Проклятая (не)везением, или наследство для Изи

– Ерунда, – отмахнулся он, тут к нему подскочил лечащий врач и заговорил о возможных последствиях (летальных), увлекаясь все больше и больше. Речь произвела на меня впечатление, и я тут же, не сходя с места, поклялась никогда не брать в рот спиртного.

Через неделю папа выписался из больницы и начал вести свой привычный образ жизни.

– Любопытно, что из этого выйдет, – вздыхала Вилька, имея ввиду папину полемику с врачами.

К сожалению, победили врачи. Где-то на просторах Радужного архипелага папа в состоянии похмелья нырнул в море и не смог вынырнуть. Предположительно, не выдержало сердце. Так как папа последние три года дома появлялся редко и напоминал фантом, став личностью больше мифической, данное событие скорее взволновало, нежели огорчило. Мы с Вилькой много говорили о папе, но увидеть его было практически невозможно, и то, что папа вдруг исчез, вовсе ничего не значило, ничто не мешало ему появиться вновь.

Однако, рассчитывали мы на это напрасно, через месяц нам предположительно доставили папу. Говорю предположительно, потому что сопровождающие его люди сами похоже были в этом не уверены, а проверить догадки не представлялось возможным.

В общем, папу похоронили, а нам на руки выдали свидетельство о его смерти. Еще до папиных похорон начались вещи прямо скажем мистические. Кто-то бродил по квартире, переставлял вещи, а однажды даже пробил стену в ванной. Вилька заявила в полицию, заявление у нее приняли с постным выражением лица и интересным пожатием плеч. По ночам мы с Вилькой не спали, а все больше прислушивались, поэтому я не возражала, когда у нас появился Фрэнки, как-никак мужчина в доме, это успокаивает. Фрэнки был любовником Вильки и его наличие меня ничуть не удивило, раз уж папа был скорее идеей, чем человеком из плоти и крови. Но у парня оказался скверный характер, к тому же он начал ко мне приставать, будучи моложе Вильки лет на пять. Но так как предполагалось, что она у нас краше и лучше всех, стучать на Фрэнки и расстраивать ее я не стала. Когда же он в очередной раз приступил к домогательствам, я легонько задвинула ему по известному месту, он присел от неожиданности, а я нечаянно задела рукой чайник и в результате ошпарила его, хотя это в мои планы не входило. После чего мы стали врагами. Ко мне он цеплялся по сто раз на день, но рук уже не распускал. Меня это вполне устроило, но чтоб держать его в тонусе я время от времени напоминала, что он живет в моей квартире.

На самом деле квартир у папы было шесть, хотя мы, конечно, жили в одной. По старой привычке папа оформил их на меня, так же как и четыре машины, которые имелись в нашей семье. Загородный дом был записана на покойную тетку и после ее смерти тоже отошел ко мне. Умирать папа не собирался и потому завещания не оставил, хотя похоже было, что завещать, собственно, нечего.

После похорон мы обнаружили в папином столе пять тысяч золотых, у нас с Вилькой оставалось еще тысяча и это все, что мы имели. Ни счетов, ни иных документов, сейф на работе тоже оказался пуст. В общем выяснилось, что папино богатство не более чем миф, что меня, признаться, не удивило, а вот Вильку здорово расстроило.

– Мы погибнем в нищете, – прижимая руки к груди, заявила она, но и в это я не верила.

После похорон папин друг и по совместительству коммерческий директор дядя Робин, к которому я питала самые добрые чувства, так как в отличие от папы он появлялся у нас значительно чаще и даже интересовался моими делами, отвел меня в сторонку и со вздохом сказал:

– Девочка моя, фирма отцу не принадлежит, ты же знаешь папу, он терпеть не мог что-то оформлять на себя. Но ты мне человек не чужой и я считаю себя обязанным… ты будешь получать каждый месяц по десять тысяч золотом. Хорошо?

– А как же Вилья? – нахмурилась я.

Дядя Робин пожал плечами, тем самым давая понять, что Вильку близкой родственницей не считает.

– И ты согласилась? – рычала Вилька тем же вечером, когда я рассказала ей о предложении дяди Робина. – Да ты хоть понимаешь, что эта фирма…

– Она официально папе не принадлежит. Папа большую часть своей жизни прожил с мыслями о конфискации и это наложило отпечаток…

– Нас обобрали, – воздев руки над головой, вопила Вилька.

– Не глупи, – попробовала я вразумить ее, достала листок бумаги из стола со столбиком цифр, над которым не так давно усердно трудилась, и подвинула его Вильке. – Вот, смотри, мы сдаем пять квартир, что приносит доход в десять тысяч золотых в месяц, столько же обещал дядя Робин. Осенью я устроюсь на работу, летом все же хочется отдохнуть. Ты тоже могла бы… – Вилька скривилась, а я кивнула:

– Ну, хорошо, хорошо. По десять тысяч золотых каждой тоже неплохо. Совсем уж в нищете мы не умрем.

Вилька прослезилась, обняла меня за плечи и расцеловала.

– Что бы я без тебя делала… конечно, все это так ненадежно, а мне уже тридцать… – Я подняла брови, а она поправила:

– Ладно, сорок шесть, хотя выгляжу я на двадцать семь.

– На двадцать четыре, – согласно кивнула я.

– Спасибо. Но мне сорок шесть и теперь выясняется, что у меня ни денег, ни квартиры… только машина, но и ей два года.

– Продай папины машины и оставь деньги себе. Если тебе так спокойнее…

– Конечно, это не те деньги, на которые я рассчитывала, но все равно спасибо.

– Пожалуйста.

– Хорошо, что у меня есть семья, то есть ты.

– А Фрэнки?

– Что Фрэнки? Много ли от него толку? И что-то я не слышала, чтобы он собирался на мне жениться.

– Может, женится, – пожала я плечами.

***

Вот так обстояли наши дела на момент ограбления. Мы жили в одной квартире, Фрэнки о женитьбе помалкивал, но держался хозяином, поэтому мы отчаянно ругались.

Вилька положила передо мной салфетку и поставила разогретый ужин, я принялась вяло жевать, тупо пялясь перед собой.

– С тобой что-то не так, – понаблюдав за мной с минуту, заявила Вилька. – Что ты натворила? Разбила машину?

– Нет. В ней просто отвалилась какая-то штука. Или лопнула…

– Что лопнуло?

– Мое терпение, – отозвался Фрэнки и сделал телевизор погромче.

– Что лопнуло? – повторила Вилька.

– Забыла, как это называется…

– Час от часу не легче. И где теперь машина?

– В ремонте. Обещали сделать.

– Тебе надо ездить общественным транспортом.

– Не надо, – заверила я. – Сегодня поехала и у меня стащили двадцать золотых. Я была должна Келли.

– О, Боги. И что теперь?

– Ничего. Она еще подождет.

– Сумасшедший дом… Надеюсь, это все?

– Нет, – задумчиво ответила я. – Меня взяли в заложники.

Фрэнки отлепил взгляд от телевизора, посмотрел сначала на меня, а потом на Вильку, точно спрашивая ее совета. Та ничего советовать не могла, она стояла и хлопала глазами. Конечно, она тоже считала, что это никуда не годится, в смысле правдоподобия, но зная мое невезение…

– Это что, шутка? – на всякий случай спросила она, а я отрицательно покачала головой, не оставляя ей никаких шансов.

– Чушь, – презрительно фыркнул Фрэнки, – она все выдумывает.

Это было обидно и отвечать я сочла ниже своего достоинства, ограничившись презрительной усмешкой. Вилька пододвинула стул и села рядом со мной. Пока она все это проделывала, по телевизору начались местные новости. Сегодняшнее происшествие журналисты обойти не могли и даже начали с него. Через минуту я увидела себя на экране в компании двух идиотов в масках. Съемку вели с приличного расстояния, но узнать меня все-таки было можно.

– Боги, – охнула Вилька, прижимая руку к груди, попеременно глядя то на экран, то на меня, а Фрэнки прямо-таки позеленел, подозреваю, что с досады, потому что теперь даже у него не хватит совести заявить, что я вру, раз меня в новостях показывают.

– Ничего себе, – пробормотал он.

– Да тихо ты, – шикнула на него Вилька, – дай послушать.

То, что сообщили в новостях, порадовать меня никак не могло. Грабители, прихватив деньги (общая сумма, по приблизительным подсчетам исчислялась одиннадцатью тысячами имперов, и это вместе с кошельками граждан, в том числе с моей разнесчастной сотней), и застрелив одного из посетителей, который оказал сопротивление (вот уж кто соврать любит, так это журналисты), скрылись на машине (далее следовали марка, цвет и номер), взяв с собой меня в качестве заложницы. В ближайшей подворотне они от меня избавились и в буквальном смысле исчезли. Далее следовал обычный в таких случаях набор фраз: ведется следствие и все такое…

– Боги, – опять ужаснулась Вилька, когда сюжет закончился, – что ты пережила…

– Да уж, – вздохнула я.

– С этим надо что-то делать, – покачала она головой.

– В каком смысле? – не поняла я.

– Ну, не знаю. Но это уже становится невыносимым. Может тебе к магу сходить, может тебя кто сглазил?

– Что за чушь? – влез Фрэнки.

– И вовсе не чушь. Ты посмотри, что делается. Она всю посуду перебила, я уж молчу про машину… а теперь еще и это.

– Рот нечего разевать, тогда и посуду бить не будет, – разозлился он.

– В заложники меня взяли потому, что я рот разевала?

– Наверняка что-нибудь сморозила и они выбрали тебя.

– Ничего подобного, – я приготовилась скандалить, но Фрэнки неожиданно сменил тему.

– А кого убили?

– Откуда мне знать? Телевизионщики и те не знают.

– Наверняка знают, только помалкивают. Ты в полиции была?

– Конечно.

– Бедняжка, – посочувствовала мне Вилька и даже заревела.

– Ладно, чего ты, – расстроилась я. – Все ведь обошлось.

– Тебя могли убить.

– Ну, так ведь не убили, – вновь влез Фрэнки.

Сказано это было таким тоном, точно данное обстоятельство его очень огорчило.

– Ты совершенно бесчувственный, – обиделась за меня Вилька и начала приставать с вопросами. Я подробно ответила на них, утаив лишь, что в грабителе узнала бывшего одноклассника. Фрэнки вновь заинтересовал убитый мужчина.

– Рыжий, говоришь? С усами?

– Ага. Здоровый такой. Оборотень.

– Вот дерьмо, – выругался он и сделался задумчивым.

– Ты что, с ним знаком? – наудачу спросила я.

– Спятила? – он аж подпрыгнул. – Да я и не видел, кого убили…

– Может, описание кому подходит? – подсказала Вилька.

– Никаких рыжих я не знаю, – разозлился Фрэнки и ушел с кухни, не забыв хлопнуть дверью.

– Чего он психует? – пожала плечами Вилька.

– Дай мне свою машину, – задумчиво попросила я.

– Ни за что, – тут же ответила она, – ты ее непременно разобьешь.

– Не каждый же день я машины разбиваю, – не согласилась я.

– Мою обязательно разобьешь, уж я-то знаю. И вообще, тебе лучше некоторое время посидеть дома. Мало ли что… И этим придуркам с телевидения вовсе незачем было тебя показывать, вдруг грабители… то есть я хотела сказать… Короче, сиди дома, а я посмотрю в сети объявление, может найду подходящего мага.

Я пожала плечами и отправилась в свою комнату. Но на месте мне не сиделось. Душа жаждала движения и великих свершений. К тому же тоска по недавно обретенному, а сегодня опять утраченному, паспорту навалилась на меня с новой силой. Стеная и охая, я бродила по комнате, то и дело косясь на часы. Время позднее, я имею ввиду позднее для похода в гости, надо на что-то решаться. Если Тирик не сменил адрес, то живет с родителями и мой неурочный визит как-то придется объяснять.

Конечно, маловероятно, что после сегодняшних событий он преспокойно проводит вечер в кругу семьи, но мать должна знать, где он обретается, если сменил адрес, а если все еще живет с родителями, но отсутствует, передаст, что я интересовалась им. К тому же у него мог появиться телефон, тогда я разживусь номером.

Наконец я решилась и выскользнула в холл. Вилька в кухне шуршала газетами, должно быть всерьез занялась экстрасенсами. Стараясь не шуметь, я потихоньку выдвинула верхний ящик тумбочки, здесь Вилька обычно держала ключи от машины.

Ничего подобного, ключи отсутствовали, то есть ключи валялись, но не от ее машины, а от новенькой спортивной машины Фрэнки, чему имелось материальное подтверждение: фирменный знак на брелоке. Пробормотав сквозь зубы: «Ну, зануда», я устремилась к Вилькиной сумке, которая лежала на пуфике. Только не подумайте, что для меня в порядке вещей заглядывать в чужие сумки. Но на сей раз – особый случай, по крайней мере мне удалось убедить себя в этом. Однако, невезение и здесь не оставило меня: ключей не оказалось и в сумке. Выходит, Вилька, опасаясь за свою тачку, просто-напросто их спрятала.

Отчаяние переполняло меня, причем до такой степени, что стало ясно: я пойду на все, лишь бы раздобыть машину. Так что нечего удивляться, что я стырила ключи от машины Фрэнки. Непохоже, чтобы он собирался покидать квартиру, а если все-таки хватится ключей, я пошлю его к демонам. На прошлой неделе он дважды брал мою машину, потому что вовремя не прошел техосмотр, так что будет только справедливым, если я один раз воспользуюсь его тачкой.

Я достала ключи, сняла с крючка ключ от гаража и на цыпочках проскользнула к входной двери, изловчившись не спугнуть Вильку. Прикрыла дверь, потом надавила посильнее, чтобы замок защелкнулся, и едва ли не кубарем скатилась вниз.

Прошмыгнув мимо консьержа, пробралась к гаражу. Он у нас большой, на две машины, но для третьей там места не было. Фрэнки гараж сразу же оккупировал, так что Вильке свою машину приходилось оставлять как сегодня, прямо во дворе под окнами. Не стоило бы Вильке потакать своему любовнику, он здорово обнаглел. Ходит в папиных тапочках и Вилькином халате… впрочем, это не мое дело…

Гаража я достигла в рекордно короткие сроки, опасаясь, что мое исчезновение не останется незамеченным, за мной, чего доброго, снарядят погоню, и тогда машины я лишусь. На то, чтобы открыть ворота, выгнать машину и закрыть ворота, ушло минут пять, я покинула двор со вздохом облегчения: меня не застукали.

Как я уже сказала, жил Тирик на другом конце города и по дороге я имела возможность пораскинуть мозгами, как следует вести себя при встрече. Если он откажется идти с повинной, пригрожу, что тут же позвоню в полицию. Это должно подействовать. Тут я вспомнила про телефон, который по-прежнему лежал дома и выругалась. Надо же быть такой растяпой. А если Тирик не впечатлится угрозой или, того хуже, до смерти перепугается и шваркнет меня по башке чем-нибудь тяжелым? Способен ли на такое бывший одноклассник? Мне-то казалось, что не способен, но я и предположить не могла, что он затеет грабеж, да еще с убийством. Правда, стрелял не он… А вдруг он сейчас дома, но не один, а в компании с нервным типом, то есть с убийцей? Странно, что раньше это не пришло мне в голову.

Встречаться с Тириком мне сразу же расхотелось, я даже притормозила, посоветовав себе все как следует обдумать. Подъехала к дому, где предположительно проживал преступник, но так ничего и не придумала. Надо было на что-то решаться. В надежде, что это поможет, я взглянула на окна третьего этажа, все они показались мне одинаковыми, я точно не знала, которые из них Тириковские.

С тяжелым сердцем я покинула машину и вошла в подъезд. Дверь выглядела изрядно обшарпанной и была лишена номера. Минут через пять стало ясно, открывать мне не собираются. Выходит, все мои мучения напрасны? Этого я допустить не могла и решительно позвонила в соседнюю квартиру. Дверь открыл вихрастый молодой гном в шортах и темных очках. Только я задалась вопросом: «зачем ему очки от солнца в такое время, да еще в собственной квартире», как заметила внушительного вида фингал, который не желал умещаться за очками.

– Привет, – радостно заявил гном.

В другой ситуации я бы презрительно отвернулась, но сейчас следовало подружиться с парнем, и я растянула губы в ответной улыбке.

– Здравствуйте, – проворковала я зазывно. – Не знаете, где ваш сосед?

– Тирик, что ли?

– Угу, – кивнула я.

– А вы ему кто?

– Никто. Просто знакомая.

– Знакомая? Чтоб у Тирика были такие знакомые… приходила здесь парочка… такие кошелки, скажу по секрету…

– Мы с ним в одном классе учились, – решила пояснить я, – а теперь он мне очень понадобился.

– Зачем?

– Слушайте, это мое дело, – теряя терпение, заявила я.

– Конечно, просто интересно. Может, зайдете? Я тут в одиночестве коротаю вечер…

– Выходит, где Кэл, вы не знаете? – игнорируя последнее замечание, задала я вопрос.

– Откуда? Его предки загородом, а он где-нибудь бутылки собирает.

– Какие бутылки? – ахнула я, машинально прижимая руку к сердцу.

– Обыкновенные. У Кэла характер паршивый, и он отовсюду вылетает, я его сам два раза на работу устраивал. Бесполезно. Пара недель – это максимум. Предки его деньгами не балуют, вот и бедствует.

– Ясно, – с горечью кивнула я, жалость к однокласснику заполнила все мое существо, выходит, на преступление его толкнула крайняя нужда и безнадежность. Несчастный Кэл…

– Вот что, – едва справившись с волнением, попросила я, – если он появится, скажите, что приходила Изя, то есть… в общем, он поймет. Пусть он мне позвонит. Телефон он знает, хотя мог и забыть. – Я собралась оставить номер, но, заметив как губы гнома растянулись в ухмылке, решила, что не стоит. – Номер есть в телефонном справочнике, пусть обязательно позвонит.

– Хорошо, – без энтузиазма согласился гном.

– Вы передадите или мне записку в двери оставить?

– Передам, передам. А телефон могли бы записать, – крикнул он мне вдогонку, но я, поспешно спускаясь по лестнице сделала вид, что не слышу.

***

Глава 3

Признаться, рассказ соседа произвел на меня впечатление, да такое, что, проехав пару кварталов, я вынуждена была остановиться, приткнулась к тротуару и зажмурилась, не давая волю слезам, то и дело повторяя: «Бедный Кэл…». Надеюсь, он мне позвонит и мы решим вопрос. Что конкретно мы будем решать, а главное – как, я понятия не имела, и отложила все это на завтра, а сегодня следовало как можно скорее вернуть на место машину Фрэнки.

Аккуратно промокнув глаза платком, я тронулась с места и тут раздался треск, меня здорово тряхнуло… Короче, трогаясь с места, мне не мешало бы взглянуть в зеркало. Я не взглянула и теперь горько сожалела об этом. Ясное дело, Фрэнкина красавица лучше не стала, но это было еще не самое скверное. Немного придя в себя, то есть вернув себе способность реагировать на окружающих, я увидела темно-вишневый здоровущий джип, который после соприкосновения с машиной Фрэнки тоже лучше не стал.

– До кучи, – вздохнула я и с отчаянием покачала головой, Вилька права, надо идти к магам, к колдунам, к демонам, к джинам, к кому угодно, лишь бы прекратить все это.

Между тем, дверь джипа распахнулась и оттуда выкатился верзила с такой свирепой рожей, что стало ясно: моя сегодняшняя роль заложника – это просто фантики. Сейчас меня выволокут из машины и попросту растопчут.

– Только не это, – простонала я, наблюдая за тем, как парень приближается.

Он распахнул мою дверь, а я поспешно сказала:

– Послушайте, я знаю, что виновата, только не надо так смотреть.

Он собирался что-то ответить, точнее будет сказать, подошел с заранее подготовленной речью, но вдруг передумал произносить ее. Посмотрел на меня внимательнее, губы его дрогнули в подобии улыбки, а потом она буквально расцвела на его физиономии.

Надо признать, мужчины довольно часто реагировали на меня подобным образом. С точки зрения моего папы, я – эталон красоты. Конечно, папа слегка преувеличивал, то есть мне самой нравилось почти все, и моя фигура, и ярко-карие, почти медовые глаза в обрамлении черный ресниц под дугами красивых бровей, и золотистая, как будто от загара кожа, которую оттеняли черные кудри, и губы почти идеальной формы, и если б не мой вздернутый нос… нос все портил, хотя Вилька утверждает, что он способен свести мужчин с ума.

Если честно, никого сводить с ума я не собиралась, мне и своего сумасшествия выше крыши, и реакцией мужчин на свою красоту никогда не обольщалась, они столбенели день, от силы два, потом начинали удивляться, что вполне естественно, раз со мной вечно что-то происходило. Еще через два дня пытались учить меня жизни, через три контролировать каждый мой шаг, а через пять становились неврастениками, всякий раз вздрагивая, стоило мне дотронуться до какого-нибудь предмета. Панически боялись электропроводов и зеленели, когда я садилась за руль. А кому интересны мужчины- неврастеники? Мне-то они уж точно ни к чему.

Конечно, не хотелось себя огорчать, но кольца, розы и свадебный марш, скорее всего, пройдут стороной, и я останусь старой девой. И хотя мужчина, по комплекции и повадкам сразу становилось понятно, что оборотень, расточал мне улыбки, я не очень-то обольщалась, но все равно улыбнулась, робко и даже застенчиво, потому что мне его было жаль, и не только из-за пострадавшей машины. Если он чего-то ожидает от нашей встречи, его постигнет горькое разочарование.

– Какие у нас глазки, – заявил оборотень нараспев с видом законченного придурка, а я сразу же перестала ему сочувствовать, у меня на идиотов нет времени. – Не худо бы этими глазками на дорогу посматривать.

– У меня сегодня был ужасный день… я хотела сказать… вообще-то я езжу очень аккуратно…

– Не сомневаюсь, – кивнул он. – Машина застрахована?

– Что? Нет, то есть… я не уверена.

– Детка, а это твоя машина? – улыбка все еще держалась на его губах, но интонация стала насмешливой.

– Какая разница? – сурово нахмурилась я, потому что не выносила насмешек.

– Для кого как, – пожал он плечами, теперь я решила, что он издевается.

– Послушайте, у меня мало времени…

– Значит, тачка не твоя. Мужа?

– Нет.

– Мужа нет или машина не его?

– Я не замужем, а машина друга моей мачехи, если вам так интересно.

Теперь он выглядел слегка обалдевшим, должно быть размышлял, после чего изрек:

– Уже хорошо.

– Что?

– Что не замужем. Было бы обидно.

– Послушайте, я знаю, что виновата, я уже извинилась и готова извиниться еще, но я не понимаю, с какой стати…

– Полицию будем вызывать или сами разберемся? – перебил он.

Вопрос поставил меня в тупик. Я вспомнила, что документов на машину у меня нет и водительского удостоверения тоже, потому что впопыхах, покидая квартиру, я о нем даже не подумала.

– Сами, – коротко ответила я.

– Ага, – кивнул он, его улыбка стала шире и теперь выглядела издевательской, он обошел мою, то есть машину Фрэнки, распахнул дверь и устроился рядом со мной. – Значит так, тачка у меня не дешевая, крыло ты мне помяла, давай решать…

– Я заплачу, – с готовностью кивнула я. Твоюжмать, ну надо же… как на зло денег ни копейки.

– Сейчас заплатишь? – спросил он.

– Честно говоря… в общем, я заплачу завтра. Скажем, к обеду. Вас устроит?

– К обеду? Я подумаю, – кивнул он, оглядываясь с таким видом, точно потерял в моей машине кольцо с бриллиантами.

– А вы долго будете думать? – посуровела я.

– Как получится.

– Что-нибудь ищете? – не удержалась я.

– Точно. Твою сумочку.

– Зачем она вам? – Признаться, его ответ вызвал у меня недоумение.

– Сдается мне, документов у тебя нет. Отгадал?

– Допустим. Ну и что?

– А ты, деточка, эту машину часом не угнала?

– Смеетесь? Как бы я смогла такое проделать? И вот ключи, вы же видите, – зря я ему про ключи сказала, он извлек их из замка зажигания и определил в свой карман.

– Есть мысль, что на машинке ты катаешься без спроса.

– Вам-то какое дело? – огрызнулась я, сообразив, что ключи он не вернет. О последствиях мне даже думать не хотелось, Фрэнки меня попросту придушит… уж орать-то будет как сумасшедший, а потом попрекать всю оставшуюся жизнь. – Отдайте ключи, – мысль о Фрэнки придала мне отваги. – И вообще…

– Прокатимся до автосервиса? – точно не слыша, спросил он. – А может ко мне?

– Вы что, машины ремонтируете?

Лучше бы я не спрашивала, он решит, что я идиотка… ну и хрен с ним… Я покраснела с досады и от этого разозлилась еще больше.

– Нет, у меня другой бизнес, – порадовал он. Рука его переместилась на спинку моего кресла, а оттуда на мое плечо. – Но ко мне стоило бы заехать, – продолжил он как ни в чем не бывало. – У меня отличная квартира, зеркало на потолке…

– Вот свинья, – забыв про осторожность, вынесла я вердикт. – Верни ключи и катись отсюда. Можешь вызывать полицию, да хоть спецназ! Выметайся!

Он засмеялся, но с места не тронулся и даже руки не убрал, и как-то так выходило, что никуда он в этой жизни не торопится.

– Ну и хрен с тобой, – рявкнула я, вышла из машины и хлопнула дверью. – Подавись ты этой машиной, она все равно не моя.

Не успела я сделать и двух шагов, как он покинул кабину и оказался рядом со мной.

– Ладно, ладно, я пошутил.

– Хороши шуточки.

– Да не заводись ты. Держи ключи, вот они, – он протянул мне ключи, и я доверчиво шагнула навстречу, но вдруг раздался странный хруст, а я вдруг начала прихрамывать. Я с ужасом перевела взгляд на туфли… каблук переломился строго пополам.