Живи!

«Не может быть!»

Из раза в раз ситуация повторялась! Раздавались карты приличные, а открывались мелочью! Быстро опустел кошель с монетами.

- Вам требуется расплатиться! – Проскрипело неожиданно за спиной. - Вы мне должны!

О, ужас! С ним говорил портрет! Весь узкий, с бледной кожей, отливающей зеленью. И глаз как будто нет, просто провалы. И он уже не портрет. То ли человек, то ли призрак! Он рядом, за спиной!

« Наверно, черти издеваются надо мною! Бежать отсюда! Бежать!».

Ноги не сдвинулись с места. Со страхом он водил глазами по сторонам и видел, как на часах вместо стрелок двигались, свертываясь кольцами, и тянули к нему свои раздвоенные жала отвратительные змеи.

Портреты, превратившиеся в человеческие половинки, выпрыгивали из рам и, гримасничая, кричали: «Должок! Должок!»

Игроки за столом также изменились чудным образом. Вместо солидных дам и господ за столом сидели полуразложившиеся мертвецы. Кольца, серьги, браслеты стали обычными червями, слизнями и улитками.

- До-о-олж-ж-ж-ок-к-к, — шипели они вместе.

У ближайшего подсвечника на одиннадцать свечей обнаружились руки, одна нога и громадный рот. Подсвечник подскакал к Франку и истошно проорал:

- Должок! Это всё моё! – И захохотал.

- Нет! – кричал Франк.

Подсвечник размахнулся и ударил его единственной ногой сильно в лоб. Франк лишился сознания, крепко ударившись головой о стол. Наступила темнота и тишина.

Франк очнулся. Сидит на земле, рядом частично опустошенная бутылка рома.

- Надо подкрепиться! И домой! – решил он и храбро прикончил напиток.

Нетрезвый Франк добрался до своего дома и заметил в саду новую белую скрюченную фигуру. Абсолютно голую! Что это?

- Вот негодяй-садовник! Купил греческую статую и не смог правильно установить! За что мы платим деньги? – И г-н Франк в раздражении слегка пнул фигуру ногой. И тут…

- А-а-а! – дурниной заорала статуя и, сверкнув чреслами, нырнула в кусты шиповника. Шиповник взвыл.

- А-а-а! – заорал Франк и от неожиданности упал на четвереньки. Таким образом, он добрался до ступеней дома. Остановился, уткнувшись в домашнее платье жены.

- Дорогая Августа, — язык г-на Франка заплетался. – Со мной произошел необыкновенный случай! Я коснулся садовой статуи, и она ожила и убежала со двора!

- Ах! Любезный супруг, вот какой вы добродетельный человек! Даже статуи оживают! Идёмте же ужинать.

И потащила мужа в комнаты. При этом, г-ну Франку под ноги всё время попадали то какие-то вещи: то штаны не его размера, то рубашка хорошего материала, но с разорванными швами и с одной манжетой, то сапог, и тоже почему-то один.

- Дорогой мой, не обращайте внимания на эти тряпки. Тётка моя стала совершенно скупа. Она передала вам в дар вещи после её покойного мужа. Чтобы не обидеть её, я приняла их. Вы ведь не будете возражать, если мы передадим одежду в церковь? Или отдадим ожившей статуе?

- Любезная моя Августа! Какая вы добрая женщина!

А г-н Франк уснул прямо за столом. Крепко. Без сновидений.

Время спустя, в трактире, употребив несколько бокалов вина, г-н Франк рассказал о своих приключениях сослуживцам, которые и передавали рассказ далее.

Откуда-то, из глубины дома? - послышался глухой удар. Кто-то очень медленно закрыл дверь?

У-ху-ху-у! - Ожил некий пернатый обитатель территории.

Наваждение прошло.

Я по-прежнему сидела на каменных остатка забора. Только сейчас обратила внимание, что поверхность камней пропитана влагой, и мои джинсы слегка повлажнели.

Надо идти, подумалось, покушать зайду куда-нибудь по дороге перекусить, обсохну заодно. Я приподнялась, одёрнула одежду, закрыв глаза, вздохнула живительный воздух широкой грудью, подняла лицо... И на лоб мне свалился жёлудь!

Глаза распахнулись! Подумайте только! На ветке, практически надо мной сидела белка. В передних лапках зверёк держал миниатюрную веточку с другим жёлудем. Белка дёрнула лапой, и следующий жёлудь свалился на меня!

Я внимательно взирала на белку, а она сидела оскалившись, смотрела на меня злобными глазками-бусинами. Сидит, глазом не моргнёт, глядит на меня, будто это не она только что в меня жёлудем запустила, а совсем наоборот! И так нагло глядит, знаете, с таким видом, будто я ей ещё и должна за этот жёлудь! Да ещё и лапкой своей шевелит. Будто говорит:

-А что такого? Это мой жёлудь, куда хочу, туда и бросаю!

-Ты это, -говорю, — оставь эти фокусы. Я тебе не мишень какая-нибудь. Я ведь могу и обидеться.

А сама думаю, как бы не прыгнула, а то вон какие у неё зубы, какие когти! И чего уставилась? Неужели я так странно выгляжу, что даже зверюшка кидается в меня мелкими предметами?

А она, хитрованка, подхватила ещё один жёлудь и прицельно бросила точнёшенько мне за воротник!

— Ах так? Ну, погоди у меня!

Только шагнула, чтобы её припугнуть, — она как прыгнет, как побежит по веткам, да так ловко, что я только и успела, что головой покачать:— Ну и зверушки нынче пошли — никакого уважения ни к прохожим, ни к домохозяевам!

Неожиданно для себя я подбоченилась и крикнула в след убегавшей белки:

-Я здесь главная!!!

Хорошо, что вокруг по-прежнему никого не было.