Мой истинный враг. Академия Стражей. Часть вторая

Я кивнул. Отец усмехнулся, потрепал меня по плечу, а потом купол вокруг нас развеялся дымом.

– Я горжусь тобой, сын. Ты действительно вырос достойным наследником рода.

Склонив голову, я ответил:

– Благодарю отец. Я не подведу вас.

Толкнув дверь, отец поднял голос:

– Киоран в вашем распоряжении, господа. Благодарю за аудиенцию.

Только услышав отдаляющиеся шаги, я осмелился поднять взгляд на его высокую, твёрдую фигуру. Отец поверил, что с моей стороны была попытка не спасти девчонку Де Арваль, а убить её. Это давало время, чтобы связь укрепилась до того, как он пошлёт к ней убийцу. Но, с другой стороны, это означало, что произошедшее ночью не было его рук делом. Иначе он сразу понял бы, что я лгу. Тогда кто?

– Пошёл. Время для наказания, – один из охранников толкнул меня в спину, а второй сцепил мои руки металлической цепью за спиной.

Но это меня не интересовало. Равно как и само наказание. Мои мысли были заняты лишь одним вопросом: кто пытался убить Лиару Де Арваль?

Кто бы это ни был, ближайшее время она может спать спокойно: чтобы попасть в Сомнариум, необходимо потратить очень много силы, а связующие нити между сном и реальностью становятся хрупкими. До тех пор, пока они не восстановятся, убийца не будет повторять свой трюк. Вопрос был в том, где находился убийца: в академии или за её пределами? Будь он в академии, наверняка попытался бы подобраться к ней поближе. И то, что он действовал через Сомнариум, говорило скорее об обратном.

Меня вывели на улицу, и некоторое время мы шли через луг по склону, туда, где начинался крутой обрыв и горный лес. Там, за северным полигоном, у самой кромки леса, расположились небольшие каменные здания без окон и с тяжёлыми дубовыми дверями. Никто никогда не говорил нам о том, что это были за здания и для чего они предназначались. Но меня уверенно вели именно туда, и я невольно усмехнулся, догадавшись: это были тюремные помещения. Толстые стены, в которых нет окон, не пропускали звук, да и вентиляции скорее всего не было.

Интересно.

Один из охранников достал огромный ключ, который вставил в навесной замок. Уверен, ключ был зачарован, но даже без этого вскрыть эту дверь было бы очень сложно. Ключ туго провернулся в замочной скважине. Охранник не без труда снял его, а потом со всей силы приложился плечом к двери, толкая её вперёд. Та медленно, со скрипом поддалась, позволив мне рассмотреть, насколько толстыми были и стены, и сама дверь.

Оставив мои руки сцепленными, охранник толкнул меня вперёд, так что пришлось сделать несколько шагов, чтобы не упасть перед ними на колени. И как только я оказался внутри, дверной проём закрылся странным магическим барьером.

В это время к моей одиночной тюрьме подошли айс Хадрек и айс Корвин. Ректор вздохнул:

– Я разочарован в вас, эйсин, – произнёс он. – Вы ведь должны стать офицером первого ранга. И выполнять приказы беспрекословно. На войне нет места вашему эгоизму.

– Кто-то пытался убить Де Арваль, – прорычал я. – Я видел это!

– Почему же никто, кроме вас, не видел? Мы опросили свидетелей, и все говорят, что в спальне эйсины Де Арваль не было никого, кроме вас, когда её нашли бездыханной.

– Меня… – я осёкся и сжал зубы. Признаться в том, что меня затянуло за ней в Сомнариум означало прямым текстом сообщить, что мы связаны более крепкими узами, чем кровный договор.

– Вас разозлил выбор Артефакта Зова, – проговорил наставник, вставший рядом с ректором. – И вы решили исправить ситуацию до того, как договор вступил в полную силу.

– Да, – глухо выдохнул я, окончательно осознав, что выбора не осталось. – Всё верно.

– Вы ведь знаете, что задача нашей академии – создать наиболее сильную армию из всех возможных, – заметил айс Корвин. – И Артефакт Зова настроен так, чтобы найти каждому пару, которая максимально раскроет потенциал каждого из вас. Возможно, пришло время вашей вражде послужить на благо королевства. Однако, вы преступили закон. И теперь будете наказаны по всей строгости.

С этими словами он дал знак охранникам, и они, вдвоём схватившись за ручку двери, потянули её на себя, пока та не поддалась и не закрылась, оставив меня в кромешной тьме.

Я тихо рассмеялся, когда вокруг начало разгораться пламя. Для обычного огня здесь не хватило бы кислорода, и он бы быстро затух, а я бы погиб от угарного газа прежде, чем кто-нибудь открыл дверь. Это было пламя, по природе сходное с пламенем Де Арваль. Оно не дымило, не требовало ни кислорода, ни топлива. Оно полыхало, подпитываясь магией из источника, что проходил под землёй, но всё ещё обжигало, загоняя меня в самый центр. Лишь небольшой клочок земли под ногами не охватило пламя, и я вынужден был стоять ровно, чувствуя жар окружающего пламени.

Дышать было сложно. Воздуха не хватало, но я всё равно старался делать вдохи медленными и спокойными, чтобы не переводить зазря кислород. А чтобы отвлечься, пытался в подробностях вспомнить, что видел и слышал там, в Сомнариуме, чтобы найти хоть какой-то намёк на убийцу.

Но вместо этого снова и снова вспоминал то время, что мы провели вместе в овраге. И поцелуй, и её хрупкое тело у меня на руках, и её безмятежное выражение лица, и волосы, что растрепались на моей подушке…

Той ночью я так и не смог уснуть. Сидел на подоконнике и смотрел в окно, то и дело оборачиваясь на спящую Лиару. Это имя так мягко перекатывалось на языке, и даже просто произносить его вслух было до смешного приятно. Уже тогда, той ночью, слушая её дыхание и наблюдая размеренно поднимающуюся с каждым вдохом грудь, я понял, что предал и своего отца, и весь свой род.

Предал, привязавшись к той, кого они не без оснований считали врагом. Предал, позволив себе полюбить дочь рода Де Арваль. Предал, спасая её жизнь. Предал, когда начал ревновать её, когда не дал ей покинуть академию, когда сделал её своим союзником.

Нет, я не прикоснулся к ней и не позволил себе лишнего. Не стал даже раздевать её, чтобы не провоцировать себя на ещё более глупые поступки. Но что-то во мне отчаянно сжималось при мысли о том, что ей грозит опасность. И ещё – при мысли о том, что я обречён жаждать близости со своим кровным врагом.

Момент, когда Артефакт Зова сделал свой выбор, стал для меня облегчением: теперь, пока я жив, ничто не грозило Лиаре. И как же я чертовски ошибался! И ещё больше ошибся, когда решил, что наша связь её спасёт.

Нет.

Всё было ровно наоборот.

Вернее, может, эта связь и стала бы спасительной, если бы она не оказалась моей истинной. Но всё стало ясно, когда меня затянуло за ней в Сомнариум. И теперь, если наша связь откроется… если мы сблизимся хоть на мгновение, это станет для неё смертным приговором. А для меня – той раной, которая окончательно превратит меня в того, кем стал мой отец.

Мне не нужно было слушать лекцию о проклятии рода Драгос, чтобы знать о возможных последствиях. Все мои предки, дальние и близкие родственники, которые были потомками Драгосов, теряли своих истинных, как только обретали их. Мой отец своими руками казнил Верону Столькхарт, и в тот же миг осознал связь, которую уничтожил навсегда, выполнив приказ короля. Моя мать потеряла своего истинного в пожаре. Её сестра – встретила свою пару в Долине Теней, и как только сблизилась с тем, кто был ей предназначен, он погиб во время очередного прорыва.

И так было с каждым.

Мне повезло узнать про связь до того, как мы оказались достаточно близки. В моих руках было хотя бы сохранить ей жизнь. Для этого нужно было лишь одно: не давать волю своим чувствам. И ни за что не сближаться с девчонкой Де Арваль.

Я должен был спасти её. Должен был обойти проклятье. В отличие от отца, я успел осознать связь до того, как стало слишком поздно. И если это возможно, то теперь должен сделать всё, чтобы непоправимого не случилось.

Даже если это означало навсегда оставить в душе эту жгучую боль.

Пламя то и дело облизывало меня, прожигая ткань и оставляя ожоги на коже. Пот, что ручьями стекал по всему телу, щипал свежие раны, усиливая боль. Дышать стало почти невозможно. От нехватки кислорода кружилась голова, и я, закрыв глаза, использовал остатки сил, чтобы не упасть на колени, чтобы не оказаться прямо внутри этого пламени.

Силы были на пределе.

И, как только дверь распахнулась, сознание окончатель покинуло меня, заставив упасть прямо на расклённый каменный пол.

Глава 3

Лиара Де Арваль

Я не знала, где в академии содержали провинившихся адептов, зато прекрасно запомнила расположение кабинета ректора. Боль, которую испытывал Киоран, жгла меня подобно раскалённому железу, и это мешало сосредоточиться. Но я просто не представляла, что можно было бы поступить иначе. Скорее всего, за побег с занятий мне тоже грозило какое-то взыскание, но это было последнее, о чём я думала, стремительно шагая по административному крылу в центральном корпусе. Но, едва поднявшись по лестнице на нужный этаж, я остановилась как вкопанная.

У кабинета айса Корвина, заливаясь слезами, стояла Селеста Торн.

– Прошу вас, господин ректор, – хриплым от слёз голосом произнесла она. – Позвольте мне с ним увидеться. Вы, возможно, ещё не в курсе, но Киоран Драгос – мой истинный. И наказывая его, вы наказываете меня.

Интересно, действительно ли она чувствовала хотя бы часть того, что пришлось испытывать мне? Скорее всего, нет, ведь у драконов не бывает двух истинных пар, и я своими глазами видела, что метка этой девицы не настоящая.

– Только глухой в этой академии не слышал об этом, – проворчал айс Корвин. Дверь в его кабинет была открыта, и ректор стоял в проёме, полностью перегораживая вход, словно боялся, что Селеста каким-то образом просочится внутрь. – Но правила есть правила. Я не стану отменять наказание эйсина Драгоса только потому, что он чей-то истинный.

– Но вы причиняете мне боль, – Селеста, нужно отдать ей должное, была хорошей актрисой. Она вполне натурально всхлипывала и заламывала руки, словно действительно испытывала что-то, похожее на муки. – А я ничем этого не заслужила!

– Не вы ли пытались разорвать связь с эйсином Нолоном? – ректор прищурился, разглядывая стоявшую перед ним адептку. – Причём весьма радикальным способом.

– Потому что я должна быть в паре с Киораном! – топнула ногой девушка. – И это второй вопрос, который я хочу с вами обсудить. Кто защитит воина лучше, чем его истинная пара? Вы должны немедленно разорвать его связь с этой Де Арваль, пока не стало слишком поздно.

– Должен? – обманчиво мягко поинтересовался ректор, и Селеста невольно отшатнулась. Похоже, она поняла, что немного перегнула палку, и попыталась сгладить ситуацию.

– Поймите мое беспокойство, айс Корвин. Мой истинный оказался в руках своего злейшего врага. Все знают, что Де Арвали люто ненавидят Драгосов. Вы думаете, она станет его защищать? Я вот сильно сомневаюсь. Артефакт Зова что-то напутал, связав меня с Нолоном, но в ваших силах исправить это недоразумение.

Внутри меня медленно поднималась злость.

Я многое могла понять, только не такую откровенную клевету в мой адрес.

Это я-то подвергну Драгоса опасности? А разве этой ночью всё не произошло в точности наоборот? Это он вломился ко мне в комнату и попытался оборвать мою жизнь. Кстати, я так и не выяснила, каким способом. На мне не было ни единого синяка, хотя в первую очередь я осматривала шею, и это невольно наводило на мысль, что убийцей Драгос был весьма искусным.

– Эйсина Торн, – голос ректора был усталым и раздражённым. – Мой вам совет – возвращайтесь на занятия. Как только адепт Драгос отбудет своё наказание, он непременно вернётся.

– У меня дурное предчувствие, – не сдавалась Селеста. – Скажите хотя бы, где он. Я должна убедиться, что с ним всё в порядке.

Но с ним точно не было всё в порядке. И, не в силах больше оставаться в стороне, я тоже шагнула в коридор с лестничной площадки, где всё это время скрывалась.

– Добрый день, айс Корвин, – поздоровалась я, как только ректор меня заметил. – Я присоединяюсь к просьбе Селесты. Мне необходимо увидеться с Киораном Драгосом.

– Да что ты… – начала было эта лжеистинная, но ректор остановил её взмахом руки и окинул меня внимательным, оценивающим взглядом.

– По какой причине, эйсина Де Арваль? – спросил он холодно. – Хотите отомстить за события прошедшей ночи?

– Хочу разобраться, – честно ответила я.

У меня было время подумать и взвесить все факты и домыслы, вот только делиться ими в присутствии Селесты я не стала. С неё станется разнести по всей академии ложную информацию и ещё больше очернить меня в глазах других адептов. Сторонники Драгоса и без того косились на меня враждебно, уверенные, что я заслужила всё, что произошло со мной ночью.

Несколько мгновений ректор разглядывал меня, склонив голову набок, словно принимал какое-то непростое для себя решение.

– Я отвечу вам так же, как и эйсине Торн, – наконец, ответил он. – Как только Киоран отбудет заслуженное наказание, вы с ним обязательно обо всём поговорите. А сейчас я попрошу вас покинуть этот коридор, пока мне не пришло в голову, что вы, возможно, прогуливаете занятия. Насколько мне известно, учебный день ещё не завершен.

Он был прав, и мне стоило убраться подальше и не настаивать на своём. Но я чувствовала, что с Драгосом происходило что-то действительно ужасное. Он словно бы горел, и я практически чувствовала, как моя кожа начала плавиться от жара.

– Киоран Драгос сейчас в смертельной опасности, – твёрдо взглянув в глаза ректора, сказала я. – Возможно, он и заслужил наказание, но прямо сейчас, в этот самый момент, вы его убиваете.

– Что? – Селеста шагнула ко мне, и я могла лишь догадываться о её намерениях. Щит, что с трудом получался у меня на полигоне, сплёлся практически инстинктивно и окружил меня плотным коконом. Однако айс Корвин даже не заикнулся о запрете на применение магии в учебном корпусе.

– Вы уверены? – спросил он, нахмурившись. – Потому что эйсина Драгоса должны были просто запереть. О какой смертельной опасности речь?

– Огонь, – выдохнула я, и, будто в подтверждение, жжение стало сильнее, заставив мои щеки полыхать от жара. – И если вы немедленно не предпримете меры, у вас очень скоро станет на двух адептов меньше.

Потому что в том, что, погибнув, мой истинный утянет меня за собой, я практически не сомневалась.

К счастью, господин ректор не стал тратить время на проверку моей правдивости. Продолжая сосредоточенно хмуриться, он стремительно направился к лестнице, даже не потрудившись запереть кабинет. Дверь так и осталась распахнутой настежь. Мы с Селестой в порыве удивительного единодушия последовали за ним. Я сгорала от боли и тревоги за Драгоса, с трудом представляя, что же он испытывал, если отдача была такой сильной. Но думать о себе времени не было, и я держалась.

Как оказалось, в академии было достаточно адептов, которые праздно шатались по территории во время занятий, и наша небольшая, стремительная процессия собрала вокруг себя толпу любопытствующих. К небольшому зданию на задворках полигона мы подходили в сопровождении толпы зевак, но айс Корвин, казалось, не видел никого, слишком сосредоточенный на своей цели. Зато все мы заметили дым, что чёрными клубами облизывал дверь в тюрьму для провинившихся адептов.

Не дойдя несколько шагов, я застыла, как вкопанная.

Там, внутри, Киоран действительно горел, в этом больше не было никаких сомнений.

– Отойти в сторону! – рявкнул айс Корвин, даже не обернувшись, и засучил рукава. На двери снаружи висел тяжёлый амбарный замок, который легко можно было бы открыть при помощи ключа или даже лома, но ни того, ни другого под рукой не было, поэтому с пальцев ректора сорвался сияющий боевой пульсар. Видимо, силы в господине ректоре было немерено, потому что замок просто испарился, а вместе с ним – изрядный кусок двери. Дым повалил с двойной силой, и айс Корвин бросился к образовавшемуся проёму. Адепты, дёрнувшиеся следом, врезались в невидимый щит, созданный ректором буквально на ходу.

Я в числе первых едва не расквасила нос, но это было мелочью по сравнению с тем, что в этот момент чувствовал Драгос. Я ждала, что, когда путь, наконец, будет свободен, Киоран поспешит выбраться из огня. Но он так и не появился. И боль, что терзала его в последние мгновения особенно сильно, внезапно угасла, не оставив после себя даже отголосков.

На шум прибежали наставники, среди которых был и айс Хадрек. Он выглядел особенно обеспокоенным и, без труда преодолев защитный купол, бросился к зданию, внутри которого полыхал пожар. Причём, глядя на огонь издалека, я могла бы поклясться, что это было драконье пламя.

Однако, долго наслаждаться зрелищем нам не дали.

– Всем прочь! – рявкнул один из наставников. – Не на что тут смотреть. А тот, кого увижу здесь через минуту, будет наказан по всей строгости. Нашли тоже развлечение, лоботрясы.

Большинство адептов как ветром сдуло, но мы с Селестой продолжали медлить. Она вполне натурально плакала, тихо подвывая и заламывая руки, и даже раздражённый взгляд наставника на неё не действовал. А меня будто приклеили к месту. Я точно знала, что не сдвинусь даже на шаг, пока не увижу Киорана, живого и здорового. Но ни ректор, который мгновение назад скрылся в клубах дыма, ни айс Хадрек, нырнувший вслед за ним, не спешили возвращаться.

– Вам что, нужно особое указание? – наставник шагнул к нам. – А ну пошли вон отсюда обе.

– Но там мой истинный! – крикнула Селеста, с такой яростью посмотрев на наставника, что тот опешил. – Я не могу просто уйти, зная, что он в опасности.

Интересно, она действительно чувствовала, что Драгос в беде? Или просто так сильно хотела его увидеть?

– Ладно, – махнул рукой наставник. – Но если ректор увидит, пеняйте на себя.

В это время в задымленном проёме показался айс Корвин, а затем и Драгос, живой и на вид здоровый. Киоран, едва оказавшись на свежем воздухе, надсадно закашлялся, после чего, подняв голову, окинул окрестности мутным взглядом. И, словно зная о моём присутствии, безошибочно посмотрел прямо на меня. Я ответила ему легким кивком. Нам, определённо, нужно было поговорить, но момент явно был неподходящим.

Меня охватило облегчение. Беспокойство, сжавшее сердце когтистой лапой, наконец-то отступило, и прежде, чем айс Корвин заметил моё присутствие, я поспешила вернуться в женское общежитие.

Занятия в это время подошли к концу, и рядом с главным входом я встретила Дину, которая возвращалась с полигона.

– Ну как? – спросила она с немного расстроенным и отстранённым видом. Похоже, тренировка с Эльдраном прошла не очень успешно.

– Мои чувства меня не обманули, – призналась я. – Драгосу действительно грозила опасность.

– Странно, что тебе не всё равно после того, что он сделал, – хмыкнула Дина, бросив на меня странный взгляд. – Он же пытался тебя убить.

– Да, но мы связаны договором, – я посмотрела на свои ноги, боясь выдать собственные эмоции проницательной подруге. – Если с ним что-то случится, он утянет меня за собой.

– Ты не можешь действительно в это верить, – в голосе Дины послышалось изумление. – Вашему договору не больше суток. Даже если Драгос прямо сейчас отправится к прародителям, ты вряд ли что-то почувствуешь. Не надо себя лишний раз накручивать, это ни к чему хорошему не приведёт.

– Ты судишь по себе? – с усмешкой поинтересовалась я, подозревая, что в Дине говорила злость на Эльдрана.

– Я опираюсь на логику и знания, – качнула головой подруга. – И не придумываю себе лишнего. Иллюзии, знаешь ли, до добра не доводят.

Иллюзии?

Хотя, похоже, она снова говорила о себе.

– Ты, случайно, не знаешь, на месте ли айс Корвин? – спросила Дина, внезапно сменив тему. Она качнула головой, будто стряхивая с себя невесёлые мысли, и даже натянула на лицо улыбку.

– Был у себя, – максимально честно ответила я. Признаваться в том, что я была у ректора, отчего-то не хотелось. – Зачем тебе он?

– Я же говорила, – усмехнулась Дина. – Хочу разорвать договор с Эльдраном. Пусть мне в пару найдут кого-то, кто не будет вести себя как последний засранец.

Глава 4

Киоран Драгос

Боль охватила всё тело, словно оно всё ещё было в огне. Боевая форма академии обладала особыми защитными свойствами и сдержала большую часть жара, но даже она не смогла противиться этому пламени. А в местах, где кожа была открыта, она больше напоминала корочку жаркого.

Я смутно помнил, как меня доставили в медотсек. Судя по всему, меня накачали какими-то успокаивающими зельями: я то и дело проваливался в сон, время от времени просыпаясь от боли, но перед глазами были только белый потолок и размытые пятна дежурного врача и его ассистента.

Мысли путались. Перед глазами возникали разные образы прошлого, отдалённого и не очень. Мне снились болезненные сны, которые заканчивались одинаково: я снова оказывался охвачен яростным драконьим пламенем. И с каждым разом образы становились всё ярче и явственнее, страх и оцепенение всё сильнее охватывали меня – а потом я опять приходил в себя, и боль возвращалась вновь.

Вряд ли я смог бы предположить, сколько прошло времени, но в очередной раз очнувшись, осознал, что боли больше нет, свет погашен, а я – совсем один. Но что-то меня разбудило. И это были голоса.

– Нам повезло, Вэл, что эйсины подняли тревогу и парень почти не пострадал. Кожа быстро восстановится, а шрамы исчезнут уже к следующему циклу. Но ты ведь понимаешь, мы должны выяснить, как это случилось.

– Всё было согласно инструкции. На камере стоит чарование страха, и максимум, что могло с ним случиться – это сердечный приступ. Но у нас нет адептов с таким слабым сердцем, чтобы оно не выдержало собственного страха.

– Вот отчёт артефактора. Айс Лойет закончил его около часа назад.

– … Не понимаю. Как там могло оказаться чарование живого страха? Это ведь совсем другой уровень знаний и навыков! Тот, кто его создал, должен быть очень опытным чарователем, и вряд ли у нас в академии найдётся хоть один такой специалист.

– Это-то и странно, дорогой друг. Это-то и странно. Вы ведь понимаете, что это значит?

– Что на территории академии чужак?

– У вас есть другие предположения?

– Возможно, кто-то знал о принципе действия тюремной камеры и заранее подготовился, чтобы сделать это. Но у кого может быть мотив?

– Никто не мог заранее знать, что эйсин окажется именно в этой камере. И что именно Драгос станет первой жертвой. Это всё очень странно, Вэллар. Кроме того, мы не можем использовать камеры до тех пор, пока не выясним, чьих рук это дело. Ознакомьтесь с отчётом айса Лойета. И опросите всех, кто хоть как-то связан с Драгосом. Всех, кто хоть раз с ним пересекался. Ещё не хватало, чтобы его отец снова ворвался в академию и притащил с собой несколько дракхов на хвосте.

– Понял. Приступаю прямо сейчас.

– Завтра найду тебе замену. И сделай всё тихо.

Послышались шаги, голоса отдалились и, наконец, все звуки исчезли. До того притворяясь спящим, теперь я открыл глаза и не без труда сел. Небо темнело, но вечер ещё не опустился на Пик Золотого Рассвета. За окнами царили густые сумерки – самое неприятное время. Именно в сумерках я чувствовал себя наиболее уязвимым, когда обычное дневное зрение уже начинало подводить, а ночное зрение сумеречного дракона ещё не вошло в полную силу.

Я был почти весь покрыт бинтами. Они стягивали тело и мешали двигаться, особенно в области пальцев. Даже лицо было в бинтах. Я осторожно прикоснулся к своей щеке и поскрёб её пальцем. Боли не было, только непривычная чувствительность, будто кто-то обнажил более глубокие и нежные слои кожи. Возможно, так и было.

Окажись на моём месте более слабый дракон, да не будь на нём огнеупорная форма, сгорел бы заживо. Что это было? Случайность или целенаправленная попытка убить меня? У Драгосов во все времена было много врагов, и я бы не удивился, если бы всё было спланировано. Вот только даже ректор и айс Хадрек не имеют подозреваемых – судя по тому, что мне довелось услышать. Именно они переговаривались за приоткрытой дверью моей палаты.

От охватившей меня злости я резко сжал кулак и ударил по собственному колену. Боль отрезвляла, но не притупляла чувств. Я пытался перебирать в голове тех, кто мог желать мне смерти, лишь бы не думать о том пламени. И о страхе, который затаился внутри. Я забыл о нём много лет назад, и теперь воспоминания проснулись, заставляя поджилки предательски трястись.

– Эйсин, вы очнулись, – послышался мелодичный женский голос – и свечи рядом со мной зажглись живым магическим огнём.

Перед глазами возникла стена пламени – но лишь на мгновение.

– Который час, эйса? – спросил я, подняв взгляд на помощницу врача, которая внесла и поставила на кровать передо мной поднос с несколькими бокалами и трубочкой молодого бамбука.