Живи!

«Не может быть!»

Из раза в раз ситуация повторялась! Раздавались карты приличные, а открывались мелочью! Быстро опустел кошель с монетами.

- Вам требуется расплатиться! – Проскрипело неожиданно за спиной. - Вы мне должны!

О, ужас! С ним говорил портрет! Весь узкий, с бледной кожей, отливающей зеленью. И глаз как будто нет, просто провалы. И он уже не портрет. То ли человек, то ли призрак! Он рядом, за спиной!

« Наверно, черти издеваются надо мною! Бежать отсюда! Бежать!».

Ноги не сдвинулись с места. Со страхом он водил глазами по сторонам и видел, как на часах вместо стрелок двигались, свертываясь кольцами, и тянули к нему свои раздвоенные жала отвратительные змеи.

Портреты, превратившиеся в человеческие половинки, выпрыгивали из рам и, гримасничая, кричали: «Должок! Должок!»

Игроки за столом также изменились чудным образом. Вместо солидных дам и господ за столом сидели полуразложившиеся мертвецы. Кольца, серьги, браслеты стали обычными червями, слизнями и улитками.

- До-о-олж-ж-ж-ок-к-к, — шипели они вместе.

У ближайшего подсвечника на одиннадцать свечей обнаружились руки, одна нога и громадный рот. Подсвечник подскакал к Франку и истошно проорал:

- Должок! Это всё моё! – И захохотал.

- Нет! – кричал Франк.

Подсвечник размахнулся и ударил его единственной ногой сильно в лоб. Франк лишился сознания, крепко ударившись головой о стол. Наступила темнота и тишина.

Франк очнулся. Сидит на земле, рядом частично опустошенная бутылка рома.

- Надо подкрепиться! И домой! – решил он и храбро прикончил напиток.

Нетрезвый Франк добрался до своего дома и заметил в саду новую белую скрюченную фигуру. Абсолютно голую! Что это?

- Вот негодяй-садовник! Купил греческую статую и не смог правильно установить! За что мы платим деньги? – И г-н Франк в раздражении слегка пнул фигуру ногой. И тут…

- А-а-а! – дурниной заорала статуя и, сверкнув чреслами, нырнула в кусты шиповника. Шиповник взвыл.

- А-а-а! – заорал Франк и от неожиданности упал на четвереньки. Таким образом, он добрался до ступеней дома. Остановился, уткнувшись в домашнее платье жены.

- Дорогая Августа, — язык г-на Франка заплетался. – Со мной произошел необыкновенный случай! Я коснулся садовой статуи, и она ожила и убежала со двора!

- Ах! Любезный супруг, вот какой вы добродетельный человек! Даже статуи оживают! Идёмте же ужинать.

И потащила мужа в комнаты. При этом, г-ну Франку под ноги всё время попадали то какие-то вещи: то штаны не его размера, то рубашка хорошего материала, но с разорванными швами и с одной манжетой, то сапог, и тоже почему-то один.

- Дорогой мой, не обращайте внимания на эти тряпки. Тётка моя стала совершенно скупа. Она передала вам в дар вещи после её покойного мужа. Чтобы не обидеть её, я приняла их. Вы ведь не будете возражать, если мы передадим одежду в церковь? Или отдадим ожившей статуе?

- Любезная моя Августа! Какая вы добрая женщина!

А г-н Франк уснул прямо за столом. Крепко. Без сновидений.

Время спустя, в трактире, употребив несколько бокалов вина, г-н Франк рассказал о своих приключениях сослуживцам, которые и передавали рассказ далее.

Откуда-то, из глубины дома? - послышался глухой удар. Кто-то очень медленно закрыл дверь?

У-ху-ху-у! - Ожил некий пернатый обитатель территории.

Наваждение прошло.

Я по-прежнему сидела на каменных остатка забора. Только сейчас обратила внимание, что поверхность камней пропитана влагой, и мои джинсы слегка повлажнели.

Надо идти, подумалось, покушать зайду куда-нибудь по дороге перекусить, обсохну заодно. Я приподнялась, одёрнула одежду, закрыв глаза, вздохнула живительный воздух широкой грудью, подняла лицо... И на лоб мне свалился жёлудь!

Глаза распахнулись! Подумайте только! На ветке, практически надо мной сидела белка. В передних лапках зверёк держал миниатюрную веточку с другим жёлудем. Белка дёрнула лапой, и следующий жёлудь свалился на меня!

Я внимательно взирала на белку, а она сидела оскалившись, смотрела на меня злобными глазками-бусинами. Сидит, глазом не моргнёт, глядит на меня, будто это не она только что в меня жёлудем запустила, а совсем наоборот! И так нагло глядит, знаете, с таким видом, будто я ей ещё и должна за этот жёлудь! Да ещё и лапкой своей шевелит. Будто говорит:

-А что такого? Это мой жёлудь, куда хочу, туда и бросаю!

-Ты это, -говорю, — оставь эти фокусы. Я тебе не мишень какая-нибудь. Я ведь могу и обидеться.

А сама думаю, как бы не прыгнула, а то вон какие у неё зубы, какие когти! И чего уставилась? Неужели я так странно выгляжу, что даже зверюшка кидается в меня мелкими предметами?

А она, хитрованка, подхватила ещё один жёлудь и прицельно бросила точнёшенько мне за воротник!

— Ах так? Ну, погоди у меня!

Только шагнула, чтобы её припугнуть, — она как прыгнет, как побежит по веткам, да так ловко, что я только и успела, что головой покачать:— Ну и зверушки нынче пошли — никакого уважения ни к прохожим, ни к домохозяевам!

Неожиданно для себя я подбоченилась и крикнула в след убегавшей белки:

-Я здесь главная!!!

Хорошо, что вокруг по-прежнему никого не было.

Глава 12

Глава 11

Настоящее время. Курортный город в калининградской области

Они встретились возле железнодорожного вокзала.

Нотариус по имени Болеслава оказалась взрослой пунктуальной женщиной, эдакой пышечкой. В целом дама приятной полноты, которую сама Болеслава деликатно именовала «благородной корпулентностью». Так она описывала себя по телефону.

Её фигура напоминала грушевый штрудель. Аппетитная и располагающая. Лицо круглое, кожа молочного цвета с румянцем.

Замордованным транспортом, не лучшей экологией, очередями, толпами приезжих москвичкам осталось только молча завидовать!

Живые карие глаза, умеющие одновременно излучать тепло и подмечать малейшие оплошности. А в улыбке читалось некая интеллигентность, но прошлого века — мягкая интонация, чуть лукавая, без насмешки.

Волосы цвета тёмного мёда аккуратно уложены в объёмный пучок, изредка выбиваются озорные завитки.

Марфе она напомнила знаменитых купчих с портретов Кустодиева.

На шею нотариуса напрашивалось ожерелье крупного жемчуга. Да, ожерелье было, однако, не жемчужное, а крупного неотшлифованного янтаря.

Заметив интерес Марфы, нотариус пояснила:

-Говорят необработанный янтарь очень полезен для здоровья. Если проблемы со щитовидкой. Или суставами. У нас в области производят кремы: и для лица, и для рук. Если пользоваться постоянно, эффект просто в глаза бросается!

-Правда?

-Говорят так. Лично я не пользуюсь. А отдыхающие раскупают всё! Особенно гости из Москвы. А с суставами проблемы у многих. Климат такой. Влажность. В советское время у нас были специальные санатории, ортопедические. Да закрылись.

Болеслава помолчала.

-Вернёмся к нашим делам. Я не только нотариальными вопросами занимаюсь. Если возникают вопросы по отчуждению собственности, то также помогаю. Вы уже подумали как обойдётесь с наследством?

-Честно говоря, не думала ещё, — сообщила Марфа. - Надо всё осмотреть, проанализировать. Я ведь не знаю во сколько обходится здесь постоянное проживание. Или какова коммерческая стоимость недвижимости.

Нотариус смотрела на неё с уважением.

-Если хотите, могу вам подобрать информацию. А вы завтракали?

-Нет. Боялась опоздать.

-А давайте пойдём в кафе. Не здесь.

Марфа удивилась. Почему?

-Здесь слишком много проходящих людей. Как обычно, у железнодорожной станции. Шумно. Суетно. Мы по дороге найдём подходящее место. Поспокойнее. Я тоже сегодня без завтрака. Торопиться нам некуда, дом не убежит и не обидится, если мы подойдём на десять минут позже, - пошутила нотариус. - Я вас по финансовым вопросам сориентирую.

И они двинулись в направлении нужного домовладения.

-Сладкое и выпечку вы и сама попробовать можете. У нас с этим проблем нет. А вот еду буду рекомендовать. Местная рыба. Выбор имеется. Рекомендую скумбрию. Кашу - обязательно. Местные тефтельки с картошкой. И кофе с эклером. Вы кофе-то пьёте или у вас в Москве все помешаны на здоровом питании?

-И кофе пьем, и эклеры едим, только я стараюсь себя сдерживать, — развеселилась Марфа, — а то полнею. Но каша! Это же взрыв калорий.

-Правильно. Взрыв. Если перед кашей белок не съедите. А рыба - белок. Так что организм поведёт себя правильно: калории выведет, никуда не отложит. В таком наборе и эклер не повредит.

В небольшом семейном ресторане Марфа рыбу съела с удовольствием. Каша тоже пролетела в одно мгновенье.

-Хорошо готовят! - Не могла не отметить московская наследница.

И тефтельки, и картофель оказались на высоте. Московская гостья была уверена, что наелась до конца дня. Между вторым и кофе она любовалась картинками, а вернее фресками на стенах ресторана. Картинки были посвящены русским народным сказкам, но с местным колоритом. То есть леший был совсем нестрашным, а модным, с банданой и гитарой за плечами, и по сюжету занимался раздуванием самовара. А Баба-Яга, одетая в вышитую рубаху, на огромной сковороде пекла тонкие дырчатые блинчики. Домовята расставляли на обильном столе чайные чашки, русалка несла противень с пирогом, который казался ароматным и вызывал у посетителей аппетит.

Марфа почувствовала себя довольной. Всякие сомнения относительно местного общепита пропали совсем. Она подошла к женщине за стойкой.

-А пироги у вас есть?

-Сейчас нет. Повариха тесто только замесила. За пирожками приходите как обычно после пяти, вечером. Завтра к обеду уха будет. Заглядывайте

Марфа вернулась за столик, а Болеслава стала рассказывать о ценах, тарифах, о расходах на обслуживание дома и участка. И других скучных вещах. А Марфе хотелось слушать только приятности и часть разговора пролетело мимо её ушей.

-А ещё можно сдавать, в сезон получаются хорошие деньги. Вашу квартиру, то есть дом прежняя владелица сдавала. Длительное время.

-У меня к вам необычный вопрос. Я хотела узнать больше о наследодателе.

Нотариус чуть не выронила надкушенный эклер.

-Вы не знаете наследодателя? - Глаза её увеличились и стали похожи на кофейные блюдца.

-Тут такое дело. Это такая дальняя родня, что я их никогда не видела. И ничего не слышала о них.

-Пожалуй, что-то я смогу рассказать. Да и в документах увидите. Вкратце так. Прежняя владелица дома хотя и имела немецкое имя, на самом деле была наполовину русской. Отец её был известный немецкий искусствовед. В конце войны он работал в Музее Кенигсбергского замка. Числился хранителем. Его первая жена также занималась искусством. Но кроме этого, женщина занималась антифашистской деятельностью. Но она погибла. А в конце 1944 года Отец вашей наследодательницы встретил русскую молодую девушку. Из угнанных в Германию. И случилась любовь между ними. Они решили пожениться. Но как? Он помог ей скрыться. Какие-то добрые люди для девушки изготовили фальшивые документы, якобы она немка. Близких родственников и знакомых у хранителя музея не осталось, потому никто и не выдал тайны. После Победы пара осталась жить в этом городке. Документы привели в порядок. Через сколько-то лет у них родилась дочь. Та самая, которая оставила вам наследство. Она вышла замуж за немца из ГДР. Случилось, что все их родственники умерли. Осталась только ваша русская ветвь. Старая Юнкерс долго вас искала. И наверно не нашла бы. Но ей помогли, и вы не поверите кто!

Нотариус сделала многозначительную паузу.

-Кто же?

-Одна благотворительная организация. За рубежом.

-Ничего себе!

-Да. Точное наименования я не помню. Но организация связана с Мальтийским орденом.

-Ну надо же! Какая история! Почти исторический детектив. Я никогда не слышала, что Пруссия интересовала мальтийцев.

-Так и есть! На этих землях тевтоны ходили, иногда ливонцы. А тут сразу вспоминаешь Павла I, российского Императора, последнего магистра ордена.

-Может, поэтому и помогали Юнкерс искать родню в России?

-Всё может быть!

Когда нотариус и наследница подошли к дому, Марфа поняла, что накануне бродила около этого дома.

Однако, улочка была значительно оживлённее, чем вчера. Вокруг слышались звуки обычной жизни. В одном из домов слышался звук телевизора. Из другого доносился запах домашней выпечки. На обочине припаркованы автомобили.

В стоящем поблизости сидели мужчина и женщина и разговаривали.

- Смотри! Это, наверно, она!

- Не может быть! Колхозница какая-то. А ты говорила, что москвичка.

- Точно она! Вон к дому подошла. Как думаешь, сейчас к ней подойти?

- Нет. Насторожится. Ты потом подойдёшь, скажешь, мол, по поручению покупателя. Ищет, мол, подходящий участок. Ходит, смотрит.

- Может, всё-таки другой дом подберём?

- Нет. Мне этот нужен, а не другой!

— Да-да, всё только по разработанному плану. Только… Дом‑то крепкий, вдруг эта что-то заподозрит?

— Не умничай. Как она разберёт крепкий дом или нет? Что она понимает? Главное, когда я скажу «по рукам»...

-А как я услышу, что ты сказала? Я же мимо пройду как будто я тут не при чём.

-Я рукой вот так махну, а ты тут же подбежишь. Главное, доставай папку и начинай шуршать бумажками — громко, чтобы она растерялась. И не забудь про «юридическую консультацию» — это её доконает.

— А если она попросит диплом? Ну, юридический… У меня ведь его нет.

— Никто не попросит. Ты просто шурши бумажками и говори «согласно пункту 14 статьи 307». Звучит солидно, а проверить она не станет.

— Вот и славно. Я пошла. Ты пока… исчезай. Сделай вид, что ушёл. Но спрячься за той сосной — будешь ждать сигнала. Как скажу «по рукам» — выходи с папкой. Понял? Ничего не забудешь?

Говорившие вышли из машины и не торопясь направились к тому же дому. Мужчина и женщина. Оба среднего роста. Мужчина весь в серых оттенках. Мимо такого сто раз пройдёшь и не заметишь.

Женщина с ярко-красной помадой, настолько яркой, что казалось чайной ложкой яда. Ничто другое, кроме красного пятна на лице, не привлекало внимания, отвлекало от всего остального.

-А вдруг она всё знает?

-Да иди уж быстрее и прячься!

Женщина, которую они между собой назвали колхозницей, остановилась возле порушенного забора и вертела головой. Вторая, толстушка, ей что-то показывала, тыча то одной, то другой руками в пространство.

Парочка пристально поглядывали в сторону Марфы и Болеславы.

- Ну и чудненько! Пройдёмте внутрь. – Толстушка долго рылась в своей торбе, в поисках ключей. Наконец, нашла.

Впрочем, ключи вряд ли понадобились. Замки может и были, но пройти на участок можно запросто перешагнул остатки забора.

Пара прошла мимо.

- Как я рассказывала вам ранее, в доме давно никто не жил постоянно. Иногда

дом сдавали. Хозяйка, видимо, планировала когда-нибудь ремонтом заняться. Даже стройматериалы прикупила. Ими даже и воспользоваться не успели. Электричество есть. Отопление автономное. Газ можно подвести, проблем с этим нет. Состояние дома жилое. По меркам нашей области.

Она говорила и говорила. Вертела на пальце ключи, и они бряцали.

А Марфа мыслями была далеко. И мысли почему-то вернулись грустные.

Какие чувства возникают у женщины в возрасте в случае, когда потеряно почти всё, особенно, если года решительно двигались к юбилею и перешагнули тот юбилей, о котором упоминать не хочется? Далеко не радостные.

Да и что может ожидать от жизни возрастная женщина с именем Марфа?

Когда она была маленькая, ей казалось странным, что других девочек зовут Леночками или Светочками, а её таким взрослым именем.

А выбор имени был удивителен! Родители её были геологами. Практически всю жизнь они передвигались с рюкзаками по степям, горам, лесам. Однажды, в сибирской тайге, отец с проводником заблудились в тумане. Сделав неосторожный шаг, отец провалился в болото. Но юноша проводник сумел его вытащить. Потом всё было хорошо. Они выбрались из болота и вышли к лагерю геологов. Как отблагодарить проводника?

- А назовите вашего первого ребёнка именем моей невесты, — развеселился парень. – А я назову своего первенца именем, которое вы назовёте.

-Это если родится девочка. А мы мальчика хотим.

-А мне кажется, — заявил проводник, — будет у вас девочка.

Так и договорились.

Невесту звали Марфой. А самым смешным была её фамилия. Романова. Единственное о чём не знала молодая семья геологов, что невеста проводника трагически погибла, а называть новорожденного именем трагически погибшего приметы не рекомендуют. Но геологи ничего такого не знали и в приметы не верили.

Первым и единственным ребёнком в семье геологов оказалась девочка. Родители назвали ребёнка, как и обещали. Марфой. Московские Романовы переписывались с проводником, который так и не создал свою семью, жил в глухой таёжной деревеньке. Только в горбачевскую перестройку он уехал. Куда? Он не сказал никому.

- В завещании Юнкерс указала, что вы единственная дальняя родственница её. А ведь её даже похоронили где-то там, в Германии! – Она махнула рукой куда-то. – Или нет? В Польше, кажется. Где-то там, в родовом склепе.

– Мы ничего не знали о ней. Хотя... Вполне может быть, что именно я не знала об этой родственнице. Родители вполне могли знать, но не рассказывать.

- А! Понятно.

- Добрый день! – Раздалось рядом.

При ближайшем рассмотрении это оказалась дама неопределённого возраста — то ли пятьдесят с хвостиком, то ли все семьдесят пять. Вид внушительный: плечи расправлены, осанка царственная, будто она не по калининградским улочкам ходит, а по сцене Большого театра выступает. Главное украшение — помада. Ярко‑красная, оттенка самого ядовитого, на взгляд любого здравомыслящего человека. Губы так накрашены, что издалека похоже на сигнальный фонарь: «Осторожно! Убьёт!»

- Какая приятная неожиданность! – Болеслава удивлённо вздёрнула брови. – Это собственник риелтерского агентства. Бирута Миколаевна. Агентство наше, областное. Знакомьтесь! А что вы здесь делаете, Бирута? Ой, а кто это с вами?

Мужчина во всех оттенках серого быстро прошел мимо.

Отойдя подальше, он спрятался за стволом старой сосны. Прижался к коре, почти сливаясь с серым фоном. Из‑за дерева видны только кончики его ботинок и кончик носа. И то, если сильно присмотреться. Шумное дыхание, попытки унять дрожь в руках его отвлекали от наблюдения. Наклонив голову, и время от времени кивая сам себе, он старательно подслушивал разговор.

- Это клиент. Он уже уезжает. Присматривает домики. Хочет из Калининграда сюда перебраться. Скажу вам по секрету, этот мужчина преуспевающий бизнесмен. Не совсем местный. Переехал сюда из Тюмени. Вы же знаете, что там все богатые. А он решил пожить в других, более мягких, климатических условиях. Он и квартиру купил. И бизнес здесь организовал. А сейчас хочет прикупить или дом, или участок. Вот обратился в мою фирму. Ездим по всей области, выбираем. Но у него слишком много критериев. В Советске смотрели, так он говорит, что дом маловат будет. В Приморске смотрели, а там наоборот. Слишком большой и неудобный чем-то для него. Не обращайте на него внимания. А вы новая хозяйка этого дома?

Марфа ответила молчанием.

-Послушайте, Бирута, здесь курортная зона и цены другие. А вы покупателю показывали совсем другую местность. Ему что, всё равно где покупать? Потому как вы описали своего клиента, для него следовало подбирать участок в Зеленоградске. Там и коттеджей настроили, и высотные дома. А в этом городке только пенсионерам и жить. Здесь же ничего нет, кроме моря и сосен.

А новоявленная знакомая, никого и ничего не слушая, моментально залилась соловушкой:

- А! Не обращайте на него внимания! Неужели нашлась новая хозяйка этого дома? Так это вы? Поговаривают, что вы из Москвы? Ах, ах, ах! Ну-у-у… Милочка, я, конечно, всё понимаю — наследство, память, семейные ценности… Но давайте смотреть правде в глаза. Дом-то, прямо скажем, не фонтан… Вон крыша покосилась — того и гляди на голову свалится. А фасад? Краска облупилась, штукатурка сыплется… Прямо как после бомбёжки, прости Господи. Не отрицаю, дом когда-то был не плох. Но слишком стар. Неухожен. Скорее всего гнилой.

Марфа подняла глаза, увидела хамоватую мадам и слегка вздрогнула от яркости её помады.

Болеслава заметила:

— Но… это же немецкая постройка, конца девятнадцатого или начала двадцатого века. Архитектура интересная, стены толстые, фундамент крепкий…

— Ах, милочка, «архитектура», «немецкая постройка»… Да кому это сейчас нужно? Молодёжь хочет новостроек с кондиционерами и подземными паркингами, а не эти… эти… архитектурные пережитки! Да и место, честно говоря, не ахти. До моря далеко, до кафе ещё дальше. Кому сдастся такая недвижимость?

— Зато здесь тихо, воздух чистый, рядом сосновый лес… Да и море недалеко. Прогулка - одно удовольствие!

— Тишина, лес… Душечка, я вам как мать говорю: тишина — это хорошо, когда на даче в выходные. А для инвестиций — ноль. Никто сюда не поедет отдыхать, когда в пяти километрах — современные отели с бассейнами и анимацией. Да и ремонт тут нужен капитальный. Трубы, проводка, крыша… Вы представляете, сколько это стоит? Да вы в минус уйдёте, если сдавать попытаетесь!

-Отреставрировать...

— Отреставрировать?! Да на реставрацию такого мастодонта уйдёт столько денег, что можно три новых дома построить! Милочка, вы же себя разорите! А я вам предлагаю выход: продаю сейчас, пока я добрая. Даю вам…- мадам сделала паузу, посмотрела в небо, будто советовалась с высшими силами, по сторонам, —…даю вам миллион! И это, заметьте, из чистого человеколюбия!

Марфа онемела от нахрапистости ядовитой мадам, А Болеслава - от озвученной суммы.

— Миллион? Похожие дома в данной местности продают в тридцать раз дороже! - Не удержалась нотариус.

Серый мужик за сосной, беседующим он не виден, случайно задел локтем кору сосны. С дерева осыпается несколько сухих иголок. Откуда-то выскочило беличье семейство, заверещало, зацокало когтями, посыпались шишки. Откуда-то появился большой ворон, уселся на крепкую ветки и каркнул. Мужчина испуганно замер, боясь, что его заметят. Что-то дама разгорячились. Как бы не разодрались.

— Ах, душечка, желания, мечты, кто-то что-то выгодно продал — это одно, а реальность — совсем другое. Вы что, газет не читаете? Рынок недвижимости падает, спрос нулевой, банки кредиты не дают. Через полгода этот дом и за полмиллиона никто не возьмёт. А я вот сейчас, здесь, наличными — миллион! Да я бы на вашем месте хватала за эту сумму, да бежала в банк, пока я не передумала!

— Но это же семейное наследство, — осторожно прервала монолог Марфа. Женщина с вызывающей помадой ей активно не нравилась и хотелось от назойливой тётки отделаться.

— Вот именно, милочка, наследство. А наследство должно приносить пользу, а не лежать мёртвым грузом. Вы молодые, вам жить, путешествовать, карьеру строить. А этот старый дом только тянет вас вниз как якорь. Миллион — и вы свободны! Можете на эти деньги в Крым съездить, отдохнуть, сил набраться. Ну что, по рукам?

Бирута протянула руку, улыбнулась. Ядовитое пятно на её лице превратилось в пару узких полосок, такая, видимо, у неё улыбочка.

А за сосной уже нервно потирал руки её серый не привлекающий внимания сообщник.

Пора выскочить? Или это ещё не сигнал к действию?

-Ну что? Не надумали? Дом никому не нужен. Его только снести. А участок выгодного размера. Покупателей множество. Хоть сейчас, через минут подойдёт. Ну как?

Молчание.

-Если надумаете, то вот мои координаты, — Бирута сунула в руки Марфы маленькую картонку, злобно глянула на нотариуса.

Марфа, стараясь быть вежливой, повертела перед глазами визитку:

- Ничего не могу обещать. Но если будет необходимость, возможно, я позвоню.

-Ой! А мой-то клиент на ваш домик засматривался! Правда, сказал, что его участок привлёк, а дом, если вы ему продадите, он просто снесёт.

-Чем же ему участок понравился? - Заинтересовалась Болеслава.

Сообщник за деревом понял, что надо потихоньку уходить. И молнией скрылся за соседним домом.

-По секрету скажу. Он рядом участки покупает. В смысле договариваемся о покупке. Получится один большой надел, и он поставит себе дом с бассейном и гостевой рядом. Ой! Мне пора. Ещё увидимся.

Тётка с ядовитой помадой убежала к автомобилю. И уехала.

-Ну надо же! Такая активная риелторша. На ходу подмётки рвёт. Где она их находит? К бабке колдовать что ли бегает? Слышала я о разных там богатых тюменцах, которые сюда переезжают и немереные деньги за недвижимость выкладывают. Но мне ни один не попадался.

-Какие ваши годы! Ещё появится на горизонте нефтяник и к вам обратится. И потом, не верьте всему что говорят. Может тот мужчина, что мы видели, и не тюменец совсем. А Бирута вам специально приврала, чтобы свой авторитет повысить перед вами.