Коза на передержке

Коза на передержке

Hana Namiti

© Hana Namiti, 2025

ISBN 978-5-0068-7548-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Пролог

– «Финита Ля комедия»

– «От оружейного дула, до объятий»

– «Мастодонт Гондурасов»

– «Деревенские слухи»

– «Козьи проделки»

– «Пиши, пропала!»

– «Чума болотная»

– «Жених и невеста, Тили Тили тесто?!»

– «От поцелуев до скотча: один шаг»

– «Хмурый»

– «Я буду долго гнать велосипед..»

– «Тебе звездец, Родя!»

– «Вечер откровений»

– «Лучше горькая правда…»

– «Буду резать, буду бить…»

– «Опять пропала?»

– «Всем оставаться на местах, работает бригада зачистки»

– «Эта любовь»

– «Счастливый конец, на конец»

Пролог

Семь лет назад…

После очередного скандала с невестой по поводу моей работы я хлопнул дверью и пулей вылетел из подъезда.

Закурив сигарету, стоя под козырьком, глаза неотрывно сверлили грязную лужу, а сильный дождь стучал по мозгам, словно дятел.

В голове прокручиваются наши громкие крики, которые, кажется, услышали все соседи:

«Родион, мне осточертела твоя работа! Я тебя практически не вижу. Сижу дома и как дура жду тебя и не знаю, вернешься ты домой живой или нет».

Звон разбитой кружки, которую швырнула в меня Ирина, а затем мой громкий возглас:

«Ира, ты прекрасно знала, с кем собираешься связать свою жизнь. Так что прекращай свои истерики».

Снова в меня летит посуда, хорошо, что я успеваю увернуться, и тарелка с едой разбивается об стену.

«Я больше не намерена это терпеть. Можешь своё кольцо себе в задницу засунуть. Я от тебя ухожу».

Она швыряет в меня обручальное кольцо и уходит в спальню.

«Замечательный расклад, давно надо было всё это закончить. Жена из тебя не очень-то хорошая вышла бы».

Звонок мобильника вывел меня из размышлений. Поговорив со своим другом и коллегой, мы договорились встретиться в баре и пропустить по стаканчику. Затушив недокуренный окурок, я завёл машину и отъехал от дома.

Сильный дождь ослеплял дорогу, видимость была практически нулевой. Внезапно откуда-то выскочила женщина и оказалась прямо перед моей машиной. Я не успел нажать на тормоз как услышал громкий стук по бамперу.

– Твою мать! – быстро выскочил из машины и подбежал к пострадавшей, но удар оказался таким сильным, что её смерть оказалась мгновенной.

Мигалки скорой помощи и полицейской машины слепили мои глаза. Я стоял около тела мёртвой девушки, которую сбил, и пытался собраться с мыслями. Вокруг суетились врачи и полицейские, но я не мог оторвать взгляд от её неподвижного лица.

– Родион, товарищ майор, – обратился ко мне мой друг Паша, подходя ближе. – Мы можем замять эту тему. Свидетелей нет, с врачами можно договориться, камер в этом районе тоже нет. Никто не узнает, что произошло.

Я медленно повернул голову и посмотрел на него. В его глазах читалась надежда и отчаяние одновременно. Я знал, что он хочет помочь мне избежать наказания, но я не мог пойти на это.

– Паша, – говорю не спеша, протягивая ему руки. – Надевай уже наручники. Я признаю свою вину и отвечу перед законом, как положено.

Паша замер, не веря своим ушам. Он явно ожидал другого ответа, но я был твёрд в своём решении.

– Родион, ты уверен? – спросил он, пытаясь скрыть тревогу в голосе. – Это может сломать тебе жизнь и карьеру.

– Уверен, – ответил я, глядя ему глаза. – Я должен это сделать. Не хочу стать ещё одним человеком, который избегает ответственности за свои поступки.

Паша вздохнул и кивнул, понимая, что спорить бесполезно. Он достал наручники и, стараясь не смотреть мне в глаза, аккуратно надел их на мои запястья.

Мои коллеги подошли ближе, чтобы забрать меня. Я не сопротивлялся, зная, что должен пройти через это. Когда меня уводили, бросил последний взгляд на мёртвое тело женщины.

Я надеялся, что смогу найти в себе силы жить с этим грузом и сделать всё возможное, чтобы подобное больше никогда не повторилось.

Подписка на автора тоже приветствуется.

Ваши комментарии, это отдельный разговор, они помогают автору поймать вдохновение и стимул творить дальше для вас.

«Финита Ля комедия»

Наши дни… Москва…

– Слушай сюда, шваль, – рыкнул на меня громила в кепке и, схватив за шкирку, тряхнул, как помойную тряпку. – Если не вернёшь долг до конца недели, считай, ты труп. «Хмурый» тебя сначала по кругу пустит, а затем расчленит и скормит голодным собакам. Усекла?

– Да я всё верну. Убери свои лапы подальше от меня! – пискнула зловеще ему в ответ и дёрнула телом, чтобы вырваться из его хватки. – Манерам сначала научись или сходи на мастер-класс по вежливости! – добавляю здоровяку.

Он схватил меня за руку и сжал моё запястье так сильно, что я чуть не уписалась от боли.

И знаете, что самое интересное? Этот инцидент происходит среди белого дня, и хоть бы одна гнида остановилась и помогла бедной девочке!

– Повякай ещё мне тут! – скалится он мне в лицо, словно бешеный енот. – Чтобы бабки были через неделю, или готовься ноги раздвигать, парней у нас много будет.

Сказав это, амбал оттолкнул меня от дорогущего внедорожника на котором он приехал, я же, не удержав равновесие, шмякнулась в огромную лужу. Он, усмехнулся, сел за руль и дал по газам.

– Педрилов твоя фамилия! – кричу вслед удаляющейся машине, одновременно поднимая свою задницу с грязной лужи.

Прохожие шли мимо, делая вид, что ничего не заметили. Я отжала свои кудряшки и, вытирая мокрое лицо, почувствовала, как к горлу подкатывает истерический смех.

Этот амбал не оставит в покое, ни меня ни мою сестру, пока я не верну деньги, его боссу. Но где их взять? Я не могла просто так взять и заработать такую сумму за неделю. Мой салон красоты, который я открыла пару месяцев назад, благодаря деньгам местного авторитета, не был ещё таким популярным.

Гордо подняв подбородок и с видом, будто я только что выиграла кубок по ходьбе по подиуму, я стремительно направилась в свой салон красоты. Да, он не в самом центре Москвы, но зато с вывеской, которая могла бы соперничать с вывеской на сельпо.

Открываю дверь салона под названием «Люсьен’s Бьюти-революция». Правда, до бьюти, моему салону ещё как до Китая пешком, но главное в бизнесе – это громкое название. Внутри пахнет не только профессиональными средствами для волос, но и чем-то подозрительно напоминающим пирога с капустой. Кажется, моя единственная парикмахерша, она же помощница и по совместительству сестра, решила что клиентов нам лучше привлекать едой.

– Фу, Зина, ты решила, устроить из салона столовку? – морщусь от кислого аромата, который пронырнул в мои миниатюрные ноздри и моментально отрезвил мой мозг, хотя пьяной я не была.

Зина, нахмурившись, отвечает:

– А что? Ты же не будешь есть волосы клиентов, – она оглядывается вокруг. – правда их здесь нет, а вот от пирога с капустой никто не откажется, даже ты!

Я пытаюсь отшутиться:

– Зина, если ты будешь продолжать так экспериментировать, то скоро наш салон станет самым популярным местом в городе для бомжей, но не из-за красоты, а из-за запаха!

Увидев мой безобразный внешний вид, глаза Зины выпучиваются так, что кажется, будто они собираются выскочить из орбит. Я же, не дожидаясь, когда она закончит жевать пирог, плюхаюсь на старый диванчик, который скрипит, словно жалуясь на свою судьбу.

– Слушай, Зина, что нам делать, чтобы к нам начали ходить богатые фифочки, а не пенсионерки, у которых денег только на проезд и кусок хлеба? Я же и так снизила цены до такой степени, что они чуть ниже, чем на блошином рынке!

Сестрица, не успев прожевать огромный кусок пирога, начинает мямлить:

– Ну, извини, конечно, но, может, для начала стоило сделать ремонт? Хотя бы небольшой. Ну там обои поклеить, пол залить… А то тут же дыры, как в швейцарском сыре. У нас тут написано «Салон красоты», а выглядит это местечко как заброшенный сарай.

Я закатываю глаза и вздыхаю:

– Зина, прекрати издеваться? Какой ремонт? У нас тут бизнес на грани выживания, а точнее, уже сказать мы на грани смерти!

– Опять эти вымогатели с долгом? – вздохнула Зина, словно вспоминая старую песню. – Может, в полицию заявим?

– Ты серьёзно? В полицию? А что я им скажу? «Меня терроризируют бандиты, потому что я взяла у них миллион рублей в долг на открытие салона, который превратился в гнилую тыкву»? И я не удивлюсь, если полиция и этот авторитет «Хмурый» будут за одно!

Я вскочила с дивана и начала метаться по так называемому салону красоты, как белка в колесе, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации. Остановилась у зеркала и посмотрела на своё отражение. Ну и видок у меня. Как будто я не бизнесменша, а бомжиха с автовокзала. Взъерошенные волосы, грязная мокрая одежда, а в глазах – смесь паники и ни капельки надежды.

– Зина, а что, если мы просто спрячемся? – предложила я, пытаясь найти хоть какой-то выход. – Переждём, пока они про нас не забудут.

– И где мы будем прятаться? Под диваном? – саркастически спросила сестрица, скрестив руки на груди. – У таких бандитов везде свои люди.

– Зинаида, не нагнетайте обстановку! – нервно прикрикнула ей. – У нас же есть где отсидеться.

Она молча кивает.

– И не надо об этом кому-то трещать. Меньше знают – крепче спят. – проворчала сестре, намекая ей на её друзей с которыми она тусуется по выходным.

– Ладно, и как долго нам прятаться? Неделю, месяц, год? – затарахтела Зина, явно не привыкшая к таким ситуациям. Я пожала плечами, ведь ответа на этот вопрос я вообще не знала.

– Всё, решено! Валим из города, а лучше из страны, а ещё лучше – с планеты! – заявила я, доставая свой телефон и кидая его на пол.

Затем я придавила его каблуком, как будто это могло спасти меня от всех бед.

– На всякий пожарный, – добавляю и пытаюсь выглядеть уверенной, хотя внутри меня всё дрожало, как холодец на блюдечке.

Зиночка решила не отставать от меня и тоже разбила свой телефон в дребезги.

– Только не вздумай покупать новый телефон, – предупредила её. – Я тебя знаю. Сейчас такое время, выследить могут.

Зина драматично закатила глаза.

– Людмила Игоревна, я вас умоляю! На новый телефон у меня средств нет. Мы же теперь закрылись, а компенсацию мне, похоже, никто не выдаст. – съязвила сестра в мой адрес.

– Не переживай, Зиночка, всё будет. Потом, когда-нибудь, обязательно.

Выйдя из заведения я повесила табличку «Закрыто навсегда». Дверь салона красоты захлопнулась за нами с громким «Чпок!». Сделав глубокий вдох, мы с Зиной уставились на надпись.

– Ну что ж, вот он, финал моего бизнеса. Даже музыка не доиграла до конца. Шоу окончено, занавес упал.

– Надеюсь, дедушка не будет возражать, если мы теперь станем его возможно, постоянными клиентами по части «освоения пространства» на его территории. – добавляет сестра.

____________________________

Эй, книголюбы!

Готовы к приключениям? Тогда бросаем всё и мчим в «Дедушкино»! Чемоданы уже собраны, только не забудьте взять пару тёплых носков и хорошее настроение!!!

«От оружейного дула, до объятий»

Вот мы с чемоданом стоим в деревне «Дедушкино», рядом с домиком деда Прыткина Фёдора Афанасьевича.

И знаете, что самое смешное? Ни души на территории! Даже никто не встречает, хотя я ему телеграмму отправляла с пометкой «Срочно, любимому деду! Внучки на пороге с чемоданом!»

Скрипучая калитка неохотно поддаётся, и мы входим во двор. Проходим мимо пустой собачьей будки, которая, кажется, давно не видела живого существа.

– Дедушка, ау-у-у! Есть кто живой? – Зина решила позвать деда первой.

Тишина в ответ, только петух на заднем дворе решил проявить инициативу и кукарекнул, словно говоря: «А вот и я! Только я тут, и никого больше нет».

Ну что ж, будем считать, что это приветственный сигнал от местного жителя.

Решаем зайти в дом. Дверь тоже противно скрипит, но мы всё же открываем и заходим внутрь. Пусто. Тишина. Только пылинки танцуют в солнечных лучах, пробивающихся сквозь занавески, а на стене тихо часы постукивают и кукушка вылетает.

– Дед, не смешно уже, выходи давай! – бурчу в пустое пространство вокруг себя.

Осматриваем помещение, здесь всё так же, как и в детстве. На стенах висят старые фотографии в рамках, пожелтевшие от времени. На одной из них – мы с сестрой маленькие, с забавными хвостиками, рядом улыбаются родители. В углу комнаты стоит массивный шкаф, наполненный книгами. На полках аккуратно расставлены фарфоровые статуэтки, каждая из которых напоминает о каком-то событии. На столе кипит начищенный самовар, на печке что-то булькает и шкварчит.

Только я хотела присесть на стул, а Зинка пройти дальше в дом, как вдруг в наши затылки что-то упирается. Ну, конечно, кто же ещё мог это сделать?

– Руки вверх и без фокусов! – велит командным тоном дед, тыча в нас дулом от оружия.

– Дед, ты в своём уме? – шиплю я, пытаясь понять, что происходит.

– Руки подня́ла, говорю! – продолжает дед, не слушая меня. – Я вас, воров, за версту чую!

– Дед, да какие воры? Это же мы, твои внучки, Люда и Зина! – кричит сестра, начиная трястись от страха, что дед окончательно съехал с катушек и даже нас об этом не известил.

В этот момент я поняла, что спорить с дедом бесполезно. Лучше просто поднять руки и надеяться, что он успокоится.

– Тьфу, внучки, говоришь? Да какие же вы мне внучки! Мои внучки как пять лет уж сгинули, и про деда родного забыли напрочь! – дед аж покраснел от обиды и злости.

– Да как же мы забыли, дедушка! – я аж не поверив своим ушам, резко повернулась к нему лицом. – Письма тебе каждую неделю писали, по телефону трещали чуть ли не каждый день!

– Эт поначалу, голубушка, а потом что? Совсем на деда наплевать стало! Москва-то, видать, совсем вас испортила. Нету у меня больше внучек и точка! Разворачивайтесь и пошли прочь отселева, пока оружие в дело не пошло! – дед махнул передо мной дулом, да так грозно, что мы с Зиной одновременно плюхнулись на стулья.

– Да, дедушка! – я вскочила со стула, как ошпаренная, и давай его глазами сверлить. – Мы может, соскучились по тебе, а ты нас, гонишь!

– Тьфу ты, ишь ты, соскучились они! – дед бормочет, опуская средство защиты. – Пять лет ни слуху, ни духу, а теперь, значит, соскучились! Ты эту ересь для Москвы оставь. Чего натворили-то?

Мы с Зиной переглядываемся, сестра начинает нервно теребить край платья.

– Да… – начинаю мямлить, опустив глаза в пол. – Да ничего, просто соскучились… Нельзя что ли?

Пытаюсь хоть как-то не показывать, что у нас проблемы. Если дед узнает, что я бандитам деньги должна… Он меня, этим же оружием первый и укокошит!

– Соскучились они, видите ли! – дед головой качает, усмехается. – Я ж вас с пелёнок знаю. Когда петух в жопец клюнет, так сразу про родственников вспоминаем. – дед недовольно скривился.

– Ну дедушка, ну чего ты! Мы ничего не сделали плохого. – Зинка пытается оправдаться, а сама краснеет, явно от стыда, что приходится деду врать.

– Никто нас не клюёт, не клевал! Просто… Просто соскучились, честно пионерское! – тут же добавляю, надеясь, что он наконец-то смягчится.

– Люська, ты ж мне голову морочишь! Чё за базар-вокзал разводишь! Не гони деду на нервы, а то я тебе, энто, щас! – дед как кулаком по столу стукнет. – Чаго натворили, бесовки!

Мы с Зиной аж вздрогнули от крика. Я, значит, зажмурилась, чтоб не видеть его грозного взгляда, и давай молоть языком, как мельница на ветру:

– Дедуль, беда у меня, у нас! Долг перед бандюгами. Можно мы у тебя временно перекантуемся, пока всё не уляжется?!

Дед аж закряхтел от такого поворота:

– Ты, Люська, совсем из ума выжила? Какие ещё бандиты? Какие долги?

Открываю один глаз, потом другой, и на лбу сразу морщина появляется, как будто я уже знаю, что сейчас услышу что-то эпичное.

– Ты представляешь, мы с Зиной решили открыть салон красоты! Я пошла в банк, а они мне такие: «Ой, нет, не дадим тебе денег!» И тут я такая: «Ну ладно, пойду к местному бизнесмену, может, он поможет». Он, конечно, помог – дал мне денег. Но вот бизнес… Он не пошёл. Теперь я у бизнесмена в долгу, как в капкане.

На моём лице такая умоляющая гримаса, что, кажись, даже дед не смог сдержать улыбки. Я смотрю на него с надеждой, что он не вспомнит про своё оружейное средство. Солью по пятой точке – это, знаете ли, не самое приятное развлечение.

– Дедушка, родненький, миленький наш, – начинает Зина, чуть не плача. – Никто не знает, что мы тут, можно мы поживём у тебя? Может, эти бандиты про нас забудут, и потом мы тихо-мирно свалим отсюда.

Дед задумчиво посмотрел на меня, потом на сестру, потом на одно оружие.

– Люська, влезла в какие-то дела, сестру втянула в это, а теперь к старому деду на шею? – гаркнул дед, глядя на меня, как на полоумную. – Не хватало мне ещё бандюков на хвост ловить!

Я, конечно, попыталась возразить, но дед не дал и слова вставить. От обиды хватаю чемодан и буквально бегу к дверям.

– Пошли Зина, нам тут не рады! В лесу перекантуемся! – хватаю сестру за руку и тяну её за собой, она только хотела рот открыть, что-то ляпнуть, но не успевает.

– Сидите уж, куда вы попрётесь! Тут хоть под присмотром будете, ты прямо как, ваша мамка в молодости.. Тьфу, прости господи, вечно вляпывалась в истории. И тебя в ту же степь тянет!

Тут дед прищурился и добавил с ухмылкой, уже догнав нас на улице:

– Хотя… Если тебя Люська выпороть как следует, может, ума прибавится. А то ишь, в лес подалась, как дикая! Ну-ка марш в дом, пока я вам обоим ремня не всыпал!

Я шмыгнула носом, и резко остановилась, крепко сжимая чемодан, а сестра тем временем шепчет:

– Мила, может уже хватит цирк устраивать. Вдруг у дедушки инфаркт будет, – Зина жалобно покосилась на деда. – Всё равно он нас не выгонит.

– Да тихо ты, нужно добавить немного драматизма. – постояв пару секунд в одном положении, я подхватила чемоданище и мы потопали обратно в хату.

Всё-таки дед у нас хоть и строгий, как старый дуб, но всё равно родной и любимый.

– Дедуль, – обняла я нашего старичка с такой силой, что чуть не сбила его с ног. – Спасибо тебе, родненький, что приютил.

– Люся, учти, – зыркнул он на меня, как орёл на воробья. – жить будете по моим правилам. – он смотрит на сестру и на меня. – Хозяйство теперь на вас. Уборка, готовка, стирка. Коль не нравится, то выход сами знаете где, на околице.

– Да всё ясно, дедуль, – улыбнулась я, чмокнув его в щёчку. – Теперь мы с Зиной деревенские Золушки, только без хрустального башмачка.

«Мастодонт Гондурасов»

– Хватит уж тискаться, дел невпроворот! – ворчливо выдал дед, выпуская меня из своих медвежьих объятий и давая мне указания. – Топай в сарай, выведи козу и привяжи Люську к дереву за оградой, чтоб не разбредалась. И ведро с водой из колодца ей туда притащи. А то, вишь, разнежилась тут со мной!

Услышав это «Люся», сестра чуть не свалилась от смеха.

– Дед, ты серьёзно что ли? Козу Люсей обозвал? – переспрашивает Зина, а сама ржёт как лошадь Пржевальского.

– Зачем ты козе моё имя дал? – топаю за дедом, который уже вышел на улицу, возмущённая до глубины души.

Он оборачивается и хитро прищуривается:

– Ступай давай, не балаболь! Коза как коза, а имя как имя! Вот и всё, нечего тут голову ломать!

Я только рукой отмахнулась и поплелась за козой. А дед мне вслед кричит:

– И не забудь, что Люся – дама воспитанная, не то что, некоторые, так что ведро поставь ровно по центру!

Вхожу я в сарай и сразу встречаю тёплый приём: справа куры таращились на меня, как на инопланетянку, а тот самый петух важно кукарекал, словно объявлял о моём прибытии. Слева две свиньи, как заправские кладоискатели, рылись в корыте и хрюкали, видимо, обсуждали, где лучше спрятать следующий клад. А в центре этого сельскохозяйственного балагана развалилась Люся, словно королева на троне.

Она поняла, что я не просто так заглянула, и поднялась, как настоящая леди. Только вместо реверанса она мекнула мне и указала на верёвку, словно приглашала на танец. Я даже замотала головой, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Но нет, всё было по-настоящему! Коза снова мотнула головой в сторону верёвки.

– Ну, приветики, Люся, – сказала я козе, прежде чем взять за верёвку эту важнейшую особу. Хотя, конечно, она вряд ли ответит, ведь козы не славятся красноречием. – Ваше величество, идёмте проветримся. Запашок тут конечно в вашей коммуналке не айс.

Вязала верёвку и мы с Люсей, как две закадычные подружки, медленно вышли из сарая.

– Люська, – кричит мне из открытого окошка сестра. – А тебе идёт, может ты когда всё устаканится, её в город возьмёшь вместо собачки. – Зина опять начала ржать, как ненормальная.

Я же сорвала с грядки помидорку и швырнула в неё, пока дед не видит. Помидор попал точно в цель, прямо в глаз Зины.

– Заглохни, судорога!

– Дура! – выплюнула она, закрывая окошко.

После перепалки с сестрой, я вышла за калитку и слева заметила небольшую берёзку. Привязала козу, как мне казалось, надёжно. Присела на корточки и говорю ей:

– Люсиль сиди тут, никуда не уходи. Сейчас принесу тебе ведро с водой, чтобы ты могла утолить свою королевскую жажду.

Коза даже не удосужилась взглянуть на меня, сразу принялась за травку.

– Дожила, Людмила Игоревна, разговариваешь с козой. Может, на меня свежий воздух так действует? – оглядываюсь по улице, не души, даже собаки не лают. Такое впечатление, что в этой деревне все вымерли.

Я пошла обратно в сарай, где у деда хранился садовый инвентарь. По пути размышляла, как странно, что в деревне такая тишина. Обычно хотя бы кошка какая-нибудь мяукает или куры кудахчут. Но нет, всё будто вымерло.

Ведро стояло на своём месте, как верный страж. Я щедро наполнила его до краёв и, гордо выпрямившись, понесла обратно к Люсе.

Когда я открыла калитку, мир вокруг меня замер. А затем взорвался:

– Етитский коловрат! Твою ж мать! – ведро с грохотом шлёпнулось на землю. Козы как ветром сдуло. – Дед меня точно закопает! – пробормотала я, озираясь по сторонам, как шпионка из дешёвого боевика. – Люся-Люся, кис-кис-кис, где же ты, моя пушистая беглянка?

Я решила проверить все возможные места, где могла спрятаться коза. Заглянула в сарай, под кусты, даже в соседский огород. Но её нигде не было.

– Люся, Люся, кис-кис-кис! Ну куда же ты делась? – продолжала звать козу, оглядываясь по сторонам. – Может, она решила устроить себе отпуск и сбежала на юг? Хотя нет, вряд ли. Дед меня точно убьёт, если узнает, что я потеряла его козу.

В отчаянии я остановилась под берёзкой и тихо завыла, как потерянный щенок.

И тут – бац! – слышу звук шин за поворотом на всю улицу. У меня тут же включился режим «детектив», и я, как угорелая, помчалась на звук.

Оказавшись на месте вижу, на дороге Люся стоит, как памятник спокойствию, жуёт травку, как ни в чём не бывало. А рядом, как в кино, припарковалась чья-то машина.

– Люсенька, козюленька, моя ненаглядная! – кричу я от радости и несу какой-то бред, подхватывая козу на руки. – Дед меня не убьёт, ура! Коза нашлась!

– И долго вы тут обниматься будете? – раздаётся грубый голос, словно из преисподней.

Поднимаю голову и вижу его – мужчина лет 40—45 с серыми глазами и щетиной, которая явно не знает, что такое бритва. Его взгляд такой, будто он хочет испепелить им меня, козу и, возможно, весь мир.

– Ты что, совсем страх потерял!? Разъехался тут, на своей коляске для инвалидов, чуть мою козу не закошмарил! – огрызаюсь, стараясь намеренно показать, что тоже не в восторге от его появления.

Коза, кстати, начинает шевелить ушами, словно понимает, что происходит что-то забавное, смотрит на нас с таким видом, будто говорит: «Ребята, ну вы чего опять?»

Мужик малость ошалел от моего тона.