Невозвратимость III

Я вздохнул, присмотревшись к Льеру, что размазывал краску по полотну двумя руками и иногда даже прижимался к нему всем телом, и спокойно ответил:

– Я ее уже долго ищу, но это никак не относится к ее нынешней или бывшей работе. Это по эльфийским делам…

Я почувствовал, как Вира положила свою голову мне на плечо. На сей раз я не смог сдержать удивления, и, когда я посмотрел на лежащую подле моей шеи мордочку лица, мои брови, наверное, касались границы роста волос на лбу. А Вира просто положила голову на меня и, пребывая в какой-то просветленной отрешенности, смотрела на безумного художника. Может, зря я тому сказал, что именно он до этого рисовал?

Льер же, истратив все свои краски, так как по большей части их вылил чисто на себя, принялся озираться по сторонам, ища, чем бы продолжить работу, но пересекся со мной взглядом. Его полностью измазанное темными тонами перемешанных диким образом красок лицо, на котором отчетливо выделялись лишь белки глаз, расплылось в белозубой улыбке дебила, и он, махнув мне приветственно рукой, крикнул:

– Друг! Еще картин надо? С Сойялен больше нет, но я нарисую! Ты только скажи – я это мигом! Вот только… – Осекшись, он вновь заозирался по сторонам, а не найдя ничего для себя подходящего, ломанулся к разбитому окну, выкрикнув конец фразы уже на бегу: – Я сначала закончу эту: я мигом! Я сам тебя найду!

И он вспорхнул на подоконник, легко перескакивая лежащие перед окном картины, и, как черт, выскочил на улицу. От его действий даже раздался женский многоголосый визг, что и вправду, как я и подумал, приняли его за беса, на что Льер там возвышенно гаркнул:

– А ну пшли прочь, шалавы! Нна! – Он вновь дал там кому-то пенделя, но за его возгласом тотчас послышался зычный оклик:

– А ну стоять! Именем… стой, сука! Куда рванул?! Стоять, тебе говорят! – Я насчитал около восьми стражников, что оголтело пробежали мимо окна.

Еще раз оглядев картину перед собой, я отправил это высокое полотно к личу в подпространство и направился к лежащим у стены картинам. Парочка из них оказалась чересчур вульгарной обнаженкой: даже в моем понимании эльфийка была запечатлена в полнейшем разврате, переплюнувшим порно. Остальная четверка были обыкновенными портретами Сойялен. И как только Льер это все дотащил досюда?

Я переправил все картины к себе и, глянув через разбитое окно на улицу, оценив, что сегодня она очень оживлена, посмотрел на Виру. Оглядев высоченную волчицу в очередной раз, я отметил для себя, что вместе с длинными лапами у нее были и вытянутый поджарый торс с очень изысканной большой грудью, это я вспомнил ее обнаженную, и поинтересовался, наверное, на самую важную и непонятную мне тему:

– Зачем тебе, богатой особе, что преуспела в постановках и перед которой открыты любые двери в этой жизни, становиться моей горничной?

Мордочка Виры задрожала, так как она испытала напряжение, пытаясь смотреть на меня, не отводя взгляда от моих глаз, и, справляясь с трясущейся челюстью, она выпалила:

– Я-я… Хочу тебя! Вот! – И ее отпустило. Произнеся это, она как в омут канула, но ей тотчас полегчало. Вира расслабленно опала на стул, положив локоть на стол и прикрыв ладонью глаза, однако продолжив смотреть на меня из-под пальцев. И ее речь стала легка, так как более скрывать ей было нечего, хоть она и продолжала говорить со смущением в мимике мордочки: – Я хочу тебя заполучить. А я понимаю, что по множеству причин ни о какой свадьбе речи и не может быть. Поэтому… Что мне еще остается? Как я еще могу быть с тобой? А я готова бросить все. Мне ничего не надо: я это поняла, – только чтобы с тобой рядом.

Она говорил пылко, на одном дыхании, и, исторгнув из себя слова, она полностью закрыла ладонью свои глаза, а я заметил, как ее грудь резко дернулась. Я насупился и подошел к ней. Положив ладонь ей на голову и став мягко гладить ее шерстку, я так и не нашел нужных слов, чтобы она не плакала, и просто обнял, прижав ее голову к себе. И Вира, уткнувшись в мой живот, обняла меня, успокаиваясь. Ее тихий плач уходил, а я гладил ее голову и ушки.

И вот как мне быть? Куда мне девать очередную девушку? Хотя… Мой мозг уже складывал очередной пазл и строил план: главное – изучить и понять обстановку в Тийхотфаре, а для начала туда надо попасть. Узнаю детали происходящего в Великом Лесу и положение дел у Скита, тогда и буду думать над своей новой идеей.

Вира, полностью успокоившись, уже привстала, чтобы дотянуться до меня своим ртом для поцелуя, и пока только начала блуждать своими губами по моей шее, перемещаясь к подбородку, а сам я стал даже испытывать легкое возбуждение от пылкой фурри. Но за моей спиной от входа раздался недовольный возглас Киши:

– Что у вас тут происходит? Вы опять что-то натворили? К зданию не подойти: народу собралось, что мух на кхм… пчел в улье, а здание полностью отцеплено стражей.

Так вот чего Льер все время орал перед зданием: он разгонял мешающий ему пройти народ. И чего я этого не различил, когда сам в окно смотрел? Так, надо уходить другим путем. Я повернулся к владельцу гостиницы и спросил:

– Проход в Подполье есть? Или иные выходы?

Гилберт, так его звали, с серьезным видом кивнул, махнув нам рукой, следовать за ним и пошагал к погребу, заговорив на ходу:

– Только не в Подполье, Милорд, но в другое здание. Выйдите через склад продуктов, у меня логистическое решение по хранению было, чтобы по улице телеги не ездили. Туннель служебный, идет метров на сто, от нас на север. – Он спустился вместе с нами в просторный прогреб и отворил железные створки квадратных ворот, что открыли чистый квадратный туннель с рельсами и вагонетками. Сам Гилберт остановился перед воротами и сказал: – Буду ждать вашего визита, Милорд. Ваша комната будет всегда ждать вас. И удачи. Сам я не пойду, но вы не бойтесь: туннель функционирует – свет есть, он прямой, и вы не заблудитесь. Он окончится такими же вратами, они не заперты.

Я поглядел на этого мужика и протянул ему руку для рукопожатия, потом скажу Кише, чтобы Мэрия возместила все убытки и перестройку. Однако я не стал идти до самого конца туннеля, а, как только за нашими спинами закрылись ворота, телепортировал нас троих на Хутор.

Мой план на день был таким: поговорить с дочерью Герцога Эргио Лезаей, покормить Томбара и Рыжую, а у нее еще и выяснить детали ее попадания в Варкайт, затем наконец сходить к Сэти, посетить с Вирой Вакис, а дальше… Ну, там либо к Шат’то, либо с личом на поиски Замка, и от этого будет уже завесить, направлюсь ли я в Тийхотфар или в Тэкх’Рар.

Проросшие Зерна Тьмы

Перенес я нас в начало деревушки, чьи ворота оказались закрыты. По-видимому, вчера тут была знатная попойка, от которой местные дамы еще так и не отошли. Я посмотрел на бывшую кузню Жнеля: дверь была выломана, окно разбито по форме выскочившего из него гоблина.

Киша привлекла меня к себе:

– Кстати, меня Илга послала: сказала, вам надо валить, там эти… странные бабы… не помню, как она их назвала, вроде элсроки. Нет? В общем, они скоро придут за вами. Там то, что вы вчера передали им, нет того, что им нужно: и вам пиздец. Вот что сказала Илга, не я…

По ее бегающим глазищам, когда она подбирала слова, сочиняя на ходу, я прекрасно понимал, что это она сама хотела так сказать. Я потрепал Кишу по ее непослушной шевелюре, а затем, подтолкнув в спину, шлепнул по рабочей попке и добродушно сказал:

– Иди уже, отдыхай. Небось, всю ночь у гоблинов была…

И щеки, и уши Киши зарделись, а взгляд остекленел, и она рванула от нас по улочке вперед. Хмыкнув, я взял Виру под руку и пошагал к кузнице, так как мне требовался новый комплект брони, а то я остался аж без двух. Зайдя в разгромленное, подобно тому, как я сам покрушил за ночь номер в гостинице, помещение, я оглядел его. По-моему, новая Кузнец использовала наковальню неправильно. Она что, приматывала к ней Гриза? Эм… У меня фантазии не хватает на то, чтобы представить, чем и как именно они тут занимались. А то, что они еще успели подраться и сразиться на всех мечах, что были в прилавке, – это точно.

Вира же оглядела погром со взглядом эксперта и со знанием знатока сказала:

– Видно, у кого-то несколько лет не было секса, и этому кому-то пришло в голову принудить к нему другого… А вот это… – Вира внезапно отпустила мою руку, чтобы пройти к куче всевозможных предметов по центру комнаты, и вынула из нее непонятный предмет – то ли уздечку из цепей, то ли извивающихся железных змей, я так и не понял. А волчица уже восхищенно окончила свою фразу: – …Очень занятно.

Вира забрала эту вещь себе, переместив в инвентарь, и с еще большим интересом, присев у большой кучи хлама, принялась в ней копаться и перебирать вещицы, часто пораженно восклицая и заинтригованно бормоча. Но тут раздался грохот из соседней комнаты, что была гному спальней, а после этого послышался приглушенный, словно под подушкой, истеричный вскрик Гриза:

– Мать твой Огр! Помогииите… Ве! – Это его, походу, придушили, чтоб не орал, а за этим сразу же последовал ритмичный скрип камня. Я-то помнил, что у Жнеля была каменная кровать, так что, кроме камня, там скрипеть было нечему.

Я подхватил Виру под руку и рьяно потащил из кузницы на улицу: не дай бог и нас туда припашут к этому скрипу. Я спешно пошагал к таверне Грода. Волчица же принялась разглядывать невиданную доселе деревушку во все глаза и часто мотала головой, смотря то налево, то направо. А в какой-то момент, поворачивая голову через меня, а из-за своего роста она возвышалась надо мной сантиметров на 25, она лизнула мое ухо. Вот такие у нее знаки внимания. Но мне понравилось, язычок у нее гладенький и нежный.

Тем не менее увиденная картина хутора поражала и меня. Все выглядело так, как будто тут ночью произошел набег пьяных иммигрантов, желавших привнести чуток собственной культуры. Везде все было сломано: ограды, пристройки, курятники, куры из которых теперь разбежались по всему хутору; по улице валялись разбитые бутылки, предметы мебели и раскиданная одежда; многие дома были без дверей и окон; в другом конце хутора валил черный столб дыма от сгоревшей церквушки Маргода; уснувший прямо на крыше дома наемник, видно, забравшийся туда ночью попеть, свисал с ее откоса головой вниз; на крыше противоположного от наемников дома стоял гордый козел, почему-то наряженный в розовое платье с рюшечками. А в некоторых укромных местах я видел торчащие голые пятки, причем разные: и женские, и мужские, а чаще всего сразу оба варианта. У них тут что, ночью была оргия?

Я остановился возле бывшего дома Рэнгха и, зайдя на крыльцо, с опаской посмотрел внутрь. В принципе, внутри все осталось, как и год назад при орке: битком переполненный разнообразными предметами склад. Вот только сейчас, обвалив несколько гор вещей, по центру лежал, словно сидя в кресле, орк. Был он счастлив и без штанов, так как в ногах его вверх тормашками лежала девица в порванной одежде, из которой орк так и не вышел. Рядом со мной встала Вира и восхищенно прошептала:

– Так вот она какая – знаменитая деревня Прильщиги… О ней столько ходит легенд… И я подумать не могла, что все правда.

У меня дернулась щека: какие к черту легенды?! Мать твою, Вира, о чем ты вообще? Вот именно такое тут в первый раз. Но я промолчал, глубоко вздохнув, и, жестом попросив Виру отойти, тихо шикнул внутрь домика:

– Эй, Рэнгх… Помощь нужна.

На слове «помощь» орк открыл глаза, посмотрел на меня, посмотрел вниз на попу в своих руках, так как девица лежала головой к его пяткам, счастливо улыбнулся, обнажая свои клыки, и, став зачем-то прямо при мне двигать своим тазом, тихо спросил:

– Что за помощь?

Я закатил глаза, прикрывая вообще их ладонью, чтобы не смотреть на орка, и сообщил:

– Броня нужна. Есть какая?

Я поглядел в сторону и увидел, что зато Вира смотрит на происходящее через разбитое окно. А по звуку начавшихся валиться вещей я понял, что Рэнгх шарит руками по окружающим его предметам. Через минуту, а он так и не прекратил трахать девку, отчего я растерянно сел на ступеньки перед крыльцом, он стал выкидывать вещи наружу через дверь. И еще зачем-то пояснил мне:

– Это я мщу за захват моей собственности. Теперь она тоже моя собственность. Ха-ха-ха.

Я решил отрешиться от его шуточек и того, чем он занимается, и всмотрелся в комплект кожаных доспехов. И как же я был удивлен, это не передать словами: орк выдал мне Мангрового Хищника. Ту же самую броню. Да сколько у него их вообще?

Я поглядел на Виру, что, как истинная леди от вульгарности происходящего перед собой, прикрыла ладонями лицо. Однако при этом она все равно продолжала похотливо пялиться в окно. А лицо она спрятала за руками лишь потому, что тяжело дышала и оттого приоткрыла рот, слегка вывалив язык наружу: вот его она и прикрывала.

И я, пользуясь тем, что она увлечена другим зрелищем, перекинул сэты на пустой слот, в котором раньше была уничтоженная броня, и, став голым, принялся облачаться. Вот только еще начав натягивать шорты, я понял, что Вира смотрит с таким же видом, как и до этого в окно, теперь на меня. И как только она смогла различить боковым зрением, что я делаю?

Она не стала наблюдать за тем, как я экипируюсь, а уверенно подошла ко мне, чтобы помочь. Правда, в основном ее помощь заключалась в поглаживании моего нагого тела: первым же делом ее руки, потянувшись к шортам, чтобы поднять их мне до пояса, как бы невзначай неоднократно прошлись по всему моему переднему хвосту. Она несколько раз наклонялась передо мной, как бы тянясь руками к сапогам, но лицом утыкалась в мою грудь, проскальзывая губами по моей коже, и один раз даже мягко куснула за сосок. Надевая на меня худи, ее руки ненадолго застряли под кофтой, чтобы напористо пройтись вдоль всего моего торса. Нет, в конечном итоге она все же помогла мне одеться, но это заняло в два раза больше времени, чем если бы я это сделал в одиночку.

Огонек из ее глаз так и не исчез, а даже разгорелся еще сильней, тем не менее она спокойно позволила мне увести себя от дома Рэнгха дальше. А чертовщина в Прильщигах все равно продолжает происходить. И, походу, она зацепила даже Виру.

В таверне, которая, на удивление, была абсолютно цела, нас встретил Грод, стоящий, как и всегда, на своем месте за стойкой, что сразу же, как только распознал со мной Виру, расплылся в хитроватой улыбке. А вот волчица сохраняла абсолютное самообладание, видно, долгие годы работы по внушению ложных чувств мужчинам не прошли зря, и Вира была невероятной профессионалкой по игре и в покер, и на сцене, так что она делала вид, что не знает Грода. На что, когда мы подошли к стойке бара, мой верный товарищ с усмешкой сказал ей:

– А ты думаешь, Барон не знает своих подчиненных?

Вира выгнула шею, склоняя голову наискосок, и, скинув с себя образ незнакомки для Грода, непонимающе ответила:

– Барон? Он уже здесь? Почему не сообщили? Где он?

Вот как поменялась: барон для нее важнее даже, чем дракон.

Грод, ехидно лыбясь во всю свою обычно суровую харю, поставил передо мной бокал пива и, сам взяв себе кружку, чокнулся со мной, а после, став пить, попутно продолжая лыбиться, для волчицы указал глазами на меня. Я встретился взглядами с Вирой через зеркало за спиной Грода и, отпивая пиво, пожал плечами. Вира же выглядела обиженно-рассерженной, хмуро буравя меня своим сапфирами. Но, как девушка мыслит, я не мог даже предположить, уж больно она умная и решительная. Вира вмиг подалась ко мне сбоку, мягко приобняв за плечи, и, ничего не говоря, принялась целовать мою шею у затылка.

Грод удивленно глянул на нее, как на очень странное существо, перевел взгляд на меня и, растерянно поведя головой в сторону, тихо проговорил:

– Эм… Значит, влюбилась… В первый раз вижу, чтоб она так… вешалась… на кого-то… Ты вообще как эту прохиндейку нашел…

Настал мой черед удивленно смотреть на него.

– Как нашел? Спокойно нашел. Пошел в Салют… Мне надо было… Нанять там девушку… Ну вот и нанял.

Но Грод перебил меня, подавившись, когда воскликнул:

– Как Пфхера-ботала?! Пхе! – Он вновь перевел свой странный взгляд на волчицу и сурово спросил: – Вира. Что значит – тебя наняли? Ты же перестала! Как Глава может заниматься подобными низкими…

Вира, что уже зачем-то легонько вцепилась зубами в мою шею, будто в холку, резко подняла голову и внезапно огрызнулась на него:

– Да не работаю я больше! Просто… не смогла отказать ему… И какое тебе дело, как я зарабатываю? Ты мой муж, что ли? Парень, брат, отец? Кто ты?!

Ага, не работает она, а в профиле написано совсем другое.

Однако Грод разозлился и стукнул кулаком по барной стойке.

– Ты перегибаешь, Вира… нэйла… Я твой Босс, а ты еще и так себя безобразно ведешь перед Бароном. Мало того, что портишь свою репутацию, так еще и мою очерняешь. Думаешь, что охмуришь его, и тебе все сойдет с рук? Что он станет бегать за тобой, как твоя очередная собачонка? Хех, подруга… Ты не знаешь ничего о нашем Бароне…

Но Вира, не выпуская меня из своих пылких объятий, легко проронила:

– Что он Дракон? Это уже не тайна…

Грод погасил в себе злобу, расслабив взор, и, принявшись усердно полировать бокалы полотенцем, спокойно позвал:

– Злата… Прими, пожалуйста, заказ.

Мое сердце подскочило, да так, что даже Вира почувствовала это и отстранилась. Я же, учуяв сладкие родные ароматы, посмотрел в сторону, откуда вышли мои девочки. Они были восхитительны. Грациозными походками, зеркаля друг друга и держась за руки, они плавно шли ко мне. Охотничьи костюмчики у них были прежними, однако уровни их были под восьмисотые, что впечатляло.

Подойдя к нам, девчонки сначала обошли с двух сторон Виру, презрительно разглядывая ту с ног до головы, а затем, когда между нами оставался лишь метр, радостно завизжав, напрыгнули на меня. О, как же я был рад и счастлив видеть своих лапочек: мои любимые.

Девушки прижались ко мне с двух сторон и впились своими ртами в мой в тройном поцелуе. И целую минуту они ластились и ласкали меня на глазах заревновавшей Виры, а после сногсшибательные девушки потянули меня за руки прочь, попутно показывая языки охреневающей волчице. И они увели меня в сторону бани, где уже, проявив свои истинные частично львиные черты, более часа восполняли накопившуюся за год необходимую нужду в самце. В сильном самце. И то по очереди, то вместе с разных сторон безостановочно требовали к себе физического внимания с моей стороны.

Завели они меня не на шутку, поэтому лично я остался неудовлетворенным: в основном им хватало по две-три минуты интенсивного порева, но они быстро приходили в себя и вновь инициативно прижимались ко мне, ненасытно желая и упорно требуя еще моего поступления внутрь их тел, поэтому из-за частой смены их позиций и них самих я лишь в пал в пущий раж, что привело к противоположному итогу – я не смог расслабиться. Даже после всего этого головокружительного взрыва нежной похоти, когда я уже хотел было помыться в душе, а они обе встали передо мной на колени, перенапряжение не сошло. А ведь два их ротика – это нечто фантастическое.

Но, по крайней мере, они сами умаялись и были счастливы своим опустошениям, поэтому, пошатываясь, свалили из таверны Грода, походу, забыв мне передать то, зачем они вообще приходили. А они точно должны были передать мне какое-то сообщение. Даже немного стало смешно от этого: пришли такие важные, а увидев меня, забыли обо всем, потрахались да и, держась за ручки, радостно ушли.

Я помылся, оделся в Дорогую Одежду и вышел в зал таверны. Вира одиноко сидела за одним из столов и злобно смотрела на главный вход. По-видимому, она так проводила спины Златы с Миллой, что с минуту назад прошли мимо нее.

Я подошел к хмыкающему Гроду и поинтересовался, где дочь Герцога Эргио. Однако Грод, посмотрев на меня с интересом, с ехидством ответил, что ни гоблинов, ни черногривой у него не было.

Ну, мать! Гребаные гоблины! Не дошли! Что там могло произойти?!

Сказав Гроду, чтоб наготовил еды, я в два портальных прыжка оказался в подземном зале, застигнув ровные строи гоблинов, разбитых по четким квадратам групп. Подобное уже не застигло меня врасплох, так как я давно понял, что Гоблины Дайра не такие, как принято думать у нас на Земле. Тут эти чудики были вышколенные, представляя из себя профессиональную армию, я бы даже сказал – спартанцев. Но это если не брать в счет их дикие обряды и ритуалы, что как раз возвращают их к нормальными, в моем понимании, гоблинам, к таким, какими они и должны быть: ну, как Гриз, к примеру, чутка долбанутым. Нет же, эти прям молчаливые воители, элита. Правда, если рта своего не открывают и не начинают балакать матершиной.

Эмлин стояла с Кардал, с Пятой, которая ткнулась в меня носом, но Шестой, Мидоны, которая повела Лизаю, дочь Герцога, тут не было. Я даже прошел вдоль рядов гоблинов, разглядывая всех присутствующих. Эмлин увидела меня и, направившись на встречу, спросила:

– Что случилось, Хуё Херврох? Выглядишь не очень…

– Где Мидона? Она должна была отвести черноволосую девушку до… – Я осекся, осознав, что не принял во внимание все возможные действия гоблинов: я дебил. Улыбнувшись Эмлин, я подхватил мелкую в объятья и, исполнив с ней долгий поцелуй, отпустил, после чего прыгнул в помещение, в котором нашел рыжую. Проверив, что гоблины продолжают там стоять истуканами, телепортировался к воротам перед Хутором.

Я ожидал увидеть все что угодно: горы трупов у ворот, по которым гоблины взбираются, чтобы перебраться через стены, или их ощетинившееся кольцо, отбивающееся от полчищ стражи, так как гоблины вдруг решили выполнить мой приказ, доставить девушку любой ценой, или то, что они оккупируют ближайшее к хутору здание или тупо разобьют лагерь перед воротами, ожидая, когда их все же впустят. Но нет, ничего такого и вовсе не было, а стражники лишь развили руками: они тут гоблинов даже рядом не видели.

Да что же могло случиться? Они вышли через туннель в винном баре, там могла быть стража. Но даже если бы их сначала арестовали, то уже должны были отпустить: я же Элону сказал, что гоблины свои. На уме были лишь тяжелые мысли: кто-то их похитил. А мне чрезвычайно важно спасти Лизаю. Это сейчас первостепенная задача: от этого зависит жизнь Инны. Конечно, если она пройдет еще тестирование. Но я должен! Обязан делать то, что в моих силах, чтобы сохранить как можно больше жизней.

Я прибыл к винному бару, что изначально строился под мои нужды, для моих избранных встреч, чтобы красиво, прямо в центре города, сидеть на крыше в комфорте и оказывать нужное впечатление на гостей. Он должен был стать моим излюбленным местечком, но почему-то он вдруг стал открыт для посещения всем желающим, превратившись не в приватный или для избранных клуб, а в обыкновенный, хотя и крутой бар-ресторан. И название ему надо сменить, а то Винный Дом звучит по-простецки.

Впрочем, мои мысли были заняты другим, так как первый этаж был разнесен к хренам: стен не было, здание стояло лишь на колоннах. Я увидел грустного работника, которого я вчера посылал за управляющим баром, что сейчас сидел на каменных обломках, и подошел к нему. Окликнув находящегося в прострации мужичка, я кинул ему пару золотых, которые он не стал даже ловить, и те упали к нему на штаны. Он тупо и огорченно уставился на них, а я спросил:

– Это гоблины вчера тут все разнесли?

Когда мужичок услышал про гоблинов, ему поплохело. Он даже за сердце схватился, однако в сердцах воскликнул праведным гневом, полным грубой экспрессией:

– Гребаные Звери! Чтоб им КаГу Рэй факелов напихал! Не дави, а! Я, блядь, четыре месяца тут работал, такой дизайн делал! Сама Арма восхищена была! А эти шакалы… Ээх…

И хоть это никак и ни на что не влияло, я кинул ему еще пару монет и уточнил:

– Что произошло? Куда они делись?

Мужик недобро посмотрел на меня и узнал. Он насупился и прошипел:

– Так это ты?.. Устроил вчера тут нам полный шмон… И гоблинов выкурил из подвала… Это тыыы….

Что я? Я так и не узнаю, так как, обрывая его скрежетание зубами, сказал ему:

– Я Барон Варкайт Анри Урэ, и это мое заведение.

Мужик хоть и осекся, решив лучше прикусить язык, однако смотреть волком на меня не перестал. Я же, убедившись, что он теперь внимателен, опять спросил:

– Где гоблины?

Но он замкнулся, не желая более говорить со мной, и я вздохнул.

– Слушай. Для меня этот бар не менее важен. Я обязательно его отстрою, и он будет даже лучше, чем изначально. Вот, лови компенсацию. Но мне действительно сейчас важно узнать, где гоблины.

Говорить о том, что я готов его пытать, я не стал, так как после сотни золотых мужичок проскрипел:

– Хорошо… Этого достаточно, чтоб свалить из этого гребаного сумасшедшего города, где никто не уважает ни чужие права, ни чужой труд. Твои гоблины устроили погром, сцепившись со стражей. Но их было мало, так что те просто разнесли первый этаж, а затем тупо сдались. Будто они в отместку от злобы решили насолить. Но кому?! Мне?! За что? Мать их…