Система в не сети

Путь на верхний, «кремлёвский» этаж «Прометея» напоминал восхождение на эшафот. Лифт поднимался с тихим, почти зловещим гулом. Андрей вытер

ладонью влажный лоб, чувствуя, как предательская дрожь бежит по ногам. Он повторял про себя, как мантру: «Это не защита диплома. Это начало новой эры».

Стук в массивную дверь кабинета генерального прозвучал оглушительно громко в звенящей тишине коридора.

– Войдите! раздался из-за двери властный голос.

Геннадий Владимирович, генеральный директор, сидел за столешницей из чёрного дерева. Его лицо, обычно невозмутимое, выражало лёгкое недоумение.

Вид уставшего Андрея с горящими глазами явно не вписывался в его расписание.

– Кто это и чем могу помочь? спросил он, откладывая папку.

– Андрей, из отдела перспективных разработок, вы недавно приняли меня на работу, помните мы с вами разговаривали? У меня к вам есть предложение.

Смелое.

– Хорошо, директор откинулся в кресле, сложив руки на груди. И какое же?

Андрей почувствовал, что к этому моменту он шёл всю жизнь. Не было заранее заученных слайдов. Была страсть, копившаяся годами. Он говорил о проекте

«Лотос» не как о программном продукте, а как о новом измерении для

творчества и инженерии. Он проводил параллели от школьных списываний до промышленного шпионажа, выстраивая железную логику необходимости своей системы. Его речь была потоком, но каждое слово было выверено и подкреплено его личной болью и его опытом.

– Стоп, резким жестом остановил его Геннадий Владимирович. В его глазах читался уже не скепсис, а азарт. – Сейчас я приглашу сюда совет. Ты уж соизволь повторить вышесказанное для них.

Андрей внутренне сжался. «Хотят посмеяться? Устроить показательную порку выскочке?»

– Пока налей себе кофе. Или чего покрепче, с лёгкой ухмылкой произнёс генеральный, подходя к мини-бару.

– Можно… кофе? растерянно буркнул Андрей, чувствуя себя школьником.

– Это твой выбор. А я предпочту другое, директор налил в бокал немного коньяку. Будет жарко.

Совет директоров собрался с пугающей скоростью. Те, кто не смог приехать, возникли на большом плазменном экране. Андрей понял – они были на связи постоянно, готовые в любой момент подключиться к чему-то важному. «Две чашки кофе и разговор по душам с боссом», мелькнуло в его голове. Иллюзия рухнула. Он был в логове серьёзных игроков.

И он повторил. Но на этот раз его презентация обрела новую, неожиданную

даже для него самого глубину. Глядя на лица этих людей, он вдруг осознал весь истинный масштаб своего детища.

– …это не просто виртуальная реальность с эффектом погружения, говорил он, и его голос звенел от внутреннего озарения. Это присутствие. Вы будете

чувствовать тепло плазмы в испытательной камере и холод ветра на строящемся небоскрёбе. Вы сможете прописать коды на создание целого острова и пройтись по его пляжу, прежде чем заложить первый камень в реальности. Мы сможем

тестировать лекарства, архитектуру, логистику целых городов… – он сделал паузу, и следующая фраза вырвалась сама собой, …и даже новый вид оружия. Увидев его эффект, не переживая, что данные утекут к конкурентам.

Произнеся слово «оружие», он внутренне содрогнулся. «Зачем? Я же создаю это для созидания!» Но сказанного не воротишь.

«…Но самая главная, фундаментальная особенность «Лотоса» – его архитектура. Это несетевая система в чистом виде. Представьте остров, который не просто окружён океаном, а находится в другом измерении. Никаких кабелей, подключений к интернету или корпоративной сети. Ноль внешних портов.

Данные вносятся и выводятся только одним способом – через физический, одноразовый носитель с квантовым шифрованием в специальной комнате- шлюзе. Попасть внутрь можно только физически находясь в кресле и будучи подключенным к аппаратуре. Утечка данных, кибератака, удалённый доступ – всё это технически невозможно. Это цифровая крепость, у которой нет дверей.

Вы либо внутри, либо снаружи. Это и есть главный принцип – «Система вне сети». Внутри неё можно создавать целые миры, испытывать оружие или хранить чертежи века, и быть на 100% уверенным, что они останутся там.»

И тут его осенила самая рискованная и гениальная идея.

– Представьте идею человека, его голос стал почти шёпотом, заставляя всех присутствующих невольно прислушаться. Идею, записанную на клочке бумаги, способную изменить мир, но у её автора нет ни миллиарда, ни команды. Мы

сможем подключить его и перенести его сознание в систему. Там, за считанные часы по внешнему времени, он сможет воплотить свою мечту, доработать, испытать и выйти уже с готовым продуктом.

Один из членов совета, сухой мужчина с лицом бухгалтера, наклонился к микрофону:

– Всё это возможно. Но как воздействовать на мозг? Как перенести сознание? И тут Андрея поразила мысль, которую он произнёс после небольшой,

театральной паузы.

– Препарат. Воздействующий на фазу быстрого сна. Погружающий в сон, но оставляющий сознание ясным. Но кто может нам его дать?

Озвучив это, Андрей замолк, понимая, что пересёк очередную Рубикон.

В кабинете повисла тишина, которую разрешил тот самый сухой голос из динамика:

– Если ты и вправду сможешь сделать сказанное тобой… то о деньгах и разработке препарата не волнуйся. Это уже будет наша ответственность.

Андрей выдохнул с облегчением, смешанным с леденящим душу

предчувствием. Его попросили выйти. Ему даже и представить было страшно, что его ждёт за дверью – забвение или бессмертие.

После оглушительного успеха презентации началась фаза, которую Андрей в шутку называл «великим строительством». Длинные согласования с юристами и финансистами компании сменились реальными действиями. Для проекта было приобретено отдельно стоящее помещение на окраине города, недалеко от загородного дома Андрея. Это было идеально: близко к семье и в то же время

вдали от лишних глаз.

Само здание, одноэтажный бетонный бункер, скрытый за высоким забором с колючей проволокой и датчиками движения, решили назвать кодовым словом

«Лотос» как Андрей назвал свой проект. «Как цветок, который рождается в грязи и тянется к свету, но его корни и основание скрыты от всех», так поэтично объяснил свой выбор Андрей на одном из первых совещаний.

Прошло два года. Два года безумного напряжения, бессонных ночей,

бесконечных инженерных решений и сражений с законами физики. Как и было обещано, совет предоставил ресурсы. Группа биохимиков, не знавшая конечной цели своих изысканий, разработала препарат. 0.2 миллилитра прозрачной жидкости позволяли погрузить человека в контролируемый сон на один внешний час. Внутри же системы за это время проходило 27 часов. Это был

краеугольный камень всего проекта. Теперь можно было проводить сложнейшие работы, симуляции и испытания, не тратя на это дни и недели в реальном мире, не уставая и не теряя концентрации.

Архитектура «Лотоса» была выстроена вокруг принципа полной автономности.

Сам «Лотос» снаружи напоминал неприметный склад. Но внутри он был разделен на девять тщательно продуманных зон. Прихожая-ресепшен была

огромной, рассчитанной на приём будущих клиентов – крупных корпораций. Рядом располагалась кухня-столовая, комната для персонала, трансформаторная и собственная котельная – система потребляла гигантские объемы энергии.

Далее шли санузлы, комната психологической разгрузки и просторная переговорная с дубовым столом, камином и наградами компании «Прометей» на полках. Всё это было лишь фасадом, ширмой.

Истинное сердце «Лотоса» билось в подвале. Спуск туда осуществлялся по винтовой железной лестнице, стилизованной под старину, со светильниками в виде факелов, создававшими ощущение спуска в древнее святилище. Внизу открывался длинный, пустынный коридор, ведущий к святая святых.

По левую сторону находилась серверная. Она была огромной и холодной. Десятки черных стоек, в которых мириады процессоров и плат памяти

генерировали ту самую виртуальную вселенную. Монотонный гул вентиляторов был саундтреком этого цифрового мира.

Напротив, по правую сторону коридора, располагалась комната управления —

«мозг Лотоса», как называл её Андрей. Здесь на мониторах выводились все жизненные показатели подключенных операторов, статус системы и её ядра.

И, наконец, цель коридора – комната погружения. Она была обшита звукопоглощающими панелями и напоминала одновременно спа-салон и кабину звездолёта. По кругу стояло 12 кресел-капсул, похожих на кресла пилотов Формулы-1. Рядом с каждым – столик с аппаратурой для ввода препарата и датчиками, отслеживающими малейшие вибрации организма. Здесь происходило главное таинство – переход человека в цифровое измерение.

Андрей обходил комнату погружения, проверяя контакты и показания датчиков. Его пальцы скользили по прохладному пластику кресел с нежностью, с какой отец касается спящего ребёнка.

– Ну вот и всё, – тихо произнёс он, останавливаясь в центре комнаты. Его

голос был глухим в звукоизолированном пространстве. – Работа моей жизни… готова.

Он стоял в эпицентре своего творения, и тишина здесь была иного качества – густой, звенящей, насыщенной низкочастотным гулом «мозга» из-за стены, похожим на дыхание спящего гиганта. Воздух пах озоном от серверов и стерильной чистотой. Он чувствовал не только гордость, но и тяжесть, сравнимую с гравитацией целой планеты. Он создал не просто инструмент. Он создал дверь в другой мир, вырезал окно в иное измерение. И теперь ему, архитектору этой реальности, предстояло решить, кто и как сможет через эту дверь пройти, и не станет ли она вратами для чего-то, что он уже не сможет контролировать. Спокойная душа ему лишь снилась. С этим свинцовым грузом сомнений и триумфа он и пошёл домой, к Оле.

Он шёл не как триумфатор, вершащий свой путь, а как человек, несущий на плечах невидимый, но невероятно тяжёлый груз. Два года жизни сжались в один бесконечный, изматывающий спринт. Он почти забыл вкус нормального сна, подменяя его литрами чёрного кофе и короткими периодами забытья на кожаном кресле в комнате управления, под монотонный гул системы. Но теперь

«Лотос» был жив. Он дышал ровным гулом серверов, его пульс отстукивали мигающие лампочки контрольных панелей, и он был готов принять своего создателя, требуя новой жертвы времени и разума.

Андрей вошёл в дом не через парадную дверь, а через террасу, сбив с ног дубовую мётку для обуви. Его лицо было землистым от бессонных ночей, но глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском.

– Она готова! Она работает! выдохнул он, едва переступив порог залитой тёплым светом гостиной, где Оля читала Ане на ночь «Волшебника Изумрудного города».

Оля вздрогнула, а Аня испуганно прижалась к матери, широко раскрыв глаза.

– Что работает? Ты напугал нас, мягко, но с упрёком произнесла Оля, укладывая дочь обратно на диван и проводя рукой по её волосам.

– Она. Система. «Лотос». Завтра… завтра будут первые настоящие испытания. Не тесты, а полноценный запуск. С людьми.

Оля внимательно посмотрела на него, отложив книгу. Она увидела не только восторг, но и глубокое, выматывающее напряжение в каждой морщинке у его глаз, в напряжённой линии губ.

– Я рада за тебя, дорогой. Я никогда не сомневалась, что у тебя всё получится. Горжусь тобой, она подошла и обняла его, прижавшись щекой к его груди,

чувствуя, как бешено стучит его сердце.

Он обнял её в ответ, но его объятия были деревянными, а тело – струной, готовой лопнуть.

– У меня какая-то тревога на душе, Оль, прошептал он ей на ухо так, чтобы не слышала Аня. Я шёл к этому моменту всю сознательную жизнь. Но сейчас…

сейчас что-то гложет изнутри. Как будто я открываю дверь, за которой не знаю, что находится. Как будто выпускаю джинна из бутылки. Оля отстранилась,

держа его за плечи, и посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти в них ту самую, прежнюю уверенность.

– Но ты же создаёшь её для блага, правда? Чтобы помогать людям, учёным, изобретателям…

– Да, но… он тяжко вздохнул, отводя взгляд в сторону тёмного окна, в котором отражалась их счастливая, но теперь такая хрупкая семейная идиллия. Я не знаю, смогу ли я контролировать её использование. Я создал инструмент. Но я не могу знать, в чьи руки он попадёт и какие планы у компании. Они вложили огромные деньги. Они будут ждать отдачи. А отдача… он не договорил, но они оба поняли, о чём он. Оборонка. Оружие. Тот самый джинн, которого он сам и выпустил из бутылки во время роковой презентации.

Вечер в кругу семьи Андрей провёл отстранённо, как лунатик. Он сидел в своём любимом кресле, механически перелистывая страницы вчерашней газеты, но не видя ни одной буквы. Внутри него, словно на многоканальном экране,

проигрывались и анализировались все возможные сценарии завтрашнего дня, один страшнее другого.

– Мам, а что случилось? тихо спросила Аня, прижимаясь к Оле на кухне. Папа такой молчаливый и загадочный.

– У папы завтра очень важный день, так же тихо ответила Оля, гладя дочь по голове. Он готовится к нему морально. Давай поддержим его. Они подошли к нему обе – Оля и Аня, и обняли его, создав вокруг него живой, тёплый круг, разрывающий пелену его мрачных мыслей. Оля прижалась к одному плечу, Аня

– к другому. И это простое, искреннее прикосновение двух самых дорогих ему людей, их тепло, пахнущее домашним печеньем и детским шампунем, размягчило камень в его груди. Он обнял их в ответ, крепко-крепко, чувствуя,

как дрожь в руках понемногу утихает.

– Что бы я делал без вас, прошептал он, целуя Олю в волосы, а потом Аню в макушку.

Они были его якорем. Его главным «зачем». Всё, что он делал, он делал ради этого тепла, ради их безопасности и будущего. Он должен был верить, что его изобретение послужит именно этой цели. Дальнейшая тишина в доме, наполненная лишь тиканьем часов и ровным дыханием спящей дочери, была красноречивее любых слов – она говорила о надежде, страхе и безоговорочной поддержке.

Утро было неестественно ясным и безоблачным, словно природа сама подыгрывала значимости момента. Солнечный свет, заливавший спальню сквозь щель в шторах, казался слишком ярким, слишком театральным для такого дня. Андрей, несмотря на две кружки крепкого, почти горького кофе, чувствовал себя так, будто провёл ночь не в своей кровати, а на вахте у

раскалённого котла. В голове, в такт пульсу, стучало: «Сегодня. Сегодня всё начнётся. Ничего уже нельзя будет изменить».

Дорога до «Лотоса» заняла свои привычные пять минут, но на этот раз каждый поворот, каждое переключение передачи давалось с усилием, будто он вёл многотонный грузовик, а не свой старенький седан. Он ехал на автомате, а его мысли были там, в подвале, где спало его детище, готовое проснуться и заявить о себе миру.

На удивление, возле здания, обычно пустынного, уже толпились люди. Помимо охраны в тёмной форме и технического персонала в синих халатах, у парадного входа стояли несколько членов совета директоров, кутаясь в дорогие

кашемировые пальца не превыкшие к утренней прохладе. Отсутствовал только Геннадий Владимирович. «Наверное, тоже готовится к выходу на сцену, как главный режиссёр этого спектакля», мелькнуло в голове у Андрея.

Он поприветствовал собравшихся скупым, деловым кивком и поспешил внутрь, в спасительную прохладу и знакомый запах свежего пластика и озона, царивший в прихожей.

Зайдя в переговорную с её полированным столом и мягкими креслами, он подошёл к панорамному окну и увидел, как к зданию плавно, словно корабль, подъезжает длинный чёрный автомобиль Геннадия Владимировича.

– Вот и он, тихо прошептал Андрей, сжимая пальцы. Сейчас всё и начнётся. Точка невозврата.

Директор вошёл бодрой, уверенной походкой хозяина положения, на ходу кивнув членам совета, и направился прямиком в переговорную, его пиджак тут же принял стоявший рядом ассистент.

– Готов, Андрей? его голос прозвучал громко и требовательно, нарушая утреннюю, звенящую тишину.

– Конечно, готов, ответил Андрей, и, к своему удивлению, не почувствовал в голосе ни единой дрожи. Его лицо, отшлифованное годами борьбы и

самодисциплины, выражало только стальную уверенность, выстраданную за долгие годы.

– Раз так приглашаем совет! Геннадий Владимирович обвёл комнату властным взглядом и с хитрой, почти волчьей улыбкой добавил: Сегодня мы должны удивить этих толстосумов по-настоящему. Показать им, на что ушли их миллионы.

Двери «Лотоса» распахнулись, и сотрудник в строгом костюме вежливо, но без заискивания пригласил совет пройти в переговорную. С кухни доносились аппетитные, маслянистые запахи – повара готовили изысканные угощения для банкета после показа, пахло трюфелями и свежей выпечкой.

– Господа, рассаживайтесь по местам! Геннадий Владимирович поднял голос, легко заглушая тихий, деловой перешёпот. – Сейчас мы вам расскажем, а после – продемонстрируем возможности системы, в которую были вложены немалые средства. Уверен, вы не разочаруетесь.

Совет, все двенадцать человек, мгновенно замолк и устроился в мягких креслах, превратившись в внимательную, но скептически настроенную аудиторию акул бизнеса, привыкших оценивать всё с точки зрения прибыли.

Презентация прошла на одном дыхании, как хорошо отрепетированный спектакль. Два сотрудника внесли стенды с лаконичными, стильными иллюстрациями: схемы серверной, графики воздействия препарата, архитектура

«Лотоса». Андрей и Геннадий Владимирович работали как слаженный дуэт дирижёра и первого скрипача. И когда последний слайд, демонстрирующий график окупаемости, был прокручен, в зале повисла напряжённая пауза, и настал момент истины.

– А теперь, господа, предлагаю вам увидеть всё своими глазами, объявил директор, и в его голосе зазвучали нотки триумфа.

Вся делегация, словно стая важных птиц, проследовала к неприметной металлической двери, ведущей в подвал. Андрей приложил свою ключ-карту с биометрией, ввёл многоразрядный код, и массивная дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв чёрный провал с винтовой лестницей.

– Почему вы выбрали именно подвал? раздался чей-то недовольный вопрос из толпы, пока они, с некоторой опаской, начинали спускаться по крутой винтовой железной лестнице.

– Здесь мы обеспечиваем не только максимальную безопасность от посторонних глаз, но и идеальный температурный режим для работы системы, не сбавляя шага, чётко, как по инструкции, ответил Андрей. Никаких случайных перегревов. Полный контроль.

Тишина, сковавшая совет во время спуска в бетонное чрево здания, была красноречивее любых слов. Они шли, как паломники, входящие в древнее, запретное святилище, и их дорогие костюмы и уверенные манеры казались здесь неуместными. И вот они внутри. Медленный, почти церемониальный

проход по длинному, слабо освещённому коридору, беглый, но впечатляющий осмотр серверной, забитой мигающими стойками, и комнаты управления с её огромными, как в NASA, экранами. И наконец – кульминация, комната погружения с её двенадцатью футуристичными креслами, похожими на капсулы для межзвёздных перелётов.

Зрелище произвело ожидаемый, оглушительный эффект. На лицах делегатов читалось смесь детского любопытства, привычного недоверия и

зарождающегося, жадного азарта. Вскоре все вернулись в комнату управления и расселись для наблюдения за первым испытанием. Главное действо было ещё впереди, но почва для удивления была уже щедро удобрена.

В комнате управления царила напряженная, почти физически осязаемая тишина, нарушаемая лишь монотонным писком аппаратуры и глухим, настойчивым гулом серверов, доносящимся сквозь толстую стену. Андрей стоял перед главной консолью, его силуэт вырисовывался на фоне мерцающих синим светом мониторов. Его лицо, освещенное этим холодным сиянием, было

сосредоточенным и бледным, как у хирурга перед сложнейшей операцией. Он вытер платком со лба выступившие капли пота – несмотря на прохладу

подвала, его бросало в жар, будто он стоял у раскалённой топки. Пальцы, привыкшие к клавиатуре, слегка подрагивали, нависая над клавишей запуска.

«Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо. Я всё проверил. Десятки раз», повторял он про себя, как заклинание, пытаясь заглушить внутренний голос, шепчущий о непредсказуемости созданного им монстра.

Для первого испытания были приглашены два специалиста, не из числа сотрудников «Прометея»: Виктор, седовласый, грузный инженер-

двигателестроитель с руками, привыкшими к металлу, и Арсений, сухопарый, интеллигентный архитектор, занимавшийся проблемой укрепления

фундаментов в сейсмически активных зонах. Оба уже находились в креслах для погружения, подключенные к датчикам, напоминающим щупальца. Им ввели рассчитанную дозу прозрачного препарата. Оставалось сделать последний,

решающий шаг в неизвестность.

Андрей глубоко вздохнул, задержал дыхание и нажал клавишу. На центральном экране вспыхнула лаконичная надпись: «Загрузка системы… Инициализация виртуального пространства».

Процесс занял считанные секунды. На главном мониторе, отображающем виртуальное пространство, возникли две фигуры – аватары Виктора и Арсения. Они стояли на залитой солнцем улице цифрового города, настолько детализированного, что было трудно поверить в его искусственную природу – вплоть до пылинок, кружащихся в солнечном луче.

Виртуальное пространство

Виктор неуверенно посмотрел на свои руки, сжал и разжал кулаки, затем перевёл взгляд на Арсения.

– Дай ущипну тебя?

– Давай, а я тебя, – с долей скепсиса, но и с интересом ответил Арсений. Почти одновременно они дёрнули друг друга за предплечья.

– Ай! Больно! воскликнул Виктор, по-настоящему удивлённый. Надо же, это как по-настоящему! Я ведь знаю, что этого нет, но мозг…

– Да, подтвердил Арсений, уже с серьёзным, аналитическим лицом

оглядываясь вокруг, изучая текстуры кирпичной кладки. Мозг воспринимает это как реальность, поэтому и болевые импульсы передаются напрямую.

Поразительно… И запахи есть. Чувствуешь? Пахнет асфальтом после дождя.

Они вошли в одно из зданий. Мебель, текстуры обоев, скрип половиц под ногами

– всё было проработано до мелочей. Арсений, не удержавшись, по-детски попрыгал на кровати, и на его обычно строгом лице появилась широкая, почти мальчишеская улыбка.

Выйдя на улицу, они не стали медлить.

– По указателям мой полигон в четырёх кварталах, определил Виктор, сверяясь с виртуальной картой, проецировавшейся в его поле зрения.

– А моя площадка – в двух, в противоположную сторону, добавил Арсений. И они разошлись, каждый погружаясь в свою задачу, как алхимики в

лабораторию.

Работа Виктора

Для Виктора три часа внешнего времени (81 час внутри системы) пролетели незаметно, в едином порыве творчества. Он работал перед виртуальным компьютером, его пальцы летали над голографической клавиатурой, описывая параметры нового, революционного двигателя. Система в реальном времени

создавала и испытывала детали, подгоняя характеристики. Автоматизированный цех внутри «Лотоса» собирал прототипы, которые Виктор тут же тестировал на виртуальном полигоне, гонял на запредельных оборотах, перегревал, доводил