Славные фантастические истории

Сергей Тарасов

Славные фантастические истории

Тень

По серому лесу, в надвигающих сумерках, еле передвигая ноги, брела тень, похожая на человека. Птицы, упыри с лешими, а также волки с филинами следили за тенью и думали, – что это такое и что привело это создание в зимний лес. Тень пробиралась по едва заметной тропинке, пробиралась через осинник, падала и снова вставала. Куда идет это непонятное существо, издали похожее на человека, рассуждали мыши и лисы…

Потом одна, умудренная старая ворона каркнула во все свое воронье горло – предположила, что это тень, которую потерял какой-то лесник или грибник еще летом. Это бывает, но очень редко. Если какой-нибудь человек в лесу потерял свою тень, когда охотился за грибами или собирал ягоды, то его тень искала своего хозяина везде неделями. А если не находила, то становилась бездомной и десятками лет скиталась по лесу, пока не пристраивалась к какой-то нечистой силе. Человек, который лишался своей тени, мог жить после захода солнца в безлунную ночь – он становился кандидатом в упыри или вурдалака…

Наверное, это был я – я так устал от своей жизни, которая мне покидывала в последние месяцы то хлопоты, то неприятности, то иногда болезни и страдания.

Я шел по заснеженному зимнему лесу и размышлял обо всем, что приходило мне в голову: думал о жизни, – в частности о своей несчастной жизни и жизни нечистой силы, в представителя я вот-вот превращусь, и о существовании космического разума, И о том, что, по-моему, такая же, неорганизованная и подлая погода в нашем регионе – перепады температуры следовали одна за другой, и мой организм не выдерживал – становился похожий на тень.

Жизнь такая непредвиденная штука, просто держись…Никакой логики и порядка. Надо всегда быть начеку и ожидать какой-нибудь подлянки – вдруг тебя уволят с работы, внезапно заболит зуб, выиграешь миллион в спортлото, попадешь в аварию или тебе изменит жена, погаснет твоя любимая звезда, или, вместо метеора и кометы в деревню свалиться космический корабль…

Наглые формы жизни

Никак не могу понять поведение своего организма: – я веду спокойную жизнь, сплю по девять часов в сутки, завтракаю и обедаю в определенные часы – растительной пищей, богатой витаминами. И вообще, я больше отдыхаю в кресле, чем двигаюсь по комнатам. Но он начинает мне создавать, или выдумывать для меня разные новые, еще неизвестные нашей медицине болезни, – с разными странными, удивительными, – для меня и врачей, симптомами. У меня, в эти довольно спокойные, в экономическом или политическом смысле дни, часто болят две головы из трех, челюсти с хребтом и хвостом, поднимается давление, стресс сменяется депрессией, или наоборот: – я не могу найти себе пятый угол в комнате, чтобы там откинуть свои, с огромными когтями, передние конечности…

Так проходит два – три дня, и я вдруг обнаруживаю, что надо мне срочно ехать в город, за продуктами и еще платить налоги. Еще ко мне приходят квитанции, которые надо срочно оплатить, а кроме того, мне надо опубликовать книгу, которую я успел написать. Короче, все это надо было срочно переделать, и я заставляю себя разогнуться, подняться, одеться, принять горделивую позу, чтобы затем выйти из дома, переделать все свои дела и вернуться в свое логово уже поздним вечером. Конечно, я в эти дни успеваю только позавтракать, а обед я обычно всегда пропускаю. Потом, уже поздним вечером, я доставляю свой утомленный организм домой, и пока он еще двигается, заставляю его приготовить себе ужин, после которого у меня остается последнее в этой жизни желание: – свернуться кольцом, упасть на диван и замереть.

Но мой неутомимый организм, когда я съем ужин, не может заняться пассивным отдыхом: – ему что-то надо сделать для полного счастья, и я начинаю шевелиться. У меня уже ничего не болит, и давление приходит в норму. Так что, после ужина, в конце этого напряженного дня, я забываю про свои утренние болезни, и думаю, куда их мой беспокойный организм дел?

Пока я в истоме и в блаженстве свиваюсь кольцами, завязываюсь в морские узлы на диване, мои головы анализируют ситуацию, и все они, как одна, приходят к единственной правильной мысли – надо пройтись, полетать, и, может быть, заняться охотой.

Лес из могучих, разноцветных дендритов, находится прямо за огороженной плетнем лужайки, на которой я иногда прогуливаюсь после удачного дня, – или сплю, когда на планете устанавливается хорошая погода. Никто, даже общительные соседи, не помышляют нарушить мое гордое одиночество, когда я там сплю или разминаю свои крылья. Но сегодня уже поздно там отдыхать, и я решил ограничить себя легкой прогулкой: – обойди свой луг по периметру и помахать своими крыльями. Пусть мой организм довольствуется этими активными минутами…

Я разогнул свое мощное тело из колец и узлов, в которые сам себя завязал, и вылез на природу. Планета уже готовилась ко сну: – везде были синие сумерки, а на горизонте появились яркие звезды, между которыми мелькали многочисленные хвосты комет. В синем полумраке я прошел вдоль плетня, который соорудил из кустарника в прошлом периоде моей жизни, и, к своему удивлению обнаружил в нем несколько дыр – какой-то хищник пробрался на мою лужайку и отдыхал, наверное, на моей густой траве.

Это мне не понравилось – я был эгоистом и не мог себе позволить чужим формам жизни отдыхать на моей лужайке. Но вскоре я обнаружил следы посадки чужого корабля: – три отпечатка опор летательного аппарата так помяли мою траву, что я не выдержал и зашипел, как рассерженная змея, или кипящий чайник. Я сразу осудил этот наглый случай вмешательства в свою личную жизнь своими тремя головами, и все они вынесли свой вердикт: – надо этот летательный аппарат поймать, с его пассажирами, и уничтожить.

На следующее утро я померял давление в своих трех головах и пришел к неутешительному выводу: – если я не умерю свой пыл, вызванный наглыми пришельцами, то вскоре взорвусь, как паровой котел в паровозе. Чтобы этого не произошло, мне надо спокойно посидеть несколько дней в засаде. Тогда я поймаю этих наглецов, скручу их в бараний рог, а потом поступлю с ними самым жестоким образом – зажарю их на моей большой сковородке и съем их с костями…

Мне надо устроить для них ловушки около проделанных ими дыр в ограде, и подождать, когда они появляться. Я нашел в своем хозяйстве несколько высушенных ветвей железного куста, смастерил из них клетки, установил их напротив дыр и замаскировал их травой. Мне осталось только подождать, когда они появляться.

Ждать я умел и провел время в засаде с пользой: – решил пару уравнений и построил графики к некоторым переменным квантового поля своей планеты. Это было самое мое излюбленное времяпровождение: – пока одна голова думала, вторая строила графики, а третья оглядывала окрестности моей лужайки. Потом третья моя голова навострила свои уши и сказала, что рев и грохот от летательного аппарата приближаются. Это были долгожданные гости, которые не так давно помяли траву на моей лужайке и сделали дыры в плетне.

Мое гибкое тело сразу же залегло в траву и приготовилось к приему долгожданных гостей. Они не заставили меня ждать: – легкий одномоторный механизм проскользнул через одну из дыр, немного прокатился по траве и замер: – он, как я и планировал, попал в мою ловушку. Винты у него сразу же погнулись об железные прутья кустов, а колеса подогнулись и сломались, – отчего этот агрегат лег на брюхо и сразу же принял неподвижную позу.

Из кабины вылезли три неуклюжих, страшных на вид существа: – они стояли на своих двоих задних конечностях, а в передних были палки различных размеров. Голова у них была всего одна, но эти головы у этих всех существ исторгали брань и угрозы тому, кто посмел устроить им такой негостеприимный прием. Это они говорили про хозяина этой лужайки: – про меня. Это меня сразу же привело в бешенство, и я еще немного прополз поближе по траве к этим незваным гостям.

Один из этих страшных созданий заметил, как шевелиться трава на лужайке и от ужаса закричал, указывая двоим своим спутникам на место, где я только что был. Из палок, которые у них были в передних конечностях, вырвался огонь с пламенем, и вокруг меня легла обугленная, скошенная трава. Это я уже не выдержал: – поднял все свои головы и уставился своим немигающим взглядом на пришельцев. Они от ужаса завыли в унисон и снова подняли свои палки. По моей броне застучали камешки от их оружия, а те, которые не попали по мне, снова стали косить мою траву. Тогда я взмахнул в раздражении своим хвостом, вытащил своими передними лапами зажигалку и поднес пламя к своим головам.

Мое яростное дыхание превратилось сначала в синий огонь восстановительного пламени, потом оно перешло в окислительное, – и я выдохнул его сначала на их аппарат, на котором они прилетели, а потом на этих страшных, омерзительных тварей. Первым не выдержал их механизм: – он сначала оплавился, а потом взорвался, – брызги раскаленного металла разлетелись по всей моей лужайке. Пришельцы тоже были не в состоянии выдержать моего дыхания и упали, как подкошенные. Запахло жареным мясом…

Я еще на всякий случай подышал в их сторону, а потом, когда понял, что они больше не в силах даже двигаться, пополз к ним поближе. Они еще шевелились, но я мгновенно прервал их предсмертную агонию: – ударил их несколько раз своим могучим хвостом, и с ними было покончено.

Убедившись, что пришельцы мертвы, я выкинул остатки их механизма и свою ловушку за плетень, заделал в нем дыры и вернулся к неподвижным, обугленным телам. Это была настоящая протоплазма, чистый белок. Ее необходимо было очистить от остатков несъедобной шкуры и унести на кухню. Словом, у меня этим вечером намеревался очень вкусный ужин – настоящие сибирские пельмени….

Звездный монстр домашнего изготовления

Я ходил по магазинам после работы целый месяц, но ничего не мог купить. Это был для меня ужас – потерять столько времени! За этот месяц можно было сконструировать машину времени, испытать ее несколько раз, а можно было погрузиться в дебри физики и выяснить, почему я до сих пор не сделал космический корабль, летающий со скоростью, во много раз превышающей скорость света. В конце концов, можно было отдохнуть, как мне положено: – главному эксперту по поиску внеземному разуму. Найти в нашей звездной системе несколько обитаемых планет, познакомиться с их обитателями и обменяться с ними разумами.

Но даже такие научные светила, как я не мог ходить без носков и без обуви. Мои туфли и так держались очень долго, но, в конце концов, не выдержали. В запале я пару раз сходил на службу в носках, – пока было тепло, но сейчас наступил собачий холод и мои ступни начали замерзать. Естественный простой выход для обитателей планеты существовал – надо было зайти в магазин, выложить часть своего кошелька и уйти домой с обновкой.

Но я, к своему несчастью, обладал такой стопой, что купить для нее обувь было невозможно в принципе: – обувная промышленность не рассчитывала на такие лапы, которые мне достались при рождении. Проще было их ампутировать и приклеить на моментальный клей ступни, которые были у подавляющего количества обитателей планеты. Я подумал несколько минут и решил, что отремонтирую пока свои старые туфли – посижу с иголкой и нитками пару вечеров и решу одну из двух проблем…

Эта вторая проблема состояла в носках. С тех пор, когда в моду вошли искусственные нити, я не мог купить себе подходящие носки. Эти, которые продавались в магазинах, рвались от моих когтей и не грели. Помучившись несколько лет, я нашел выход – стал для холодных сезонов вязать шерстяные носки из шерсти моего кота и собаки. Но когда они смылись непонятно куда, я вынужден был перейти на одежду некоторых морозоустойчивых дам. Они покупали по сумасшедшей ценам материал и носили из него платья, блузы и блузоны. Когда мы с такой простоватой дамой приходили ко мне домой, она вынуждена была расстаться со своим платьем, блузой и уходить домой под покровом темноты раздетой, – в одном обнаженном белье…

Сейчас я сидел перед своей швейной машиной и крутил в своих мозолистых лапах лоскуты ткани, которые у меня оставались после визита одной таких дамы. Покрутив их в руках, я понял, что сшить из них носки мне не удастся – ее было слишком мало,– не хватит и на одну мою ступню. Вторая останется голой, а это мне и второй ноге не нравилось.

"Эх!!", – сказал я в задумчивости, и стал думать, какую мне из моих приятельниц пригласить в гости. Выбор был невелик, но с голыми ногами мне было неприлично ходить по улице и холодно. Я оставил муки с выбором дамы на утро, а сейчас, когда уже сидел перед швейной машиной: – мне до боли хотелось что-то скроить или сшить…Я подумал, что можно из этих лоскутов можно сшить, и остановил выбор на кукле. Мне ее было достаточно быстро сшить, а пока я этим делом занимаюсь, я буду думать, что шью носок для моей ноги…

Многие из обитателей нашего города не представляли процесс шитья и не видели швейную машину в действии: – они покупали все вещи в интернет магазинах и тратили баснословные суммы. Но я был профессиональной швеей и мог сшить себе любую вещь. Но куклы я никогда не шил. Подумав пару секунд, я успокоил себя – не боги горшки обжигают, и принялся за работу. Просрочив пару строчек, я получил туловище будущей куклы. Немного подумав, я сделал еще пару строчек и у меня получились руки, а потом и ноги. Страшновато получилось… Но я успокоил себя тем, что я шью не модель, а простую, детскую куклу.

Осталось придумать голову и ступни к моему шедевру. Я вывернул пакет с разными лоскутками и углубился в раздумье. Простая голова, как у обычной детской куклы мне не нравилась – мне надо было сделать что-то сногсшибательное. Поэтому я вызвал свое подсознание и закрыл глаза, предоставив моим передним лапам выбирать кусочки ткани, и творить самим. Так, с закрытыми глазами, мои передние конечности работали иголкой с нитками. Я в процессе даже не открывал свои глаза, чтобы вдернуть нитку в иголку и открыл их, когда все было закончено.

Тогда я встал на свои задние лапы и подошел к готовой кукле к окну. Ужасный крик раздался из моего горла: – мое подсознание, которое я подпустил к процессу, сделало вместо обычной детской куклы чудовище, на которое было страшно смотреть. Это был кровожадный ящер в миниатюре…

Как простой иголкой с ниткой мне удалось добиться такого, я не знал. Но предполагал – я накануне посмотрел фантастический фильм с ужасными чудовищами и мое подсознание запомнило их черты и сшило такую страшную куклу, что если бы ее оживить и сделать фильм с ее участием, то все зрители через пару минут потеряли сознание от этого чудовища, – монстра, которое еще не знало космическое пространство.

Ну что мне еще оставалось сделать? – Ясное дело, оживить этот монстр и запустить его в космос – пусть он пугает там всех разумных существ.

Мне осталось до темноты найти среди детских игрушек модель звездолета, посадить это ужасное создание и поставить на стартовую площадку за моим домом.

Я успел все найти, и когда стемнело, вытащил игрушечный звездолет с куклой на улицу. Потом зашел в дом, нашел бабушкину книгу заклятий и стал ждать полуночи. Ждал я полуночи на своей кухне, листая толстый фолиант с многочисленными закладками и рисунками. Потом мой взгляд упал на настенный календарь, и я понял, что выбрал для изготовления этой адской куклы самое подходящее время: – на календаре кем-то был отмечен этот день – это была черная пятница.… И предстоящая ночь была тринадцатой, судя календарю. Я на всякий случай выглянул в форточку и удивился кроваво красной луне, которая сияла в небе.

Настал полночь. Когда маятник на настенных часах начал бить начало тринадцатого дня, из своего дупла высунулась черная ворона и каркнула. Надо было начинать свой начатый еще днем процесс…

Я с выражением прочитал одно заклятие и захлопнул книгу – пока из нее не полезли всякие демоны и ангелы. Это мне показалось мало – я нашел сундучок, окованный полосками железа, засунул туда книгу и запер его на замок. Потом прочитал заклинание и на этом успокоился.

Бодрствовать в эту дьявольскую ночь я не собирался – нашел в холодильнике бутылку с лекарственной травой, настоянной на спирту, налил себе большую дозу, выпил и лишь тогда отправился спать. Сначала я ворочался как червяк на своем диване, а потом, когда мои мозги окутали пары метилового спирта с ароматом лекарственных трав, отключился.

Проснулся на следующий день и сразу понял, что проспал почти до вечера. Мне не снилось ни одного ночного кошмара, и я сразу поздравил себя с этим событием. Можно было вставать и работать. После завтрака я пошел в огород взглянуть на стартовую площадку, на которой я вчера вечером оставил звездолет с чудовищем. Его, как я и думал, уже не было – он улетел в космос, на охоту…

Цветущий папоротник

Как только я выяснил, что от большого давления в моем теле меня спасает только ходьба по лесу – по часу или два, я тотчас принялся готовить к этим сильным нагрузкам свои лапы. На улице свирепствовал гололёд и я понял, что широко шагать можно только в лесу, в котором ещё не было снега – это в начале декабря!!!

Хотя на улице было еще достаточно тепло, я оделся по зимнему: – надел теплую куртку, шапку и взял теплые перчатки. Затем положил в карман нож, сигареты и спички, взял ключи и вышел на улицу. Она вся, как я и ожидал, была покрыта тонким слоем льда. Лучшей поверхности для прогулок нельзя было придумать даже в ночном кошмаре. На этом катке можно было переломать не только лапы, головы, но и все, что можно было придумать – хребет, крылья и хвост.

Я от греха подальше засунул свои крылья поглубже в карманы куртки, достал свою толстую, для прогулок, палку, и осторожно сделал первый свой шаг. Мои лапы в китайских сапожках сразу же заскользили по льду, но я оперся на палку и свой мощный хвост и прекратил скольжение. Постоял так в этой неудобной позе пару секунд, и сделал второй шаг. Можно было, в принципе, достать свои крылья и пролететь на них до леса, но я их берег – если я взлечу, а потом неудачно приземлюсь, то они будут долго срастаться.

Так, с великой осторожностью, я прошел несколько десятков метров, которые отделяли мое логово от леса, в котором росли огромные дендриты – кристаллы различных металлов и минералов. Подлесок составляли обычные железные кусты и папоротники, которые уже приготовились к зиме – пожелтели и скрючились от постоянного кислотного ледяного дождя. Под ними обычно росли маленькие кустики вечно зеленых, уже фиолетовых ягод, но мелкая живность уже съела их, или утащила в свои норы.

По мелкому розовому снегу из щелочей и редкоземельных металлов, который местами сохранился под кустами и дендритами, было удобно ходить, и я повеселел: спрятал свой хвост и замахал палкой по дендритам и кустам. Досталось и папоротникам, кустикам и всей живности, которая не успела спрятаться в своих норках. Движения мои ускорились, шаг стал широкий и быстрый. В таком темпе, если верить нашим колдунам от медицины, мне надо было пройти не менее часа: – около пяти километров, чтобы мой организм перестал мечтать о зимней спячки. Я пошевелил крыльями и подумал, что они пригодятся мне только через пару месяцев, когда эта долгая зима закончиться. А пока мне оставалось ходить на своих лапах по гололёду и опираться на свой хвост.

Когда я ходил по этому лесу летом, все было по другому – щебетали птички, повсюду были разноцветные огоньки цветов и была такая благодать, что хотелось ходить по лесу и летать по многочисленным лесным лужайкам. Но сейчас все поникло и лес представлял собой нерадостную картину. Я прошел по тропинке километра два и решил просто пройтись по лесу: – свернул с тропинки и пошел по оранжево красной траве. Лапы отдыхали от такой быстрой ходьбы, а на моей душе было спокойно: – я понял, что такая нерадостная пора продлиться недолго – два месяца, а потом настанет теплое лето с разноцветными цветами на дендритах. Я шел, думал, и, в один момент заметил впереди алый огонек – словно горящая сигарета в темно-синих сумерках.

«Что за чудеса? « – подумал я, ускорил и так свои быстрые шаги, не сводя свой взгляд от огонька. Когда я подошел к нему достаточно близко, то увидел необычайную для осеннего леса картину: – крупный алый цветок расцвел на одном папоротнике – маленьком дендрите фиолетового цвета. Из этого цветка во все стороны сияли красные лучи, и он выглядел так необычно, что я засмотрелся. Потом, когда пришел в себя, присел около этого красивого ало- красного бутона и мгновенно впал в медитацию.

Через долгое время я очнулся от своего сна и понял, что лес вокруг преобразился, да и я тоже: – превратился в двуногое существо с ногами, одетыми в кожаные сапоги. Руки мои в перчатках находились в теплых карманах, крыльев не было, а хвост исчез. На моей голове был прозрачный шлем, а за спиной находились баллоны с воздухом. Лес тоже стал другим – вместо дендритов в нем росли высокие деревья, а под ногами находился мягкий, пружинистый зеленый мох, по которому бегали четвероногие существа светло бурого цвета с полосками на спине, – с ягодами и орехами в зубах. Снега не было, – было тепло, как летом.

Но цветок, который погрузил меня в медитацию, не исчез – его ало-красный бутон качался перед моим шлемом и весело испускал свои красные лучи прямо в мои глаза. Сколько я провел время, сидя на корточках перед этим лесным чудом, я не знал. Но кто-то меня постоянно звал по имени. Я встал на ноги, постучал молотком по дереву, и на лужайку вышла симпатичная девушка с длинными волосами. Она была без шлема – несла его в руках. Увидев меня, она бросилась ко мне с радостным криком, но остановилась, увидев алый цветок. Это бутон раскрылся, – дошло до меня…

Девушка подошла ко мне, потом сказала, что воздух пригоден для дыхания – в нем не было ни одного микроба. Потом опустилась на колени и принялась с удивлением рассматривать цветок. «На этом папоротнике не должно быть цветов!», сказала она – они никогда не цветут, а размножаются спорами. «Есть такая старая легенда – на один праздник, называемом в народе Ивана Купалы, папоротник цветет, и тот, когда найдет такой цветок, становиться здоровым и богатым. А кроме всего, все его желания сбываются…».

Симпатичная астронавт в своем легком комбинезоне достала из своих карманов микроЭВМ и стала барабанить клавиатуре своими быстрыми пальцами. Потом сказала, что сегодня как раз этот праздник, – когда цветет папоротник, и тебе очень повезло. Я согласился со своей напарницей, несколько раз обошел красивый, загадочный цветок, снимая его на свой фотоаппарат со всяких ракурсов.

Мы посидели около этого цветка минут пять, а потом пошли к своему кораблю, который стоял в нескольких сотнях метров на большой поляне. Я начал вспоминать, что сегодня последний день нашего отпуска, который мы с женой проводили на разных планетах в параллельном пространстве, и сейчас нам надо лететь домой, – отпуск закончился, и нам надо было выходить на работу…

В моем мозгу крутились воспоминания о красивых дендритах в фиолетовых сумерках, крылья и лапы дракона, который жил с моим разумом на далекой планете, и я никак не мог от этих воспоминаний избавиться…

Робот-художник

Жизнь после того, как я нарисовал очень красивого, жизнерадостного дракона и повесил его на стену напротив дивана, на которой уже висели две картины моего производства, стала какой-то пресной и скучной. Когда я просыпался утром, дракон смотрел на меня со стены, а вместе с ним мне улыбались несколько рыб, которые плавали в зеленом океане среди разноцветной травы. На третьей картине была изображена голова одной печальной дамы с алой звездой на голове. Она смотрела не на меня, сонного художника, а куда-то вдаль – на звезды и планеты в фиолетовом, холодном космическом пространстве, – наверное, ждала, когда за ней прилетит звездолет и заберет ее на одну из планет или звезд…

Но на этом моя космическая тема закончилась, а вместе с ней все пустые холсты, которые мне подкидывал художественный ангел или космическое божество, которое смотрело на меня из космического пространства и иногда подкидывало мне пустые, бесплатные холсты. В магазинах, однако, продавались пустые холсты, но у меня не хватало денег, чтобы их купить, и я уже поглядывал на коробки с цветными карандашами и на стопку бумаги – надеялся, что однажды, когда у меня появиться настроение, возьму их в руки и нарисую что-то из ряда выходящее. И карандаши и бумага были бесплатные – я их находил в долгих своих прогулках по безлюдному ночному городу очень давно, словно чувствовал, что когда-то буду ими рисовать.

Но у меня еще оставались баночки с красками, которые мне надо использовать перед тем, как они засохнут. В них находилась черная, зеленая, красная и синяя краска – как раз на пару гениальных шедевров, которые я напишу, когда отдохну и отнесу на выставку сюрреалистических, абстракционистских и постмодернистских картин, которая открылась в одном из залов городской картинной галереи.