Он больше, чем никогда

В тишине и полумраке квартиры вдруг резко раздался звонок в дверь. Я вздрогнула от неожиданности, но пошла посмотреть на незваного гостя. На экране домофона вырисовывалась темная фигура мужчины, который оперся рукой о косяк. Голова опущена вниз, но я его и так узнала. Максим. И сердце пропустило удар.

Медленно отворила дверь. Несколько секунд мы смотрели молча друг на друга, пока он не пришел в себя первый.

– Деля…

– Зачем ты пришел?

– Давай поговорим. – Он сделал шаг к порогу, но я не сдвинулась с места, продолжая удерживать дверь полуоткрытой.

– Зачем? Для чего эти разговоры? Мы совершили ошибку и должны о ней забыть! – больно, но так правильно.

– Это не забудем ни ты, ни я! И ты хочешь, чтобы все соседи слышали наш разговор? – он намеренно повысил голос и развел руками, показывая на соседние квартиры.

Я поджала губы, но сдалась. Пропустила его внутрь, но сама отступила на несколько шагов вглубь квартиры.

– Как ты вообще узнал, где я живу?

– Пробил твою прописку, это было несложно.

Я закатила глаза. В этом городе не спрячешься.

– Я скучал, – он сказал это так легко, как будто мы пара, и просто не виделись несколько дней.

– Ты не можешь по мне скучать! Не имеешь права! – я разозлилась. На него. На себя. Хотела развернуться и уйти на кухню. Он попытался схватить меня за локоть, но я увернулась.

– Ты рассказал про нас Оле? – вопрос с надеждой, вдруг Максим принял кардинальное решение и именно поэтому пришел.

Он отрицательно покачал головой.

– Ты должен уйти. – Я поникла. Неужели он не видит, что мучает меня.

– Не могу. – Опять попытался подойти ко мне ближе, но я упорно отступала.

Зазвонил мой сотовый. Даня. Первая мысль была сбросить, но потом я решила доказать Максиму, что он зря тратит время и ничего от меня не добьется.

– Да, любимый! – гордо вздернула подбородок и смотрела Максиму в глаза. Он тоже смотрел. Нагло, самоуверенно. Его не смутил ни сам звонок, ни то, как я обратилась к человеку на том конце провода.

– Когда? Почему? – Даня сообщил, что его как победителя конкурса попросили остаться для судейства менее опытных и именитых мастеров и он вернется только через пару дней. Я двинулась на кухню поглощенная разговором, потому что он с огромным энтузиазмом рассказывал, какие таланты съехались в Минск со всего бывшего СНГ и не только. И быть судьей в таком конкурсе для него огромная честь и восторг. Мне было не очень удобно выслушивать его эмоции в данный момент, но прервать монолог я уже не могла.

Мужские руки неожиданно прижали меня к своему торсу, и я захлебнулась от возмущения и паники. Попыталась повернуться к нему и отпихнуть, но он держал меня железной хваткой. Собрал мои волосы на затылке, повернул лицо к себе. Я даже вздохнуть не успела, как он накрыл мои губы своими. Благо, я успела опустить руку с телефоном вниз, прежде чем издала неконтролируемый стон. Влажный поцелуй длился не больше пары секунд, но он полностью меня дезориентировал. Максим молниеносно завалил меня спиной на стол и задрал оверсайз футболку, которая служила мне домашним платьем, до талии. Зашуршали рисунки и эскизы, слетая на пол от нашей возни.

– Адель, ты слушаешь меня? Куда пропала? – напомнил о себе Данил.

– Да, да. Я тут. – Произнесла рвано, со свистом. Даня продолжил рассказ о конкурсе и участниках. А мой воспаленный мозг не додумался скинуть вызов, боясь, что это будет выглядеть подозрительно.

Максим отодвинул ластовицу стрингов, провел грубыми пальцами по влажному клитору. Клацнул ремень, разъехалась молния на ширинке, и он вошел в меня на всю длину. Я всхлипнула, но успела зажать рот рукой.

– Адель, что там у тебя? Ты ешь, что ли? – Даня засмеялся.

– З-зевнула, – ответила сбивчиво.

Максим крепко держал меня пальцами за бедра и таранил со всей силы. Проверял на выносливость. При этом прожигал мое лицо своими темными карими глазами. Его бедра ходили как поршень, вдалбливаясь с остервенением. Я тяжело дышала и со всей силы сдерживала раздирающие горло стоны. Потом его взгляд метнулся к моей промежности, самодовольная улыбка растянула губы, и я почувствовала его пальцы на ней. Третья, моя самая тайная татуировка. Маленькое черное сердечко на внутренней стороне бедра почти на стыке с половыми губами. Его можно было увидеть, только если я раздвину ноги. Эту тату мне сделал Данил после нашего первого раза, когда лишил меня невинности. И вот теперь ее созерцает и трогает другой мужчина. Последняя невидимая нить, которая связывала меня с Данилом, была разорвана. Больше между нами не осталось ничего сакрального.

– Я очень соскучился. – Парень пытался вернуть меня в диалог, но не получив от меня ответа, спросил – А ты?

– И я… Соскучилась… – вырвала это слово из своей глотки и зажмурилась.

Макс не выдержал. Вырвал телефон из моих рук и сбросил вызов. Кинул трубку на столешницу кухонного гарнитура и с рыком стащил меня со стола. Надавил на плечи и вынудил встать на колени.

– Давай, Адель, хочу твой рот. Твой металлический шарик на языке, добавит кайфа?

– А я не хочу! – попыталась увернуться.

– Врешь. – Он пропихнул свой член в мой рот и задвигал бедрами. Вкус и запах моей собственной смазки ударил по всем рецепторам. Макс стонал от удовольствия. Телефон опять зазвонил. Наверняка это Данил перезванивает после сброшенного вызова.

Максим перестал терзать мой рот и потянул за плечи наверх. Уложил грудью на стол и вошел сзади. Мы оба застонали. Промежность была горячей и скользкой. Несмотря на всю грязь, которая сейчас между нами происходила, я текла. Текла как сука на случке. Я жаждала этого мужчину.

Максим потянулся за чем-то и через мгновение на мои ягодицы потекло что-то прохладное. Это масло. Он взял со столешницы масло виноградной косточки, которое я использую для салатов. Большие ладони растерли скользкую субстанцию по плоти, ушли вниз на клитор, добавляя еще больше острых ощущений к толчкам. Потом руки вернулись наверх и большой палец стал массировать сфинктер. Я дернулась, понимая, что он хочет.

– Расслабься. Я сделаю так, что ты кончишь.

Мое тело превратилось в один сплошной сгусток оголенных нервов. Мне срочно нужна была разрядка. Мужские масляные пальцы скользили по всей моей промежности, даря весь спектр эмоций. Максим медленно вышел, прошелся влажным членом между ягодиц и надавил головкой на колечко.

– Дыши, малышка.

Мои пальцы впились в край стола. Еще струя масла в место нашего соединения – и он почти полностью внутри. Мягкие фрикции. Успокаивающие слова. Поглаживание спины и ягодиц. Я расслабилась. Новые ощущения, сначала непривычно, потом чувственно. Я задышала чаще. Максим стонал и говорил нужные слова, при этом ускоряя толчки в узком проходе. Еще секунда и горячие капли упали на мои ягодицы.

Спустя два часа сумасшедшего секса и восемь пропущенных от Данила, я сидела в полумраке спальни на кровати, обняв свои колени, и слушала звук льющейся воды, которая доносилась из ванной комнаты. Минут через десять в спальню вошел полностью одетый Максим.

– Не останешься? – спросила я, глядя снизу вверх на него.

– Нет. Не могу, – он присел на край кровати. Молчал.

– Максим, что будет дальше? Что ты чувствуешь ко мне? – губы дрожали.

Он повернулся ко мне корпусом и протянул руку к лицу. Я уткнулась щекой и носом в его ладонь как щенок.

– Сумасшествие какое-то. Думаю о тебе постоянно, – медленно произнес.

Я не выдержала. Дернулась к нему. Прижалась обнаженной грудью к спине и обняла за плечи.

– Так не может продолжаться. Мы должны поговорить с ними. С Олей и Даней. Они не заслуживают обмана. Мы и так уже слишком далеко зашли.

Максим помолчал пару мгновений, но кивнул. Затем встал и поцеловал меня в лоб.

– Я позвоню тебе. Не провожай.

После его ухода я прошла на кухню, намереваясь найти телефон, но обнаружила хаос. Мои работы валялись по всей кухне. Половина из них была залита маслом, из-за чего все контуры поплыли и превратились в грязные пятна. Я наклонилась и стала собирать рисунки и эскизы, вглядываясь в них в надежде, что не все потеряно. На одном листе, который я подняла с пола, был большой след от мужского ботинка. Где-то глубоко внутри я чувствовала, что с моей жизнью происходит то же самое, что и с этими изображениями.

Глава 9

Адель

Разбивать чужое сердце – невыносимо больно. Но раз мы договорились сообщить обо всем нашим партнерам, то сделать это нужно без промедлений. Даня не хотел отпускать, не хотел верить в происходящее. Предлагал сделать перерыв в отношениях, но не рушить окончательно. Я до последнего не хотела признаваться в том, какая я мразь и изменщица. Пыталась расстаться под видом охлаждения чувств, чтобы не причинять много боли. Но Даню это не устраивало. Пришлось рвать с корнем и наживую. Я созналась. Созналась, что изменяла буквально за стенкой, пока он мило общался с людьми на дне рождения, что изменяла, когда разговаривала с ним по телефону, пока он делился со мной эмоциями. Призналась, что всю жизнь любила и люблю другого.

Он побледнел, показалось, что даже дышать перестал. Взгляд стал потерянным. Парень невидящим взором обвел комнату, скользнул по мне, пошатнулся. Я попыталась подойти, но он не дал. Выставил руку вперед, обозначая дистанцию. Извинения в такой ситуации выглядели бы как издевательство, поэтому я молчала. По этой же причине я не просила сохранить дружеские отношения. Я должна полностью исчезнуть из его жизни и не марать ее даже тенью своего присутствия. Он ушел, больше не сказав ни слова. На следующий же день я записалась на удаление его татуировки. Я больше не имела право носить сердечко, которое он оставил на мне, как печать первого и на тот момент единственного.

Максим пока не появлялся, но писал. Писал, что скучает и что очень занят. Про Олю я не спрашивала, понимала, что, скорее всего, он сейчас проживает то же, что и я. Нам обоим нужно время, чтобы пережить разрыв с бывшими, но близкими людьми.

Встретились мы лишь спустя неделю после нашего последнего сумасшествия. Я летела в ресторан, где Максим назначил мне встречу, как на крыльях. Как же я соскучилась! Влетела в помещение и, не стесняясь взглядов посторонних, прижалась к нему всем телом и подставила губы. Он опешил в первые секунды, но потом прижал крепко-крепко, и я утонула в своем счастье.

– Ты поговорил с Олей? – задала я волнующий меня вопрос, после того как мы уселись за стол и обменялись дежурными приветствиями. Максим потупил взгляд, но кивнул. Я с облегчением выпустила воздух из легких и только сейчас поняла, в каком напряжении была.

– Поговорил, – подтвердил он свой кивок словом.

– И как она? Как восприняла? – Оля мне очень нравилась, делать ей больно мне совсем не хотелось. Но такова жизнь.

– У Оли все будет хорошо, – он улыбнулся уголками губ и перевел тему. – А у вас как?

– Я тоже все рассказала Дане. Это было нелегко.

Мы помолчали минуту, а потом Максим вдруг предложил.

– А давай улетим куда-нибудь на пару недель?

– Улетим? – тут же включился рассудок, напоминая о работе и клиентах. Но сердце его переиграло. К черту всех! Пара недель где-то на краю света, где только я и он, о чем еще можно мечтать? – Да! Да! Да! – я захохотала и сжала его кисти, лежащие на столе передо мной.

Улететь получилось только через неделю, потому что мне нужно было выполнить обязательства перед клиентами, а перед этим найти новую студию, где я смогу принимать. В студию к Данилу я даже заезжать не стала. Безвозвратно оставила все свои инструменты, инвентарь и личные вещи. Не легко было закрывать огромную главу своей жизни, но меня ждало счастливое будущее, как я тогда думала.

* * *

Изумрудный, горный остров Бали принял нас в свои объятия и спрятал в глубине тропической зелени, в непроходимых джунглях. Скрыл густой зеленой стеной от всего мира и сверху накрыл куполом магическо-мистичекой ауры, которая витала в воздухе этого особенного острова, куда миллионы людей прилетали за поиском себя и смыслов жизни. И только мы, двое сумасшедших влюбленных, прилетели сюда, чтобы исследовать друг друга. Мы почти не вылезали из постели. Ходили обнаженные по вилле. Питались фруктами и водой, потому что постоянно забывали заказать еду. И ни с кем не общались.

К концу первой недели, когда мы немного утолили свою страсть, было решено сделать вылазку в бары. Насладиться знаменитым умопомрачительным балийским закатом, выпить, потанцевать и посмотреть на других живых людей.

– Ты невероятная. – Максим подошел сзади и обнял меня за талию в тот момент, когда я надевала серьги в виде больших золотых колец. Волосы от влажности безбожно вились, что делало темную густую массу неуправляемой. А я и не боролась, оставила их на воле, без всяких укладочных средств, фенов и заколок. Платье на мне было типично балийское, где-то дома его откопала в последний момент. Состояло из двух горизонтальных полосок. Одна прикрывала грудь, вторая бедра, а между собой эти полоски крепились различными тонкими веревочками из такой же ткани, которые перехватывали мое тело в разных местах, через плечо и талию. Любимые браслеты на запястье и парочку на щиколотку и сандалии на плоской подошве завершили образ.