Синичка

– Ещё полчаса, и мы на месте, – крикнул водитель. – Скоро будете крипту зарабатывать и мужиками становиться!

Илья усмехнулся, но улыбка от денежного запаха была всё-таки подлинная. Я же продолжил думать. Это потом уже выяснилось, что не все артефакты безопасны, что некоторые очень даже опасны, и при ещё живой, но умирающей социалке эмчээсники везли несчастных в Москву, в радиационные и ожоговые центры, пытались там спасти. Единицы спаслись. Бывало, долечили, выписали, а паренёк уже двинулся, везде врагов видит, мог лицо разбить прохожему за громкий разговор, а ещё, по словам тех, с кем мне довелось поговорить лично – абсолютная тишина положительных эмоций… Будто нет ни счастья, ни веселья, всё затихло в голове.

Сейчас во все эти истории про бешеную лихорадку и толпы ходоков в Уральский Периметр никто не поверит – только отчаявшийся поедет подработать на территории, где порой у простых растений внезапно развивается пищевод для твоего растворения. Живьем, причём. И стрекательные волоски с кислотными колбочками. Только притронься ладонью, и ожогом руку уменьшишь на целую кисть. Мало того, есть ещё и выродки всякие, рядом с которыми тот же Мага покажется чистым и безобидным младенцем, измазавшим стены собственным пластилином.

Резкий тычок в бок. Илья хотел повздорить, но нужных слов не подобрал и вежливость мешает.

– Ну, Пумба, ты даешь, – ответил я ему после раздумий. – В чём моя вина?

– Надо было отказаться от сделки. Рабочих схем много, а мы влезли не в ту суету. Сами себе наложили в штаны.

– Ты шутишь? Кто ж предложил срубить по-быстрому у Маги?

– Ну и что? – сопел Илья, поёжившись. – Надо было в отказную, и всё.

– Нет, ты определенно рофлишь надо мной [2]. Тебе девятнадцать, а занимаешься стрелочничеством. Выдумал вину.

– Ничего я не выдумываю! – крикнул Илья.

– Если ты хочешь предъявить мне за то, что взялся помочь другу и залез в яму, то так и говори.

– Ничего я не хочу сказать!

– Тогда зачем мутишь воду, Пумба?

– А ну, завалили свои хлебальники, бомжи! – проорал водитель. – До погранпоста чтоб даже пердежа не слышал.

– Ладно…

В кузове сидело четверо. Двух пацанов, которых подсадили к нам, я не знал, по их внешнему виду водитель, возможно, и сделал вывод, что в Зону сегодня отправилась совсем уж чернь. У незнакомцев битые лица, болезненная одутловатость от постоянной накачки алкоголем и красноречивые хитрые глазки: “Чтоб тут спереть?”

Дай таким волю, и они этот зилок разберут на шурупы.

– Вы откуда такие милые? – спросил один из них.

– Снежинск. А вы откуда?

– Да я не помню… – признался он. – Потерялись мы по жизни.

Асфальтовая дорога сменилась на проселочную. Под шинами зашуршала щебёнка, потом пошла грязь. Непогодица. Внутрь тента затекала вода. Двое незнакомцев распечатали бутылку, принялись хлебать с горла и самовоодушевляться. У Ильи поморщился нос: он из интеллигенции, в квартире мать выстраивала порядок при помощи линейки, поэтому к пьющим у него неприязнь на генетическом уровне. Я же внезапно отнесся с пониманием к несчастным. У кого ещё из нас судьба хуже – у них, которые потерялись по жизни и кроме этикеток на бутылках да телевизора ничего не обсуждавших, зато и в серьезных терках не встревавших, или у нас, попавших по полной программе к бандитам и головы отдавших под глупую смерть?

Резкий тормоз, и все посыпались со скамеек. Яростно заматерился Илья – его облили водкой, и с плаща понесло химической вонью. Мужики быстро извинились, хотя по взгляду было ясно: “Но могу и рожу порвать, если быканешь”. Я помог другу сесть на скамью.

Кто-то подошёл к машине, гаркнул по-военному. Двигатель заглушили, и послышался зычный голос:

– Ай, дядь Коля, опять промышляете нелегальными доходами? Здравия желаю.

– Товарищ старший лейтенант, да упаси боже. Вам тоже мой привет.

– Ну-ну, – офицер гоготнул. – А если загляну под тент?

– Говорю же: упаси господь!

– Понял вас, дядя Коля. Так, что тут у нас в документах лежит? Ну, это по вчерашнему тарифу, а с сегодняшнего дня должно быть в два раза больше.

Тишина.

– Старлей, не наглей, а? – водитель прогундел. – Я же с батей твоим в футбол гонял.

– Да мне-то что с того? – равнодушно ответил офицер. – У меня тоже семья, дети, и потом: сверху приказали – снизу исполнили. Намек ясен?

– Куда яснее. А что Баранов ваш мутить стал? Раньше всё шло по налаженному процессу.

Послышалось чирканье зажигалки. Водителя поблагодарили за угощение. Илья шепотом в ухо:

– Может, поможем водителю? У меня заначка есть.

– Не надо, пусть сам разбирается.

– Не выходит у него, – засомневался Илья. – Отпустил бы солдат давно.

– Дай послушать разговор.

– Решала из водилы такой себе…

– Да тише ты!

Офицер тем временем раскурился, рассказал типичную историю: их командир, несущий службу в Уральском Периметре, хочет переместиться в Москву, где постабильнее жизнь, пусть и сильно дороже, поэтому деньги набирает для перевода в штаб либо на простой дом. И дочки у него подросли, надо об их будущем думать, сказал старлей, потопав бычок сапогом.

– Н-да, плохие вести вы мне принесли, товарищ офицер.

– Это почему, дядь Коля?

– Так новая метла метёт по-новому. Все договорняки рухнут. Придётся ждать, пока ваших замов не поменяют.

– Бывает.

– Слушай, старлей, у меня просьба. У меня под тентом четыре ящика, а должно было быть двадцать. В пять раз меньше, понимаешь?

– Не, не понимаю, – равнодушно ответил офицер.

– Давай со скидочкой. Ну старлей, ну рейс не окупился. Сейчас в лучшем случае десять ящиков перевожу. Нет людей! Желающие закончились.

Илья под ухом завыл. Двоица под градусом не понимала, к чему идёт дело, поэтому тихонько попивала.

Несло химозной водкой.

– Какая скидочка? Ты что? Сейчас как рявкну “Стой, стрелять буду!” и будет тебе полный оверпрайз под чёрную пятницу.

Водителю осталось только горько вздохнуть. Оба попрощались, движок заговорил – зилок двинулся вперед. Только проехали погранопост, как мужик принялся оскорблять нас:

– На кой ляд я только согласился сегодня в рейс? Вы же тупорылые. Бесполезные бомжи, смертники. Мне вот зачем четыре ящика возить за ленточку? Чтобы что? Не, бомжи, так не годится – давайте бабло сюда.

Машина остановилась у прилеска. Водитель стучал по рулю, ожидая нашей реакции.

– Кто коней на переправе меняет? – спросил я без обиняков.

– Мне плевать. Давайте деньги.

– А за что сверху, дядь Коля? – встрял Илья.

– Да-да, а че там за порожняк пошёл? – двоица очнулась.

– Я тебе такой порожняк сделаю, что сама Зона обзавидуется, – рявкнул водитель. – Либо бабло, либо оставляю вас тут.

С Ильем обменялись взглядами. У меня кроме “Макарова” и просроченной аптечки ничего не было. Тайник оказался пуст. У друга всегда что-то было прозапас. Илья расстроенно достал кулёк – похоже, что добровольно он расстаться с заначкой готов, а вот по принуждению не очень. Он быстро написал на клочке бумаги криптокошелёк, пароль к нему и цифру:

– Хватит? Это за нас всех.

– Ладно. Достаточно. Выходим, – скомандовал водитель, проверив в телефоне деньги.

Мы выпрыгнули из кузова. На свежем воздухе пропала мигрень, настигшая во время поездки. Незнакомцев же сильно замутило: они упали на землю, но почти не возмутились от боли, и выглядели сильно уставшими, хотя ещё при знакомстве выглядели живчиками.

– Что это с ними? – спросил я у Ильи.

– Да без понятия. Эти уроды залили мне плащ. Я теперь на всю Зону вонять буду.

– Ну подумаешь, собаки сожрут твой зад. Он всё равно у тебя бездарный – всю ночь стрелял как артиллерия в войну.

– Ой, шутник, ой зараза! – Илью пробило на сарказм.

– Закончили? – водитель бросил под ноги мешки. – Тут подарок от фирмы. Тушенка, патроны девять на восемнадцать, как раз таким бомжам, как вы, подойдёт. Нож охотничий, полезный для всяких мелких делишек, не только чтобы резать врага. Планшетов нет и не просите. Походите пока с картой и смартфоном. Учтите, что сети на границе практически нет – работает РЭБ [3]. Как уйдёте подальше от лесобазы, связь вернётся, но будет уже сталкерская локальная сеть.

– Говорили же, что армейский планшет выдадут, – даже в темноте понятно, что Илья поморщился.

– Говорят, в Москве кур доят. А теперь внимание – повторять не стану. Идёте вперед пятьсот метров, через лес. Ни в коем случае не сходите с дороги: всюду минные поля, “лепестки” оторвут ногу, а главное датчики слежения. На дороге их нет, вернее отключили, так как не все военные грузы в периметр идут по декларации… В общем, если в лесу заденете датчик, то прилетит злой дрон и подорвёт вашу черепушку. Всё понятно?

– Ага.

– Дальше интереснее. Вал электрифицирован и укреплен насыпью и рвами. Но на этом участке специальный проход на случай эвакуации и оперативного отвода войск. Им и воспользуетесь. Выйдите на связь, спишитесь со сталкерами из турлагеря. Они помогают новичкам. Если увидите в сети Адиля, отзывается на кличку Казах, то обязательно напишите, можете ему про меня сказать.

Я посветил водителю в лицо фонариком. Грубое, небритое, злобное лицо, повадки жлоба и раздраженность скуфа вызывали у меня тревожное чувство, что наше путешествие на этой земле заканчивается прямо сейчас. Сделал этот водятел от силы полдела, а весь трясётся недовольный.

– Охрана есть? – спросил я.

– Да какая там охрана! Четыре пацана стоят, такие же бомжи, как и вы, скажи “Мы от дяди Коли” – сразу пропустят.

– Почему кодовая фраза не работает на офицеров? – Илья усмехнулся от этого факта.

– Чем дальше от Зоны, тем больше гонора, – уверил водитель. – Теперича смотрим на карту. От коридора снова вперёд, и так до бывшей базы отдыха. Её ни с чем не спутаете: стоит у озера Киреты, пирс для ныряния и ржавые лодки на берегу. Как только подойдёте к базе – всё, считайте, что вы в Зоне. Аномалии, артефакты начинаются там. Мутантов отстреливают военные, угроза нулевая. На турбазе должен быть временный лагерь сталкеров, так что парой фраз перекинетесь: что как и куда. Включаете регистраторы и поглядывайте на съемку.

– Какие ещё регистраторы… – Илья чуть не завыл. – А где нормальные детекторы аномалий?

– Да какой детектор? – неподдельно удивился водитель. – Это же край периметра! Тут всего-то пара аномалий. Смотришь через камеру – они прям подсвечиваются. И никаких проблем.

– Мужик, ну ты чего?

– Заказ исполнен.

– Ты из нас смертников делаешь, – мой голос в темноте прозвучал безапелляционно.

Секунды три наш проводник молчал, а потом взорвался от неожиданной обиды:

– Не устраивает – валите на все четыре стороны, – водитель побежал к зилку, ловко запрыгнул в кабину и завёл двигатель. – Буду ещё распинаться за какие-то гроши. Счастливо оставаться.

– Ты что, бросаешь нас?

– Уже!

Мы побежали за грузовиком, но всё тщетно. Я первым остановился и дёрнул за плечо Илью, ещё пытавшегося восстановить справедливость. Вернувшись к двоице, стало ясно, что с ними что-то не так.

– Ты посмотри на них, они уже блюют! – Илья отпрыгнул после очередной волны жидкостных масс. – Неужели радиация?

– Шутишь? – я усмехнулся. – Эти чечики жрали водку по дороге. Либо укачало, либо… так, мужики, смотрите на меня.

В ответ мычание, головы мотают по сторонам и реагируют только на свет фонарика.

– Да они ослепли! Метанолом траванулись, похоже.

– Давид, и что делать с ними?

Ответ пришёл очень быстро.

– Идём в Зону.

– А они что?

– Что? – я посмотрел на Илью, как на наивного ребёнка.

Илья сначала не понял. Он поглядывал назад в надежде, вдруг грузовик вернётся или патруль проедет, чтобы сдать несчастных.

– Но по-хорошему их стоило пристрелить, – добавил я.

– Ни за что! Хватит с меня убитого Фёдора. Хватит этих случайных смертей. И хватит с тебя вины, наконец!

– А ты точно за ленточку, в Периметр собрался? Илья, ты в щёчки свои хомячьи не дуй, пожалуйста. Незнакомцы в любом случае мертвецы. И не волнуйся, отравление не могло начаться так рано. Наверное, бухали сутки-двое до отправки.

Мой друг колебался, но в конце концов истину он принял. Чтобы скрыть моральные терзания – ведь дальше простых и лёгких жуликоватых вещей он никогда не заходил, – положил рядом с ними бутылочку воды с куском хлеба. Символический жест, конечно. Я засмеялся:

– Они как черви крутятся, а ты еду им оставил.

– Знаешь, мы ещё не зашли в Зону, а ты обесчеловечился.

– Не я стал нелюдем, а они тупицы, – кивнул я на них. – Смертники. Это не наша ответственность – спасать таких потеряшек. Сам слышал, как они сказали в грузовике: “Потерялись мы по жизни”.

Мы двинулись вперёд. Илья ещё час немо осуждал меня за то, что мы бросили эту двоицу, но ясно, что перспектива попасть под пресс Маги или уйти на суд прилетевшего губера страшнее. Мрачные чёрно-синие стволы деревьев в лунном свете показались на горизонте.

—

1 – военная тюрьма, карцер.

2 – сленг. смеёшься, насмехаешься

3 – радиоэлектронная борьба, технические средства подавления связи

Глава 3. Проникновение

Проход через Вал и правда казался дырой в стене – вся запретная территория, кроме этого участка, была изолирована большой стеной, насыпью, наваленными булыжниками, бетонными ловушками, колючей проволокой, рвами и срубкой деревьев на сотню метров как минимум. В свете яркой луны всё выглядело сюрреалистически – огромный концентрационный лагерь, потерявший власть и охрану, грозил теперь только своими тенями и фигурами.

Под ногами у нас хрустели большие кости, наверное, стада коров, которое паслось на чистой от леса полоске земли, и взлетевшее в небо от мин. В отдалении, если идти на восток вдоль Вала, виделась жизнь: костры, фонари, сигнальная ракета хлопала раз в пять минут на одном из блокпостов Периметра, слышалась громкая деятельность, кажется, узнавался рокот вертолёта…

Это незнакомые для меня места, их я не узнаю: ни в детстве, ни в юношестве подойти так близко к Уральскому Периметру мне не удалось.

Водятел сказал, что без всякой маскировки на открытом участке находится сторожевой отряд. Но вышка подозрительно молчала – ни света, ни громкоговорителя, ни снайпера – вообще ничего. Бронетранспортёр неизвестной марки стоял неестественно, подбоченившись, как если бы с него сняли пару-тройку шин. Не звучала речь беспечных солдат, не виделись в темноте красные огоньки сигарет, не слышался коварный шум дронов-камикадзе.

Вал казался заброшенным.

– Ну что? – мой напарник громко лил на куст. – Есть кто живой?

– Пумба, тише надо быть. Вдруг выскочат гансы и повяжут нас?

Кожаный плащ прошуршал рядом.

– Такая себе картинка, скажу тебе, – заявил Пумба. – Выглядит как заброшка. А столько пугали этим Периметром! Расстреляем без суда, по закону военного времени. Наша страна тю-тю?

– Давно как, – ответил я, окончив рассматривать блокпост. – Но армейка же должна сохраниться лучше всех, не? А то видок и правда удручающий. Я ж думал, что порядок хотя б у них имеется.

Плащ недовольно поерзал по траве.

– Сейчас такой расклад нам выгоднее, чем если бы солдаты стояли по стойке смирно через каждое дерево. Предлагаю двигаться вперёд, а там разберёмся.

– Илья, есть шутливый вопрос.

Плащ повернулся ко мне. Я посветил ему фонариком в глаза:

– Ты кабанчик известный, и деньги ох как любишь. Почему побежал за водителем мне ясно, но на кой чёрт ты отдал ему заначку? Сразу говорю: не зарился и не зарюсь на сокровища, в этой Зоне у нас не семейный бюджет, но всё-таки интересно.

Илья раздраженно помахал рукой: “Убери фонарик!”

– С пятого класса вместе, а понять мой стиль жизни так и не сумел, – сказал он, спускаясь к дороге. – Деньги всего лишь ресурс. Если их копить, то копилка твоя уйдёт к детям – после похорон. Эге-ге, как тут воняет тухляком. Мои ноги, и то лучше пахнут.

– Пумба…

– Ну так вот. Как только появляется бабло – хорошее, крупное, – нужно пускать его в ход. Так просто безопаснее, особенно в нашем мире, где каждый месяц то жесть, то кринж, то всё вместе.

– Никогда с такой логикой не соглашусь, Пумба.

– Значит, нужно на деньгах сидеть?

– Из Периметра бабло точно вывезу, – подтвердил я. – И уйду, не задерживаясь. Сталкерство – не моё призвание.

– Наивный Алёшка. Деньги в этом мире обесцениваются раз в год. Пока соберёшь нужную сумму, она в тыкву превратится. Вот ты на что хочешь потратить?

Какая удивительная тишина вокруг, подумал я, осматривая местность. Словно мы тут одни, никого больше. После городской жизни – из-за экологической катастрофы люди редко выходят за пределы города – непривычно сидеть на природе, кажущейся таинственной, чистой от людского пребывания, со всем этим шумом, грязью и прямолинейностью.

– Попробую уехать в Москву, – ответил я. – Или в Питер. Где ещё нет войны с чудовищами, вот туда и поеду. Копить умею, справлюсь уж.

– Ну а ты, Тимон, сильно разбогател? – не унимался друг. – Видишь, куда тебя накопление привело? – Илья едко усмехнулся. – Сейчас шевелим ногами в сторону Зоны. Хотел хорошей жизни с деньгами, а получилось… ладно, прости.

– Ничего. Стерплю.

– Да я не со зла! Честно. Твоя Арина влезла в долги, ты пытался их закрыть. Кто-то скажет про мужскую честь и прочее…

– Но не ты.

– Но не я, – согласился Илья.

Напоминание о долгах резко испортило мне настроение:

– Завязывай, трепач. Мы почти добрались. Спускаемся на дорогу, идём тихо, если попадаются солдатики – говорим про дядю Колю. Слушаемся и не спорим, отдаём всё, что потребуют. Потом все деньги отобьём, обещаю.

Бронетранспортёр, перекрывший по диагонали дорогу на блокпост, стоял со сдутыми шинами; из башни с корнем выдрали крупнокалиберный пулемёт, но что-то у несунов стряслось, и оружие осталось висеть над правым бортом. Ящики были разбиты топором, опустошены и загажены; флагшток уронили на землю, сам флаг растоптали. Были непонятные граффити на бетонной стене – таких никогда не видел. В белокирпичной стене пристроя виднелись дырки и сколы.

– Давай быстрее, – сказал я Илье. – В темпе вальса. Не нравится мне тут. Как бы нас водятел не подставил и на переправе через ленточку.

– Ага, заметил уже. Блокпост как после боя. Нет, смотри, тут точно воевали.

– И это намного хуже, чем ты можешь себе представить.

– Почему?

– Ну сам подумай: их тут убили, а мы гуляем по округе…

Илье на это нечего было ответить. Дальше мы пошли молча.

После Вала начался густой и тёмный лес, вдоль дороги имелась глубокая просека на случай внезапных нападений. Одну из таких дорог я помогал вырубать ещё в год службы гражданской обороны. Шли мы хорошим шагом и не разговаривали, но потом, ощутив отсутствие угрозы, резко потеряли выносливость и встали на отдых.

Луна светила так, что без фонарика хорошо виделось окружение. Илья чесал ногу и шуршал плащом на всю округу.

– Носки завоняли.

– Фу, Илья!

– Ну что? Мы же рванули в спешке, что, было где помыться?

– Это необязательно нюхать!

– У тебя нет случаем теймуровой пасты? А то жесть как несёт.

– Ой, да завались ты!

Меня чуть не вырвало, когда Илья понюхал пальцы руки после ощупывания ног. Его самого помутило – он резко, громко и несколько раз чихнул на всю округу.

– Ты невыносим, Пумба. Собирайся, идём дальше. Весь привал испортил. Как тебя родня выносила?

– Интересно, а зачем к кусту тряпье привязали? – спросил он, кивнув на ближайшую ветку.

Таких тряпочек, колышущихся на ветру, было несколько. Затем послышалось крайне подозрительное уханье – ух, ух, ух!

– Слышал? Что это?

Уханье закончилось громом – вокруг принялись разрываться снаряды. Они падали невпопад, размалывая верхушки сосен и поднимая в воздух комья земли, но явно стремились попасть в нас. Вспышки, оглушение, крики Ильи – я вцепился в него, дёрнул на землю и в страхе спрятал руками свою голову. Взрывы продолжались секунд тридцать, а может больше, но как только последний разрыв стих, мы со всей дури побежали с дороги в лес, не оглядываясь назад; остановку сделали только когда поняли, что дыхалка решительно сказала нам “прощай!”.

– Что это было? – Илья давился от нехватки воздуха. – Я в штаны навалил, кажется.

– Обстрел, вот что было. Нас вояки обстреляли. Мы спалились. Да и как бы не спалились? – я жестко хлопнул напарнику по спине. – С таким плащом, рыганием, пердежом и чиханием, как у тебя!

– Давай без наездов, окей, да? И не ори, я тебя слышу. Где мы вообще?

С виду был лес как лес, только темно до ужаса. Мы посмотрели через портативные видеорегистраторы – дешёвые китайки выдавали плохое качество и быстро жрали батарею – но ничего странного не заметили.

– Только бы не попасть в аномалию… – прошептал я. – Или к мутантам на ужин. Видишь, недалеко источник света меж стволов заметен?

– Ну что-то вижу, да.

– Давай к нему. Если это лагерь сталкеров, то попросим помощи, ну или останемся до утра.

– А я думал, через Вал спокойно перейдём. Перекантоваться где-нибудь сейчас будет самой лучшей идеей, Тимон.

Мы прошли ещё метров сто, чтобы наткнуться на пресловутый костёр, который потихоньку догорал на перевале. Рядом ни души. Кто-то подготовил охапку поленьев – я их подкинул, чтобы вернуть сильное пламя. Илья забеспокоился, что опять никого нет и не предвидится, и вообще всё представлялось иначе, чем в рассказах уличных бродяг, представлявшихся сталкерами: “И вояк нет, и сталкеров нет, и мутантов с аномалиями всё ещё нет, и артефакты, даже самые мелкие, не попадаются. Если ничего нет, то откуда тогда ветераны приносили столько денег?”

– Вот так кинуть ночлег, – Илья ковырялся в чужом спальнике, но ничего не найдя, бросил его в сторону, – можно только по очень серьёзной нужде.

– Давай дождаться сталкеров прямо тут, – предложил я и сразу же осёкся: – Хотя для фантомной артиллерии мы прекрасная, светящаяся на весь лес мишень.

– Не знаю, как ты, но я голосую за привал. Из-за кроссовок и бешеных пробежек у меня отваливаются ноги.

Посидев немного, мы отдышались и вроде как пришли в норму, но мозг предательски, в отсутствие стресса и физического напряжения принялся размышлять, почему до сих пор никто не встретился нам на пути. Это же Уральский Периметр! Десятилетия армия тратила танки, ракеты, снаряды, самолёты, дроны, людей на защиту от инопланетной, якобы враждебной угрозы, и вот мы ходим по опасной земле, и всё пусто. Всё та же знакомая русская хтонь.

Мысли приходили всякие: например, представилось, что мы сбежали в момент Апокалипсиса, и никого в живых уже нет ни здесь, ни где-нибудь ещё на Земле; что Периметр и правда запрещенная территория потому, что люди в нём погибают в течение суток-двух, превращаясь в поехавших кукухой зомби, что радиация сожгла нам мозги и разум дарит фантастические картинки, тогда как мы лежим рядом с двумя метаноловыми смертниками, дрыгаем конечностями, изображая бег, ходьбу…

Из-за этого мне становилось жутко. Пришлось заняться костром, чтобы совсем не впасть в неконтролируемое отчаяние.

– Честно, я ожидал увидеть хотя бы облезлую собаку, – Илья в вагончике нашёл ведро, налил туда немного воды и принялся омывать ноги. Его кроссы лежали на полене, греясь носками от жара костра. – Но ни собак, ни людей, ни вояк, ни мутантов, ни аномалий. Бесит прям. Чувствую себя лохом. Может, водятел отвёз нас не в Периметр, а куда-то в другое место? На военную базу какую-нибудь.

– Тебе обстрела было мало, что ли?

– Да нет, ты неправильно понял. Я надеялся, что мы по-быстрому доберёмся до сталкеров, а там день-два на проработку скиллов и в первый поход. Быстро подберём рабочую схему, – от этого словосочетания у Ильи в глазах всегда читался нездоровый азарт, – начнём дело, поставим на поток процессы, срубим деньги и всё.

– Ты ж мой мамкин бизнесмен.

– Ой, да отвали, а! – обиделся друг. – Много ли ты сделал для того, чтобы счастливо жить?

Я подержал паузу, прежде чем ответить:

– Я много сделал для того, чтобы выжить. Без какой-либо поддержки. Впервые попросил вас помочь, когда совсем прижало.

– Таким, как ты, всегда нужна какая-то поддержка, – парировал Илья. Он покончил с омыванием и принялся сушить ноги. Запах грибка всё равно остался, но мне, кажется, оставалось только свыкнуться с этим обстоятельством – без горячего душа и врача ему просто не обойтись.

Интересно, есть ли в сталкерском лагере врач? Или, тем более, душ с горячей водой?

– Вряд ли курс молодого бойца уложится в двое суток, – вздохнул я. – А что плохого в поддержке?

– А ты как моя мать из совка, – Илья цокнул языком. – То государство пусть спасает, то президент должен поддержать, то хороший полицейский, то добрый чиновник, короче говоря, всегда должен быть кто-то сверху и обязательно на позитиве и за бесплатно. Я в такое не верю.