Остров Богов. Проект «Атлас». Тартария-Икс

ПЕРЕНОС.

В тот же миг странное давление за глазами, ощущение чужого присутствия в оптическом нерве – исчезло. Воздух снова стал просто воздухом. Звуки улицы – просто звуками. Лица прохожих – просто лицами.

Максим облокотился о холодную стену, закрыл глаза и просто дышал, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя пустоту и лёгкую тошноту.

Он прошёл. Не победив кошмар, а научившись с ним договариваться. Узнав его правила и указав на его пределы. Это был новый навык.

Когда он открыл глаза, чтобы идти домой, его взгляд случайно упал на рекламный билборд на соседнем здании. На нём была картинка счастливой семьи в летающем автомобиле. И на секунду, всего на долю секунды, текст под картинкой изменился. Вместо слогана «Будущее уже здесь» он прочёл:

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В БУДУЩЕЕ, АТЛАНТ. СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА – ПУСТОТА.»

Затем всё вернулось на место.

Максим медленно кивнул, как будто получил важное сообщение. Он допил холодный эспрессо, выбросил стаканчик и направился к дому, уже не чувствуя прежней уверенности, но ощущая под ногами новую, зыбкую почву.

Он был готов. Или так ему казалось.

ГЛАВА 4: ПУСТОТА

Дата: 10.04.2035

Локация: Удалённый медицинский комплекс (официально – «Санаторий №7»), Уральские горы.

Статус: Финальный этап отбора. Кандидатов: 50. Требуемый результат: ≤12.

Комплекс был похож на гигантскую, вросшую в скалу таблетку из чёрного стекла и полированного титана. Внутри – стерильные белые коридоры, без окон, без опознавательных знаков. Сюда доставляли поодиночке, под глубоким седативным сном, в герметичных капсулах с подавлением внешних сигналов. Максим пришёл в себя уже в предбаннике: маленькой комнате с койкой, санузлом и экраном, на котором мигала инструкция.

«ЭТАП «ПУСТОТА». ЦЕЛЬ: ВЫЖИВАНИЕ В СЕНСОРНОМ ВАКУУМЕ. ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: НЕОПРЕДЕЛЕНА. СИГНАЛ ОТКЛЮЧЕНИЯ: ВАШЕ СОБСТВЕННОЕ «ДОСТАТОЧНО». УДАЧИ. Ω»

Время здесь текло иначе. Час? Два? Максим лежал на койке, пытаясь медитировать, но в ушах всё ещё звучал смех Алины из AR-кошмара. Дверь открылась беззвучно. Вошёл человек в белом биозащитном костюме с затемнённым забралом и жестом показал следовать.

Его привели в камеру. Небольшое помещение, обшитое звукопоглощающими материалами цвета мокрого асфальта. В центре – кресло, напоминающее стоматологическое, но с мягкими фиксаторами для конечностей и шлемом, опускающимся на голову. По стенам – матовые панели, в которых тускло отражалось его собственное бледное лицо.

– Лягте, – голос из динамика был синтезированным, без пола и возраста.

Максим подчинился. Мягкие ремни охватили запястья и лодыжки без давления, но с окончательностью. Шлем опустился. Внутри было темно, мягко и пахло озоном. В уши вставили что-то холодное и гелеобразное, полностью заглушающее звук.

И началось.

Сначала исчезло всё. Свет. Звук. Запах. Осязание (кресло стало невесомым, он перестал чувствовать его поддержку). Осталось только собственное дыхание в абсолютной тишине и биение сердца где-то в горле.

Это и была Пустота. Сенсорный вакуум.

Первые минуты Максим пытался занять ум: вспоминал формулы, строил в воображении схемы нейроинтерфейсов, пытался ощутить границы своего тела. Но ум, лишённый внешней пищи, быстро начал скользить. Мысли путались. Время растянулось в резиновую нить, лишённую меток.

А потом пришёл Звон.

Он начался не снаружи. Он вырос из самого центра его черепа, из той точки, где, как ему казалось, находилось его «Я». Высокочастотный, пронизывающий насквозь, вибрирующий в каждой клетке. Это был не звук в ушах. Это была вибрация реальности, её фундаментальный шум, который обычно скрыт под слоем восприятия.

И с Звоном – образы. Не его. ЧУЖИЕ.

Песок. Не жёлтый, а фиолетовый, сверкающий, как разбитое стекло. Он затягивает спиральные башни из светящегося камня не разрушая, а поглощая, как вода губку. И чувство… не горя, а глубочайшей, вселенской усталости. Цикл завершён. Пора спать.

Максим застонал, но не услышал собственного голоса. Он пытался сопротивляться, оттолкнуть чужие воспоминания, как делал с «Тенью». Но это было бесполезно. Звон был сильнее. Он входил не через эмоции, а через самую материю его нейронных связей.

«Ω → 0.5» – проплыло перед его внутренним взором.

И голос. Тот самый, что он слышал в переводе сейсмосканера. Безэмоциональный. Фактический.

«ИСПЫТУЕМЫЙ №112-Д (МАКСИМ ИЛЬИН). УРОВЕНЬ СОПРОТИВЛЕНИЯ: ВЫСОКИЙ. ПРИЧИНА: УСТАНОВКА НА КОНТРОЛЬ. ПРЕДЛАГАЕМЫЙ ПРОТОКОЛ: РАЗБЛОКИРОВКА ТРАВМАТИЧЕСКОГО КЛАСТЕРА «АЛИНА» ДЛЯ СНИЖЕНИЯ КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА.»

– Нет! – мысленно закричал Максим. – Не её! Всё что угодно, только не её!

Но Остров был безжалостен. Перед ним разверзлась не картина, а ощущение. Тот самый день. Запах больничного антисептика, смешанный с запахом её шампуня. Тихий звук аппарата ИВЛ. И его собственная, чудовищная, невыносимая мысль, которую он никогда и никому не признавал: «Лучше бы это закончилось. Это мучительно. Для неё. Для меня».

Стыд. Чудовищный, прожигающий стыд за эту мысль. Он был там, он хотел её спасти, но в самой глубине, уставший, сломленный, он хотел окончания боли.

Звон усилился, резонируя с этим стыдом, превращая его в физическую пытку. Максим почувствовал, как его сознание, та самая гордая цитадель контроля, даёт трещины. Ещё немного – и оно рассыплется, как рассыпался мозг Испытуемого №047.

И вдруг – чужое присутствие.

В этом абсолютном одиночестве атакованного разума возникло другое сознание. Оно не было голосом Острова. Оно было таким же, как он – затравленным, отчаянно цепляющимся, но… иным. В нём не было ярости. В нём была ледяная, отточенная концентрация. Как луч лазера, сфокусированный на одной точке.

Мысль, чужая, но ясная, как своя, проникла в его хаос:

«Не борись с чувством. Измерь его. Частота? Амплитуда? Это всего лишь данные.»

Это был не голос. Это был пси-отпечаток, сжатый пакет чужой ментальной установки. Кто-то другой здесь, в своей камере, прошёл через то же и нашёл свой якорь: свести всё к анализу, к цифрам.

И почти одновременно, откуда-то сбоку, пришла вторая волна. Её отпечаток был совершенно другим: в нём была не концентрация, а… принятие. Широкое, трагическое, почти мистическое.

«Оно не хочет тебя сломать. Оно показывает тебе твой собственный конец. Чтобы ты не боялся. Посмотри. Прими. Это всего лишь одна из версий.»

Два подхода. Два якоря. И оба – спасательные круги, брошенные в его тонущее сознание.

Максим, на грани, ухватился за первый мысленный якорь – анализ.  Он перестал бороться со стыдом и болью. Он попытался сделать то, что делал всегда – проанализировать. Что это за чувство? Где локализуется в теле? Какие образы вызывает? Он превратил свою агонию в набор наблюдаемых параметров.

И произошло невероятное. Звон не исчез, но его резонанс с его внутренним состоянием ослаб. Он перестал быть молотом, разбивающим его личность. Он стал… инструментом. Фоном. Давящим, невыносимым, но – фоном.

«Ω → 0.7. АДАПТАЦИЯ. РЕСУРС НАЙДЕН: КОГНИТИВНАЯ ДИССОЦИАЦИЯ. ИСПЫТУЕМЫЙ №112-Д – КАНДИДАТ.»

Когда фиксаторы ослабли, он лежал, истощённый, но целый. В тишине своего разума он уловил слабые, затухающие эхо чужих мыслей, просочившиеся сквозь защиту Острова в момент пикового резонанса. Не только те два якоря (Концентрация и Принятие), но и другие:

Вспышка яростного, почти звериного отрицания – «НЕТ! Я НЕ ТВОЯ ИГРУШКА!». Чистая, неконтролируемая воля.

Обрывок холодного, расчётливого любопытства – «…интересный паттерн дезинтеграции. Можно ли его воспроизвести?»

Пять отпечатков. Пять выживших, включая его самого.

Через несколько часов в столовой, рассчитанной на пятьдесят, было тихо. За столами сидело двенадцать человек. Максим, с подносом в дрожащих руках, сканировал их.

Люция Ворон (28). Платиновая стрижка, поза сфинкса, глаза сканируют помещение с бесстрастной эффективностью сканера. Якорь: Концентрация/Анализ. Она отмеряла пищу, как топливо. Оперативник. Ледяная логика.

Каспар Зигмунд (41). Мягкие черты, взгляд в никуда, полный древней печали. Не ел. Якорь: Принятие/Расширение. Философ. Тихая мудрость.

Такеши «Тэк» Ватанабе (24). Худой, жилистый, с нервным тиком в скуле и горящими фанатичным блеском глазами. Он быстро, почти судорожно ел, оглядываясь, как загнанный зверь. На его костяшках – следы старых ссадин, на шее – намёк на татуировку якудзы, перекрытую лазерным шрамом. Якорь: Отрицание/Воля. Максим почувствовал эхо той животной ярости. Изгой. Неукротимая сила.

Джона «Джой» Чжан (30). Женщина с добрым, умным лицом ученого и спортивным телосложением скалолаза. Она ела с аппетитом, но её глаза, скрытые за стильными очками с диоптриями, были прищурены, будто она всё ещё что-то вычисляла. Пальцы её левой руки слегка постукивали по столу, отбивая сложный ритм. Якорь: Любопытство/Расчёт. Учёный. Холодный интеллект.

И пятый – он сам, Максим Ильин. Якорь: Адаптация/Диссоциация. Биохакер. Яростный циник.

Люция поймала его взгляд и кивнула – сухой, оперативный знак. Каспар встретился с ним взглядом и улыбнулся с грустным пониманием. Тэка, казалось, окружал невидимый частокол агрессии – он ни на кого не смотрел, только сканировал угрозы. Джой, заметив взгляд Максима, на мгновение остановила постукивание пальцев и подняла бровь, как бы спрашивая: «И что ты понял?».

Внезапно Тэк резко встал, грохнув стулом. Все двенадцать пар глаз устремились на него.

– Хватит сидеть, как стадо, – его голос был хриплым, сдавленным. – Кто-нибудь скажет, что за чертовщина здесь происходит? Где мы? Кто эти кукловоды?

Его глаза метались, ища слабину, выход, врага.

Люция положила ложку с идеальной точностью.

– Вы в санатории №7. Координаты засекречены, – её голос был ровным, как голос навигатора. – Кукловоды – это Триумвират. Союз, Консорциум «Небо», Альянс «Аврора». Мы – двенадцать, прошедших «Пустоту». Остальные тридцать восемь не соответствовали параметрам.

– «Не соответствовали»? – Тэк фыркнул, полный презрения. – Я слышал крики. По коридору. Они не «не соответствовали». Они сдохли. Сломались. Так?

Люция не моргнула.

– Риск был озвучен. Мы все подписали отказ.

– Под дулом пистолета альтернатив! – выкрикнул Тэк.

В этот момент заговорил Каспар. Его тихий голос заполнил комнату, не повышая тона.

– Пистолет был не у них, Тэкеши. Он всегда был у нас. Направлен в наш собственный висок. Они просто дали нам шанс разобраться с ним. Одни справились. Другие – нет.

Тэк посмотрел на него как на сумасшедшего.

Джой Чжан сняла очки и протерла линзы.

– Любопытно, – сказала она, и её голос звучал так, будто она комментировала интересный эксперимент. – Выжили не самые сильные в традиционном смысле. Выжили те, чей копинг-механизм оказался… комплементарным психике Острова. Мой, например – попытка декодировать Звон как акустический феномен. Безуспешная, но факт попытки, видимо, зачёлся.

Она посмотрела на Максима.

– А ты, судя по нейрографике в момент пика (я успела мельком увидеть общую сводку), выбрал путь диссоциации. Умно. Болезненно, но умно.

Максим почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Она не просто выжила. Она наблюдала.

– А ты кто такая, чтобы читать мою «нейрографику»? – спросил он, и в его голосе впервые зазвучала привычная колючая защита.

– Джона Чжан. Коллега, в некотором роде. Я возглавляла группу по интерфейсу «мозг-компьютер» в «Нэбьюла Тек». До того, как меня уволили за… чрезмерно любознательные эксперименты на добровольцах. – Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то от ребёнка, разобравшего будильник, но не сумевшего собрать обратно.

Тишину нарушил щелчок усилителя. На всех стенах столовой включились экраны. На них возникло одно и то же изображение: символика трёх переплетённых колец (Триумвират) и ниже – текст:

«КАНДИДАТЫ. ПОЗДРАВЛЯЕМ С ПРОХОЖДЕНИЕМ. ЗАВТРА В 07:00 – БРИФИНГ. ВАС ЖДЁТ ОСТРОВ ТАРТАРИЯ-ИКС. ПРИНЦИПЫ МИРА ИЗМЕНЯЮТСЯ. ГОТОВЬТЕСЬ ИЗМЕНИТЬСЯ ВМЕСТЕ С НИМИ. Ω»

Экраны погасли.

Двенадцать человек сидели в гробовой тишине. Пять из них уже изучали друг друга, оценивая, вычисляя, чувствуя.

Тэк первым с силой толкнул свой стул и пошёл к выходу, бросив на ходу:

– Остров. Отлично. Хоть будет куда сбежать от этого цирка.

Люция встала следующей, её движения были экономными и точными.

– Рекомендую всем отдых. Завтра потребуются ясность ума и физическая готовность.

Каспар молча поднялся и направился к двери, его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя.

Джой, закончив есть, подошла к Максиму.

– Твой метод, – сказала она заговорщицки. – Диссоциация. Опасная штука. Можно потерять себя навсегда в этих осколках. Но… эффективная. На острове, думаю, пригодится.

Она кивнула и ушла.

Максим остался один в почти пустой столовой. Перед ним лежали осколки его старой личности, склеенные новым, странным цементом. И вокруг – четыре других таких же сломанных-склеенных сосуда. Ледяная оперативница. Тихий философ. Яростный изгой. Любопытный учёный.

Они не были командой. Они были коллекцией артефактов, подобранных для какой-то невообразимой цели.

А на острове, наблюдая за записью их первых взаимодействий, Алеф обвела пальцем на экране пять имён: ИЛЬИН, ВОРОН, ЗИГМУНД, ВАТАНАБЕ, ЧЖАН.

«Ядро, – подумала она. – Первичные элементы. Лёд, Воздух, Вода, Огонь и… что ты, Максим? Ртуть? Или что-то более нестабильное? Посмотрим, какой катализатор приготовит для вас Каменный Сад.»

ГЛАВА 5: БРИФИНГ

Дата: 11.04.2035

Локация: Засекреченный ситуационный центр, глубина 500 м, под тем же «Санаторием №7».

Присутствуют: 12 кандидатов, 3 иерофанта, Алеф.

Зал брифинга был вырублен в скале и облицован чёрным базальтом. В центре парила голограмма Земли, над которой висела тревожная, мигающая спираль – визуализация роста технологической энтропии. Вокруг стола из матового карбона сидели двенадцать кандидатов. Пятерка заняла места не случайно: Максим между Люцией и Джой, напротив Тэка и Каспара.

Из тени за столом напротив вышли трое. Их появление не анонсировали.

Первый – Василий Калита (Союз). Широкоплечий, с лицом, высеченным из гранита уральских штолен. Одет в простую тёмную куртку, без знаков отличия. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, обвёл кандидатов, будто оценивая руду на прочность.

Вторая – доктор Ли Мэй, Лотос (Консорциум «Небо»). Идеальный костюм-комбинезон из умной ткани, волосы убраны в тугой китайский узел. Её лицо было маской вежливой отстранённости, а глаза за очками с AR-дисплеем считывали биометрию каждого.

Третий – профессор Элайдж Торн, Феникс (Альянс «Аврора»). Он улыбался, как старый друг, его взгляд был тёплым, почти отеческим. Он выглядел на сорок, хотя досье говорило о пятидесяти пяти. Живая реклама своих же эликсиров.

За ними, из ниши в стене, вышла Она. Алеф.

Она вошла не как руководитель, а как явление. Простая серая туника, босиком. Её шаги были бесшумны. Она не села, а остановилась чуть в стороне, став живым воплощением тире между иерофантами и кандидатами. Её глаза, те самые – старые не по годам, встретились с каждым из двенадцати. На Максиме задержались на мгновение дольше. В них не было оценки. Было узнавание.

Калита заговорил первым, его голос, низкий и резонирующий, заполнил зал без микрофона.

– Вы прошли фильтр. «Пустоту». Вы слышали его голос. Звон. Теперь забудьте всё, что думали о мире. Ваша реальность закончилась.

На голограмме Земли спираль энтропии взорвалась, превратившись в сеть трещин, оплетающих планету. Затем изображение сменилось. Остров. Тартария-Икс. Сначала – снимки со спутников: скалистый клык в океане, окутанный перманентным вихрем. Потом – виды с дронов: чёрные базальтовые пляжи, джунгли с фиолетовой листвой, и в центре… неестественно правильная геометрия: частично разрушенные пирамиды и спирали из того же чёрного камня, сливающиеся с ландшафтом, будто выросшие из него.

– Тартария-Икс, – продолжила доктор Ли, её голос был чётким, как диктовка ИИ. – Единственная известная точка прямого контакта с нечеловеческим разумом планетарного масштаба. То, что вы называли «Островом» в своих тестах. Его пси-поле – инструмент и угроза. Наша цивилизация достигла точки бифуркации. Через 10-15 лет неконтролируемый рост технологий, сингулярность ИИ и генная гонка приведут к коллапсу. Мы либо уничтожим себя, либо нас уничтожит то, что мы создадим. Проект «Атлас» – третий путь.

Профессор Торн сделал шаг вперёд, его жесты были плавными, убедительными.

– Мы не можем запретить прогресс. Но мы можем создать иммунитет. Новый тип человека. Оператора, способного не просто использовать технологии, а симбиотически с ними сливаться, сохраняя контроль. Человека, чьё сознание достаточно гибко, чтобы понять язык Острова и достаточно прочно, чтобы не раствориться в нём. Вы – семя этого нового человечества. Homo Tartarensis.

На экране замелькали схемы: нейрочипы нового поколения, карты генома с подсвеченными «спящими» атлантическими генами, чертежи экзоскелетов, обучающихся у пользователя.

– На острове, – сказал Калита, – вам предстоит пройти через серию оптимизаций. Генетических, нейронных, кибернетических. Вы будете испытывать технологии, которые мир увидит лишь через десятилетия. Вы будете искать артефакты древней расы, чтобы понять, как они договорились с планетой. Ваша задача – стать мостом. Мостом между человеческим разумом и разумом Земли. Чтобы в будущем мы не боялись ни ИИ, ни друг друга.

Наступила тишина. Гулкая, тяжёлая.

И её нарушил Тэк. Он медленно поднялся, его кулаки были сжаты.

– Мост? – его голос дрожал от сдержанной ярости. – Или цепные псы? Вырастите из нас монстров, которых потом бросите на подавление бунтов, когда ваш «контролируемый прогресс» отнимет у людей работу, дома, последнюю надежду? Вы говорите о симбиозе. Это похоже на рабство. Рабство у ваших машин и у этого… камня!

Люция повернула к нему голову, её движение было похоже на поворот камеры наблюдения.

– Эмоции неконструктивны, Ватанабэ. Логика проста: система идёт к коллапсу. Требуется стабилизирующий элемент. Мы – наиболее эффективный кандидат на роль этого элемента. Сопротивление – иррациональная трата ресурсов.

– Ресурсов? – Тэк фыркнул. – Я не ресурс! Я человек!

– Человек, – холодно парировала Люция, – который только что доказал, что его эмоциональные реакции приоритетнее стратегического выживания вида.

Джой Чжан, до этого молча наблюдавшая, подняла руку, как на лекции.

– Вопрос. Вы говорите о «спящих генах». Атлантических. Насколько глубоко будет идти модификация? Будет ли возможность обратной связи? Я бы хотела получить доступ к сырым данным по эпигенетическим изменениям. Для… личного исследования.

Профессор Торн улыбнулся ей, как талантливому студенту.

– Конечно, доктор Чжан. Глубина – до безопасного предела обратной совместимости с Homo sapiens. Мы не создаём новый вид. Мы раскрываем потенциал существующего.

Каспар Зигмунд заговорил так тихо, что все инстинктивно прислушались.

– Вы говорите о контроле. О стабилизации. Но Звон… Остров… он не про контроль. Он про цикл. Про завершение и начало. Вы не пытаетесь понять его язык. Вы пытаетесь заставить его говорить на вашем. Вы хотите не моста, – он посмотрел прямо на Алеф, – а дамбы. Чтобы сдержать поток, а не направить его.

Впервые за весь брифинг на лице Алеф появилось что-то, кроме отстранённости. Лёгкая, почти незаметная тень – признание.

И тут заговорил Максим. Он не встал. Сидел, откинувшись на спинку кресла, с привычной циничной маской, но внутри всё кипело.

– Всё это очень трогательно. Спасение человечества. Но есть один простой вопрос. – Он посмотрел по очереди на трёх иерофантов. – Кому конкретно мы будем служить? Триумвирату? Кто будет держать кнопку? Вы, Калита? Или вы, доктор Ли? Или, может, наш жизнелюбивый профессор? Вы говорите о симбиозе с планетой, но сами делите её, как пирог. Зачем нам ваш старый мир с его распрями? Может, Остров предлагает нечто большее? Может, он предлагает начать с чистого листа?

Его слова повисли в воздухе. Он невольно озвучил самый страшный кошмар Триумвирата: что их оружие обернётся против них. Что атланты предпочтут Остров своим создателям.

Калита нахмурился. Доктор Ли сделала незаметную пометку в своему интерфейсе. Профессор Торн сохранял улыбку, но она стала напряжённой.

И тогда вмешалась Алеф. Она сделала один шаг вперёд, и все взгляды прилипли к ней.

– Вопрос Максима – единственно верный, – сказала она, и её голос был тихим, но проникающим в каждую клетку сознания. – И ответ на него – не у них.

Она обвела взглядом всех двенадцати.

– Вы не будете служить Триумвирату. Вы не будете служить мне. Вы будете служить процессу. Процессу, который начнётся на острове. Ваши тела, ваши умы станут полем битвы и полигоном. И победит в этой битве не страна и не идеология. Победит наиболее жизнеспособная форма сознания. Возможно, это будет симбиоз с машиной. Возможно – сражение с Островом. Возможно – растворение в нём. А возможно… вы найдёте тот самый третий путь, о котором они говорят, но не могут себе представить.

Она посмотрела на пятерку: на яростного Тэка, ледяную Люцию, мудрого Каспара, любопытную Джой и циничного Максима.

– Вы уже спорите. Это хорошо. Это первичный синтез. На острове вы будете спорить с реальностью. И реальность будет спорить с вами. Ваша цель… – она сделала паузу, – выжить, остаться собой и найти то, ради чего стоит выживать дальше. Всё остальное – инструменты и декорации.

После её слов зал погрузился в абсолютную тишину. Даже Тэк не нашёл, что сказать. Иерофанты смотрели на Алеф с плохо скрываемой настороженностью. Она только что переписала их чёткий военный брифинг в манифест экзистенциальной революции.

– Высадка через 72 часа, – сухо заключил Калита, ломая затянувшуюся паузу. – Доступ к предварительным данным об острове и технологиям открыт. Используйте время.

Брифинг был окончен. Двенадцать будущих атлантов выходили из зала, унося в себе семя неразрешимого конфликта. Пятерка шла последней, между ними уже натянулась невидимая паутина взаимного непонимания, интереса и вражды.

Алеф смотрела им вслед. На экране её планшета горела надпись:

«ФАЗА 1: ИНИЦИАЦИЯ – ЗАВЕРШЕНА.

ФАЗА 2: ПОСЕВ – НАЧАТА.

ВЕРОЯТНОСТЬ ПРЕДАТЕЛЬСТВА (СО СТОРОНЫ КАНДИДАТОВ): 87%.

ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА (ПО КРИТЕРИЯМ ТРИУМВИРАТА): 12%.

ВЕРОЯТНОСТЬ РОЖДЕНИЯ НОВОГО (НЕПРЕДСКАЗУЕМОГО): 0,01%.

СТАТУС: ПРИЕМЛЕМО.»

Она выключила планшет. Ноль целых одна сотая процента. Для неё, слышавшей голос Острова, это было достаточно.

ГЛАВА 6: ДОСЬЕ ТРИУМВИРАТА

Дата: 12.04.2035

Локация: Личный терминал доступа кандидата Ильина, Санаторий №7.

72 часа до высадки. Максиму открыли уровень допуска «АТЛАНТ-1». В его спартанской комнате голограмма терминала мигала зелёным. Последний шанс понять, в чьи руки он отдал свою сломанную жизнь.

Он принял сидячее положение, запустил протокол. На экране всплыл вращающийся логотип: три кольца, переплетённые в узел. Подпись: «ТРИУМВИРАТ. ОБЪЕДИНЁННЫЙ КОМИТЕТ ПРОЕКТА «АТЛАС»».

>> ЗАГРУЗКА СЕКРЕТНОГО ДОСЬЕ. УРОВЕНЬ «ОМЕГА». ДЛЯ ПРОСМОТРА КАНДИДАТАМИ ЯДРА.

ДОКУМЕНТ 001: ОБОСНОВАНИЕ ПРОЕКТА.

ТЕКУЩИЙ СТАТУС ЦИВИЛИЗАЦИИ (2035):

Технологическая сингулярность: Прогнозируемый срок – 2042±3 года. ИИ уровня AGI (Общий Искусственный Интеллект) выйдут из-под контроля создателей. Вероятность враждебного сценария (экзистенциальный риск) – 68%.

Генетическая анархия: Подпольные лаборатории («гаражная генная инженерия») создают неконтролируемые штаммы вирусов и биомодификации. Риск пандемии с летальностью >30% – 45% в ближайшее десятилетие.

Социополитический коллапс: Растущий разрыв между кастой технологической элиты («Соединённые нейронетом») и «биологическим большинством» ведёт к глобальным беспорядкам. Эффективность традиционных армий против собственного населения, усиленного кустарными имплантами и ИИ-тактиками, стремится к нулю.

Планетарный фактор («Омега-феномен»): Обнаружена аномальная точка (Тартария-Икс) с признаками нечеловеческого, планетарного разума. Его активность коррелирует со всплесками технологической энтропии. Гипотеза: Земля, как система, пытается стабилизировать себя, уничтожая вышедший из-под контроля элемент – человечество. Мы – раковая опухоль, а Остров – иммунный ответ.