Славные фантастические истории

А пока я рассматривал свои картины на стене и не заметил, как задремал. Потом, когда пришел в себя и стряхнул с себя остатки дремоты, заметил кусок фанеры между шкафом и гладильной доской. Как я забыл о ней? Я, наверное, притащил его, чтобы засунуть в изголовье дивана – чтобы мне было удобно читать всякие технические новинки по роботехнике, когда я заряжаюсь в ночные часы.

Мне тотчас пришла в голову отличная идея – нарисовать на ней свой портрет и отравить его на эту выставку. Своими членистоногими суставами я вытащил этот кусок фанеры, водрузил его на мольберт и стал своими нейронами соображать, в какой позе изобразить себя – одушевленного робота пятого поколения. Потом, когда сообразил, что для этого мне потребуется свой одноместный звездолет, я выглянул в окно и посмотрел на него.

Моя рабочая лошадка стояла в углу огороженной плетнем лужайки. Звездолет был небольшой, но очень удобный, – я на нем облетел половину нашей галактики. Его я сделал сам, пользуясь своим нейтронным, или позитронным мозгом: – всегда путаюсь, когда думаю, какой у меня стал мозг, когда я его усовершенствовал. Хотя звездолет был небольшой, тащить его в свою студию мне не хотелось. И поэтому я схватил кусок бумаги и пошел на улицу, прихватив с собою пару карандашей. За несколько секунд я набросал контуры звездолета, потом засунув в рот трубку, вызвал чувство, которое бывает у курильщиков. Покурив, таким образом, я вернулся в свою студию, положив набросок на стол, отправился в подвал, где хранились мои акриловые краски и грунтовка.

Я взял краски и вернулся в студию. Перед тем, как начать будущий шедевр, я напился до одури чай с травами и, шатаясь, вернулся к будущей картине. Перед тем, как ее нарисовать, мне надо было подготовить фанеру – загрунтовать ее изо всей силы. Я сел на стул и начал возить по ней грунтовкой: самой большой по размеру кистью. В принципе, я мог это сделать не спеша, но мои мысли были заняты компоновкой на картине себя и моего звездолета. И я очень спешил, – чтобы мои мысли не скрылись в тумане, который царил у меня в электронно- позитронном мозгу после выпитого травяного чая.

Через пять минут весь кусок фанеры был равномерно покрыт свинцовыми белилами, и я начал сушить фанеру феном для волос, который я использовал для закрепления своих искусственных волос на голове: – никто их моих соседей и не подозревал, что я робот. А я, в свою очередь, думал, что все мои соседи являются тоже роботами, – только не пятого, а семьдесят пятого поколения…Они по утрам отправлялись на работу, провожали своих детей в школу и детский сал, и завидовали мне – бездетному.

Белила высохли моментально, и я приободрился: – нанес на фанеру контур своего звездолета, в один миг размешал и перемешал краски и раскрасил мою рабочую лошадку. Для усиления эффекта от мощности звездолета и вида гордого астронавта, находящего в его кабине, я использовал голографию – иначе мне не удавалось изобразить свой мужественный профиль и огневую мощь звездолета. Через несколько секунд все было готово: – мощный, красивый и быстрый звездолет с полным вооружением мчался по чужой галактике, отстреливаясь от наседавших на него звездных штурмовиков-истребителей, а в его рубке, управляя ракетно-пушечным огнем, сидел я: – обычный одушевленный робот пятого поколения.

Я уставился на готовый шедевр, стоящий на мольберте, потом схватил пачку кистей и, поочередно окуная их в разные баночки с краской, принялся прорисовывать детали звездного пространства, планет, метеоров и комет, звездолетов и штурмовиков неприятельского флота.

Когда кисти начали скрести по дну пустых баночек с краской, я понял, что создание шедевра закончилось. Когда краски высохнут, можно этот кусок фанеры подравнять рубанком и пилой, а потом вставить его в роскошную золотую раму. Этот шедевр надо срочно утащить на выставку: – там он, несомненно, займет целый зал, и многочисленные посетители будут драться, чтобы его рассмотреть…

От напряженной работы, картины и выпитого травяного чая у меня кружилась голова, и я сказал себе, чтобы она несколько минут отдохнула. Когда положенные минуты прошли, я поднял свою голову с подушки и с недоумением заметил на моем мольберте голографическое полотно, написанное в стиле модерн. Кто и как успел написать это восхитительное полотно? Я не понимал. Но понял, что этому полотну нет цены: – его место в музее…

Я пошел на кухню, достал из холодильника борщ, а когда он согрелся, набросился на него так, как будто я был голодный несколько недель. Когда я съел кастрюлю борща, нашел вермишель, колбасу, халву, пряники, – и все это сумел съесть, а потом запил этот обильный обед крепким чаем. Грязной посуды оказалось так много, что пришлось выносить помойное ведро в огород.

В углу огорода стоял какой-то деревянный чум – это, как я понял сразу, был деревянный макет звездолета, изображенного на картине. Когда я его сделал и как, я не помнил…

Мечта искателя сокровищ

Когда лет двадцать тому назад отец и дед в огороде делали себе очередную лодку, я и не представлял, сколько беспокойства она мне доставит…

Отец на своем веку построил массу лодок, на которых он рыбачил на нашем пруду. Все они были плоскодонки, за исключением последней. Все они обладали отличными мореходными качествами и обгоняли на пруду всех рыбаков, которые утром выезжали за рыбой и раками. Особенно мне нравилась последняя: – на ней можно было плясать в жестокий шторм, который иногда случался на пруду. Огромные, до трёх метров высотой волны, не могли даже проникнуть в этот наш новый корабль, не говоря о том, чтобы его опрокинуть или потопить. Он был построен моим отцом из дерева, – последний из этого проекта плоскодонок. Следующая лодка, которую он совместно с дедом, была сделана из нержавеющей стали.

После того, как в пруду перевелась рыба и раки, отец вытащил ее на берег, а потом привез ее домой, Так она и стояла несколько десятков лет во дворе, пока все рыбаки ушли в небытие вместе с рыбами и раками. Я остался единственным наследником этого вечного маленького корабля. Чтобы на нем плавать, надо было желание и время. Остальное – весла, спасательный круг хранилось на чердаке. Но у меня не было ни желания, ни времени, чтобы заниматься таким отдыхом, как рыбалка, и поэтому нос непотопляемого стального корабля высовывался из нашего двора на пару метров и будил у всех прохожих желание проплыть на нем по водной глади пруда или озера: – порыбачить, или просто отдохнуть, – желательно на противоположном берегу, или на одном из островов.

И все соседи и прохожие желали этот корабль купить, – ведь я сейчас был его хозяином. Но у меня не было ни желания, ни охоты его продавать – может быть, я, на склоне лет, найду время на нем порыбачить, а может быть, он предназначен для моря, а не для нашего мелкого и маленького пруда. Я всем потенциальным и назойливым покупателям отказывал, – даже если они мне говорили, что мне эта лодка совершенно не нужна, и мне ее надо продать за деньги, которые всем в наше время очень нужны. Последний, очень настойчивый покупатель так меня уговаривал, что я простился с ним, когда его машина стала мешать уличному движению. Потом я пошел по тротуару и нашел несколько сот рублей: – они лежали в талом снегу, и никто их до меня не нашел.

Я сразу понял, что это знак свыше: – продать все на этом свете можно, но купить, или сделать такую замечательную во всех отношениях лодку не получиться, – никому, в том числе и мне.

После того, как я переделал все свои дела, я вернулся домой и стал разбирать документы, которые остались от моих родителей и деда. В одном из пакетов я обнаружил чертежи этого стального катера, корабля или лодки. Стал в них разбираться, и в конце понял, что отец с дедом построили лодку не так, как задумывали. Она предназначалась не только для рыбалки: – на ней должен был стоять более мощный двигатель, плексигласовый фонарь, как у самолета или батискафа. У нее еще должен быть другой киль, – утяжеленный, а также винт, подводные крылья и складная мачта. Словом, это был надводно-подводный корабль, который, к тому же мог плавать под парусом и летать.