Невозвратимость III

По всему прямому коридору, что оказался копией того, по которому я прошел до этого, чтобы попасть в зал, мне встретились лишь настежь раскрытые двери. За ними внутри каждого помещения было множество мертвых тел, среди которых не было гоблинских. И порой встречаемые мной комнаты и другие коридоры напоминали собой мясной цех, настолько мощные там были бойни. И, шагая в конец коридора, я все больше морщился, так как теперь не знал, куда дальше идти. Вот куда могла убежать та женщина с рыжей заложницей?

Но пройти коридор до конца я не успел. Я решил на всякий случай приоткрыть единственную закрытую на пути дверь, за которой оказался очередной длинный туннель, уходящий перпендикулярно в сторону, а по его центру меня встретили несколько гоблинов, пялящихся в противоположный конец нового коридора. Один из них воровато оглянулся, явно будучи начеку и следя за всем пространством вокруг, и, распознав меня, потрепал за плечи рядом с собой стоящих товарищей. Сам же он тотчас загундосил, обращаясь ко мне:

– Гондох, хуй обсосу, гэнбэнг драть-етить елда дырить. Чмошки-люд Шлюхи, хэ тьфу!

Переводилось это так: вождь, я объясню, мы прибежали сюда и следим, женщины вон там. Зачем он харкнул в конце на пол, я не знаю: может, жест у них какой. Сам же гоблин показал кинжалом на запертую дверь посередине коридора.

Я оглядел достаточно хорошо и опрятно экипированного говоруна с именем Дакам Алмак, носящего средний доспех и короткий меч, и прошел к указанной двери. Мазнув пальцем по замочной скважине, чтобы определить устройство и его тип, я надавил на дверь рядом с замком. От моей силы добротное дерево заскрипело, и коробка с запором стала выдавливаться из толстой доски, разрывая ее изнутри. Надув пузырь и изогнувшись у замка, дверь еще немного посопротивлялась, но затем все же рванула вперед. Замок, проломив доску, звонко упал на каменный пол, а сама дверь, крутанувшись, хлестко влетела в стену. И если бы за ней кто-нибудь стоял, то он был бы сметен подобно тому, как это проделала Ведьма Пэксис.

Внутри оказался чулан три на три метра: темный, пустой и без каких-либо других дверей. Да даже вентиляционных отверстий тут не было. И единственным, что я увидел, была сидящая и обнимающая себя за плечи рыжая девчонка. Волосы ее растрепались, показывая мне свою пышность, а призадранная почти до самой в меру объемной попы кофта открыла вид на красивые ножки с широкими бедрами. От того, как я открыл дверь, девушка испытала страх и вжалась в противоположную стену.

Я же пристально оглядел все помещение, в котором не было ни потайных ходов, ни малейшего намека, что из него можно было выйти не через дверь. А ведь гоблин четко сказал, что обе женщины тут. Я даже заглянул за разбитую о стену дверь, проверяя, не пришиб ли я Фигуру в балахоне. Но тут оцепенение с рыжей спало, и она попыталась встать. Однако ее ноги оказались слабы, и она, подскочив, лишь упала передо мной на колени. Протянув ко мне руки, девушка, почти рыдая и оттого заикаясь, быстро залепетала с хрипотцой в голосе:

– Добрый господин! Не убивайте! Я тут ни при чем! Они… Они…

Подойдя ко мне на коленях, она нашла мою руку и, вцепившись мне в кисть, чуть ли не прильнула к ней своим лицом, продолжив свою слезную речь:

– Спасибо! Спасибо, что спасли меня, Господин!

И я оглядел ее детально, примечая, что на опрятных ногтях ее пальцев рук вырезаны странные руны. На каждом пальце ног у нее было по широкому, с фалангу, серому кольцу, но не из металла, при этом кольца из-за своей узости в диаметре визуально никак не могли быть больше сняты, а их материал мне был неизвестен. Мягкая и длинная пижамная кофта оказалась Боевым Одеянием Сновидца, что только добавляло вопросов к самой девушке. Я всмотрелся в ее личико: разве оно было схоже с тем, что у Хелен Стефлер? Возможно. Нет, черты те же, что я и разглядел до этого, просто теперь я вижу их четче, и они не такие, как мне показались в первый раз, не такие широкие. И еще у нее оранжевые глаза.

Даника Вьюг, Странник «Блэйм» (Фракция: Хуманы Земли); Возраст: 29 лет; 69 уровень; Раса: Хуман; Уникальный Класс: Дитя Улиц (Объединенный: Боец-Вор), Дополнительный Класс: Волшебник / Расширенный: Уличный Боец (Ранг: Чемпион) – Вор (Наследница Дикого Лиса) – Странная Волшебница (Спонтанно развивающийся) (Уникальная Направленность: Сновидец). Мультиспециализация: Бандерша, Рунный Мастер, Мастер-Самоучка Боевых Искусств, Городская Выживальщица, Предсказательница; Профессии: Боец Малой Арены Вакиса, Глава Банды «Сони» из Воровской Гильдии «Око Вакиса»; Статус: Последняя Выжившая из Банды; Положение: Не замужем; Титулы: «Бета» (Дайра), «Прошедшая Вторую Волну», «Четвертый Странник Земли», «Превозмогающая Боль», «Дитя Улиц», «Чемпион Арены», «Стальная Королева» (рекорд Дайра по боям на Арене: 25 побед подряд в течении одного дня), «Мозг Банды», «Неуловимая Воровка», «Наследница Легенды».

Мама дорогая, и чего в ней только не намешано. И опять Бета-тестер не из моей подготовленной группы: сколько их было всего? Тем не менее главный вопрос сейчас остался прежним: где Фигура в балахоне? Я даже, пока Даника не видела, оглядел все помещение и Магическим Зрением, и Взглядом Хаоса. И единственное, что я смог различить, – это странный отпечаток на том месте, где Даника сидела при моем появлении. И это был не рассевающийся фон от магии. Там вообще не было никакой магии, лишь некая клякса по типу следа в пространстве, что быстро истаивала. И это меня напрягало. Я взглянул в открытый взгляд полной надежды стоящей на коленях девушки, а она все продолжала делать непонимающий вид. Дура, что ли? Тут и дебилу должно быть понятно, что второй персонаж непонятно как пропал и что она единственная, кто может знать, что произошло. Поэтому я перенес ее в свое подпространство, сделав для нее отдельный купол для заточения, но пока решил давить не сильно и смастерил для нее кроватку. Бросив ее, орущую от резкой смены пребывания, там одну, я вернулся обратно в пустую комнату, и мне сразу же пришло уведомление.

Внимание! Вы завершили Квест «Новая Угроза». Ваш город спасен, а вы добились минимальных жертв среди населения, почти полностью раскрыв всех участников. Тем не менее Главный Зачинщик, обуреваемый ненавистью и жаждой мести Эмдан, бывший слуга Стасин Лэндан, понес свое наказание, а все места с распространяемой отравой были уничтожены. Вы также закрыли доступ для дальнейшего распространения Куканаки среди людей. К сожалению, двум из четырех главарей удалось сбежать, но это не беда; возможно, что они больше никогда не захотят с вами связываться. Ваша Награда. Получен опыт: 500 000 очков (Резерв Опыта: 730 876), Ваша Репутация с Варкайтом поднята до Поклонения (Максимальное) (Городская Стража оценила ваши стремительные действия по решению Проблем Города), Получено Местное Звание «Барон-Защитник», Получены очки Социальной Значимости (Социальный Ранг +35 (127), Мировая Слава +10 (32), Слава Странников +15 000 (80 100)). Получены дополнительные ресурсы: Производства Рыбы, Мяса, Хлеба переходят под прямое управление Мэрии, повышая Прибыль Баронства на 3 серебряные монеты за каждого Жителя Города Варкайт. На данный момент популяция Баронства составляет 42 352 жителя, в Городе Варкайт проживет 23 727 существ.

Внимание! Вы первый из Гранд Экзимусов, кто поднял свой социальный ранг до 100 и приобрел Первую Ступень в Ранжировании Значимости для Эло. Чемпион / Монструозность +10 (1383, 1323). Вы доказали, что Достойный Представитель среди Странников свой Расы: вы всегда готовы помогать другим и встать на защиту угнетенным. Ваши Права в Эло-Сай расширены. Примечание: Социальный Ранг распространяется только на Странников, давая им больше возможностей взаимодействия с Персоналом Администрирования. Уход с Пути Странника исключит использование Социального Ранга, но не прекратит его повышение или понижение.

Я, все так и продолжая рассматривать глухие стены каменного мешка, никак не мог понять, куда же могла пропасть Женская Фигура. А я уже и проверил, что за пределами стен этой комнаты вблизи нет ни смежных помещений, ни проходов, ни коридоров. Даже в потолке нет, не то что под ногами в полу. И все глухо так, что даже щелей нет. И какие это вызывает мысли: заходят две женщины, остается одна. Первая мысль: это может быть призрак. Вторая: наличие подпространства. Третья: они стали одним целым? И тут вариантов много.

Я вышел в коридор и велел гоблинам, чтоб теперь все время сидели тут, не важно как, поочередно или толпой, но все оставшееся время, и следили за возможным появлением сбежавшей женщины из воздуха. Гоблины покивали, приняли и, войдя в комнату, встали, как истуканы, у стен по трем сторонам от входа, вперившись взглядами в друг друга. Я же пошел в зал с амфитеатром, чтобы направиться во второй коридор, куда убежал Длинный.

Когда я вышел в пентагоническое помещение, по моему слуху вдарил хор порнооперы полсотни гоблинских голосов, и я поспешил мимо сидящей рядом с Кишей Эстиас. Девушки пожирали происходящее на трибунах глазами, вот прямо в абсолютном желании навсегда запомнить то, что им посчастливилось увидеть. При этом вдалеке сидел и охреневающий Элон Барка, что так и не нашел в себе сил оторваться от шоу и встать. Да и с двадцатку стражников это также впечатлило, что те, поразевав рты, смотрели во все свои глаза на впавших в исступление гоблинов: Калигула, мать его, новая постановка.

Тем не менее я пролетел зал за пару секунд и вошел в другой коридор, сразу же столкнувшись с оставшейся Королицей. Гоблинская красавица под номером Пять: пока ничего в их профилях не изменилось, – которую звали Кардал «Топь», влетела в мою грудь. И я ухватил ее за плечи, когда она, больно ткнувшись в меня носом, отскочила назад и чуть не упала. Стройная девушка имела светло-зеленый цвет кожи, черно-зеленые волосы, а цвет ее глаз был светло-коричневым, почти кремовым, такой еще называют Шамуа. Значит, у Кардал в крови Стихия Земли.

Обозленная гоблинка, что сначала шикнула на меня, обдав трехэтажным матом, причем на общем, тотчас испугалась, что это я, кого она сейчас обматерила, и чуть было не потеряла сознание. Пришлось ее даже легонько встряхнуть, чтобы она встала на свои подкосившиеся ноги, и сразу переходить к делу, чтобы сменить направление ее мыслей.

– Где Длинный?

Однако миловидная гоблинка, внешне чем-то похожая на очередную порноактрису Кимберли Брикс, разве что не такая круглолицая, вновь попыталась разыграть из себя слабую деву, правда, дав мне этим понять, что новости плохие. Хотя я это и так знал, ведь я получил четкий отчет о завершении квеста, где четко сказано: двое сбежали. Кардал украдкой глянула на меня из-под полуопущенных век и, поняв, что ее игра не прокатила, грубо отпихнула от себя мои руки, после чего с упреком заявила, голос же у нее оказался пониже, чем у Эмлин.

– Я не твой… Королев… Херврох… Хотеть мой? Начало Эмлин колотить я и она… Ну, ебись сюды. И если Эмлин… эээ, она я раком, то после ты жахать мой… Но ты ща тута не жахать Эмлин, потому ебись сюды я и Эмлин нет… Да, сначала жахать Поимелка… эм, Первый Королев. Она довольный: сказать можно ты другой Королев… Сильный Херврох – Много Лапидарок… Эээ. Так?

Я стоял и моргал на это, поимелка мля, чудо, не зная, вообще, что сказать. Все, надо валить от этих гоблинов подальше, а то я так быстро с этим Гэнбэнг Шляпа еб. И я с онемевшим лицом от ее речи тихо телепортировался на хрен подальше. Само собой, я бы мог еще, пересилив себя, поговорить с Кардал и узнать много чего нового, но меня ждала другая лапидарка, что стала теперь среди них поимелкой, то есть главной.

Появившись в уютном гостиничном номере, я застал уже очухавшуюся Эмлин. Гоблинка сидела на огроменной, тем более с ее-то миниатюрным размером тела, кровати и пила из горла бутыли, что ли, водку. Я посмотрел на литровую бутылку, что уже была наполовину опустошена, потому как Эмлин пила ее, будто воду, и сначала приметил внутри за стеклом толстый скорпионий хвост, занявший своим размером четверть всего пространства, а затем разглядел и этикетку. Память Энсаора подсказала, что это Симирский самогон из смеси яда из этого скорпиона и сока пустынных колючек, не кактусов, как на Земле, а вот прямо настоящих колючек, растущих в песке. Пойло дешевое в землях Семира, однако крайне редкое для остального Фейтона, отчего имеет высокий спрос, а следовательно и цену.

Увидев пьяным взглядом меня, Эмлин махнула рукой, чтобы я усаживался рядом с ней. Я сел на ближайший край кровати, и она, довольная, подползла на четвереньках ко мне, правда, иногда заваливаясь из-за подгибающихся в локтях рук. Сидел я к ней боком, поэтому гоблинка, обняв меня одной рукой за шею, но чтобы удерживать равновесие, пока она запрокидывала бутыль, пристроилась у этого моего бока. Стояла она на коленях, так что пришлось приобнять ее за талию, а то она все равно норовила завалиться и упасть с кровати, ну или на нее. И хоть от нее разило спиртовым выхлопом, однако ее прижимающееся ко мне голым животиком разгоряченное тело и ее постоянное надавливание в меня лобком нашли отклик: она меня завела. Я уже даже хотел прикоснуться кожей лица к ее очень плоскому, но бугрящемуся рельефом мышц пресса животу, как она наконец оторвала от губ бутылку и, смотря на меня с улыбкой на лице хитрющими и пьяными глазами, заявила. И то ли она нервничала, то ли была вдрызг пьяной или обдолбанной своей виагрой, потому что снова стала косноязычной:

– Я хотеть жить под город. Гоблины быть там!

Я положил другую ладонь ей на голый бок живота, принявшись мягко водить по ее крепким мышцам, и, искренне удивившись, спросил:

– Но у вас же свой целый квартал?

Эмлин попыталась приблизить свое лицо к моему и пьяно навалилась на меня, отчего я убрал одну руку от нее, чтобы подставить себе за спину, однако ее глаза все же оказались на уровне моих. Эмлин влюбленно всмотрелась в меня, а через время, встрепенувшись, будто вспомнила, о чем мы вообще, воскликнула:

– Не! Там лучше… Тамта рядом есть вход в подземный город под улица Играйка. Мыслишь?

Я напрягся: ну е-мое, вот куда Длинный мог убежать. Поругав себя за то, что быстро оставил поиски и побежал к Эмлин, я согласно кивнул и уточнил:

– Вы только там ничего не разносите…

Эмлин неожиданно поцеловала мою щеку и радостно заявила:

– Юху! Спасибки, мой любовь! – И она чуть ли не закружила на моей шее, расплескивая свою ядреную сивуху из бутыли по всей комнате, однако она, внезапно замерев в моих объятиях, так как пришлось ловить ее падающее тело, насупилась и, пьяно ткнув пальцем мне в грудь, заявила: – Но ты… за кто нас держать? Мы, гоблин… очень… очень правильный! Мы есть муштра и порядок! Ааааа… – Эмлин осенила догадка, и она, быстро глянув на свой уткнувшийся в мою грудь палец, что втихаря ковырял мне застежки куртки, пояснила, показывая свой острый ум: – Ты встреча ток Гриз? Он неправильный. Он считать себя не гоблин, что не есть верно. И он застрять: он гоблин для все, но не хотеть им быть, и поэтому он бежать от свой шабахша, но все люд не принимать его – думать, он дурной. То есть не там, не там его места нет. Впихуёшь, добаеба? – И она, вновь резко сменив настроение с грустного на веселое, рассмеялась и выкинула бутыль, чтобы обнять меня двумя рукам за шею.

Отсмеявшись и усевшись поудобней бочком на моих коленях, а я из-за ее елозящих и льстящихся перемещений по мне уже горел от желания, Эмлин неожиданно поинтересовалась:

– Теперь ты показать мне силу вождь. Куканаки бушь? – и гадина бесцеремонно дунула на поднесенную к своему рту ладонь, распыляя серебристую пыльцу в мое лицо. Меня в момент вывернуло фонтаном, попутно мои пальцы принялись панически раздирать кожу на лице, пытаясь не дать спорам проникнуть еще глубже. Я успел еще отпихнуть от себя эту гребаную гоблинку, прежде чем меня вырвало, но эта сука принялась, будто маленькая девочка, скакать на кровати, пока я блевал на пол рядом с ней, и заливисто ржать на весь номер.

Зрение поплыло, а мое возбужденное тело, что и так горело желанием до этого, внезапно вспыхнуло еще сильней. Горящие мышцы перенапряглись, сделав меня легким, словно пушинку, однако голова была готова лопнуть от давления, а самому мне очень сильно захотелось пить: рот прямо-таки стал Сахарой, а язык – ее песчаным барханом. Я нащупал бутыль, так как все перед глазами стало живописью экспрессионизма, смазав краски границ очертаний предметов, и всосал всю влагу, что была в бутылке. Она прямо впитывалась в шершавый язык, не доходя до горла.

Меня потянули за плечи, затаскивая на что-то мягкое, и я уставился в зеленое пятно перед собой. Оно двигалось и издавало высокий прерывистый звук. А я был комом: не понятно, где мои руки? Ощущения, что я колобок с одним лишь отростком – с горящим фаллосом, да горящим так, что лицо, по-моему, находится на его конце. От этого все приятные ощущения от эрогенной зоны растекались сразу по всему телу, обволакивая меня целиком. И надо снять с себя кожуру апельсина, а то очень жарко: я прямо как ядро планеты.

Щеку обожгла боль, тотчас починив зрение: пощечина заставила все краски сжаться до нормальных границ, хоть моя голова и чуть не лопнула от боли, и я уставился на заведенную подо мной Эмлин. Я опирался на руки, нависая над ней, а придавленная моим тазом между своих ног в полусидячем положении гоблинка ждала, когда же я начну действовать. Ее глаза так и горели, с вожделением и с нестерпимым интересом пожирая меня. А я осознал, что та недавняя мысль про кожуру апельсина была об одежде, а мое тело, просто изнемогая от истомы, стало целым и единым эрогенным центром.

И я повалил Эмлин на кровать, прижимая ее уже всем своим телом, и потянулся губами к ее маленьким фиолетовым. И импульсивная гоблинка, возбуждающе извиваясь подо мной, пылко ответила. Вкус ее поцелуя был чумовым, и я понимал, сожри она сейчас хоть сырую рыбу, для меня вкус поцелуя останется столь же восхитительным, потому что я влюбился. Эмлин была классной, во всем. И вот она во время поцелуя вдруг стала смеяться, но не отводя своих губ в сторону от меня, и я продолжал наслаждаться ею, терзая ее довольную улыбку. И, быстро погружаясь во все более дикую страсть, она заторопила события, став стягивать с меня одежду. Я выпустил ее из своих объятий, чтобы отодвинуться, и сам принялся раздевать ее. Мы были что подростки, дорвавшиеся до своего первого раза: сумбурны, торопливы и слегка неуклюжи.

Эмлин была очень довольна, и она всячески заигрывала со мной своим телом, распаляя во мне желание еще сильней. Я стянул с нее куртотейку и впился в маленький фиолетовый сосок. Как я думал, груди у нее не было, но это ни капельки ни на что не влияло: Эмлин оставалась потрясающе красивой, даже превосходя Роухал. Обе девушки были схожи и одновременно такие разные. Невысокая Айоса с плотным спортивным телом бегуньи делала упор на Выносливость, отчего была подобна Ангеле Сарга, а вот низенькая и миниатюрная малышка Эмлин оттачивала ловкость, из-за чего выглядела худой и жилистой и имела более точеный и развитый рельеф мышц, чем у дикарки. По внешности гоблинки сразу становилось понятно, что вот эта деваха проводит очень много времени в сражениях и физической борьбе за выживание, нежели просто носящаяся по лесу Айоса, и именно это больше всего меня впечатляло в Эмлин. Я ее уважал и потаенно желал ее за эту ее Силу: хотел обладать сильной женщиной, и не важно, что она нечеловек и немного с головой беда. И я под спорами.

Еще долго мы, обнимаясь полуголыми, целовали друг друга, но вот наконец я стянул с ее изящных стоп тугие кожаные штаны, а она, подскочив на колени, жадным рывком сдернула вниз уже мои штаны – и замерла. Несколько секунд она пялилась остывшим взором на мой разрываемый давлением крови изнутри сармат, так как в нем был уже десяток ядерных зарядов, а затем она внаглую дико заржала:

– Оох-хаха! Тебе не быть Херврох! Ха-ха-ха! Ой! Такой пипка! Не могу! Ха-ха-ха! Вот это облом. Ха-ха-ха.

Она, схватившись за живот и катясь из стороны в сторону по кровати, смеялась, будто безумная: и все из-за моего члена! Я же, закипая, впадал в злобу, хоть уже задним числом и понимал все. Вспоминая третью ногу Гриза, да добавить к этому еще и увиденную мной постановку Калигулы в амфитеатре, все достаточно логично, все становится на свои места: у нее там, походу, ведро или даже колокол, в котором я буду болтаться, что язык. Но я никак уже не мог простить ей такое унижение! Тварь! Хочет большой: будет ей сейчас большой! И я принял боевую форму Драконайта.

***

Минут через десять бешеная долбежка в дверь номера оборвалась, после чего она все-таки с огромным усилием под треск дерева распахнулась, и орущая толпа, чтобы я заткнул хлебальник визжащей суке на весь постоялый двор, ворвавшись волной внутрь номера, подавилась своими возгласами и замерла. Я тоже прервался работать рукой и яростно вперился в них глазами: чего мешают?

Мужики из первого ряда забыли, наверное, как дышать, и я, утробно хмыкнув, отвернулся от них, продолжив использовать тело гоблинки как мастурбатор.

О Дааа… Хорошо. Кстати, чего она так все время визжит, мне так и не стало ясно: то ли она балдеет, пытаясь так радостно оповестить вообще весь город, то ли я и вправду не помещаюсь в ней.

Где-то сбоку от меня зашелестела толпа.

– Это Дракон?

– Дракон…

– Это Дракон!

– Тщщ! Все-все, расходитесь. Не мешайте господам радоваться жизни – это каждому знакомо, чего устраивать истерику… – последний шепоток я узнал, это был владелец гостиницы, что, похоже, и открыл вторым ключом дверь: надо будет ему завтра доплатить за сервис и толерантность.

Я повернул голову к уходящим людям, проследив, как владелец гостишки закрывает за собой дверь, благодушно показывая мне рукой, что, мол, все хорошо, он со всем разберется. И после щелчка замка я перевел взгляд на край перекошенной кровати, так как я ее развалил своим весом, на мордочку Виры. Фурри сидела подле кровати, положив голову на край, и пялилась на то, что я делаю с Эмлин, подозрительно озабоченным взглядом. И я точно знаю, почему я не вижу ее рук. Вот почему-то я совершенно не удивляюсь тому, что Вира сейчас в точности повторяет Эмлин, поменявшись с ней местами в примерно одинаковой ситуации.

Неожиданно к Вире подошла одетая в свой новый джампсьют Эстиас и, аккуратно, но властно взяв волчицу за холку, потянула к концу кровати, а там затащила ее на матрас, заставляя лечь на мою ногу всем телом так, чтобы ее голова оказалась под попкой Эмлин. После этого Вире уже не требовалось ничего говорить или указывать на то, что нужно делать: Волчица сама с удовольствием принялась подлизывать и посасывать мне там, где надо. И длинный язык у нее оказался божественным…

***

Проснулся я утром на разбитой в хлам кровати, что просто лежала растерзанным матрасом на полу, да, в принципе, и сам номер был целиком разгромлен, так как я бурил Эмлин около часа, расхаживая по всему номеру, попутно таская то за собой, то на себе все никак неудовлетворенную Виру.

Внимание! Королица Эмлин подчинилась вам.

Внимание! Вы подтвердили свое Право быть Королем Гоблинов Клана Ха‘Ха’Рах’Ша, подчинив себе одну из Королиц. Это не важно, что вы сами не являетесь Гоблином, ведь укрощение Королиц уже само по себе сложное испытание, а Гоблины уважают лишь силу.

Внимание! Вы получили 94500 очков влияния. Узурпатор: 142712. Ваш Ранг Узурпатора повышен на 2 ступени до Медиального Следующего Ранга на 500 000 очков влияния. (Вы получаете 1 очко влияния за 1 квадратный километр территории под вашим контролем.) Ваши Территории: Земли Гоблинов Клана Ха’Ха’Рах’Ша, Баронство Варкайт СОЮЗА Вакиса, Земли Шэргх и Мархан Тэкх’Рар. Имеющийся потенциал: Возможность внедрения в Королевство Лайрис, в Королевство Сейна, в Королевство Рэйкон, в Кинскеадреэд, в Семир, в Империю Рафали, в Королевство Леора. Получаемые бонусы: вы получаете +1500 к Характеристикам Лидерство и Харизма, +12% ко всем Характеристикам, когда вы находитесь на своей земле. Все показатели существ в вашей армии усилены на 40%, все ваши службы правопорядка и внутренней разведки на 60% эффективнее. На ваших территориях действует скрытая аура «Великое агитаторское влияние», накладывающая на подсознание всех существ, находящихся в ваших землях, тайный эффект доверия к вам, как к правителю, мощного характера влияния. Ограничения: влияние имеет умеренный характер на Странников не вашей расы и не из вашего Мира. Репутация со Странниками вашей расы и фракции Земля повышается на 25 пунктов, когда те ступают на ваши земли.

Внимание! Вы получили Власть Над Разумом Виранэйлы Мэлайсэт, подчинение действует еще 6 дней 19 часов 47 минут.

Сдув пух с лица, я обнаружил двух девушек под своими боками. Вира сладко посапывала в мою шею справа, и ее статное тело приятно грело меня своим теплом. Я вдохнул ее мягкий мускусный аромат, усиленный янтарными древесными нотами и намеками специй, что неярко бодрили сознание, ручейком вливая в тело энергию. А вот Эмлин, лежащая слева головой на моей груди, не спала. Гоблинка задумчиво и пристально смотрела на меня, что-то переваривая в своей головке. А увидев, что я проснулся, она тихо, чтобы не будить Виру: и откуда в ней только такая учтивость к ней, – прошептала: