Призраки карстовых пещер

– Фон слишком размыт, – разочарованно произнесла она. – Не понять, где это снято. Одежда обычная, ничего примечательного. У женщины на шее… какое-то украшение. Похоже на…

Она замолчала. И приблизила медальон еще ближе к глазу.

– Что там? – спросил Том.

– Это не украшение. Это татуировка, – прошептала Майя. – У основания шеи. Очень маленькая. Рисунок… – она пыталась сфокусировать зрение, – …похоже на летучую мышь. Нет… на саламандру. Огненную саламандру.

Камилла ахнула. Она схватила планшет, ее пальцы замелькали по экрану.

– Саламандра! Ну конечно! Протей, или человеческая рыбка! Это уникальное существо, которое обитает только в карстовых пещерах Динарского нагорья. Слепая амфибия, которую древние считали детенышем дракона. В Средние века местные верили, что она – дух-хранитель пещер. Саламандра была неофициальным символом гильдии… спелеологов. И контрабандистов. Это был их знак. Знак тех, кто считал пещеры своим домом.

– Значит, эта женщина была связана с контрабандистами, – подытожил Раф. – Или с самим Поющим Торговцем.

– Это больше, чем просто связь, – Камилла увеличила какой-то старый текст на своем планшете. – Вот. Заметка из полицейского архива восьмидесятых. Об Эмире Хаджиче. У него была жена. Алия. И сын. Дамир. Они исчезли вместе с ним. Все трое. И у Алии, по показаниям одного из свидетелей, была татуировка… саламандра у основания шеи.

Комнату заполнила тишина. Теперь у призраков появились имена. Алия. Дамир.

– Мой отец был знаком с семьей главного контрабандиста региона, – медленно проговорила Майя, и пазл начал складываться. – Он был здесь. Тридцать лет назад. Что-то случилось. Что-то ужасное. И он винил в этом себя.

– Идем дальше, – сказал Раф. – Саламандра. Это не просто опознавательный знак. Это следующая крошка. Ортон не мог знать, что мы разглядим татуировку. Но он знал, что мы найдем медальон. Он бы оставил тот же символ где-то еще. Как дублирующую подсказку.

Они снова осмотрели медальон. Том провел пальцем по внутренней стороне крышки, где была фотография.

– Здесь, – сказал он. – Под бумагой. Что-то твердое.

Майя осторожно подцепила край фотографии пинцетом из аптечки. Бумага была ветхой и поддалась не сразу. Под ней, в металле, была выцарапана крошечная, грубая фигурка. Та самая саламандра. И рядом с ней – стрелка, указывающая вниз.

– Вниз, – пробормотал Том. – Это может означать что угодно. Глубже в пещеру. Или…

Он перевернул медальон. На обратной стороне, гладкой и отполированной, не было ничего. Но когда он нажал на центр, задняя крышка со щелчком открылась. Это был двойной тайник. Внутри, на бархатной подкладке, лежал не ключ и не записка. Там была миниатюрная, свернутая в трубочку карта.

Это была не карта пещер. Это была схема. Несколько залов, соединенных переходами. И один из залов был обведен красным. Рядом стоял уже знакомый символ саламандры и надпись от руки: «Дыхание Дракона».

– «Дыхание Дракона», – прочла Камилла, ее глаза горели. – Я знаю это место. Это не официальное название. Так контрабандисты называли один из самых дальних и труднодоступных залов. Он соединен с поверхностью через узкую вертикальную шахту, почти колодец. Из-за разницы температур там почти всегда дует сильный сквозняк. Зимой из шахты идет пар, словно дракон дышит. Это был их запасной выход. Их путь к отступлению.

– И именно туда ведет нас Ортон, – заключил Раф. Он взял планшет у Камиллы и нашел этот зал на общей карте. – Это далеко. Идти не меньше трех часов. И путь лежит через «Лабиринт Гоблинов». Сеть узких, переплетающихся туннелей. Идеальное место для засады.

– Но это и идеальное место, чтобы оторваться от погони, – возразил Том. – В лабиринте преследователь теряет свое преимущество. Там все равны.

– Решено, – сказала Майя, поднимаясь на ноги. Новое знание наполнило ее решимостью. Она больше не была просто жертвой, убегающей от врага. Она была на миссии. Она должна была узнать, что случилось с Алией и Дамиром. Ради отца. И ради них. – Идем к «Дыханию Дракона».

Они выбрались из своего убежища и двинулись вглубь пещеры. Раф вел их, постоянно сверяясь с картой. «Лабиринт Гоблинов» оказался еще хуже, чем они представляли. Это было царство клаустрофобии. Десятки одинаковых проходов, расходящихся во все стороны. Без карты и компаса здесь можно было блуждать неделями. Воздух стал спертым, тяжелым. Тишина давила, и каждый шорох заставлял вздрагивать.

Раф двигался медленно, но уверенно, постоянно оставляя на стенах небольшие, едва заметные пометки мелом – система, которую он разработал еще в Интерполе для зачистки зданий. Он вел их не по самому короткому пути, а по самому запутанному, постоянно меняя направление, чтобы сбить со следа любого, кто пойдет за ними.

Майя шла за Томом, стараясь не отставать. Мысли в ее голове были таким же лабиринтом, как и эти туннели. Ее отец. Эмир, Алия, Дамир. Что их связывало? Был ли Джулиан Ортон просто исследователем, случайно оказавшимся не в том месте не в то время? Или он был активным участником тех событий? Мысль о том, что ее отец мог быть связан с контрабандистами, была дикой. Но дневник не лгал. «Мой самый большой провал».

Через два часа изнурительного пути Раф резко остановился и поднял руку. Все замерли.

– Тихо, – прошептал он.

Они прислушались. Сначала Майя не слышала ничего, кроме собственного дыхания. Но потом она уловила это. Далекий, едва различимый звук. Металлический скрежет. И голоса. Искаженные эхом, но определенно человеческие. Они доносились откуда-то спереди и справа.

Раф прижался ухом к стене, закрыв глаза.

– Двое, – прошептал он через минуту. – Говорят по-английски. Обсуждают, что потеряли наш след. Основная группа идет за нами, а эти двое решили срезать путь, чтобы устроить засаду впереди. Они нас ждут.

Сердце Майи ухнуло вниз. Ловушка захлопывалась.

– Сколько до «Дыхания Дракона»? – спросил Том.

– По прямой – метров восемьсот. Но нам придется делать крюк, чтобы обойти их. Это еще час, не меньше. А основная группа нас нагоняет. Мы между молотом и наковальней.

– Есть другой путь? – спросила Камилла, ее голос дрожал.

Раф покачал головой.

– Не по этой карте. Все проходы ведут в тот узел, где они нас ждут.

Майя посмотрела на карту на планшете Рафа. Десятки переплетающихся линий. И все они сходились в одной точке. Тупик. Но потом ее взгляд зацепился за деталь. На старой, базовой карте, поверх которой были нанесены известные проходы, была пунктирная линия. Она вела от их текущего местоположения в сторону, в обход засады. Рядом с линией стояла пометка: «Обвал 1983 г. Проход завален».

– А это что? – спросила она, указывая на пунктир.

– Старый штрек, – ответила Камилла. – Его завалило во время небольшого землетрясения тридцать лет назад. С тех пор им никто не пользуется. Он считается непроходимым.

– Тридцать лет назад, – повторила Майя. – В то же время, когда исчез Эмир. Может, это не совпадение?

– Это риск, – сказал Раф. – Если он действительно завален, мы потеряем время и окажемся в ловушке.

– Но если нет, – возразил Том, – это наш единственный шанс. Контрабандисты могли расчистить его. Или обвал был не таким сильным, как все думают. Эмир знал эти пещеры как свои пять пальцев. Если был хоть малейший шанс, он бы нашел способ пройти.

Решение было принято без слов. Риск был огромен, но альтернатива была еще хуже. Они свернули в темный, пыльный туннель, в который, судя по всему, не ступала нога человека уже много лет. Пахло застоявшимся воздухом и сухой глиной. Через сто метров они уперлись в то, чего боялись: завал. Огромная груда валунов, от пола до потолка, полностью перекрывала проход.

– Конец, – выдохнула Камилла. Отчаяние в ее голосе было почти осязаемым.

Но Том уже осматривал завал с профессионализмом спасателя. Он светил фонарем в щели между камнями, простукивал их.

– Он не монолитный, – сказал он наконец. – Это не обрушение потолка. Камни насыпаны сверху. Видите? Пыль лежит ровным слоем, но вот здесь, – он указал на несколько крупных валунов у основания, – ее почти нет. Эти камни двигали. Недавно.

Он навалился плечом на один из нижних валунов. Тот сдвинулся с места с противным скрежетом.

– Это не завал, – сказал Раф, и в его голосе прозвучало уважение. – Это дверь. Идеально замаскированная дверь.

Вчетвером они навалились на камни. Это была тяжелая, изнурительная работа. Валуны были тяжелыми, а пространство – ограниченным. Но с каждым сдвинутым камнем в них крепла надежда. Через двадцать минут потной, тихой работы им удалось расчистить лаз, достаточный, чтобы пролезть человеку.

За «дверью» их ждал узкий, но чистый проход. И на стене, сразу за завалом, кто-то нацарапал знакомый символ. Саламандра.

– Он не просто прошел здесь, – прошептала Майя. – Он сам сделал этот завал. Чтобы отрезать себе путь к отступлению. Или… чтобы никто не пошел за ним.

Они двинулись по тайному пути. Он круто уходил вниз, и вскоре они услышали знакомый звук – гул сквозняка. Они приближались к «Дыханию Дракона». Туннель вывел их на небольшой уступ в огромном, вертикальном зале-колодце. Сверху, с высоты десятков метров, пробивался тонкий луч света. Дневной свет. Это была та самая шахта. Сильный поток холодного воздуха тянул вверх, завывая в каменных выступах. Внизу зала не было видно дна, он терялся во мраке.

– Мы пришли, – сказала Камилла, сверяясь с картой-схемой из медальона. – Это то место. Но где подсказка? Здесь ничего нет, кроме голых стен.

Майя подошла к краю уступа. Ветер трепал ее волосы. Она посмотрела вверх, на далекую точку света, а потом вниз, в бездну. И тогда она увидела это. На противоположной стене колодца, метрах в пятнадцати от них, было что-то, что нарушало однородность камня. Небольшой ящик, вмонтированный в стену. Старый, армейский ящик для боеприпасов, выкрашенный в цвет скалы. Добраться до него можно было только с помощью альпинистского снаряжения.

– Там, – она указала на него. – Следующая крошка.

Том уже доставал веревку.

– Это займет время. Раф, ты страхуешь меня. Майя, Камилла, следите за тем туннелем, из которого мы пришли. Если они обошли завал и идут за нами, мы должны знать об этом.

Пока Том готовил переправу, закрепляя веревку на выступах, Майя смотрела на ящик. Он был так близко и так далеко. Что в нем? Дневник Эмира? Карта? Оружие? Ответ на вопрос, мучивший ее отца тридцать лет.

Том уже был на полпути, раскачиваясь, как маятник, над бездонной пропастью, когда из туннеля позади них донесся звук. Громкий, отчетливый. Шорох осыпавшихся камней.

– Они здесь, – ледяным голосом произнес Раф, не отрывая взгляда от темноты прохода.

Майя обернулась. В глубине туннеля, из которого они только что вышли, мелькнул и тут же погас луч фонаря. Они не просто шли за ними. Они их нашли. И теперь они были заперты на этом уступе. Впереди – пропасть. Позади – враг. Пути к отступлению не было. Хлебные крошки, оставленные отцом, привели их прямиком в мышеловку.

Чужие шаги

Вспышка фонаря в темноте туннеля была похожа на укол иглы в зрачок – короткая, ослепляющая и болезненная. Она погасла так же быстро, как и зажглась, но отпечаток света еще долго плясал перед глазами Майи. За ним пришел звук. Не выстрел. Не крик. А тихий, сухой щелчок, который в этой гулкой акустике прозвучал как треснувший позвоночник мира. Звук взводимого затвора.

– Лечь! – Голос Рафа не был криком. Это был удар хлыста, короткий, резкий приказ, заставляющий тело подчиняться раньше, чем мозг успевал испугаться.

Майя и Камилла рухнули на каменный пол уступа, инстинктивно вжимаясь в холодную, мокрую породу. Раф уже был там, распластавшись рядом с ними, его тело было напряжено, как струна, а пистолет, который Майя даже не видела, как он достал, был направлен в темноту туннеля.

– Том! Статус! – прошипел Раф в гарнитуру.

Ответом было молчание, нарушаемое лишь воем ветра и далеким грохотом шагов Тома, отчаянно пытающегося остановить раскачивание на веревке. Он был самой уязвимой, самой очевидной мишенью, болтающейся в пустоте.

– Том, ответь! – крикнула Майя, ее голос сорвался. Паника ледяными пальцами сжала ей горло.

– Я в порядке! – наконец донеслось из гарнитуры, тяжело и сдавленно. – Меня крутит. Не могу зацепиться.

Их преследователи не стреляли. И это было хуже всего. Хаотичная стрельба говорила бы о панике. Тишина говорила о профессионализме. Они заняли позицию, взяли их на прицел и ждали. Ждали, когда кто-нибудь из них совершит ошибку. Включит фонарь. Попытается бежать. Они играли на нервах, растягивая мгновения в пытку.

– Они не хотят нас убивать, – прошептал Раф, его губы едва шевелились. – Пока. Им нужен тот ящик. Они знают, что мы за ним пришли. Они отрежут Тому путь назад.

Майя выглянула из-за каменного выступа. В темноте туннеля ничего не было видно. Враг был невидим, как болезнь. Но его присутствие ощущалось физически, как падение давления перед грозой. Она посмотрела на Тома. Он все еще раскачивался, как маятник, метрах в десяти от противоположной стены и ящика.

– Я не могу погасить инерцию, – донесся его голос. – Они ждут, когда я остановлюсь.

– Не останавливайся, – вдруг сказала Майя, и мысль, безумная и рискованная, оформилась в ее голове. – Раскачивайся сильнее. Используй это.

– Майя, что ты задумала? – напряженно спросил Раф.

– Они ждут, что он будет легкой мишенью. Статичной. Но если он будет двигаться… Том, ты сможешь на раскачке дотянуться до ящика?

Наступила короткая пауза, во время которой Майя слышала лишь тяжелое дыхание Тома.

– Смогу, – ответил он. – Но это будет один-единственный шанс. Если промахнусь, маятник уйдет в другую сторону, и я потеряю еще больше времени.

– У тебя не будет другого, – отрезал Раф. – Делай.

Это было похоже на замедленную съемку. Том, используя вес своего тела, начал раскачиваться сильнее. Вперед-назад, вперед-назад. Амплитуда росла с каждым махом. Майя затаила дыхание. Она видела, как он группируется, как напрягаются мышцы на его руках. Он летел к стене. В высшей точке траектории он вытянул руку. Его пальцы на мгновение коснулись металлической ручки ящика. Соскользнули.

Маятник понес его обратно, в темноту над пропастью.

– Черт! – выдохнул он.

Из туннеля донесся тихий смешок. Они издевались. Они наслаждались этим. Ярость обожгла Майю, вытесняя страх. Ярость на этих безликих ублюдков. На Роуэна. На отца, который привел их в эту западню.

– Еще раз! – крикнула она. – Том, давай!

Он снова начал набирать амплитуду. На этот раз его движения были более резкими, более отчаянными. Камилла рядом с ней зажмурилась, не в силах смотреть. Раф не сводил глаз с темноты туннеля. А Майя смотрела только на Тома. Он снова летел к стене. Рука вытянута. На этот раз его пальцы мертвой хваткой вцепились в ручку. Раздался скрежет металла – он оторвал ящик от креплений.

Есть!

Но в тот же миг, когда он сорвал ящик, из туннеля ударил луч мощного тактического фонаря, пригвоздив его к стене, как бабочку иглой. Он замер на мгновение, ослепленный, держа в руке тяжелый ящик. Идеальная мишень.

– Раф! – крикнула Майя.

Но Раф уже действовал. Он не стал стрелять в ответ. Вместо этого он схватил один из свободных карабинов, висевших на его поясе, и со всей силы швырнул его в стену туннеля, метрах в десяти от входа. Карабин ударился о камень с громким звоном и отскочил в темноту.

Это была простая уловка, рассчитанная на инстинкты. Тот, кто держал фонарь, на долю секунды дернул лучом в сторону звука. Этого хватило. Том, которого больше не слепил свет, оттолкнулся ногами от стены и полетел обратно к их уступу, прижимая к себе ящик.

– Прикрой его! – скомандовал Раф.

Он открыл огонь. Не на поражение. Два коротких, точных выстрела в потолок туннеля, прямо над тем местом, где предположительно стоял враг. Грохот в замкнутом пространстве был оглушительным. Сверху посыпалась каменная крошка. Это не причинило бы вреда профессионалам в шлемах, но заставило их отступить на несколько шагов, убрало их из зоны прямого обстрела.