себя и успокаивая ускоренное сердцебиение. Солнце уже поднялось высоко, оповещая о том, что пора продолжать путь.

Пара минут. Через пару минут.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом тишины и спокойствия разума. Страх и чувство вины ушли на задний план, позволяя сделать глубокий вдох. Кислород распространился в легких, заставляя чувствовать легкое головокружение. Но даже это ощущение было лучше вязкой тоски, что сопровождала меня немым спутником все эти дни. Негативный эмоции, как болото затягивали с каждым мгновением все сильнее. Медленно, но верно опуская меня в пучину печали.

– Как думаешь, она в порядке? – тихо спросил Дан, и я открыла глаза. Друг замер, всматриваясь во что-то за деревьями. Улыбка пропала, на лице Дана появилось знакомое задумчивое выражение.

– Пеймон позаботится, чтобы это было так, – четко ответила я, хотя внутри не ощущала подобной уверенности. Неизвестность пугала не меньше мыслей о том, что Истрид могла быть уже мертва, и все наши старания напрасны.

– Надеюсь, – пробормотал Дан и шумно выдохнул. Поднявшись с валуна, он придирчиво осмотрелся. – Пора идти, давай собираться.

Я не спорила, только кивнула и последовала за Даном, чтобы собрать наши рюкзаки.

В воздухе разливалось тепло, намекая на то, что день будет знойным. Пение незнакомых птиц слышалось то тут, то там. Я замерла на мгновение, когда показалось, что со стороны рощи послышались шорохи. Чувство слежки вновь вздыбилось где-то внутри, я автоматически положила ладонь на эфес сая на поясе. Вслушиваясь, пыталась понять, кажется ли мне, или за нами действительно наблюдают?

Дан явно ничего подозрительного не услышал, продолжая запихивать спальник в рюкзак. Несколько мгновений я стояла, пытаясь уловить что-то противоестественное в звуках природы. Но так ничего и не услышала. Вздохнув, продолжила сборы, мысленно коря себя за моменты слабости. Не хватало еще слететь с катушек, слыша то, чего нет.