Арена миров

— Я бы сказала что-то крутое перед тем, как его добить, — хрипло произнесла она минут через десять. — Но этот благословенный урод перерезал мне голосовые связки. Пришлось ждать, пока срастутся. — Она поймала мой взгляд. — И не вздумай говорить, что его надо было простить и исправить. Я уже «исправила» строение его организма, чтобы всем окружающим было полезно.

— Нет, — покачал я головой, — этот экземпляр был слишком целеустремлённым для перевоспитания. Слишком любил свои сценарии.

— Ладно, — буркнула она, пытаясь сгладить впечатление от своей недавней лекции о своей второй по любимости расе. — Уверена, это отклонение от нормы. Он был Светоносцем или ещё кем-то таким же паладинистым. Не все дьяволиды такие. Наверное.

— Валтар, — позвал я, — ты нам специально подсылаешь такие случайные встречи?

— О, Лекс, ты недооцениваешь величие Системы! — радостно ответил он. — Это не какие-то там случайные встречи, а Случайные Встречи (с больших букв, если ты не уловил звуковую разницу). Алгоритмы вероятности, пересечение траекторий, уровень угрозы, контекст биома, ваша текущая психоэмоциональная динамика... Без таких встреч путешествия превратились бы в скучную смену координат. А так — посмотри, какой драйв! Какая рефлексия! Какая возможность для Абракты попрактиковаться в регенерации!

Глава 29. Прачка судьбы

Мы отошли от места гибели К'тра достаточно далеко, чтобы мысль об обыске его тела стала запоздалой, но достаточно близко, чтобы возвращение превратилось в мучительную дилемму. К счастью, меня спасла Абракта, сказав «О».

— О, — произнесла она, на ходу щупая воздух. — Уровень. [Тёмный симбиоз] теперь в моём распоряжении. Хочешь протестировать?

— Прямо сейчас?

— Конечно, — сказала она с подозрительным энтузиазмом. — Я отдам тебе Интеллект. Это целых четыре единицы! С такой мощью ты любой свой план превратишь в шедевр.

Прежде чем я успел возразить, меня будто мягко толкнули изнутри. Мир стал чётче и предсказуемей, мысли — быстрее, а связи — очевиднее. Мои семь единиц Интеллекта смешались с её четырьмя, став одиннадцатью. Порог, за которым реальность начинает распадаться на вероятности, математические модели и изящные уравнения. Но возникла одна проблемка.

— Леееексик, — протянула она патологически нежным голоском. — Ты теперь прям умненький-преумненький, да?

— О нет...

Абракта изменилась. Её глаза стали огромными и пустыми, а выражение лица прошло полную инфантилизацию — словно морда грозной рыси превратилась в мордочку домашней кошки. Она взяла меня за руку обеими ладонями и начала раскачиваться из стороны в сторону. Мой возросший Интеллект позволил мне сразу выявить, что раз у меня Интеллекта прибавилось, у неё убавилось. До нуля.

— Абра, — мой голос прозвучал пугающе рассудительно, — твой текущий уровень когнитивных способностей упал ниже критической отметки, необходимой для поддержания базовой адекватности. Ты понимаешь, что это значит?

— Мне нравятся облачка, Лексик, — Абракточка, продемонстрировав совершенно земной уровень концентрации внимания, тыкнула пальцем в небо. — Они как барашки. Барашки вкусненькие, особенно их внутренние трубочки с начиночкой. А можно мы поймаем облачко и съедим?

Ситуация критическая. Оставлять рядом с собой боевого деэмона с уровнем развития пятилетнего ребенка было опасно не только для меня, но и для всей местной экосистемы. Я быстро вычислил оптимальный вектор воздействия: механическая стимуляция вестибулярного аппарата для временного повышения корковой активности. Иначе говоря, схватил её за плечи и начал бешено трясти.

— Абракта! Вернись в реальность! Сфокусируйся!

— Фо...кус-по...кус! — захихикала Абракточка, и её голова болталась из стороны в сторону. — Но... м-м-магия пло...хая, Ле-e-e-eксик. Она... уни...что...жила мой мир...

— Ты — деэмон! Эмоциональная персонификация! Соберись, дьяволид возьми!

Она моргнула, её лицо на секунду выровнялось, и интеллектуальный баланс в глазах восстановился.

— Не тряси меня, маг, — сказала Абракта нормальным голосом, вырывая руки из хватки, которую сама же инициировала.

— Разве «умненький-преумненький Лекс» не знает, как лучше? — парировал я, с облегчением отпуская спутницу. Из головы уходили мысли, которые недавно казались гениальными, оставляя привычный уютный хаос. Мир снова стал чуть более вязким, но зато моим.

— Я это запомню, — деэмоница начала буквально погружаться в землю от раздражённого смущения. Уж не знаю, с помощью [Метаморфозы] или [Гламура].

— Хорошо. Никогда больше так не делай, — я перевёл дух и обратился к системе: — Валтар, ты же говорил, что Интеллект не влияет на когнитивные функции в лоб. Что это просто цифра для расчётов.

— Он по-прежнему не влияет, — ответил тот. — Но это не мешает вашим подсознаниям притворяться, что влияет, особенно от такого качественного скачка. Эффект плацебо для тебя, а для Абракты эффект ноцебо. Она просто хитренько разрешила себе побыть дурочкой без ущерба для репутации. Молодец, кстати, хорошо сыграла.

— То есть ты признаёшь, что в системе есть баги?

— Я ничего не признаю. Баги — на вашей стороне, не на моей.

Лес оставил нас, и утром мы добрались до Бэнкстеда. На холме через несколько я заметил знакомый каменный круг — ещё одно Святилище Пути. Это не могло не радовать: возможность быстрого перемещения сократит путь и избавит от всяких Случайных Встреч Валтара.

Само поселение я бы охарактеризовал как деревню. Даже деревеньку. Дома здесь были буквально врыты в пологие холмы, их крыши покрывал мягкий зелёный дёрн, на котором для надёжности были выложены камни, вероятно, чтобы ветром не сдуло. Поселение плавно спускалось к широкой реке, противоположный берег которой терялся в дымке, едва угадываясь тёмной линией.

— Начнём вымогать квесты, — Абракта деловито потёрла руки. — Давай разделимся и будем подходить к каждому и спрашивать, не нужно ли кого-нибудь убить или спасти.

— Тебе не кажется, что это будет выглядеть... странно? — засомневался я. — Приходят двое бродяг и начинают вымогать работу.

— Ой, приматик, не строй из себя скромника, — отозвался Валтар. — В этом мире это абсолютная норма. На трактах полно авантюристов, бродячих наёмников и просто отчаянных дураков. Квестов на всех не хватает, так что будь наглым. Если не спросишь ты, то спросит кто-то другой, и именно ему достанется мешочек золота за вынос мусора.

— Отлично, — вздохнул я. — Будем выпрашивать квесты. Как попрошайки, только вооружённые.

Абракта бодро затопала в «верхний город», а я спустился к воде. Воздух здесь был свежим, пахло мокрым камнем, тиной и речной травой. По логичному ожиданию, здесь должно было роиться полчище насекомых, но их не было, ни одного комара или мошки. Ещё одно напоминание, что я не на Земле.

Людей почти не наблюдалось: местные, видимо, промышляли выпасом скота и рыболовством, и сейчас пастухи были в холмах, а рыбаки — на лодках посреди реки. Инфраструктуры причала здесь тоже не было: пара старых лодок вытащена на берег, удочки, сети и остроги просто валялись в зарослях рогоза.

В отдалении от этого рыбацкого беспорядка, под раскидистой ивой у самой кромки воды, я заметил женщину. Её длинные чёрные волосы касались воды, когда она наклонялась, опуская очередную рубашку из плетёного ивового таза в реку, и безжалостно тёрла её о камень. Вода вокруг неё окрашивалась в тревожный красноватый цвет. Надеюсь, это просто деревня нерях-ягодоедов. Анализ сообщил, что её звали Бин-Нигхе, она, как ни удивительно, была человеком первого уровня с самым высоким атрибутом из Социальной Сферы.

— Добрый день, — сказал я, подойдя ближе. — Вам не нужна помощь?

Она медленно подняла голову и посмотрела сквозь меня, будто я был стеклянным, и сказал «Добрый день» кто-то за мной. Женщина была молодой, но лицо уже изрезали морщины на лбу и у глаз. Меня это не удивило: жизнь вне города нелегка, а уж жизнь вне города в мире с реальными монстрами — тем более. Но взгляд, в любом случае, у неё был странный. Расфокусированный, но при этом пронзительный.

— Да, — ответила она голосом, в котором звучала многовековая усталость. — Много красного, без твоей помощи не обойтись. Передавай мне бельё, странник.

— Что, пятна трудно выводятся? — Я начал неловко подавать ей грязные рубашки из таза, стараясь касаться их как можно меньше. Красного действительно было много.

— Предупреждение: это не квест, — ехидно заметил Валтар. — Ты просто занимаешься бесплатным трудом.

— Как думаете, — спросил я, пытаясь завязать хоть какую-то светскую беседу, чтобы оправдать своё присутствие, — такая погода долго продержится?

Бин-Нигхе замерла в процессе выжимания очередной рубахи и медленно, очень медленно подняла голову к небу. Да, в деревнях суетиться не принято.

— Южные ветра взвоют, как волки в стае, — произнесла она с трагическим пафосом. — Они возвестят бурю, которую ещё не видели эти берега. Небеса расколются, и эта деревня утонет в ярости синих волн. Мёртвый дракон уже плывёт.

Я посмотрел вверх: небо было девственно-голубым, без единого облачка, местная звезда ласково припекала макушку, с реки дул тёплый ветерок.

— Кхм, — кашлянул я, — надеюсь, такая буря не накроет весь регион. Хотелось бы, чтобы в соседнем лесу было сухо, да? Я там как бы живу.

— Грядущая буря будет великой. Её разгонят крыльями местные птицы, — она продолжила на своей волне. — Но малый воробышек свяжет веточками своего гнезда скрытного грача, вольного орла и мудрую сову. И ему придётся заплатить цену: он сожжёт свои крылья в полёте. Этот воробей — ты! — Прачка посмотрела прямо на меня, и её глаза сверкнули, отражая отражённый от воды дневной свет.

— Послушайте, — я вытер руки о штаны, выпрямляясь. — Я абсолютно уверен, что я человек. И, насколько я разбираюсь в орнитологии, воробьи не связывают хищных птиц. Это биологически невозможно: у них клювы не те и лапки слабые. Мне, наверное, пора, меня ждёт подруга. Даже не знаю, что она может устроить здесь без меня.

— Это вопрос о будущем? — мягко спросила женщина.

— О нет. Вы сейчас скажете что-то про мою спутницу в своём стиле, да?

— Она падёт во тьму, — безапелляционно заявила прачка, возвращаясь к терзанию очередной рубахи. — Одна, как лист в осеннем лесу. Смерть снова обнимет её в одиночестве, и только эхо её вздоха станет свидетелем боли, прежде чем исчезнуть.

— Я вижу, у вас стакан не просто наполовину пуст, а пуст на все сто процентов. И треснул.

— Передай тот камень, — бросила она, указывая на валун за моими ногами.

Я обернулся, чтобы поднять камень (ничего особенного, обычный булыжник), а когда повернулся обратно, то берег был пуст. Исчезла женщина, исчез таз с бельём, исчезло мокрое бельё, разложенное на траве. Только не говорите мне, что она бесшумно прыгнула в воду ради эффекта. Могла бы направить свои навыки на что-то полезное.

Я постоял ещё минуту, но берег оставался безмолвным. Ладно. Надо будет потом расспросить местных об этой странной особе. В конце концов я не выдержал напора своего любопытства, встал на четвереньки и заглянул в воду. Она мне показалась странно горячей.

— Ты что делаешь, волшебник? — И, разумеется, Абракта явилась ко мне в таком положении. Выглядела она глубоко разочарованной: губы надуты, надбровные дуги напряжены. — Неважно. У этих людей всё слишком хорошо! — выпалила она и в сердцах пнула пучок травы. — Ни крыс в подвалах, ни древних проклятий на амбарах, ни пропавших детей в лесу. У одного животное разродилось другим животным, у другого крыша не течет. Представляешь? Как они вообще живут без проблем? Это отвратительно! Что за подстава, Валтар? Это мир для кого — для нас или для них?

— Так уж и быть, помогу своему [Помазаннику], — сказал Валтар с мерзкой улыбочкой в голосе. — Уже рассказываю твоей боевой подруге, что проблемы можно не только решать, но и создавать.

— Не вздумай, — предупредил я, глядя на Абракту.

Она задумчиво посмотрела на ближайший дом с идеально целой крышей. Слишком задумчиво.

— Абра, не вздумай.