Воробушек

Юлия Жданова

Воробушек

Глава 1

Ольга сидела в кухне у окна. Еще только 6 утра, а она уже на ногах! Выплеснула из чашки остывший чай, заварила новый. Как же она устала! А ведь ей уже 50, но уже нету никаких ее сил! Как быстро пролетела жизнь! Где эти пресловутые ее лучшие годы? На что она их потратила? Эх, если бы в молодости знать, что жизнь так скоротечна. Не думала, жила, работала, детей родила. И что сейчас? Дети выросли. Живут сами по себе, а у нее сейчас у нее на руках больной немощный муж. Помощи никакой, все сама. Она с тоской посмотрела на свои когда-то красивые ухоженные руки. Да уж, теперь не до маникюра. Бесконечная постоянная стирка, и не всегда машинкой. Да и внешне она изменилась. Похудела, подурнела. Куда еще худеть-то, она всю жизнь и так, как тростинка. Постоянный недосып – нужно же вставать по первому звуку к больному, как новорожденному… А ей уже не 20… И даже не 30… Синяки вон на лице, как "очки" у панды…

Сын вырос. Но он сам на инвалидности с детства, от него какая помощь, за ним самим смотреть надо! Дочь не помогает совсем. Словно он и не отец ей. Занята только своей жизнью. Ходит вон, все наращивает – ногти, волосы, губы. Сейчас в семье нет денег – так еще и бурчит! Все хочет мужика урвать побогаче. Чтобы не работать.

Набаловали они ее, Оля это признавала. Дашка их еле школу окончила. А дальше учиться кто будет? Уперлась – нет и все. Еле пристроил ее Павел тогда в училище культуры и искусств, благодаря своим связям – чтоб хоть какая-то профессия была. Но не доучилась, бросила. Не мое, говорит, и все тут! Бездельница! Стыд и срам ведь, Павел сам в ВУЗЕ преподавал всю жизнь, и такая вот дочь уродилась. Оля вспоминала, как она в юности хотела учиться, чего-то достигнуть! А эта… Да, дети теперь другие… Все в телефоне сидит. И день и ночь!

Если бы кто-то знал, как она устала, и как порой ей хочется все бросить и уехать! Но нельзя. Как все бросить? Больного человека не бросишь. Кто бы знал, что этот брак не принесет ей счастья, а ведь она так за него боролась! Вспоминать страшно! Ладно хоть, свекровь прибралась, а то бы так и ела ее поедом, как ржа железо. Ольга поморщилась и отхлебнула из чашки. Не тем, конечно, она будет помянута…

Ее собственной матери далеко за 70, а гляди ж, еще и мужичка себе нашла – старость скоротать. Владимир Николаевич чуть постарше, но в хорошей форме. Да и мать еще в силе. Уже с полгода она нервы Ольге мотала – вбила себе в голову – хочу, мол, обратно в деревню. Много лет назад она переехала к ним, в город, чтобы помогать с сыном. Нашла риэлторов, продала квартиру, собрала вещички… И только ее и видели. А ей кто будет помогать? Да и что ей, матери, в этой в деревне-то? В городе в разы и лучше, и удобнее. И магазинов полно и поликлиника рядом. Так и не стала Валентина городской жительницей за все эти годы. Нет, говорит, помирать буду – так уж на родной земле. И этот ее, муж, за ней уехал. А то, что ей нужна помощь с больным мужем – им вроде бы всем все равно.

Все бы ей к земле! В свой дом! А ведь когда-то она и сама мечтала после окончания учебы вернуться в деревню. Но потом город затянул, она и не думала.

Оля вспомнила их последний разговор с матерью. Последний, потому что уже несколько месяцев они не виделись, так, по телефону только общались. Ездить к ней Оле было некогда.

– Нет, ты как хочешь Оля, а я уезжаю! – сказала ей мать тогда, – я все сроки свои отработала, мне и на покой пора! И Михаила забираю.

– Да ты что, мама? – ахнула Оля, – что Миша-то там будет делать???

– А ничего, пенсию ему государство платит, а там, может быть куда пристроится, проживем! – ответила Валентина.

– Но как же я одна тут буду справляться? – в ужасе спросила Оля.

– Как это одна? – удивилась Валентина. – А дочка твоя на что? Вон какая здоровая выросла, матери помогать надо!

Сидевшая рядом с ними Даша чуть не поперхнулась чаем.

– Ага, я должна помогать? Все эти стирки – подгузники на меня хотите повесить? Нетушки! – возмущенно сказала она, – я не виновата что отец болен. И вообще, мама за него выходила, она его жена – пусть сама и ухаживает!

– Даша, ты что такое говоришь? Но ведь он отец твой! – с укором сказала Ольга.

– И что? Мне всю жизнь на это положить? Я еще молодая! А ты, бабуль, тоже молодец! – фыркнула Даша, – квартиру продала! А могла бы и мне оставить!

– С чего бы? Я еще живая, – сердито ответила Валентина, – зарабатывай сама!

– Ну ты бы с мамой жила, а я отдельно! – не унималась Даша. – Они меня тут достали!!!

– Дак у меня муж есть, что же нам, всем сюда переезжать? – удивилась Валентина, – я вас вырастила, помогала сколь могла, а теперь уж извините меня, что домой хочу!

– Вот, тем более! – торжествующе сказала Даша, – муж! И у него тоже ведь квартира есть! Своя! Куда вам?

– Мы перед тобой отчитываться не собираемся. – отрезала Валентина, – разговор окончен. Куда и что нам девать мы сами знаем. Сопля ты еще, указывать кому и что делать. Ты вон, выучись сначала, и хоть копейку сама заработай, а потом и поговорим.

Валентина отвернулась от внучки. Бессовестная неблагодарная девка!

– Да ну вас, – Даша ушла в свою комнату и хлопнула дверью.

– Мамочка, – Оля умоляюще посмотрела на нее, – ну как же я теперь?

– Ты как хочешь, Оля, – сказала Валентина, – а вопрос решенный. Я с Володей в деревню вернусь. Будем жить как раньше. Да и отец там лежит, приглядывать некому. А ты справишься.

– Послушай, ну какая деревня, – Оля не могла поверить, – где вы жить там будете?

– А ничего, я когда ездила туда, ну отцу тогда память была, -продолжала Валентина, – так узнала. Ращупкины новый дом поставили, с нашего съехали. Вот и верну свой дом обратно. Квартиру продам, обратно его выкуплю. Ремонт сделаем. Будем жить на свежем воздухе. Участок от свекрови остался еще. Наследство-то я оформила. Можно построиться. Или продать.

– Мама, – Ольга была в шоке, – ты впадаешь в маразм. Мам, ну какая стройка? Тебе лет-то сколько?

– А я не собираюсь помирать. За собой вон следи. У тебя забот полон рот! – отрезала Валентина, – а тебе стыдно должно быть, стыдно! Ты сколько лет у отца не была?

– Вот именно, забот! – Оля намеренно не отвечала матери про отца. Она вычеркнула его из своей жизни уже давно. – Мне нужна помощь!

– Ну что же, я до смерти буду на вас батрачить? – подняла брови мать. – Такая твоя доля. Смирись. Мужа ты сама себе выбрала. А я что? И так с дитями сколько тебе помогала!

Это была чистая правда. Ее сын, Миша, так вообще жил с бабушкой и ее мужем. Они относились к нему как к сыну.

Может, Владимир Николаевич повлияет на мать? Тогда Оля в отчаянии обратилась к отчиму:

– Владимир Николаевич, ну хоть вы ее вразумите! Ну какая может быть деревня?

– А что? – воодушевленно сказал Владимир Николаевич, – не бойся. Переедем. Я квартиру сдам, все нам дополнительный доход будет. За нас не беспокойся.

Да как будто она о них беспокоилась! Эти двое способны мир перевернуть! Даром, что старики уже! И откуда у них столько энергии? Ей в свои годы уже ничего не надо!

И ведь уехали! Мать снова поселилась в их родном доме. Они с Владимиром Николаевичем завели кур, выращивали перцы и помидоры, ходили на рыбалку. Ну… хоть кто-то счастлив.

Оля задумчиво помешивала сахар в чашке. А когда она была по-настоящему счастлива? И была ли? Муж, дети, работа, сплошные заботы. Училась, боролась за свое счастье. Сына рожала, чтобы замуж выйти, закрепиться в семье. Дочку вот, правда, уже осознанно, чтобы в доме был и здоровый ребенок. Чтобы ее сын-инвалид был не один, когда родителей не станет. Хотя… На Дашку рассчитывать не придется, скорее всего.

Их Дашка. 90 килограмм веса, полная румяная, дородная. Совсем не похожа на свою мать. И все спит да шляется. Ни учиться, ни работать не хочет. Одни женихи на уме. Все бы ей ногти красить, гулять-наряжаться, да валяться с телефоном в руках. Бессовестная. Дома не помогает ни в чем. А Ольга крутится сама, как белка в колесе. Череда сплошных стирок, памперсов, кормлений, упражнений. Хоть бы Павел поднялся! Господи, как же это все тяжело! Было ведь все хорошо, и дети и радость, и достаток в семье. Только вырастили всех, немного выдохнули. А тут с Павлом случилась беда – инсульт. Речь отнялась, нога, рука. Полгода уже не мог оправиться. Оля раздражалась. Господи! Когда же это закончится? И поживет ли она когда-нибудь для себя?

Мать права. Ее роль по отношению к внукам трудно не оценить. Миша достиг успехов только благодаря Валентине. Пестовала его с пеленок. Но ДЦП не лечится. Как вспомнишь все эти ходунки-коляски… Но потом стало легче. Школу закончил. На домашнем обучении, правда, но все равно! Потом и техникум, и институт заочно. Соображал он, дай Бог каждому, но со здоровьем не все было ладно. Тяжелый был период. Как мать ее все это вынесла? Миша когда нервничал, у него сразу повышался тонус, он начинал все воспринимать в штыки. Сладу с ним никакого не было. Он ее и как мать-то не воспринимал!

Хорошо что родили Дашку, и он хоть как-то утихомирился, социализировался. Вечно и в их квартире, и у матери, были дети – Дашка и ее подружки. Все любили Мишу и общались с ним. Потом Миша переехал к бабушке, хотя Паша и был против…Так было удобнее всем.

Поневоле Оля уважала свою мать – в отличие от нее, предаваться грусти и унынию, у Валентины не было времени. Таскала Мишу везде. Врачи, массажи, санатории. Он посещал кружки, ходил вместе с ней к массажисту и в бассейн.

И разговаривать Миша стал более-менее внятно, и вырос в такого симпатичного парня, ну вылитый отец. Но намучились с ним. В переходном возрасте, как у всех подростков, проявлял характер. Прошли и это. Отучился, такой умница. Сейчас подрабатывал на дому – вел бухгалтерию нескольких фирм.

А потом Павла сразил инсульт. Хорошо что хоть до пенсии доработал, а то вообще присели они. Балованная Дашка, привыкшая одеваться и ходить в салон красить волосы, требовала денег. А где из теперь взять? Говорила ей мать, что просмотрят Дашку, залюбят – набалуют. Ну а как иначе? Павел души не чаял в дочке. Мишу он тоже любил, но Миша особенный ребенок. Вот и крутись теперь как хочешь! На жизнь и лечение им втроем пенсии Павла уже не хватало. Мать выручала – потихоньку помогала деньгами. Сама Оля, конечно, работу бросила. Ухаживать-то за мужем кто будет?

Вот и получилось, что снова она заперта, как тюрьме. На ее глазах появились слезы…Сколько душевных сил у нее ушло! Иногда она думала, вот останься она тогда в деревне, в первом своем замужестве, совсем по-другому бы все вышло. Как она мечтала когда-то. Жить в деревне на свежем воздухе, учить детей. Но она вышла за Павла. И вот чем все это кончилось. Ох, такая она, эта жизнь! Какие только повороты она делает!

Она услышала голос Павла. Снова вылила остывший чай в раковину. Пора кормить его…Со вздохом она встала. Как ребенок, честное слово. И она с ним совсем одна…

Глава 2

Господи, да какое же счастье, что вернулась она в свою родную Елховку, в свой уютный дом. Да никакая квартира с ним сроду не сравнится! Хорошо, все-таки тут. И дорогу заасфальтировали! И люди у них в деревне свои, как родные. Ну, в смысле те, кто еще остался. Молодежь-то поразъехалась. За три года в деревне ни одной свадьбы не играли. Вот до чего дожили! А старики остались. Куда ехать старикам? Сейчас в Елховке жили около 270 человек. Работы тут практически не было, все кто еще не на пенсии, ездили работать вахтовым методом или в город. А так, основное население Елховки – пенсионеры, основное занятие которых хозяйство, без которого не выжить. Пенсии-то маленькие.

Такая хорошая деревня, а опустела. А ведь и школа у них есть, и фельдшерско-акушерский пункт, и дом культуры! Во многих других деревнях всего этого нет! Жить можно! Да когда она уезжала и так все крутили пальцем у виска – куда ты, мол, Валя на старости лет едешь? А куда денешься – Мишеньку нужно было ставить на ноги.

В свою родную деревню все эти годы Валентина не раз наведывалась. А как же? То Виктору с Альбиной памятник поставить, то поправить там чего. Валентина считала своим долгом. Муж! Несмотря на то, что в разводе они были. Да больше и некому ухаживать. Ну и Альбина, жена его, тоже, вроде, своя стала. Добрая баба была. Поминала их Валентина регулярно.

И вот, считай, доездилась. Ращупкины, соседи ее, что дом у нее когда-то купили, поставили новый. Купили новый участок возле леса, как раз рядом со свекровиным.

А дом Валентины остался пустым. И тогда, посоветовавшись с мужем, они решили, что переезжают. Продала она свою квартиру в городе, и выкупила свой домишко обратно. Даже деньги еще остались, часть Валентина на счет положила – мало ли что? А на остальные ремонт сделали потихоньку, крышу поправили. И зажили.

Муж ее, Володя, очень хозяйственный мужчина. Муж! Сама Валентина удивлялась, как в таком возрасте умудрилась еще и замуж выйти! Но Володя настоял на росписи, хотя она сомневалась. А Ольга-то тогда орала во все горло! А мамоньки! Ну как же! Валентина улыбнулась. Мало ли что с ней случись, так Володя же еще один наследник! А вот хрен им всем! Это ее жизнь. Она и так всю жизнь дочери и внукам отдала. Теперь все, ей жизни-то той сколько осталось? Вот они и проведут ее с Володей! Вместе!

Управлялись они на огороде летом, снег чистили зимой. Собаку завели. Все делали вместе. Это просто счастье ей на голову свалилось, что она под старость лет не одна. А как вспомнит те годы, когда Ольга уехала, Наташка, а муж ее, Витя к Альбине ушел. Волком ведь выла от тоски и одиночества. Только дела домашние и работа спасали ее. А теперь вечерком ужинали они, потом рядышком к телевизору садились. Смотрели, обсуждали. И пораньше спать. Уютно им было друг с другом. И Володя не жалел, что на старости лет он, городской, в деревню переехал. Жаль вот, что Миша вот не захотел с ними. Воспитывали они его как собственного сына. А зря не поехал! Была бы ему комната. Сиди себе, работай по этому…как его… интернету..

Да хорошо они зажили! Тишь, спокойствие, благодать. Эх, жаль что уже "с ярмарки" они, пожить бы еще!!! Сколько времени даром ушло!

Да уж, пора и отдохнуть, детей внуков вырастила. Считай троих. Мишу с пеленок. Мишенька, зернышко ее любимое. Уже взрослый парень! Слава Богу, человека из него сделала, а какие были прогнозы врачей! И ничего! Сам о себе заботится, но все-таки помощь нужна. Но там и Ольга и Даша. Справятся!

А ей уже 76, Володе чуть больше. Ничего, сколько им осталось вдвоем – они сами проживут! А хорошо на земле все-таки – куры, огород. Скотину, конечно, не потянули бы, и о здоровье надо подумать. Участок ее свекрови, Михалны, весь зарос бурьяном. Иногда Валентина ходила туда. За деньги нанимала соседа Ваську Большакова – косил траву. От дома давно ничего не осталось. Пожар сожрал. И дом и Виктора. Но деревенские помогли, разобрали, остатки обгоревшего дома убрали, участок расчистили. Пустой стоял участок. И какой! У леса! Красота! Вот ведь, стройся-не хочу. А некому. Оля категорически не хотела обратно в деревню, она ж у них городская барышня, ученая. Да и после того, что с Павлом случилось, какое уж там. Дашке сто лет ничего тут не надо – она городская с рождения.

Часто думала Валентина о Наталье, своей младшей дочери. Прежде чем оформить наследство от свекрови, узнала она, что младшая дочь ее, Наташа, умерла. Страшный удар это был. Не ожидала такого Валентина. Жила дочь где-то живая, здоровая, и ладно. А тут такое…В ссоре они были. Всю жизнь. Не смогла Валентина простить дочери, что сошла с дороги, стала себя продавать. Срам-то какой. Хоть бы в деревне не узнал никто, а то глаз не поднимешь. Сначала, пока она не знала, что дочки ее младшей больше нет, все думала -вот бы мужчину ей, Наташке, хорошего – да вон дом бы поставили и жили. В деревне работы мало. Но что-то да нашли бы! Но не сложилась. Не стало Наташки. И даже где похоронили никто не знал. Говорили ей, что вроде где-то под Волжским, в селе. На что денег хватило.

Про смерть Наташки узнала она случайно, от Сереги. Оказывается, внучка ее, Кристина, Наташина дочь, жила тут одно время. А Серега ж ее отец. Не к кому было видно совсем пойти, раз сюда вернулась. Потом уехала назад, в город, к парню своему, и не раз еще возвращалась. Пока отцу уже не надоели эти "качели". И "зять" этот чумной за ней приезжал, и клялся и божился, что больше пальцем не тронет. Но все одно – приезжала битая и в слезах. Бедная девочка! Что ж за любовь такая? И Серега учил этого горе-зятя. И бил не раз и выгонял. А она снова, как птичка к нему летела. Глупая… И ведь обижал он ее сколько, а она… Серега как понарассказывал, у Валентины волосы под косынкой дыбом вставали! Ох, видно Кристинка вся в мать! "Сей-вей"… Когда она звала так Наташку, ее мать в юности. Ветер в голове и любовь.

Где ее теперь искать? Жили они в последнее время в Волжском, Валентина писала запросы, все паспортные столы ответили, что Ерилкиной Кристины Сергеевны у них не значится. Или фамилию сменила? Где же ты внучка? Своим долгом считала теперь Валентина найти ее. Но нет прописки – нет человека! Господи…И Наташкину могилу найти невозможно! Но Валентина была не из тех женщин, которые боятся трудностей. Нашла она в ЗАГСЕ города Волжского информацию. И поехали они с Владимиром Николаевичем искать могилу дочери. И ведь нашли! Все заросло травой. Один деревянный крест торчит. Ни фотографии, ни цветочка, ничегошеньки. Никто, видать, не бывает. Валентина вздохнула. Слезы выкатилась из ее глаз.

– Вот и нашла я тебя, дочка, – всхлипнув, сказала она. Владимир Николаевич погладил ее по плечу. Валентина всплакнула, вытерла лицо носовым платком.

Они порвали траву, земля словно задышала, участок очистился.

– Ты прости меня, дочка, не права я была. И покаялась, да поздно. А Кристинку я все одно найду. Искать буду до самой смерти.

Они ехали домой молча. Где она теперь, ее внучка? Самая старшая…И самая недолюбленная. Не привечала ее Валентина в свое время. Из-за дочери, из-за ее поступка и беременности очень ранней. А потом уехали Наташка с Кристиной на Север, и виделись-то за всю жизнь пару раз отсилы…

Эх, вернуть бы все! Наверное у Кристины уже семья и дети. И фамилия другая. Ей уже за 30, конечно, замужем. А может, она вообще в другом городе живет, а она ее все в Волжском ищет..

Господи, а может в розыск ее объявить, где-то же она да найдется?

Владимир Николаевич поддерживал идею жены. Надо найти. А вдруг человек совсем один и помощь нужна, а они ничего не знают? Но главное, Валентина хотела помочь теперь уже внучке. Мало ли как у нее жизнь, а участок пустой есть, можно домик поставить…И жить всем вместе. И искупить этим свою вину и перед ней, и перед умершей дочерью своей, Наташкой.

Глава 3

– Годовщина сегодня у Альбины, Володя, – сказала Валентина. Они только позавтракали, Валентина начала собирать со стола. – Сходим, проведаем?

– Конечно, Валя, какие могут быть вопросы. – Владимир Николаевич допивая кофе и заканчивал завтрак. – Что у нас, уйма срочных дел?

Валентина стала собирать сумку. Конфет надо положить, печенья, да и соседям раздать по дороге – как же? Многие ее знали. Валентине вспомнилась Альбина. Она добрая женщина была, в деревне ее любили и помнили. Голенастая, сухонькая, она, как перышко, летала по деревне. В помощи никому никогда не отказывала. И ей помогали, коль нужно было – сына-то она одна растила. Уж потом, как сошлись с Виктором они, он ей и мужем и помощником стал. Жили ладно. Ушла безвременно, тихо, от болезни. И Виктор почти сразу, вслед за ней. Тоже, вишь, вроде и на старости лет сладились, а жили себе дружно. Так и ушли друг за другом.

А ведь когда-то она сама выходила за Виктора, и думала что это навсегда. Никто у них в роду никогда не разводился. Да если бы не их ссора из-за Наташки…Так и жили бы, наверное…

– Валя, ну что ты там? Готова? – спросил Владимир Николаевич, – мне одеваться?

– Конечно, Володя, я уж все собрала, – спохватилась от своих дум Валентина, – идем, конечно.

Владимир Николаевич оделся, взял сумку. Валентина повязала платок и они вышли.

Шли по дороге молча, думая каждый свое. Валентина держалась за руку мужа, по дороге здороваясь с соседками. Те цокали языками и качали головами. Вот это Валентина отчебучила! Сама уж бабка, а может и прабабка, а все туда же. А Валентина светилась. Владимир Николаевич посмеивался.

На кладбище путь был неблизкий, вышли они уже за лес. Природа вокруг Елховки сохранилась в своей первозданной красоте. А за деревней…Широкие луга с цветами, чуть дальше – поля. Озеро. Густой березовый лес, за ним уже отстроились уже новые хозяева, только участок Михалны стоял один пустой.

– Надо бы за грибами сходить, Володя, – сказала Валентина, – насушить можно или засолить. Знаешь, сколько здесь грибов!

– Ну я, Валечка в городе жил, не грибник, – улыбнулся Владимир Николаевич, – я уж тебе соберу!

– А я сразу увижу, какие "наши", не бойся! – улыбнулась и Валентина. – Ученые!

Владимиру Николаевичу полюбилась рыбалка. Они часто ходили вместе с Валентиной. Она вязала на берегу, он часами сидел с удочкой. Валентина часто вспоминала Виктора – он тоже был рыбак…

Как жизнь пролетела, и скольких с собой уже унесла…

Они подошли к памятнику и обнаружили там Сергея.

– Ой, здравствуй, Сережа, – сказала Валентина. – К маме пришел?

– Да, – ответил Сергей, – здрастье, тетя Валя! Память ей сегодня…

– Помню я, – сказала Валентина.

И Серега протянул руку Владимиру Николаевичу.

– Пф, ты что, с утра уже чтоль… – Валентина потянула носом, услышав запах перегара.

– Тю, та еще с вчера! – хохотнул Серега, – ну, а сегодня святое дело. Мать помянуть надо.

– Ох, головушка дурная! – вздохнула Валентина, с укором глядя на него, – и по башке тебе некому настучать, вразумить! Мать, поди, в гробу переворачивается, на тебя глядя!

– А че я? Я работаю, имею право! – было завелся Серега. – Всю жизнь, ни дня больничный не брал! И пасека у меня, должен же я отдыхать хоть как-то!

Сергей и правда уже несколько лет занимался пчелами, качал мед, сдавал на рынок в город.

– Да я разве упрекаю? – спокойно сказала Валентина. – На свои – так на свои. Я -то знаю. Но тебе 52 года уж, а ты все как оно в проруби болтаешься. Семью тебе надо, нормальную женщину рядом! Сколько можно выпивать-то?

– Не верю я бабам этим. Сами знаете, ученый! – спрятав глаза, сказал Серега и сплюнул в сторону, – женится я не буду. Нажился. А семья у меня есть.

– Да разве это семья, – Валентина махнула рукой. – Галька твоя своего дитя тебе на шею присоседила, и второго…

– Хватит теть Валь, – оборвал ее Серега. – это моя жизнь. Сам разберусь.

– Ну разбирайся. – Валентина села на лавку, открыла сумку, положила на памятник конфеты и печенье, налила рюмочку. Пусть все будет как положено.

– Хотела прибраться да тут чисто, – сказала она, посмотрев на Серегу. – Молодец, следишь.

– Я хожу, не забываю, – ответил Серега. – Мать все-таки!

– Ты, Сережа давай-ка пить бросай. – строго сказала Валентина. – Нам с тобой Кристину надо искать. Кто знает где она, и что с ней…

"Поздно хватились", подумал Серега. Сколько он хлебнул с дочерью и ее "муженьком" так называемым! То уедет, то приедет. Вечно с синяками. Зубы даже выбил ей этот сволочь. А она все к нему рвалась! Дура! Вся в мать свою, в Наташку! Ох, нельзя так о покойных, но это правда.

– Ладно, – сказал Серега, – счастливо вам, пойду я.

И он побрел по центральной дороге. Домой идти ему не очень хотелось, хотя сегодня у него выходной. Дома у него теперь Галька поселилась. Оручая, требовательная. Пить ему запрещала. Но хозяйкой оказалась неплохой. Все успевала, и с ребенком, и на стол сготовить. Дома было чисто, как в те времена, когда мать была жива. Сергей тосковал по матери. Они всю его жизнь вместе прожили, и никого кроме нее, у него не было. Ранний несчастливый брак с Ольгой…Ну только вот дочка…

Жили они с Галькой вместе, с тех пор, как узнали, что забеременела она. Он усмехнулся. Надо же, "выстрелило" на старости лет! Знакомы они были раньше так, поверхностно – деревня – то одна. И уж ближе познакомились по общему интересу.

Была у них одна изба в деревне, хозяин – дружбан его, Федька Куликов. Так гости там не переводились. Федьке нальют – он и рад всем. Вот и Гальку туда как-то занесло с подругой. По пьянке. Что-то у Сереги и щелкнуло при виде ее. А что, она симпатичная! Выпили они тогда. Раз переночевали, другой…Всерьез не принял – молодая больно!

Галька как развелась, все к бутылке прикладывалась. Переживала, выпивала. С города вернулась с ребенком – не заладилось у них там с мужем. Мальчик у нее, десятилетний Сашка. Вот, воспитывали вместе теперь. Гальке 35 всего, она-то молодая, а он…А тут бах! Беременная. Ну какой он отец? Свою-то дочь не воспитывал. Ну ладно, теперь наверстает.