Воробушек

Правда, по деревне слухи ходили, что, мол, не Серегиного ребенка Галька носит. Видели ее и раньше, с разными… Но Галька горячо убеждала, что ребенок его. Как забеременела – так сразу к нему и пришла. И осталась. Выпивать бросила сразу, как узнала. И позвал он ее вместе жить, поверил. Да и вместе не так тоскливо, пацан у нее. Но жениться – нет уж. Пусть рожает, раз уж завелось. И он все не один, есть для кого работать, стараться. Кристинка, дочка его, вот уже с год как пропала. Знал он, что Валентина ее ищет, да все безуспешно. Этот даже ее, Лешка приезжал, "зятек", искал, думал она тут, в деревне. Ох, дочка! Обещал ведь ее матери, что не бросит. А все же потерял. Она уже взрослая, ей за тридцать…Не воспитывал, не знал, вроде чужая. А сейчас сердце болит за нее.

Галька развешивала во дворе белье.

– Пришел? – стала принюхиваться она.

– Ну, – сказал Серега, закуривая.

– Опять? – Галька набрала воздуха, чтобы по привычке начать орать.

– Так, – остановил ее Серега, – ну-ка, тихо мне. Если хочешь тут жить – голос на меня с этого дня не повышай! Поняла? Выпил я, да, большое дело! У матери память сегодня!

– Да у тебя каждый день какое-то событие! – выпалила Галя, гневно сверкая глазами.

– И что? Работаю, денег в дом приношу! – огрызнулся Серега, – так что живем тихо и мирно. А нет, так я не держу. Чего тебе еще надо? Я такой какой есть!

Галя растерянно замолчала. Но свое мнение при себе оставила. Ладно, не до пьяна же он. А выгонит – так куда ей с пузом? Ей рожать скоро, уже двое у нее будет. Мать ее домой уже не примет!

Она молча закончила развешивать белье, стряхнула из таза воду, поставила его в сенях.

– Есть будешь? – осторожно спросила она у Сереги.

Глава 4

– Ну что, Ерилкина? – спросила врач, глядя в ее карту. – Как себя чувствуешь?

– Да сейчас уже нормально, – ответила Кристина. – По сравнению с тем, что было.

– Тебе обязательно нужно обратиться в специальный центр Кристина, – сказала врач, – там помогают таким как ты, правда. Чтобы больше такого не повторилось. Это дл ьвоего же блага.

Кристина кивнула. От стыда глаза не знала куда деть. Но одно она знала точно. Никуда она не будет обращаться. И никогда больше не прикоснется к этой гадости. Слава Богу, ее прокапали. Она такое перенесла, что никогда не забудет. И времени подумать у нее было ооочень много. Она тут почти месяц уже валяется!

– Ну все, собирайся, готовься тогда к выписке, – улыбнулась врач, что-то записывая в ее карту.

– Спасибо вам! – искренне сказала ей Кристина.

Подлечили ее, слава Богу. А то точно сдохла бы. Ну вот и выписка. Радоваться надо, что выжила. Но боялась Кристина этого дня. Идти ей было некуда. Туда, где она жила последний год, она возвращаться не хотела. Вернуться туда означало снова стать частью этих людей, снова взяться за старое. А она не хотела. Слишком дорого она заплатила за свое проживание там.

Впервые в жизни она забеременела. Нежданно – негаданно. А ведь сколько она лечилась! А ей 32 года! Столько билась, хотела, сколько слез пролила, сколько тумаков от Леши получила! А получилось только сейчас. Совсем невовремя. И не пойми от кого.

В той квартире, где она жила, все пользовались друг другом. А ей за дозу так и вообще нечем было платить. Вот и расплачивалась как могла.

Началось все с того, когда она очередной раз ушла от Леши без копейки в кармане и ей некуда было идти, прибилась она к одной компании. Черт бы их всех побрал! Пригласили – пошла. Выпили. Парень один на нее внимание обратил…Осталась на ночь. А куда ей еще? Отец в гневе последний раз сказал ей, чтоб определилась уже, либо она остается тут, либо снова к своему Леше едет. Но уже с концами!

Ну к Леше она больше не подойдет на пушечный выстрел. Вот и поселилась в этой страшной квартире. Кто только там не жил! Как коммуна. "Шалман" это называется у людей. Кто-то постоянно приходил – уходил, что-то приносил. Выпивали – спали-похмелялись. Но выхода не было – хотя бы у нее была крыша над головой. Еда в этой квартире была нечасто. Зато спиртное и наркотики в достатке. Чем хозяин занимался она не знала. Да ей все равно было. Не прогоняли ее и то хорошо. Сошлась она с этим парнем, которому она понравилась, начала употреблять тоже. Как-то этот ее парень предложил ей, она и попробовала, чтоб тоску из сердца прогнать. И по Леше, и по жизни своей никчемной. Так горько было ей! Внутри все сжималось. За 30 лет уже ей, а у нее ни-че-го! Мама, самый близкий и родной ее человек, умерла. Ничего от нее не осталось. Осталась она теперь совершенно одна. Есть у нее тетка и бабка, но они чужие. Угла они с мамой своего не нажили, а уже ведь почти накопили.. Сожитель мамы, Слава, после ее смерти сразу же бабу другую нашел. Скотина. Обобрал маму, деньги у нее взял, нажитые тем страшным трудом. Машин себе накупил…На себя оформил. А как она умерла – все у него осталось.

Она стала употреблять все чаще. Вскоре жить уже без зелья не могла. Денег не было, приходилось спать за дозу. Парню ее, казалось, было все равно. И ей было все равно. Как "примешь" – сразу жизнь в новом свете, столько сил, бодрости, желания что-то делать, настроение хорошее. А когда действие кончалось, и снова она видела всю реальность происходящего, ей хотелось умереть. Да, наверное, так будет лучше. Даже выйти из квартиры не было сил – так ее "ломало".

Она похудела, ее прекрасные, густые некогда волосы, теперь "лезли" клоками. Вены все синие, лицо с темными кругами. Вся красота ее ушла – ее съели наркотики. Когда-то красивые пухлые губы теперь в язвах каких-то. Зуба переднего нет. Спасибо Леше. Потом стало еще хуже. Наверное отравилась она этим зельем чертовым. Весь организм свой, и так слабый, ядом пропитала. Рвало постоянно, голова кружилась. Она даже и подумать не могла и не поняла, что забеременела. А в очередной раз, "расплатившись" за дозу, она обнаружила, что кровит. Сначала подумала, что месячные…Не придала значения. Да она еще "под кайфом" была. Потом все хуже и хуже стало, добавились боли…Терпела, терпела.

В больницу ее доставили с сильным кровотечением. А эти маргиналы ее просто вынесли на улицу к подъезду, чтобы не "спалиться". Они жили все бок о бок, и так с ней поступить! Она смутно помнила, как корчилась от боли на ступеньках у подъезда. Ладно, они хоть "скорую" догадались вызвать. Ее забрали ее в больницу. Ребенка, конечно, спасти не удалось – слишком малый был срок и слишком сильное кровотечение. С одной стороны она даже где-то рада была. От кого этот ребенок она не знала. Что она с ним будет делать? У нее ничего нет. А начинать новую жизнь нужно хотя бы с чего-то. А тут ни копейки, ни угла…

Да уж. Надо было вести нормальный образ жизни, глядишь, мамой бы стала… Но что толку теперь думать об этом…

А потом новая беда, когда отошла от наркоза и начались "ломки", она руки себе готова была грызть от боли. Постоянные капельницы, лекарства. Получше стало не сразу. Кристина и сама не знала как она выжила, как вынесла все это? Для чего-то, наверное, выжила. Страшные боли, выкидыш, бесконечные капельницы. Ох, как ей тогда все кости ломало…Она поежилась, вспоминая. Но теперь все, поставили на ноги. Теперь больше никаких употреблений. И возвращаться туда она не будет ни за что! Лучше на улице жить.

Разве это люди? Ее, истекающую кровью, вытащили на улицу и бросили, как собаку сбитую, с дороги в кусты. А если бы ее не нашли? Ну тогда бы она направилась прямиком к своей мамочке. Единственному человеку, который ее любил. Как давно она ее не навещала. Хороша дочка.

Да, была БАля и дед еще, конечно…Они тоже ее любили. Но их так давно уже нет…Отцу она тоже надоела со своими разборками с Лешей. То уедет, то приедет…И все со скандалами. Кто ж будет терпеть? Отец уже не раз Леше давал по морде за нее. Но она, как дура, все равно к нему тянулась. Прощала. После смерти матери не было у нее никого ближе! Интересно, где он теперь? Вспоминает хоть ее? Столько лет они вместе прожили, люди в браке столько не живут! Что с ним произошло потом? Пить стал чаще, бить ее. Зуб выбил, а вставлять на что? Эх! Вот как ушла от него, так и скиталась…Ни мать ее гнезда не свила, ни она. Не зря отец ее прозвал "воробушек". Ощипанный…

Но теперь все. С той патологической любовью покончено. Ехать в деревню надо, деваться некуда. Отец, какой бы ни был – не выгонит. Они год не виделись. Он и отогревал ее, и жалел, и кормил, и утешал. На работу даже устроил, в местной библиотеке полы мыла. Ну, а куда ей еще без образования-то? Школу только закончила… А она все одно к этому Леше улетела. Все бросила!

Нет, в городе ей ничего хорошего точно больше не светит. Денег вот только ни копейки. Завтра ее выпишут, она хотела навестить маму и потом уехать в деревню. Где же взять…А может ей к Славе сходить, денег потребовать. Он на мамины деньги машины купил! Она умерла, и долг ей он так и не отдал! Пусть теперь даст ей хоть что-то!

Наутро Кристина оделась, получила выписку и стала собираться. Фу, вся одежда прокурена, пропитана запахом той квартиры, затхлым, несвежим. Джинсы болтались на ней, она затянула их ремнем. Ну ничего. Доберется до отца, все отстирает. Вымоется. Надо начинать новую жизнь.

Глава 5

Она вышла из больницы. Ну что, к Славе! Пусть раскошеливается. Давно они, конечно не виделись, с тех пор как мама умерла. Хоронили ее он и Саша, мамин бывший муж. У них со Славой денег не было, Кристина тогда в слезах прибежала к Саше, и попросила помощи. Ну и орала же его новая жена! И честила и ее, и мать, называла проститутками, которые все про..ли, а теперь побираются. Орала до посинения, но он цыкнул на нее, и она заткнулась. Ну и бабу он себе нашел! Чистая мегера. Как он с ней живет? Понятное дело – из-за детей. Кристина помнила. Она ушлая и скорая оказалась, подряд ему двух детей родила! Мама-то не могла родить…

Так и хоронили, втроем. Саша, Слава и она. Ни у нее, ни у Славы денег не было, Саша почти все на себя взял.

Выглядит она сейчас, конечно, не ахти, но ничего, вспомнит он ее. Жили же вместе. Интересно, он все тут живет, в этой их старой квартире? Кристина пришла по знакомому адресу, запрокинув голову посмотрела в окно. Она перевела дыхание. Идти было тяжело. Одышка. Она так ослабела, валяясь в больничке! Чувствовала себя прямо старухой. Да и выглядела также. Ну что делать? Даже накраситься нельзя, Леша как разбил тогда всю ее косметику, а купить не на что было. Кристина отдышавшись позвонила в звонок. Дверь никто не открывал. Нет никого…Вот же беда…И что теперь делать? Помрачневшая Кристина вышла к подъезду.

– Кристинка… Ты что ли? – окликнули ее. На лавочке сидела соседка их по лестничной клетке – тетя Люда. Рядом стояла большая сумка, наверное, из магазина пришла.

– Ой, здрасьте, – обрадовалась Кристина, – да, это я, тетьЛюд.

– А чего с тобой сталось? – тетя Люда с тревогой смотрела на нее. Худющая, одни глаза. Неужели наркоманка?

– Я в больнице лежала, болела, только выписалась, – ответила Кристина, – я Славу ищу. Вы не знаете он тут живет еще?

– Тю! – махнула рукой тетя Люда, – давно уж съехал. Ох и соседи они были! Дня без ругани не проходило! И посуду били, и орали друг на друга, и охали-ахали потом. Окаянные! Весь подъезд ходуном ходил!

– О… – только и сказала потрясенно Кристина.

– С Наташкой-то, матерью твоей, жили тихо, душа в душу, а как померла она, он сразу эту Светку притащил. А она сволота! – продолжала тетя Люда. – Хамка и матерщинница. Посылала всех… По известному адресу. Сразу. Слова не скажи ей. Белякова Женя, соседка с 5 этажа даже дралась с ней.

– А куда они съехали не знаете? – спросила Кристина. Вот еще новости! Где теперь ей искать Славу?

– Не знаю, милая. – сказала тетя Люда, – ты не искала бы его. Человек он…Плохой в общем! Как вспомню. Синий весь! И глаза, что у змеи. Прозрачные. Тьфу!

Она, поморщившись, сплюнула. Кристинка застыла на месте. Ну вот и все. В квартире их жили теперь чужие люди. Где же он? А может, он переехал к своей матери? Баба Тоня хорошая, всегда к ним с мамой по-доброму относилась. Конечно, имея такого сына…

– Ладно, тетя Люда, до свидания, – сказала Кристина, – мне пора.

Людмила смотрела ей в спину. Подурнела девка. По городу слухи ходили про мать ее, Наташку. Может и она…Хотя кому она нужна, такая тощая да сутулая. Девчонкой хорошенькая была, загляденье!

Кристина вспомнила адрес Антонины Ивановны. И пошла туда. Тут ей улыбнулась удача. Антонина Ивановна открыла дверь с первого звонка.

– Кристина! – ахнула она, – девочка… Ты?

– Я кивнула Кристинка. Ну хоть кто-то ей рад. А Антонина Ивановна с тревогой осматривала ее. Что с ней такое? Не от хорошей жизни так выглядят люди. Уж она – то прожила, знает!

– Здравствуй, – она обняла ее, – ну проходи!

Кристина сбросила с ног стоптанные кеды. Так неловко ей было в старой, потрепанной, пропахшей табаком и затхлостью одежде…Но другой не было. Все что было осталось у Леши да в той страшной "хате".

– Проходи, пойдем я покормлю тебя, уж больно худая ты… – Антонина Ивановна едва не пустила слезу – такой жалкой казалась ей Кристинка.

– Ты ешь, – она налила в тарелку куриный суп. – Только сварила.

Аромат наполнил всю кухню. Кристина поняла, что страшно проголодалась. Она с утра ничего не ела. Она взялась за ложку. Антонина Ивановна, подперев щеку рукой жалостливо смотрела на нее.

– Ну ты хоть расскажи, что да как, – попросила она, – как сама-то, ты все с Лешей?

– Нет, – Кристина закончила и отложила ложку. – Расстались мы. Насовсем уже, бабТонь. Сволочь он. Бил меня..

– Горюшко… Как мамы не стало, значит, стал руки распускать…– охнула Антонина Ивановна.

– БабТонь, я Славу ищу, – тихо сказала Кристина. – Он у вас живет? Поговорить мне с ним надо…

– У меня, конечно! – фыркнула Антонина Ивановна, – надоел до смерти. Пьет, курит, и дрыхнет, курвец. Лучше бы снова в тюрьму сел, мать его ети! Деньги только тянет. То на курево, то подстричься ему, то на пиво с похмелья. Грозится, что помрет. Господи, я на мать твою молилась, что жила с ним, держала его. А сейчас что? Пьет. Кормлю его на свою пенсию. Наказание божеское!

– А можно к нему? – с надеждой спросила Кристина.

– Пошли, вон он, в комнате. Все яйца отлеживает, – Антонина Ивановна открыла дверь в спальню Славы, – вставай, скотина.

Слава спросонья ничего не понимал.

– Че надо?

– Кристина к тебе, – сказала гневно Антонина Ивановна.

– Слав, привет, – сказала Кристина, – а я к тебе. Поговорить надо.

– Привет…-почесывая седую голову, сказал Слава. Да, подумала Кристина, жизнь и его потрепала. Несвежая майка – "алкоголичка", эти его страшные татуировки, как паутина на теле. "Треники" с оттянутыми коленками…сильный горький запах табака, кажется, намертво впитавшегося в стены комнаты.

– Всю квартиру протушил, зараза! – открыла окно Антонина Ивановна, зажимая нос.

– Как дела? – спросила Кристина. Надо же с чего-то начать.

– Ты чего хотела-то? – спросил Слава, наконец проснувшись окончательно.

– Деньги мне нужны, – сказала Кристина, – мне даже к отцу доехать не на что. Ты у мамы в долг брал, да не вернул. Пришло время.

– Ха, – хохотнул Слава, – откуда они у меня? Я не работаю сейчас.

– Ну тогда продавай машину, хоть одну, и плати мне. – твердо сказала Кристина.

– А ты не попутала ничего, деточка? – ухмыляясь, спросил Слава, – это деньги не твои были, а Наташкины. И дала она их мне. Требует она денег… Нету у меня их, ты что, не слышишь? И машин уже нет. Продано все давно! Поняла?

Кристине стало не хватать воздуха. Он все продал! А как же теперь? Господи!

– Мне н-нехорошо, – пробормотала она, хватаясь за стену.

– Ой, – захлопотала Антонина Ивановна, – присядь, присядь…

Она схватила со стола журнал и стала махать ей перед лицом, приговаривая:

– Да откуда у него деньги? Все, что было, профукал, у, скотина! Был шанс начать нормальную жизнь, нет же…

– Хорош уже, мать! – с досадой сказал он, – весь мозг проела!

– Если б проела – на работу бы хоть устроился! – сказала в сердцах Антонина Ивановна, – матери под 80, а все кормит тебя. Бездельника!

Антонина Ивановна удалилась в кухню. Кристина отдышалась и, присев на край дивана, слушала Славу.

Да уж, нехотя признавал Слава. Мать права. Он все профукал. И "Газель" была и "Мерс". И жизнь нормальная. Он часто вспоминал Наташку. Как любил он ее, добрую и открытую. Как они работали вдвоем. Тот период, когда она болела, стерся из памяти. Да и он как раз тогда Светку встретил. Худая, больная Наташка или эта, кровь с молоком. Выбор тогда для него был очевиден. Он уже знал, что Наташка долго не протянет, и стал похаживать к Светке. Ну, а как Наташки не стало, он ее к себе и перевез. Она тоже снимала квартиру. Зачем платить за две, когда можно жить вместе? Он также на "Газели" работал, она на рынке торговала. Приезжая она тоже, скиталица. В поисках лучшей жизни. Везет же ему на таких…

Но жили неплохо, бывало, выпивали, но в меру. Но ссорились и мирились бурно – Светка у него была баба темпераментная! А однажды он выпил лишнего, раздухарился, решил ночью, в качестве очередного примирения Светке шампанское и букет купить! Пьяный за руль сел. Менты "приняли" сразу. Прав лишился. Работы не было. А на что жить? Светка губы дула – привыкла, что он деньги носит. Потом стала напрямую говорить, что содержать его она не станет. Он мужик! Сначала "Мерс" продал. Светка выпросила денег, шубу себе купила. Доказать всем, мол, что не хуже всех. Норковую ей подавай! А ей сто тысяч цена! Какая ей на хрен на рынке разница – в шубе или в чем…Ну купил, что делать? Он же не нищий! Может позволить своей бабе шубу купить! Остальные деньги на жизнь оставили, да только быстро они кончились. "Кабаки", кольцо Светке. Вскоре пришлось и "Газель" продать. Рассудили, что ей стоять и ржаветь? Продали, в тот день "обмыли" сделку, а наутро Слава не нашел в квартире ни Светы, ни ее вещей, ни денег. Сколько не искал он ее, в надежде что найдется, и хотя бы часть денег вернет, бесполезно! С рынка она уволилась, а прописка у нее черт знает где.

– Обчистила меня, все бабки сперла, паскуда такая… – давя "бычок" в пепельнице закончил Слава. – Попал я. Денег нет. За хату платить нечем. К матери вот и вернулся.

Все деньги, нажитые ее матерью тем страшным ремеслом, он просто спустил на бабу! Кристина была потрясена. Ясное дело, ничего он ей не даст.. Она расстроилась.

– Я думала хоть на дорогу мне дашь, – пробормотала она, давя подступающие слезы.

– Нету у меня.– сказал Слава, – ща у матери спрошу.

– Мать! – крикнул он. – А ты как сама-то? Хреново что-то выглядишь. Зубы-то где? Лешка что ли? – грубо поинтересовался он.

– Не твое дело, – ответила Кристина, отворачиваясь.

– Да мне и правда похрен. Смотри, Кристинка, – нехорошо ухмыльнулся он, – тебе 30 всего, а ты уже… такая "покоцанная" вся…А ведь молодая еще…

– Сама разберусь.– отрезала Кристина, – Антонина Ивановна, я пошла, спасибо за суп.

– Мать, – попросил Слава, – дай ей денег на дорогу, пожалуйста! Ну нет у меня…

– Ирод! – Антонина Ивановна закрыла дверь в его комнату. Слава закурил. Снова навалились на него воспоминания…

– На вот тебе, – Антонина Ивановна пошла ее провожать и дала три купюры, – нет у меня больше, извини. На дорогу до отца тебе хватит?

– Да, баба Тоня, спасибо вам, – Кристинка обняла ее. Так не хотелось уходить. У бабы Тони было тепло и спокойно. Но ей нужно ехать. Тех 300 рублей, которые дала ей Антонина Ивановна, хватит только на дорогу. Ну и ладно. Не поест. Не впервой. А там до отца доберется.

Но сначала она поехала к матери.

Глава 6

Сергей молча ел суп и все думал о разговоре с Валентиной. Все настроение испортила. Хотя, какое настроение, мать его ети? Чего они все к нему лезут, поучают? Это его жизнь! Ну выпил. Не впервой! А что, он железный что ли, не устает? И работа у него, и пасеку завел, заработки-то сейчас в деревне какие? Но в деревне его уважали! Он и дров напилить и кому забор поправить – всем помогал! Все деньги совали. Работал в "аварийке" деревенской, сутки-трое. Время есть – вот пасеку завел. Не сидел сиднем! А с пчелами сколько работы!

Из деревни уезжать не хотелось. Привык. И мать тут. Да и куда ехать-то? В город? На чужой квартире жить, чтоб только деньги зарабатывать? Ему и так хватает! Мед качал, сдавал на рынок оптом, да и деревенские тоже у него брали. Не богач, конечно, но и не нищий. А что ему одному много надо что ли?

И про Кристинку его "кольнуло". Валентина что, хотела сказать, что ему все равно? Нет, не все равно! Смотри-ка, сама искать собралась. Хватилась! Давно надо было! Еще когда они с Наташкой по Северам мыкались! А Кристинка уже взрослая. Попробуй настоять на своем, ага… Послушает как будто! Да и не такие уж они близкие с ней. Всю жизнь не общались как положено, что ж теперь-то… И что, он ее запереть должен быть? Нет, не удержишь.

И дочь уехала, матери больше нет. Один, как камень в почке. А тут Галька "нарисовалась". Баб-то в деревне свободных и нет, кто уехал по молодости в город -там и остался. А в деревне старухи одни.

Ну вот, вроде, хоть какая-то семья у них и получилась. Так нет же, вся деревня языками чешет. Как бельмо им в глазу! Все шепчутся, что ребенок у Гальки не его. И что он уж в годах, и Галька намного моложе. Какое им дело?

Он поел, кинул миску в раковину и вышел на крыльцо. Закурил, пуская дым в небо. Галя так же, молча принялась мыть за ним тарелку. Она знала его крутой нрав. Сейчас лучше промолчать.

А вдруг и правда, ребенок не его? Он не верил. В дураках ходить не хотелось! Ну, положим, если у нее с кем другим было – она бы к тому и пошла…Но пришла-то к нему! А если она и там, и там…Черт! Вот поди разбери этих баб! Зарекался ведь! Ольга, жена его бывшая, по молодости все нервы вымотала, стерва, так и смоталась в город. Другого нашла, учителя своего. Переживал, конечно, не мертвый же он!

А потом о женитьбе и думать не смел, озлобился на всех. Были женщины, "одноночки", а чтоб жениться… Не дождутся они от него!

А тут что-то вроде "торкнуло". Галька ничего себе баба. Симпатичная, "в теле". Только вот моложе сильно, она его дочки, Кристинки, старше на пару-тройку лет всего! И к ребенку ее, Саньке, привязался, хоть сам себе не признавался в этом. Он вообще как-то с детьми не очень…И Кристинку не хотел, получилась случайно. И рано, и не с той, которую любил. На стороне, считай, завел. Не воспитывал. Мать его ее нянчила.

А близко познакомились-то всего несколько лет назад. Когда беда пришла. Сергей затушил "бычок" и взял еще сигарету.

А Галькин мальчишка почему-то прямо в сердце проник. И на рыбалку с ним, и на пасеку. Хвостом прямо. "ДядьСереж, я с тобой!", и все тут! Задружили. Может потому что это мальчишка? Кто его знает?

Ветер трепал его волосы, седина серебрилась на висках. Да, вот и жизнь пробежала…А что он, где он…Дочь в бегах, а чужого воспитывает. Выпивать, да, выпивает, но сейчас гораздо реже. Галька если унюхает – крик поднимет, а ей переживать нельзя. Ребенка ж носит. Сама-то она, как забеременела, все бросила. И пить и курить! Галька как хозяйка хороша была. И еда горячая, и в доме все блестит. И ребенка в строгости воспитывала. Учился Санька хорошо, никому не докучал, проблем не создавал.

А веселая баба была, когда познакомились. Приехала она тогда с города – ребенка матери привезла. Познакомились, да как загуляли!!!! Мать ее, которую все в деревне "Зайчиха" звали, фамилия у нее Зайцева, все ходила, из компании ее вытаскивать, все к совести взывала. Но ведь когда выпьешь, сам король тебе не указ! Он усмехнулся. Ну вот, сначала там, в Куликовской избе встречались за выпивкой, потом таились, ночевали, бегала она к нему, туда-сюда и все. Беременная. А ему за 50. Пришла к нему. Что он должен был, прогнать ее? Зайчиха как узнала, что дочь беременная, да еще и от него – мигом ее из дома выперла. "Иди, говорит, семью создавай, как хочешь! Или избавляйся." Как можно? Ладно, родит, посмотрим, чья порода. Ему не жениться…Если его – на себя запишет. А если нет…Об этом даже думать не хотелось.

***

Доехав до кладбища Кристина боялась, что не найдет могилу матери. Но неожиданно нашла сразу. Участок был расчищен от травы, лежали увядшие цветы. Кто же был тут недавно? Не Слава и не Саша, это уж точно. Кристина присела на корточки.

– Здравствуй, мамочка… – по щекам потекли слезы.

Да, совсем она забыла когда у матери была. Плохая она дочь. Мать старалась, тянула ее, как могла, а она…Ни образования не получила, ни семьи не создала…

Стыдно стало так что в жар бросило. Весь год валялась в "отключках". Чтобы сейчас ей сказала мама, увидев ее? Кристинка горестно вздохнула. Ноги устали, она уселась прямо на траву. Долго смотрела на крест, пытаясь мысленно обратиться к матери…Но мысли скакали, не давая сосредоточиться. Почему-то вспомнился дом в деревне, БАля, Север…Как они были счастливы там!