Арена миров

— Красная жрица, — прошептала Исиливен. — Она поклоняется огню.

— Она тупая? Зачем она поклоняется огню в лесу? Огонь — это плохо и вне леса, — прямолинейно удивилась Абракта. Для эмпатки она удивительно груба. Но что касается огня, я с ней согласен.

— Огонь очищает, пепел хорошо удобряет почву, — неуверенно пробормотал Тингол. — Пожары, безусловно, важны для естественного цикла жизни.

— Но она слишком радикальна, — дополнила мужа женщина. — Особенно в отношении «нечистого». И... слегка путает «нечистое» с «человеческим». Которым мы и являемся. А Оберон, наш король... Ну, вы понимаете. Он не самый твёрдый правитель.

Возможно, это было связано с эльфийским воспитанием, но она высказала ужасные вещи в максимально дипломатичной манере. От простых недоразумений не бросают привычную жизнь и не сбегают семьями. Я не знаю ничего хорошего, связанного со словом «радикализм». Даже котяток назови «радикальные котятки», они сразу приобретут зловещий оттенок. «Радикальные тортики» или «радикальная доброта» звучат как политкорректные названия способов смертоубийства. И то, что красная жрица «слегка» расистка, явно не удивит меня исключением.

— Мам, мы пойдём или нет? — Серелиту наскучили загадочные разговоры взрослых, и он подёргал мать за руку.

— Да, вам уже пора, — немедленно поддержала его Абракта.

— Мы сами там не были, — сказал я, указывая в сторону, противоположную нашей цели, — но у реки должно быть поселение. Называется Бэнкстед. Не знаю, правда, как вас там примут... Люди бывают разными.

— Спасибо, добрый человек! Дайте боги, чтобы ваша дорога была светла! — обрадовался Тингол, с облегчением поправив рюкзак.

— Мы бы поделились с вами припасами, но у нас самих ничего нет, — добавил я.

— До вас мы встретили других беженцев и отдали им примерно ножной объём моей крови, — раздраженно бросила Абракта, делая шаг в сторону, чтобы расчистить им дорогу.

— Хотя, у меня есть лишнее кольцо, чтобы добывать искры, — я протянул мужчине Искропад. Он благодарно кивнул.

Когда они скрылись за поворотом, я задумался. Мир вокруг меня становился всё теснее и опаснее, явно не собираясь мириться с моим блаженным незнанием. Радикальные культы огня были последним, что мне нужно. Даже без учёта моей личной уязвимости. Надо было знать больше. И гораздо быстрее.

Глава 27. Завеса Тьмы

К вечеру ноги начали напоминать о своём существовании слишком настойчиво — ноющая боль поднялась от ступней до коленей, требуя немедленного перемирия. Мы решили остановиться на ночлег в лесу, под сенью исполинских деревьев. Я развёл костёр из сушняка и скомпоновал некое подобие кроватей из своей старой одежды и лапника.

— Одержимость прогрессирует, — прокомментировал это Валтар. — Скоро ты начнёшь с ними общаться, затем они будут отвечать, а после — обсуждать тебя за твоей спиной.

Абракта исчезла в кустах и быстро вернулась, торжественно держа за уши двух зайцев. У них на лбах росли миниатюрные оленьи рожки, словно кто-то перепутал настройки при создании вида.

— Смотри, — гордо заявила она, встряхивая добычу. — Такие рога не подходят таким маленьким животным. Это очевидный сплав, прямо альмы из моего мира.

— Это съедобно? — уточнил я на всякий случай.

— Не поняла вопроса.

— Я имею в виду, для меня это съедобно, Абра? Ты ведь лучше меня разбираешься в человеческой анатомии, ведь ты контролируешь человеческое тело [Метаморфозой] на таком уровне, о котором я даже не мечтаю. То есть, я, конечно, не мечтаю об этом, потому что это немного пугающе, но ты, надеюсь, поняла, о чём я говорю.

Абракта на мгновение задумалась, разглядывая свою добычу.

— Не ешь их рожки. В них, кажется, содержится слабый галлюциноген. Я такую чушь видела, когда случайно укололась, ловя их.

— Как жаль, — вздохнул я. — А я уже столько слюны заготовил, предвкушая, как буду грызть этот натуральный кальций.

На вкус мясо оказалось вполне съедобным, хотя и суховатым. Видимо, бег с лишним весом на голове не способствует накоплению жира. Пока Абракта, жмурясь от удовольствия, грызла косточки, я открыл Кодекс и пробежал глазами по новым записям:

· Расы: Гоблины (маленькие, зелёные, социально дезориентированные. Верят, что цвет шапки определяет статус. В целом, правы).

· Места: Сильвандор (столица Сердцелесья. Место, где даже воздух пропитан высокомерием и древней магией), Сердцелесье (доминион эльфов, где деревья имеют больше гражданских прав, чем мясные подданные), Старый лес (биомообразующее предприятие Сердцелесья и главная база фракции «Малый народец»).

· Фракции: Культ Огня (любят огонь и не любят людей (и, предположительно, всё мокрое). То, что сулит тебе полные карманы неприятностей, Лекс), Малый народец (всё, что земляне называют чертовщиной).

Зачем вообще я продолжаю его читать?

После ужина я написал в Журнале первые три главы этой книги (вообще-то это был один нарративный блок, но я решил разбить его на три части. Для постепенного нарастания напряжения). Абракту тем временем серьёзно заинтересовали свои руки. Она пристально разглядывала ладони, пока они не начали искажаться в тревожные геометрические формы (а любые формы для рук, не являющиеся руками, выглядят тревожно). Я бы пожурил её за нецелевое использование наших ресурсов, но это было бы бесполезно.

Утро встретило нас промозглым туманом, липнущим к лицу. Мы сошли с дороги, вернее, она вильнула из-под наших ног влево и убежала в холмы, бросив нас посреди путешествия. Карта, добытая у бандитского главаря, была, мягко говоря, художественной. Я не мог решить, что в ней больше — символизма или издевательства. Возможно, автор рисовал по памяти, предварительно половив рогатых зайцев.

— Слушай, «великолепнейшая тень», — сказал я, перепрыгивая через упавшее дерево, — согласно этому чертежу, мы сейчас должны идти по дну озера. А я, как видишь, даже подошвы не замочил.

— Мне кажется, художник просто обвёл место, где нужно сойти с дороги, — предположила Абракта. — Лес-то вот он! — Она ткнула пальцем в ближайшее дерево, будто я мог потерять лес.

— Тогда, может, этот импрессионист так подчеркнул какой-нибудь пенёк, мимо которого нужно пройти? — бросил я.

К полудню мы наткнулись на круг камней. Гладкие, выветренные, тёмно-серые валуны, поросшие седым лишайником, были придавлены сверху массивными горизонтальными плитами. Местный Стоунхендж, который, в отличие от нашего, регулярно обслуживают.

— Достижение «Случайный паломник» получено! — провозгласил Валтар с энтузиазмом ещё не уставшего от работы экскурсовода. — Ты обнаружил Святилище Пути. Оно позволяет переместиться к другому, ранее обнаруженному Святилищу Пути. Но так как это первое, что ты соизволил найти, тебе сейчас будет крайне затруднительно воспользоваться этой функцией. Награда: одноразовый ключ телепортации. Используй с умом. Или без — мне всё равно.

Камешек, что я получил, помещался в ладони и был сильно вытянут с одной стороны и напоминал миниатюрный обелиск. На другой грани виднелась невероятно мелкая надпись «перемещение». Вероятно, в оригинале здесь был иероглиф или руна.

Дальше местность изменилась без предупреждения. Прямо перед нами, в сотне метров от кромки деревьев, из земли начали расти острые скалы. Они торчали хаотично, как частокол гиганта, приготовившегося к наскоку невидимого врага с непонятно какой стороны. Место выглядело одновременно подозрительным и необычным, поэтому мы решили осмотреть промежутки между этими «зубьями». Там и обнаружили руины.

— Древние эльфийские, — уверенно прошептала Абракта, выглядывая из-за камня вместе со мной.

— Так эльфы родом из Фалтесса? — спросил я.

— Это непростой вопрос.

— Как это может быть?

— Скажем так, они и на Земле были, но не так, как ты думаешь. И на Фалтессе они есть, но не так, как ты думаешь. Зато деэмоны везде такие, как ты думаешь. Разве это не чудесно? У вас, людей, ближе к деэмонам никого нет, — закончила Абракта на позитивной ноте.

— Локация «Завеса Тьмы» обнаружена, — сообщил Валтар.

Название, конечно, не лучик солнышка. Да и сама Завеса Тьмы в отрыве от своего имени не выглядела детским сном о карамели. И, главное, было совершенно неясно: она завешивает мир от Тьмы? Или Тьму от мира? Возможно, она отделяла нашу реальность от другой, более тёмной, или, наоборот, светлую реальность от нашей.

В центре «тарелки», образованной разрухой, возвышался шпиль, белый, гладкий, как будто выточенный из единого куска слоновой кости. На его вершине, словно массивный набалдашник, покоилась округлая комната, вероятно, смотровая площадка. Внизу, у подножия, раскинулась разбитая на плиты площадь, густо заваленная грязно-белыми обломками некогда величественных строений, кривых арок и зияющих входов вниз, которые теперь были намертво переплетены жилистыми лианами с подозрительно яркими плодами. А ещё там, по-хозяйски почесывая зад, бродил он.

Огромный, косматый, по-прежнему игнорирующий концепцию одежды и личной гигиены, мой знакомый, бродячий босс полутролль-полуфомор с именем, которое благополучно выветрилось из моей головы. Но вот моё его имя — Линкольн — и этот силуэт я бы узнал из тысячи. Его образ хорошенько отпечатался в моём подсознании, где-то между сонным параличом и лихорадочными кошмарами.

— Что будем делать, маг? — спросила Абракта, пристально глядя на гиганта. — У него кулак с твой торс, а другой — с меня. А его...

— Валтар, — прервал я её. — Если он бродячий босс, то должен скоро уйти? У него есть график? Расписание маршрутов?

— Ненастоящее сожаление: Лекс. Лекс, Лекс, мой приматный Лекс, — задумчиво отозвался системный голос. — Здесь сформировалась какая-то особенно благоприятная аура для полутроллей-полуфоморов. Похоже, он решил тут пустить корни. Или он просто ждет кого-то... вкусного. Ты случайно таких знаешь?

— Ты его сюда пригнал, да? — догадался я. — Пока мы там хоронили бандитов и налаживали расовое взаимодействие.

Абракта фыркнула на мои смешные формалистские слова.

— Пришлось, — признался Валтар с притворной грустью. — У вас такой низкий показатель Удачи, что вы просто вынуждаете меня издеваться над вами. Ничего личного. Просто месть за то, что ты, Лекс, в своё время легкомысленно взял [Помазанника]. У меня хорошая память, я разве не говорил?

— Я так понимаю, Валтар его не испарит «по старой дружбе», — заметила Абракта, всё ещё не отрывая взгляда от босса. — У меня на родине есть мудрая поговорка: «Не дерись с троллем».

— При каких условиях? — уточнил я, уже погрузившись в свои мысли.

— Эмм... Всегда. Не дерись с троллем каждую секунду своей сознательной жизни. Золотое правило долголетия.

В это время Линкольн, разгневанный тем, что полуразрушенная арка осмелилась преградить ему путь, обрушил на неё свои мощные кулаки. Удары разносились, как грохот карьерного молота. Арка быстро сменила агрегатное состояние. Я вернулся за камень, прислонившись к нему спиной, и открыл список навыков. Я изучал их так долго, что Абракте надоело наблюдать за полутроллем.

— Я, похоже, пере... — начала она, но я её перебил.

— Эйнштейн, очень умный землянин и, в какой-то очень ироничной степени, мой коллега, однажды сказал, что невозможно решить проблему на том же уровне, на котором она возникла. Нужно подняться на следующий уровень. Уверен, что он имел в виду другое, но нам подходит.

Я уже понял, что в этом мире придётся становиться сильнее. Независимо от того, хочешь ты этого или нет, прячешься или лезешь на рожон. И лучше я получу этот опыт, сражаясь с настоящими, честными монстрами. Такими, как Линкольн.

Глава 28. Сноходец

Вокруг активных умений раскинулась сложная сеть пассивных навыков, напоминающая схему нейронных связей. Я углубился в «синапсы» вокруг [Мигания]:

Квантовая неопределённость (Интеллект 5+): После использования [Мигания] в течение 3 секунд есть 15% шанс, что любая атака по вам «схлопнется» в ничто. Поглощённый урон преобразуется в вероятностный шум, восстанавливая 10% МЭ.

Идеально для такого нелюбителя получать по лицу, вроде меня.

Полуволновой фантом (Интеллект 6+): После любой телепортации на прежнем месте создается ваша фантомная копия на 3 секунды, отвлекающая врагов. Если фантом развеян досрочно, восстановление МЭ ускоряется на 5% на 10 секунд.

Надо обсудить это с Абрактой, как специалисткой по иллюзиям.

Квантовый импульс (Интеллект 7+): После [Мигания] следующее заклинание стоит на 3% меньше МЭ.

Три процента — не щедро, но в затяжном бою это может стать решающим.

Вибрация субквантового слоя (Интеллект 4+, Ловкость 4+): Во время [Мигания] восстанавливается 10 ТЭ.

Пригодится, когда ноги подкашиваются быстрее, чем рассудок.

Разрыв континуума (Интеллект 4+, Сила 5+): Если во время [Мигания] вы проходите сквозь твёрдый объект, следующая ваша атака получает эффект «Ошеломление».

Эффектно, но Сила — не мой профиль.

Частичный наблюдатель (Интеллект 5+, Ловкость 7+): Пока враг вас не видит, ваши атаки по нему игнорируют 20% брони.

Опять же, стоит посоветоваться с моей знакомой скрытной пройдохой.

Познание древа (Резонанс 1+): Все шансы на срабатывание навыков [Квантового мага] увеличиваются на 1%.

Всё ещё не знаю, как развивать свой Резонанс.

Автоколлапс суперпозиции (Интеллект 20+): 10% шанс автоматически активировать [Мигание] перед получением скрытой атаки.

Через пару десятков уровней, если выживу, то сам натренируюсь предчувствовать такие атаки. Надеюсь.

Я увидел путь. Если я получу ещё два уровня, то смогу по прямой добраться до следующего активного навыка — [Синтаксиса реальности]: При касании к объекту вы можете добавить ему новый временный эффект. Эффект открываются, если вы убили им (Открыто: взрыв, отталкивание, острота). Расход МЭ: 50. Перезарядка: 10 секунд.

Очень многофункционально. Но система, как всегда, показала мне средний палец: для использования этого навыка нужны 10 Интеллекта и 10 Восприятия. У меня было 7 Интеллекта и 5 Восприятия, плюс одно нераспределённое очко атрибутов. Придётся брать 7 уровней или же...

— Валтар, дружище, — сказал я дружелюбнее некуда, — пора помогать своему любимому [Помазаннику], а не только вредить. Как проще всего повысить Восприятие на 5 единиц?

— Самый лёгкий способ — это дождаться, пока на тебя упадёт артефакт с бонусом +5 к Восприятию, — немедленно отозвался Валтар. — Ты не поверишь, какая у меня статистика по падающим на головы артефактам.

— У тебя по Атрибутам требования? — вмешалась Абракта, скосив глаза и перебирая пальцами в воздухе, словно играя на невидимых струнах. — А у меня вот требования по Аспектам и Сферам. Например, [Теневая маска] требует от 25 Проворства и от 20 Социальной сферы. Как же всё это запутанно, оцифрованно и сложно! Встреться мне тот, кто это придумал, я бы, наверно, нереализованной похотью на всю жизнь наелась, — она сделала паузу, ожидая реакции, которой не последовало. — Понял, Лекс? Понял? Потому что это девственник без полноценной жизни.

— Второй по лёгкости способ, — процедил Валтар мрачно, — это убедить знакомого суккуба взять навык [Тёмный симбиоз] и применить его на тебе. У этого теоретического суккуба должен открыться доступ к нему на следующем уровне.

— Абра, подруга, — всё-таки я нашёл дружелюбнее куда, — не могла бы ты взять [Тёмный симбиоз], чтобы дать мне немножечко Восприятия?

Абракта нахмурилась, её раскосые глаза стали одновременно забавными и угрожающими. Но я дипломатично решил не смеяться над ней в данный момент.

— Я... могу, — неуверенно произнесла она. — Аргх! Я не собиралась его брать... А, к волшебным паладинам всё! Всё равно у меня никакой стратегии нет. Рассчитываю, что и ты возьмёшь себе какую-нибудь святую ерунду ради меня, когда представится случай.

— Согласен, — пообещал я, про себя учитывая, что она явно не [Помазанница] и Валтар не сдаст ей мои навыки.

— Так что, будем бродить по лесу в поисках монстров, чтобы выбивать из них опыт? — спросила деэмоница, с энтузиазмом стукнула кулаками друг о друга и снова начала золотиться. Но, вспомнив, что я такое осуждаю, тут же погасла.

— Просто искать в лесу монстров и драться с ними? — такое предложение меня озадачило и немного насмешило. — Как-то это ненадёжно, неэффективно, и нет у меня желания убивать по такому поводу. Опыт можно получить и за квесты. А квесты водятся там, где есть те, кому лень делать свою работу самим.

— Идём в Бэнкстед, значит, — заключила Абракта. — Это единственное обитаемое место, о котором мы знаем. Будем искать в поселении смертных... То есть жителей, чтобы выбивать из них квесты, — деэмоница снова стукнула кулаками, но на этот раз более решительно.

Дорога заняла пару дней. Лес тянулся слева, справа открывались холмы, и мне начало казаться, что я навсегда привязан к этой разделительной границе Холмолесья. Но по вечерам ветер шелестел листвой, а по утрам незнакомая звезда заливала луга золотым светом, и я подумал: могло быть хуже. Нам встречались редкие путники, с которыми мы молча расходились. По вечерам у костра я продолжал писать эту книгу — она стала отдушиной, единственной нитью, связывающей меня с рациональной реальностью.

Однажды Абракта решила без слов запеть низкую, тягучую, странно завораживающую мелодию: «хмХмхмХм Хмхмхм Хмх хм Мхмх АаахаахмХмхм ХаАааахаАхм...» Из глубины леса начали выходить звери: оленёнок с огромными глазами, несколько рогатых зайцев, в воздухе закружились светящиеся огоньки, а стайка разнообразных птиц опустилась ей на плечи, доверчиво чирикая. Наверное, к этой группе очарованных слушателей можно было отнести и меня, потому что я замер, забыв о костре.

А затем Абракта без предупреждения бросилась на землю, моментально измазавшись в грязи, схватила оленёнка. Из того выдавилось жалобное пискление, а деэмоница явно прикидывала, как удобнее впиться зубами в горло фаната. Зайцы, птицы, огоньки мгновенно испарились в разные стороны. А я, сам не зная зачем, бросился к ней, отнял оленёнка и отпустил в кусты, откуда донёсся торопливый топот копыт. Сам не знаю, зачем вырвал добычу из-за рта альфа-хищницы. Вероятно, разозлился на такое резкое напоминание, что я в сказке, но написанной Валтаром. Абракта за это повесила на меня иллюзорный значок «Помог ближнему».

Были ещё сны, прятки от огромного вепря, ночные шорохи, заставлявшие вскакивать с сердцем в горле и... Так, стоп монтаж путешествия! Был ещё один случай, который нужно описать в вашем присутствии.

Навстречу нам вышел человек. Почти человек.

Первое, что бросилось в глаза, — это ярко-красная кожа. На втором месте в рейтинге «что здесь не так» были аккуратные чёрные рога, растущие изо лба и под прямым углом уходящие вверх. Если бы он захотел ими воспользоваться в бою, ему пришлось бы бежать согнувшись, как разъярённый бык, глядя в землю. На третьем месте бросания в глаза были его чёрные глаза с огненными зрачками. Четвёртой необычной деталью в нём был тонкий хвост с наконечником, нервно подрагивающим у земли. Одежда незнакомца тоже была необычной: постоянно меняющий цвет плащ, сложно закрученная белая рубаха, обматывающая торс, кожаный нарукавник от плеча до пальцев правой руки и ассиметричные штаны. Но что такое необычная одежда, когда у тебя необычная биология? В остальном всё было нормально: густые чёрные волосы, квадратная челюсть, чуть растерянное выражение лица.

— Простите, — обратился он к нам, оглядываясь. — Вы не подскажете, где мы?

— Мы? — переспросил я, инстинктивно отступая на полшага.

— Да. Вы же там, где и я. Значит, что мы вместе где-то. Я... Я иногда телепортируюсь во сне, — он виновато развёл руками. — Закрыл глаза в траттории Инферналии, а открыл здесь. Это чертовски неудобно.

«У него черта [Сноходец]», — щёлкнуло в голове. Удивительно, но я смог осознать хоть что-то, ведь информации поступало несоразмерно много в бутылочное горлышко моего разума.

— Он дьяволид, — шепнула мне Абракта, её глаза загорелись. — Они такие эмоциональные. Спектр чувств тот же, что у людей, но ярче, чем у... людей. Почти как у нас.

Я развернулся, захватив её за локоть, и, прикрывая наши лица от незнакомца, зашептал ей на ухо:

— Он один из ваших? Как нам с ним справиться?

— Да нет же, — зашептала в ответ деэмоница. — Говорю же, что он свой собственный вид. Ну, может, какая-то отдаленная ветвь человечества. Моя любимая раса после деэмонов.

— Что вы там подозрительно шепчетесь? — донеслось сзади. — Это как-то невежливо.

— Он сказал, что из Инферналия, — продолжил я аргументировать свою подозрительность.

— Просто название, — Абракта пожала плечами, и мельком взглянув на объект дискуссии. — На Земле разве нет «Ужасающих Бездн», названных так для смеха?

Я тоже бросил взгляд на незнакомца.

— Поглядывать из-за плеча вот так — тоже не очень прилично, — прокомментировал дьяволид, скрестив руки на груди.

— Нет, — ответил я спутнице.

— А здесь, возможно, есть, — Абракта потеряла терпение и распрямилась из этого разговора. — Если мы сами окажемся в Инферналии, это не сделает нас более сомнительными. Ну, чем мы уже есть, маг.

Я тыкнул в дьяволида [Анализом].

— Вот теперь пальцем тыкаете. Так тоже невежливо в моей культуре, — возмутился Игрок К'тр'зар'ртк, титул «Ловкач», Сар-Керат седьмого уровня, «с самым высоким Атрибутом из Аспекта Проворства».

— Он не дьяволид, — шепнул я Абракте. — Он Сар-Керат.

— Вы тоже люди, но вас все называют пентюхами, — парировала деэмоница.

— Что!?

— Что? — Абракта беззаботно не поняла смысл моего восклицания, развернулась к К'тр'зар'ртку и, приветливо махнув рукой, громко сказала: — Мы просто обсуждали дорогу. В такой подозрительной манере. Часто так делаем, особенно Лекс. Мы идём в поселение. Хотите присоединиться... сударь?

— Просто К'тр, — с изящным поклоном ответил он.

И мы пошли вместе.

— Вы путешествуете? — спросил он меня, великодушно прощая мои промахи в этикете.

— Да.

— Вдвоём? — уточнил он.

— Теперь втроём.

— Интересно. Очень интересно, — К'тр широко улыбнулся, и эта улыбка чем-то неуловимо напомнила мне о Чужаке.

Через некоторое время он приотстал, а затем приотстала Абракта, чтобы поравняться с ним. Я слышал, как она о чём-то весело щебечет, вероятно, пытается выжать из Сар-Керата побольше высококачественных эмоций. Я шёл впереди, погружённый в мысли об истории человечества, когда услышал его.

Мягкий, влажный, мясной звук, который невозможно ни с чем перепутать. Звук ножа, входящего в плоть. Одновременно с этим Абракта замолкла. Я медленно обернулся. Она лежала на траве лицом вниз. К'тр стоял над ней, спокойно стряхивая кровь с узкого кинжала.

— А вот это, значит, вежливо? — оскорбился я.

Дьяволид замер, глядя на меня вначале с самодовольством, потом с недоумением.

— Ты... ты не кричишь? Не нападаешь? Я только что убил твою спутницу. Где твоя ярость? Где жажда убийства?

Я посмотрел на него, затем на Абракту.

— Я довольно невозмутимый, — ответил я невозмутимым голосом.

Он нахмурился.

— Ты её не любил?

— Мы лишь осторожно сотрудничали, опираясь на взаимную угрозу и здоровую подозрительность.

— Ты не хочешь мести? — он почти обиделся.

— За что? Мы знакомы меньше недели. И при первой встрече мы пытались заколоть друг друга её рёбрами.

Дьяволид недовольно скривился и упёр руки в бока. С кинжала капнула последняя капелька крови. Кажется, сценарий сломался.

— Я... — он опустил голову, пытаясь собраться с мыслями. — Я думал, ты разозлишься. Может, ты уважал её как достойного противника и захочешь отомстить хотя бы из гордости? — закончил он с надеждой.

— Зачем? — искренне удивился я. — Месть — это концепция, основанная на потере. А я ничего не терял.

За всё время этого тупого диалога я краем глаза следил, как за его спиной Абракта медленно поднялась и также медленно подкралась к нему. Кровь из раны на шее уже перестала течь, а края разреза аккуратно подворачивались внутрь, словно края тёплого одеяла. Она выглядела угрюмой от перерезанного горла. Очень угрюмой, почти мрачной.

— Может, ты планировал монолог? — предположил я.

— Немного, — признался он. — О хрупкости связей.

— Красиво, — оценил я. — Многогранная и глубокая тема.

Абракта подошла к своему неудавшемуся убийце вплотную. Тот всё ещё смотрел на меня, пытаясь найти хоть какую-нибудь эмоцию.

— В любом случае, — продолжил я своё отвлечение. — Месть — это непродуктивно. Она не возвращает потери, не улучшает карму, не приближает к цели. Надо быть выше этого.

Я закрыл глаза. «Он заслужил. Это серийный маньяк, судя по уверенности действий». Зря я это сделал — воображение, подстегнутое звуками, нарисовало просто ужасающую по несусветности картину. Когда я открыл глаза, Абракта молча пинала то, что осталось от дьяволида. Пинала с чувством, с толком, с расстановкой. Увидев, что я смотрю, она махнула рукой, призывая продолжить путь. Какое-то время мы шли в тишине (какого качества тишине — решайте сами по контексту).