Универсальный пассажир. Книга 3. Дитя эмоций

– Ночь выдалась щедрой, – попытался разрядить напряжение Руфус. – Жаль, что ты не вышла с нами в море.

Когда-то, спасаясь от разъяренной толпы гидов и меняя цвет волос как камуфляж, она прибилась к рыбаку, словно подбитая чайка. Мужчина проникся к ней почти отцовскими чувствами и без долгих раздумий дал кров и работу. Стоять у прилавка на рынке девушка отказалась наотрез, и Руфус научил её тому, что сам умел еще мальчишкой: ловко орудовать филейным ножом и разделывать рыбу.

Он догадывался, что у Софии серьезные неприятности. Она вздрагивала от любого шороха, по ночам запиралась в комнате на втором этаже доков на все засовы. Поэтому рыбак чаще брал её в море: под навесом звезд девушка будто отпускала беспокойство.

Однажды, вернувшись после очередной смены, Руфус увидел в углу старую боксерскую грушу – та глухо принимала удары Софии.

– Нужно вернуть форму, – объяснила она. – Позволь тренироваться в перерывах.

– От кого ты бежишь, девочка? – вздохнул он, качая головой.

– Я хочу, чтобы бежали от меня , – усмехнулась София. То был единственный раз, когда на её лице мелькнуло что‑то иное, кроме усталой тоски.

Сейчас София сморщила тонкий нос и, натянутая как струна, наклонилась над ящиком:

– Опять кальмар.

– А что ты ожидала? Краснокнижную калугу? Или, может, палию? – хмыкнул Руфус.

Девушка пожала плечами и ловко переставила тяжелый ящик на край стола, освобождая себе место для работы.

– Ей‑богу, жалею о том дне, когда связался с молодежью, – буркнул рыбак, вытаскивая сигарету из мятой пачки и направляясь к выходу.

Солнце уже окончательно проснулось. На завтрак к докам начали стекаться коты. Среди них София заметила Флинна – всё тот же скучающий, светло‑зеленый взгляд и рыжая шерсть, слегка пожелтевшая от соли и времени.

Когда Руфус скрылся из виду, эфор принялась за дело. Хотелось побыстрее закончить с потрохами – пока еще свежий улов не начал обдавать теплом и напоминанием о мертвечине. Она по‑прежнему была благодарна рыбаку за ту помощь, в которой остро нуждалась всего несколько месяцев назад.

Архонт до сих пор не дал о себе знать, что было делом времени. Константин всё еще не пришел в себя. А Рёскин с каждой попыткой найти Либби всё яснее понимала: художник может больше не проснуться.

Софии нравилось выходить в море с Руфусом. Тянуть тяжелую, мокрую сеть было куда надежнее, чем пытаться управлять собственной судьбой.

Или душой.

Прошедшие месяцы были трудными. Эфор училась дышать. Училась не вздрагивать от каждого всплеска чувств, как от выстрела. Эмоции накатывали, напоминая забродившее варенье.

С предпочтениями в еде она еще не разобралась. Но одно знала точно: изюм она терпеть не может.

По ночам девушка выбиралась из доков через старую лестницу, ведущую на крышу. София тренировала не только силу удара – она оттачивала выносливость, терпение, тишину. Училась двигаться, как тень, становиться неуловимой, как воин, что наблюдает за спящим городом с высоты. Пока отдыхает мир.

Пока спит художник.

Теперь, когда душа наделила эфора новой, тонкой внутренней конфигурацией, Рёскин понимала: одолеть Архонта будет еще труднее. Не только потому, что он силен. А потому, что теперь она стала по‑настоящему жива. А живым – всегда есть что терять.

По утрам, возвращаясь к работе, София нарочно шумела замками – с показным скрипом поворачивала ключи, лязгала засовами, щелкала щеколдой, как будто только что проснулась и отперла все задвижки. Это была игра для публики, тщательно разыгранный спектакль. Пусть Руфус и остальные рыбаки продолжают думать, что она запирается из страха и ночует в комнате. Пусть считают её пугливой и не лезут вечером с лишними вопросами. Главное – чтобы никто не узнал, что кровать под её одеялом каждую ночь остается холодной и пустой.

В работе на разделочных доках были и свои плюсы. Гиды давно бросили посты рядом с рыбаками – слишком сыро, слишком воняет, слишком не престижно. Простые жители приморского городка сюда тоже почти не заглядывали. Торговля шла либо прямо у лодок, либо на городском рынке. Так что шанс столкнуться с озверевшим существом здесь был минимален.

Но никогда не был равен нулю.

Рёскин невольно улыбнулась уголками губ, вспоминая Флавусов. Даже без их прямого влияния на характер, она ощущала резкие перепады настроения – или вдруг накатывала мутная, тошнотворная ностальгия. Она скреблась изнутри, шептала меланхоличные обрывки прошлого, будто насмешливо подразнивая из глубины памяти.

Закончив с кальмарами и тщательно отмыв рабочую поверхность, София бросила еще один жадный взгляд на грушу – с вожделением, в котором смешались усталость и голод до борьбы. Но тренировка могла подождать. Она вышла из доков – было время позднего обеда, а телу с душой требовалась энергия.

Руфус стоял в стороне, среди других рыбаков, повернувшись к ней спиной, и это только играло ей на руку. Эфор не стремилась к разговорам. Сегодня особенно.

К приморскому городку подступала поздняя осень. Деревья давно пожелтели, местами осыпались, и ветер уже смело шарил по голым веткам. Раньше София любила это время года. В Высшем мире осень приносила особый прилив рабочих сил – всё становилось ясным, упорядоченным. Летом людьми было труднее управлять, на это постоянно сетовали гиды: земные тянулись к отдыху, к праздности, к солнцу. Даже упрямые Ломбаски в жаркий сезон отпускали поводья, позволяя подопечным выдохнуть. Осенью же всё снова становилось послушным и четким.

Эфор давно оценила прелесть питания из автоматов и крошечных частных магазинчиков. Дешево, быстро и, главное, без лишних взглядов. Никто не задает вопросов, никто не пытается заговорить. Разве что со временем продавщицы начинают узнавать лицо, запоминать вкусы. Но тогда София просто меняла магазинчик на соседний – в этом городке их хватало.

Вот и сейчас она зашла в маленькое помещение, обставленное с бережной заботой. Видно было, что хозяин вложил в него душу, даже если работал в ноль.

Эфор натянула серую кепку поглубже. Из-под неё выбивались неухоженные, слипшиеся пряди (в последнее время волосы жирнились быстрее), и уставилась на полку с печеньем, выискивая упаковку без изюма в составе.

– А я тебе говорю: тот ненормальный хотел меня изнасиловать! – выкрикнула девушка.

Внимание Софии привлек громкий голос молодой пары, вошедшей в магазин.

– Да тише ты. Кому ты вообще сдалась, Анна? – парень раздраженно направился к полке с бинтами и пластырями. – Это не тебе прилетело по башке. Чел просто обдолбался знатно. Я же говорил, что в тот район лезть – плохая идея.

– Это ты сам хотел держать наш роман в тайне, – Анна надула губки и хлопнула ресницами. – Но я оценила, как доблестно ты сражался за мою честь. До последнего!

– Ага, – хмыкнул он. – Было бы еще что защищать. Всё, с этим цирком надо завязывать. Лучше бы в универ пошел сегодня.

София молча улыбнулась, протянула кассиру наличные и стала складывать покупки в свой небольшой рюкзак. Уже собиралась уходить, когда услышала продолжение.

– Когда тот ненормальный махался сам с собой в коридоре, я думала, он сейчас башкой стену пробьет, – прохихикала Анна. – Было ощущение, будто его кто-то реально подбрасывает. Надо было заснять. Видео бы в тренды улетело.

– Спасибо, что хоть этим не занялась, пока я без сознания валялся, как дебил, – буркнул парень, доставая из холодильника упаковку с сухим льдом.

У Софии участилось сердцебиение. Она вышла из магазинчика и остановилась рядом, дожидаясь, пока пара появится с другой стороны двери. Когда те наконец вышли (всё еще ворча о чести Анны и разбитых головах), эфор бесшумно шагнула вперед и преградила им путь.

– Ну что еще ? – грубо фыркнул парень.

– Извините, – София слегка опустила голову, пряча лицо. – Я случайно услышала ваш разговор. Скажите, как выглядел тот человек?

– У вас что, фетиш на чудиков? – рассмеялся парень. – Оставьте эту затею, девушка.

– Нет, – София стиснула зубы, подавляя желание прилепить этим двоим новую пару синяков. – Вчера пропал мой друг. Мы вместе в клубе зависали, а потом он просто исчез. Я подумала… может, речь о нем.

– Мужчина был высокий, в костюме, – начала вспоминать Анна. – Правда, костюм уже не спасти, как и его нос.

– Видимо, кто-то до меня уже навалял ему, – парень удовлетворенно кивнул. – Лезет в неприятности часто, похоже.

– Что еще вспомните? – София настаивала. Костюм мог многое значить. – Особые приметы? Имя?

– Имени не называл, да мы и не спрашивали. Времени не было, – парень достал сухой лёд и приложил его к разбитой голове, где уже набухла шишка.

– Но он всё время звал какую-то Либби, – улыбнулась Анна. – Когда разговаривал сам с собой.

– Может, так свое либидо называл, – парень закатил глаза. – И пытался с ним поговорить.

Ладони Софии вспотели.

– В каком мотеле это было?

– Зеркальный бульвар, дом 23, – машинально ответила Анна. Парень, по-видимому, уже успел забыть всё, словно страшный сон. – Мотель «Серебряный Клен».

Эфор коротко поблагодарила пару и быстрым шагом направилась к докам. Даже если Либби удалось отделаться от напавшего на неё эфора и сбежать, теперь София знала: Каллидус жива и всё еще в городе.

Сегодня ночью она её отыщет.

Глава 4

Дамир смыл пену с лица и взглянул в зеркало на гладко выбритое отражение. Черные глаза сверкнули привычным гневом, тем самым, что неизменно поднимался из глубин, как раскаленная лава, стоило Архонту остаться наедине с собой.

Он аккуратно провел гребнем по волосам, зачесал их назад. Поправил парадное графитовое пальто до колен и вышел из дома Эстер.

Безупречный до последней пуговицы. Как будто порядок снаружи мог удержать хаос внутри.

– А когда я смогу отдохнуть? – протянула Саяна с недовольством. Она была вся в грязи, волосы спутаны, ладони испачканы землей – тренировалась, используя силу на природных ресурсах. – Хочу принять душ. От тебя за километр пахнет шампунем.

– Когда выполнишь задание, – холодно ответил Дамир, бросив скептический взгляд на ведро с обугленными, мертвыми червями. – Ты должна была заставить их подчиняться, а не поджарить. Помнишь?

– Надоело! – по телу Саяны пробежал всплеск цвета индиго, словно сквозь неё проскочила живая молния. Так бывало каждый раз, когда Найда теряла контроль и уступала эмоциям. – Я хочу заниматься тем, что мне нравится. А мне нравится, когда меня слушаются!

– Судя по содержимому в ведре, с этим у тебя пока туго, – устало вздохнул Архонт. Он наблюдал за ней, как за неисправным часовым механизмом, в котором кукушка вот-вот вылетит… с огнеметом.

– И мне нравится , когда получают по заслугам те, кто не хочет меня слушаться, – холодно добавила Саяна.

– Если бы я жил по твоей схеме, вокруг уже лежали бы горы трупов, – заметил Дамир, выуживая из внутреннего кармана белоснежный платок и протягивая его девушке. – Польза , дитя мое. Вот высшая цель, которую ты должна терпеливо извлекать из наших занятий. Поверь, мне они приносят не больше радости, чем тебе. Но они необходимы. Если мы действительно хотим вернуть прежний порядок.

Он умышленно выдернул слово мы из контекста – бросил, как наживку. Ни о каком мы Дамир и не думал. Он собирался выжать из Найды всё, на что она была способна. Саяна была всего лишь одним из червей в ведре – приманкой, с помощью которой Архонт надеялся привлечь добычу покрупнее. А что делать с ней потом…еще предстояло решить.

Кстати о приманке.

За воротами послышался шум мужской брани и по забору кто-то громко постучал.

– У нас гости, – воскликнула тетушка Эстер, открывая калитку.

Во двор вошел здоровенный мужчина, держа подмышкой большое зеркало, будто тащил мешок картошки.

– Рой Хельвик, – с наигранной радостью произнес Дамир. – Мы заждались. – Архонт перевел взгляд на Морти, который, к удивлению, снова выглядел ребенком. – Я уж начал думать, что мой помощник не справился.

Флавус шумно выдохнул, поклонился и натянул капюшон. Затем молча удалился в дом. Очевидно, предпочитая держаться как можно дальше от нестабильного субъекта.

– Не самый удобный способ общения, – присвистнул Рой, указывая на зеркало. – И паренек у тебя чудной. Мрачный он какой-то.

– И не говори, – хохотнула Саяна.

– А ты у нас кто, красавица? – Рой расплылся в улыбке, обращаясь к незнакомке.

– Я та, кто за неосторожные слова превратит тебя в руины, – спокойно ответила Саяна, вскидывая руки. На её ладонях всё еще проступали темные линии, появившиеся после недавнего разговора с Дамиром.

– Сбавим градус, господа, – вмешался Архонт, поправляя ворот пальто и подключая всё свое тщательно отточенное обаяние. – Мы здесь все с общей целью. Саяна, давай будем доброжелательнее к новоприбывшему. А ты, Рой, будь добр – подбирай выражения и веди себя прилично.

Хельвик продолжал глупо улыбаться, и эфор недовольно скрестил руки на груди. Все последующие выходные Дамир пытался привить хоть какие-то манеры своей пока еще небольшой свите – учил, как правильно ходить, стоять, говорить в присутствии Архонта. Но выходило слабо. И главное – это совершенно не походило на то благоговение, к которому он привык в Высшем мире.

Там дисциплина была основой всего, культура – гордостью, а иерархия – законом. А теперь воронка, в которую провалился прежний порядок, навязывала моду на треники, дерзость и смешки в сторону классического искусства и воспитания.

Дамир с неохотой покосился на Роя с Саяной, которые вовсю флиртовали и подстрекали друг друга к дурачествам, как малолетние. Детский сад. За такую свиту другие эфоры высмеяли бы его в пыль.

– Перерыв, – сухо бросил Архонт и направился в сторону ручья, что протекал вдоль дачного участка. На ходу, не оборачиваясь, добавил: – Приберитесь за собой. И обсудите работу над ошибками.

Они, конечно, ничего подобного делать не станут. Но приказы должны звучать. Хотя бы ради формальности.

Единственное, что приносило эфору настоящее удовлетворение, – это яблоневый сад. Архонт чувствовал амальфин: он бурлил в соках стволов, обволакивал спелые плоды, как теплый парафин. Он вдыхал фруктовый аромат полной грудью и представлял, как однажды возродит лечебницу. Или, еще лучше, построит новую. Больше. Величественнее. Чтобы Высший мир вспомнил, кому обязан своим порядком.

Шагая мимо рядов яблонь, послушных и благодарных, в отличие от его новых учеников, Архонт вдруг уловил движение. На заднем участке, за забором, мелькнула тень. Едва заметный блик – что-то, или кто-то, явно не желал быть замеченным.

Он остановился. Несколько секунд вглядывался в то место, где только что была тень. Затем медленно направился к заднему забору, ступая почти бесшумно по перепаханной земле.

Яблони остались позади. Ветви слегка шелестели над головой, как будто подсказывали – будь осторожен. Архонт миновал край сада и вышел к ограде. Тишина. Ни звука, ни движения. Но он чувствовал: кто-то был здесь. И, возможно, еще оставался поблизости.

Дамир приложил ладонь к деревянной доске забора, чувствуя под пальцами легкую вибрацию. Как будто сама древесина пыталась выдать чужака.

– Кто здесь? – спросил он негромко, но голос прозвучал достаточно чётко, чтобы его услышали.

Ответа не последовало. Только легкий хруст ветки где-то левее, за пределами участка.

Архонт направился туда, не спеша, но сосредоточенно. Если кто-то пытался шпионить за ним – это была очень плохая идея.

Здесь забор был ниже, ветхий и давно нуждался в ремонте. Дамир ухватился за шатающееся ограждение, а затем с хищной грацией перемахнул через него.

С наступлением осени основная масса дачников всё реже наведывалась в свои угодья. Узкая тропинка, где едва могла проехать машина, была влажной после недавних дождей, а местами примятая трава уже пожелтела, заботливо укрывая старые следы шин. Архонт присел, внимательно вглядываясь в надломленную ветку – ту самую, хруст которой указал ему путь.

– Любопытно, – протянул Дамир.

В ту же секунду он затылком ощутил чужое присутствие. Резко обернувшись, эфор выхватил из кармана складной нож – нажал кнопку, и из рукояти с щелчком вылетело длинное, тонкое лезвие. Одним движением он повалил преследователя в грязь.

Мокрые комья брызнули в лицо Флавусу. Тот взвизгнул, и прямо под руками Архонта стал меняться – вытянулся, исчезли детские черты. На земле лежал молодой парень с распахнутыми от ужаса алыми глазами.

– Морти, – рыкнул Дамир, не ослабляя хватки. – От кого ты тут прячешься?

– А… Архонт… – испуганно выдавил гид. – Я просто… гулял.

– Тогда почему побежал? – прищурился эфор. – Я ведь не запрещал тебе ходить по участку, если у тебя нет задания.

– Знаю. Простите, Архонт. Я… хотел побыть один.

Дамир еще несколько секунд пристально смотрел ему в глаза, как будто взвешивал, стоит ли верить. Затем встал и молча протянул руку. Флавус с трудом поднялся, испачканный и мокрый.

– Я мог тебя прирезать, – сказал эфор спокойно, почти буднично. – Больше никогда не подкрадывайся ко мне.

– Да, Архонт. Конечно, – быстро закивал Морти и поспешил к забору.

– Стой, – резко окликнул его Дамир. Голос был острым, как удар.

 Морти застыл. Но не обернулся.

– Ты часто выходишь за пределы дачи Эстер?

– Когда есть настроение, Архонт, – последовал ответ.

– Никого странного здесь не видел? Других существ?

– Нет. Только я.

Дамир молча прошел мимо, легко перемахнул через ограду:

– Ладно. Пошли. Для тебя есть еще одно дело.

Морти сглотнул тяжелый, вязкий ком. Всё тело дрожало, подталкивая к бегству. Он чувствовал, как сердце колотится слишком быстро, слишком шумно. Но знал: стоит замешкаться – Архонт раскусит ложь.

Он выпрямился и пошел за ним, послушный, как должник перед казнью.

– Как прикажете, – ровно произнес он. – Что от меня требуется?

* * *

Когда Морти привел Хельвика к дачам, он знал, что на выходные его никто не побеспокоит. Всё внимание и власть Архонта были направлены на обучение Нулевых Субъектов – тех, кто демонстрировал полную неспособность усвоить базовые принципы.

От Саяны требовалось научиться контролировать свою силу, мягко манипулируя сознанием дождевых червей. Дамир хотел, чтобы Найда умела подчинять их волю, заставляя копошиться в земле синхронно, как слаженный механизм вспашки.

Хельвику же отводилась роль сдерживающего элемента. Архонт считал, что его агрессивная энергия способна подавлять эмоциональные всплески Найды, создавая необходимый баланс. В теории – черви должны были работать быстро и послушно.

На практике всё шло иначе. Саяна то и дело теряла плавность энергетических импульсов, Рой откровенно смеялся и подстрекал её к очередному срыву. Бедные подопытные вспыхивали с пугающей частотой, и Архонту не оставалось ничего, кроме как отправлять учеников откапывать новых.

Гид бродил возле курятника, где тетушка Эстер собирала яйца и вполголоса ворковала с курами, как с детьми. И именно тогда он заметил её.

На другом конце участка, неподвижная, как изваяние, стояла Номадум. Желтые глаза – яркие, как два маленьких солнца, – сверлили взглядом свою бывшую подопечную.

Морти огляделся, чтобы убедиться, что вокруг нет посторонних, и быстро приблизился к гиду.

– Эс-сстер выглядит такой уставшей, – грустно произнесла Номадум. – Что они с ней с-сделали?

– Ты её наставник? – осторожно спросил Морти, внимательно разглядывая гида.

На ней было выцветшее коричневое пальто, под которым мерцала змеиная чешуя. Все пальцы украшали массивные серебряные кольца с лунными камнями. Плотные кудри были заправлены под широкий тканевый ободок, обнажая заостренные черты лица.

Гид посмотрела на свои грубые кожаные ботинки, будто стыдилась ответа:

– Была. Когда я увидела, что Архонт прибыл с-ссюда, я испугалась и убежала.

– Тебя трудно за это осуждать, – хмыкнул Флавус. – Кто из нас может похвастаться, что не лелеял подобных мыслей?

– Я вернулас-ссь в лечебницу. Но не нашла там ничего, кроме разрушения и отчаяния, – прошипела Номадум.

– Ты голодна, – Морти кивнул на её похудевшие руки и тонкую шею. – Поэтому и пришла обратно. Свобода отнимает больше, чем Высший мир.

– Не с-ссуди по себе, Флавус-ссс, – раздраженно ответила гида. – Я хочу забрать Эстер. Мы уедем.

– Мы раньше не встречались. Как тебя зовут?

– Нимэя, – Номадум показала свой длинный змеиный язык. – Я с-сстарше тебя.

– Но не выглядишь мудрее, – фыркнул Морти. – Ты ведь понимаешь, что не сможешь забрать Эстер? Она нужна Архонту. Она – его садовник.

– Зачем ему с-сстолько амальфина? Что он задумал?

– Я не знаю всего, – честно признался Флавус. – Но, послушай, Нимэя, что-то готовится. Прольется много крови. Я уйти не могу. А ты – можешь. Уходи, пока тебя никто не увидел. И не возвращайся.

 Нимэя смерила Морти прищуром своих желтых глаз:

– Я хочу помочь. Что мне с-сссделать?

– Если бы я знал… – Морти едва не рассмеялся от собственных слов. – Просто держись подальше от Архонта. Хотя…

– Говори, – насторожилась Номадум.

– Ты знаешь Рёскин? – в голосе гида зазвучала надежда.

– С-ССофия, – подтвердила Номадум. – Она бывала здесь. Мы знакомы.

– Она – наша единственная надежда, когда всё начнется. Ну… я так думаю, – замялся Морти под усмешкой Нимэи.

– От неё и этого Каллидус-сса одни беды. Ес-ссли бы не они, Высший мир не пал бы.

– Возможно. Но Рёскин хотя бы попыталась что-то изменить. В отличие от нас. – В памяти Флавуса всплыло безжизненное тело Дария. Если бы он только тогда был смелее…

– И что ты предлагаешь?

– Найди Софию, – взмолился Морти. – Она наверняка не знает, где Архонт. Скажи ей, чтобы не приближалась к дачам.

Нимэя направилась к забору, когда послышались шаги. Издалека приближался Дамир.

– Скорее, – испуганно поторопил её Морти.

Словно песчаная эфа, Нимэя скользнула через забор, не издав ни звука – как раз в тот момент, когда появился Архонт.

Флавус знал – тот вот-вот заметит шпиона. Почувствует её энергетику. Поэтому Морти неуклюже перебросился следом через изгородь и, как назло, всем телом рухнул на сухую ветку. Та хрустнула под ним.

Гиды всегда были незримы и не вмешивались в баланс природы. Но теперь, почему-то, это изменилось.

Флавус уставился на сломанную ветку, не веря своим глазам. Шаги Архонта становились всё ближе. Он, естественно, не был глух.

Гид спрятался за деревом через тропинку, надеясь, что сумеет тихо забраться обратно на участок, пока Архонт отвернется. Но эфора нельзя было так просто обмануть.

Лёжа в грязи, чувствуя, как на шее стучит собственная артерия, прижатая холодным лезвием ножа, Морти на миг даже возжелал конца. Умереть от руки вождя – не самая худшая смерть. Куда лучше, чем сгинуть от голода. Или от руки собственной подопечной.

Но Архонт, казалось, позволил себя обмануть. И теперь Морти оставалось только гадать – почему.

Глава 5

София с трудом дождалась наступления темноты. В малиново-персиковых сумерках рыбаки укладывали несбытый за день улов и готовились к следующему выходу в море. Лодки лениво покачивались в ровной, почти неподвижной воде. Ветер стих, и воздух наполнился резким запахом соли и несбыточных обещаний, которые эфор так и не смогла сдержать.

Оставалось только дождаться, пока ночь вступит в полную силу, и знакомый скрежет замков убедит всех, что девушка заснула.

Эфор осторожно приоткрыла дверь, бесшумно направившись к старой железной лестнице на противоположной стороне доков – той самой, через которую она всегда покидала порт. Несколько минут спустя она уже стояла на крыше, тяжело дыша и поправляя за плечами рюкзак.

– Ничего не забыла? – силуэт сидел на краю крыши, привалившись спиной к ограде, защищающей от падения. В руке у него тлела трубка, и едкий запах жженого табака расплывался в ночном воздухе. У ног мужчины послышалось знакомое мурчание Флинна.

– Руфус, – у Софии всё сжалось внутри от стыда. – Не ожидала тебя здесь увидеть… в такой час.

– Не спалось, – отозвался мужчина, поглаживая кота. – Флинну тоже. Вот и пошли прогуляться. А потом он вдруг начал вести себя странно и привел меня сюда – будто знал, что рейс уходит сегодня.

– Прости, – девушка поправила рюкзак, который внезапно стал казаться тяжелее. – Я должна идти. Кажется, я наконец напала на след своих друзей.

– Да не оправдывайся, девочка, – сказал рыбак с таким пугающим пониманием, что эфор чуть не передумала. – Всё равно знал: надолго ты на этой чёртовой работе не задержишься. Только руки зря угробила.

Эфор взглянула на свои мозолистые ладони – следы неумелой работы филейным ножом.

– Дело не в этом, Руфус. Я совершила много ошибок. И мне нужно было время, чтобы понять, как всё исправить.