Хозяин Седых холмов

− С первой. − Ледорез выхватил кинжал, и гномья сталь оставила на камне борозду.

С каждой пройденной саженью лаз становился уже, а каменный потолок опускался всё ниже. Идти приходилось на полусогнутых, а иной раз даже вприсядку. Дважды они возвращались туда, откуда пришли, и Яр вырезал на граните новые зарубки. Один раз Горыня подпалил ему волосы факелом…

На ум приходили самые ядрёные, замысловатые и хитросплетённые ругательства, которые Яромир втихую цедил сквозь зубы. Хуже всего, что они не могли отыскать даже дорогу обратно.

− Как думаешь, хороши на вкус нетопыри? Наверное, их можно сушить. Или жарить, − мечтательно рассуждал Марий. − Я бы с удовольствием похрустел крылышком. А ты?

Ледорез зыркал на товарища и хмурился: нетопырей они не видели уже очень давно. А значит − спустились туда, где даже летучие мыши не обитают.

Погань…

Очередной тоннель оказался таким тесным, что Яр чуть не застрял. Он уже хотел повернуть назад, как Горыня вскликнул, точно оглашенный:

− Ледорез! Сюда! Скорее!

Яромир поднатужился, протиснулся и… громко в голос выматерился. Других слов просто не нашлось.

Гигантская − без конца и края − пещера освещалась здоровенными, размером с бочку, мерцающими грибами. Стены покрывал цветущий плющ − огромные розоватые бутоны источали сладкий аромат. Гирлянды цветов спускались с усыпанных сияющими кристаллами сводов и касались хрустально-чистой воды подземного озера.

− Твою мать… − закончил Ледорез длинную витиеватую фразу.

− Ну и ну! − Горыня загасил не нужный больше факел и раскинул руки. − Красота-то какая! Лепота! Никогда такого не видывал!

− И не увидишь, − буркнул Яр. − Уходим.

− Уходим? − Пятый надулся, точно ребёнок, которого силой поволокли с ярмарки. − То есть как, уходим?

− Ногами.

− Но… − парень захлопал ресницами. − Зачем спешить? Давай останемся. Заночуем: наверное, ночь сейчас − мы так долго по пещерам плутали. Почитай, весь день. Вымотались. Оголодали. А тут сухо, тепло, уютно, и… Ну, пожалуйста! Смотри, там рыбки в озере!

Яромир закатил глаза. Ну что за дитё! Рыбки ему понадобились. В озере.

− Даю полсвечи оправиться и перекусить, − сказал сухо, и Горыня просиял. Сразу к озеру кинулся. К рыбкам, видать.

Ледорез расположился на берегу. Уселся и нахмурился. Что это за место? Знал ли о нём Владивой? И, самое главное, можно ли отсюда выбраться?

Грёбаные пещеры…

Яр отхлебнул воды из фляги и растянулся на спине, заложив руки под голову. Усталость давила могильной плитой − спать хотелось неимоверно. И ещё запах этот от цветов… Он закрыл глаза. Всего на мгновение. Короткое-короткое. А когда открыл, было темно. Слишком темно даже для поземного мира.

− Ледорез! − Горыня судорожно тряс его за плечо. − Ледорез! Проснись! Проснись же! Ну!

− Чего всполошился? − Яромир принял вертикальное положение и сморщился: сломанные рёбра напомнили о себе очень некстати.

− Скала! − что-то в голосе молодого наёмника заставило нехило напрячься. − Она на нас смотрит!

ГЛАВА 12

Байки про великанов известны с детства каждому. Всяк знает, тысячи зим назад Небо, узрев грехи людские, расплакалось каменными слезами. Огненные булыжники пробили земную твердь и обернулись великанами − кошмарными чародеями-людоедами, великим древним злом, с которым не смогли совладать даже Последние. Яр слыхал об этом сотни раз, но никогда не думал… никогда не думал, что…

− Это что… глаза? − хрипло вопросил Марий. Полумесяц почти растворился в кромешной мгле, но его голос отчётливо звучал над самым ухом.

Ледорез сощурился. Если можно назвать глазами две гигантские прорехи в гранитном монолите, то да − глаза.

Блёклое зеленоватое свечение, исходившее от них, напоминало мерцание болотных огней, а зрачков не наблюдалось вовсе: кошмарные очи были пусты и казались мёртвыми. Но Яромир знал, что это не так.

Рука потянулась к ножнам.

− Эта тварь… − Горыня тоже схватился за меч. − Она следит за нами.

− Вижу. − Яр отступил на шаг, принимая стойку. Только вот… кого атаковать? Недвижные зенки? Скалу? Зелёные блики на ней?

Ответ не заставил себя ждать. Пещера затряслась, загудела, сверху посыпались слюдовые сосули. В скале разверзлась гигантская чёрная пасть с редкими кривыми каменными зубьями. Глаза-щели расширились и полыхнули чародейским огнём. Обозначились острые скулы, широкие ноздри и грозно нахмуренные брови.

Вийпун… Неужели это Вийпун из сказок Виивы? Не может такого быть! Великаны давным-давно вымерли.

− Ага! − усмехнулся Полумесяц. − Так же, как трепястоки и баюны!

Проклятье…

Вросший в монолитную глыбу монстр взревел, изрыгая смрадный дух, а земля ощетинилась гранитными пиками. Здоровенные, острые и смертельно опасные, они вздымались тут и там, норовя прошить насквозь.

− Осторожнее!

Яромир резко дёрнул Горыню на себя − парня чуть не продырявило, − а сам еле увернулся от исполинской каменной длани: чудище вознамерилось прихлопнуть его, как назойливую муху.

Гранитная десница впечаталась в скальную породу и замахнулась снова, а Яр отпрыгнул в сторону и рубанул, широко взмахнув клинком. Гномья сталь скрежетнула о камень, посыпались искры, но чудовищная ладонь осталась невредима. Мало того, к ней на подмогу с грохотом выпросталась из стены вторая рука. А за ней − третья…

Погань!

Горыня крошил вздыбленные шипы в капусту, но из земной тверди лезли новые − длинные и острые, как спицы.

− Твою ж ковригу! − прорычал Яр, еле увернувшись от удара гигантского каменного кулака. Ещё чуть, и его бы размазало по стене.

Ледорез метнулся вперёд, туда, где сверкали чародейским огнём глаза чудовища, но великан раззявил пасть шире и дыхнул так, что и Яр, и Горыня повалились с ног.

Вийпун взревел, пещера заходила ходуном, а камни посыпались градом.

− Яр! Беги! − проорал Марий, когда великан занёс исполинский кулак.

Ледорез ухватил растерявшегося Пятого и бросился к прогалине, но стена гранитных игл преградила путь: чёртовы шипы чуть не порвали брюхо. Яр ругнулся и дёрнул назад, к озеру, однако вода обернулась кипящей лавой.

− Сучий ты потрох! − выцедил Ледорез и, шагнув вперёд, коротко бросил Горыне: − Прикрой.

Удар, удар, удар, удар… Гномья сталь сверкала в полумраке, звенела и пела, высекая искры. Яромир орудовал мечом, не сбавляя скорости. В рёбрах кололо, в груди жгло, новые раны саднили, но было не до этого. Яр крутился, ныряя под каменные длани, и всаживал клинок в ожившую скальную породу. Но всё без толку: удалось срубить по пальцу на каждой руке. Не больше.

− Надо лишить его глаз! − крикнул Марий. − Не помрёт, так хоть ослепнет.

И то верно!

Ледорез дождался новой атаки, но уворачиваться от чудовищной пятерни не стал − запрыгнул на ребро гигантской ладони и побежал по руке, словно по карнизу.

− Давай! − подбадривал Полумесяц. − Ты сможешь!

Горыня не кричал ничего, но Яромир отчётливо слышал свист его меча и хруст каменных шипов под тяжёлыми ударами.

Молодец, Пятый.

Вийпун задёргался. Он норовил сбросить с себя неугомонную жертву, тряс руками, шарил ладонями, но Яр бежал к цели, ловко перепрыгивая с одной поросшей плющом длани на другую. Когда разъярённый великан впечатал в скалу все три кулака разом, Яромир прыгнул. С рычанием он занёс меч и, вложив в удар всю мощь и ярость, вонзил клинок в мутно-зелёную прореху.

Вой великана оглушил. Скала пошла трещинами. Выступ, за который Ледорез уцепился, рассыпался прахом, и Яр полетел вниз. Приземлился ловко, даже успел откатиться от очередного удара, но из пасти монстра вырвался ядрёный удушливый смрад, и Яромир зашёлся кашлем. Рёбра закололи так, что в глазах потемнело, и Яр упал на колени, схватившись за грудь.

Он не мог дышать. И это было страшно…

− Ледорез! − орал Горыня. Прорваться к нему парень не мог: шипы не давали.

− Яр!!! − Полумесяц бросился наперерез, намереваясь загородить собой, но каменная лапа прошла сквозь него.

Вийпун замахнулся. Яромир из последних сил стиснул рукоять меча. Гранитный кулак обрушился сверху, и…

…увяз в меховых объятиях.

Огромный, небывалых размеров медведь остановил удар. Глаза зверя пылали красным, белоснежная шерсть дыбилась, с острых клыков капала слюна. Взревев, гигантский медведь вырвал руку из скалы и тут же кинулся на вторую. Повис на пятерне всей тяжеленной тушей, лишая каменного монстра возможности атаковать.

Ледорез не стал терять времени. Вскочил и, сунув меч в ножны, а кинжал в зубы, начал карабкаться вверх по отвесной скале. Он слышал рёв и рычание. Вжимался в гранит, когда пещеру начинало трясти. Цеплялся за выступы и густую поросль плюща.

Вийпун заметил его, но было слишком поздно: гномья сталь вспорола глазницу, как портняжные ножницы ситец, и чародейский огонь вытек, обернувшись зелёной шипящей жижей. Великан вздрогнул, протяжно взвыл и осыпался каменным крошевом.

В этот раз Яромир упал не так удачно: крепко приложился башкой и отключился на пару мгновений. В себя пришёл под грудой щебня. Изломанный, но вполне себе живой, он выполз из-под завала, отдышался и увидел здоровенного медведя. Зверь лежал поодаль. Хрипел, глухо порыкивал и тяжело, с присвистом, втягивал в себя воздух. Белая шерсть покраснела от крови.

Плохо дело…

Но хуже всего, что к беззащитному животному, обнажив меч, подбирался Горыня…

Пятый занёс клинок… и сталь с лязгом налетела на сталь: Яр отвёл удар. Он успел. Не мог не успеть. Не имел права.

− Не смей, − прохрипел Яромир.

Горыня округлил глаза.

− Ты что? − выпалил он. − Ума решился? Погляди, это ж пещерный нанук! Людоед! Надо его добить, пока не оклемался. Иначе − сожрёт!

− Ничего она тебе не сделает, − Яр загородил зверя собой. − Убери меч и отойди. Быстро!

− Она… − Пятый озадаченно вскинул брови. − Но… как ты…

− Отойди, сказал! − рыкнул Яромир и прищурился. − Приблизишься на полшага − снесу башку. Усёк?

Парень испуганно кивнул, отправил меч в ножны и отступил, а Ледорез бросился к медведю. Точнее − к медведице. Упал на колени.

− Жива? − он приник к клыкастой морде, проверяя дыхание. − Я же просил не высовываться! Не смей умирать, слышишь?

Он выдернул из медвежьего брюха острый каменный шип и попытался зажать рану руками. Бесполезно. Горячая тёмная кровь сочилась сквозь пальцы, образовывая багряную лужу, которая становилась всё больше, и больше, и больше....

Погань!

− Живи, раздери тебя черти! − рявкнул Яр и выматерился, когда медведицу затрясло в предсмертных судорогах. Ледорез вцепился в окровавленную шкуру. Стиснул зубы.

Не смей умирать! Не смей!

− П-потому что погибнут все, с кем я делилась бессмертием? − голос, походивший на шелест листвы, прозвучал неожиданно, и Яромир вздрогнул. Мех под ладонью растаял, обнажая израненное женское тело. Хрупкое, нежное и бесконечно родное.

Снеженика была бледна, как мел. Серые глаза лихорадочно блестели. Миг, и по щекам и шее зазмеились трещины. Кожа, лопаясь, начала сползать с живота и бёдер. Грудь часто вздымалась, а дыхание сделалось хриплым, надсадным.

− Нет, − еле слышно ответил Яр, и сердце зашлось, как бешеное − не унять. Глупая… Неужели не понимает? Не видит? Не чувствует? Он взял её за руку. Стиснул истончившиеся пальцы. − Не поэтому. Зачем обернулась? Ты же…

− Только так смогу перенестись в Холмы, − перебила она и, слабо улыбнувшись, коснулась его щеки. − В других обличьях магия мне не подвластна.

− Тогда поторопись. − Яромир склонился к её лицу и коснулся бледных губ губами. − Бахамут позаботится о тебе. Он сможет. Я знаю.

Снеженика кивнула и растаяла, рассыпавшись на тысячи сверкающих сполохов, которые тут же угасли. Все. Кроме одного. Самый крупный искрящийся огонёк так и остался висеть в воздухе, переливаясь и мерцая.

Ледорез закрыл глаза, жадно втянул в себя воздух и шумно выдохнул. Он так и сидел на коленях в луже крови. Сидел и не спешил подниматься, тщась собрать в кучу мысли, чувства и остатки сил.

А ещё он забыл про Горыню. Напрочь. А зря…

− Это была… − прошептал парень, глядя на него во все глаза. − Это была она? Хозяйка? Так ведь?

Яромир слишком устал, чтобы кивнуть. Поэтому просто промолчал.

− Так это правда! − ошарашенно охнул Пятый. − То, что говорил Ловкач − всё правда! Он сказал, ты − предатель. А я не верил. Ни слову не верил! А теперь… Теперь сам вижу…

Яр поднял голову, и их взгляды встретились. Тёпло-карие телячьи глаза Горыни полыхали праведным гневом.

− Никакой ты не порученец! − выпалил он. − Не холоп, и не заложник! Ты… Ты её полюбовник! Вот ты кто!

Ледорез устало посмотрел на младшего.

− Нет.

− Нет?!

− Нет, − спокойно повторил Яромир и поднялся, хрустнув суставами. − Я не полюбовник. Я − муж. А она мне − жена.

− Жена? − воскликнул Горыня. − Хозяйка… Это чудовище… Монстр, насылающий нечистую силу на добрых людей… Твоя жена?

− Именно. − Ледорез потёр ушибленный локоть и одёрнул то, что осталось от верхней туники. − Так что завязывай, если не хочешь, чтобы я вспорол тебе брюхо и выпустил кишки.

ГЛАВА 13

Огонёк пульсировал. Он медленно плыл по воздуху, разгоняя тьму яркими искрами, и манил за собой. Там, где пролетал сполох, проявлялись вырезанные в стенах символы − знаки Последних: они вспыхивали и гасли, открываясь взору на краткий миг.

− Пошли. − Ничтоже сумняшеся, Яромир последовал за подарком супружницы, как за путеводной звездой.

Горыня засопел, набычился, но спорить не стал. Сунул меч в ножны и побрёл следом. Заартачился только, когда огонёк влетел в разинутую пасть поверженного Вийпуна.

− А если ловушка? − Пятый замер у самого зёва.

Яр выразительно глянул на младшего и без тени сомнения шагнул вперёд.

Под сапогом хрустнуло. Мерзкий запах ударил в нос, и свет путеводной искры озарил гниющее нутро великана.

Кости… Человеческие кости. Целые горы костей. Пробитые черепа пялились пустыми глазницами. Торчащие рёбра напоминали клети. Оторванные, покрытые ошмётками полуразложившейся кожи, длани сжимали ржавые мечи. Повсюду валялись заплесневелые треснутые щиты, сломанные копья, звенья кольчуг и бармиц.

Ледорез брёл среди останков, осторожно переставляя ноги. Кто они, все эти люди? Кем были? Случайными жертвами или просителями, как Хасанайоно из Виивиной байки? И, если так, дал ли Вийпун им то, чего они жаждали, или сожрал без долгих прелюдий и пустопорожних посулов.

Кто знает…

− Смотри! − громко шепнул Горыня, резко нагнулся и выпрямился. В руке парня слабым отсветом блеснула сталь. − Кинжал… Совсем как новый.

− Мародерствуешь? − с нарочитой строгостью вопросил Яромир.

Пятый растерялся. Заморгал. Покраснел. Даже рот приоткрыл, намереваясь, видимо, оправдаться. Да так и не смог выдавить ни слова.

Яр выхватил у него опасный трофей.

Короткое, похожее на зуб крокозавра лезвие удивления не вызвало. А вот рукоять…

− Мамонтов бивень, − безошибочно определил Марий.

− Лютоморцы мамонтов чтут… − пробормотал Ледорез, задумчиво разглядывая клинок. Горыня удивлённо посмотрел на него, но догадался промолчать.

− Смотри, там руны. − Полумесяц прищурился. − Видишь?

Путеводный сполох замер прямо над их головами, и Яромир разглядел истёршийся знак: косой крест с поперечной перекладиной.

Символ неотвратимого рока…

Яр провёл по знаку большим пальцем. Нахмурился. Жители Стылых равнин не стали бы чертить такое на своём оружии − не их божество. А вот Ущербные…

Хасанайоно пошёл к великану и сгинул там. Сожрал его Вийпун…

Вот ведь.

Недолго думая, Ледорез сунул кинжал за пояс.

− Ты что, хочешь его забрать? − Горыня уставился на него так, будто морда узорами покрылась.

Отвечать Яромир не счёл нужным. Развернулся и двинулся следом за колдовским огоньком.

− Но… нельзя же! − Пятый нагнал его и схватил за локоть. − Это ж грех великий, у мертвяков брать! Если Мастер узнает…

Ледорез скрежетнул зубами.

− Побежишь рассказывать сразу, как выберемся?

− Я? − парень явно растерялся. Зарделся. Замялся. Глаза отвёл. − Нет, но… Ну…

− Коли хочешь − беги. Твоё дело. Мешать не стану. Поведаешь про кинжал, а заодно и про меня с Хозяйкой. Тебя ведь за тем и приставили. Так?

Пятый понурил голову.

Яр фыркнул, вырвал руку и вознамерился продолжить путь, но Горыня не дал: остановил взглядом и словом.

− Погоди! − парень смотрел так, будто хотел заглянуть в самую душу. − Хозяйка… Она… Околдовала тебя?

− Нет.

Надежда в телячьих глазах поугасла, но не до конца.

− Опоила?

− Нет.

Горыня нахмурился.

− Силой заставила?

Ледорез ответил взглядом.

− А что же тогда? − не унимался Пятый. − Как так вышло, что ты стал ей мужем?

Яромир посмотрел на него. Вздохнул. Развернулся и зашагал вперёд, оставив парня стоять истуканом.

− Ответь! − крикнул Горыня в спину. − Скажи правду, коли не трус!

Яр переглянулся с Марием и беззвучно выругался. Вот же…

− Люблю я её, ясно? − буркнул, не оборачиваясь.

Пятый не сказал ничего. С большой задержкой, он всё же тронулся следом: под тяжёлой поступью захрустели ссохшиеся кости.

Погружённые в угрюмое молчание и каждый в свои раздумья, они брели по каменному жёлобу целую вечность, пока чародейский сполох не вывел их к небольшому, похожему на барсучью нору, лазу.

− Давай первым, − буркнул Ледорез, отстёгивая ремень. − Застрянешь − подсоблю.

Горыня как-то странно посмотрел на него. Расставаться с ножнами парень явно не торопился.

Яр хмыкнул.

− Хотел бы убить, сто раз уже убил бы, − сказал он. − Так что, расслабься, выдохни и лезь в нору. Да пошевеливайся.

Однако Пятый не двинулся с места.

− Почему ты меня спас? − выдал он. − Зачем пришел к Ущербным? Ты же мог меня бросить.

− Мог, − спокойно проговорил Яромир, глядя Горыне в глаза. − Но не бросил.

Пятый открыл рот и тут же закрыл. Помрачнел. Ледорез мысленно матюгнулся.

− Лезь уже! − рявкнул он. − Пещеры осточертели.

***

После двух суток, проведённых глубоко под землей, болотный дух казался слаще летнего бриза. Узкий лаз длиной в версту отобрал все силы, и всё, о чём теперь мечталось − надышаться всласть. Даже хлынувший дождь не мешал.

Яромир лежал на топкой, заросшей мхом земле, подставив лицо холодным струям. Горыня распластался рядом. Грудь Пятого мерно вздымалась и опадала.

− Выбрались… − прохрипел он.

− Выбрались, − буркнул Яр. Вставать не хотелось, и он закрыл глаза, смакуя мгновения покоя.

− И… что теперь? − спросил Горыня, помолчав с минуту.

Ледорез вздохнул. Поднялся. Оправился и опоясался ножнами.

− Известно, что, − сказал, затягивая ремень. − Ты помчишься в Гильдию, докладываться Мастеру. − Не убивать же тебя, в самом деле. − Ну а я…

− Не помчусь, − перебил Горыня, сел и взъерошил влажные рыжеватые вихры пятернёй.

Яр переглянулся с сидящим на камне Полумесяцем и посмотрел на младшего.

− Не помчусь, − твёрдо повторил Пятый. − Ничего не скажу Мастеру о тебе и… о Хозяйке твоей. Клянусь Небесами. Клянусь всем, что мне дорого.

− Серьёзно заявление! − Марий внимательно посмотрел на парня. − И, похоже, не врёт.

− Если это плата за моё молчание, не утруждайся. − Яромир вытащил из кармана точило и, разместившись на валуне, занялся мечом: после схватки с гранитным чудищем сталь требовала особого ухода. − Я не из болтливых − о твоих приключениях с Ущербными никто не узнает. Никогда.

Пятый покраснел до корней волос. Вскочил.

− Не в том дело! − выпалил и тут же сбился с мысли. − Ну… то есть… В том. Но не только!

− А в чём же тогда? − Яр с интересом посмотрел на него.

− В том… − начал Горыня. − В том, что… Да какая разница, в чём? Решил я так, понятно?

− Решил так решил, − пожал плечами Ледорез и вернулся к своему занятию. − Твой выбор.

− Мой, − согласился парень и мрачно добавил: − Но знай, коли встретимся снова − пеняй на себя: всяк, кто с Хозяйкой знается − враг всему людскому. А людей защищать надобно. На то и Гильдия. Потому биться с тобой буду. Не на жизнь, а насмерть.

− Учту, − сказал Яромир со всей серьёзностью.

− А парень-то с характером, − проговорил Марий. − Сила, видать, не только в руках имеется. Знатный воин вырастет! Толковый. Если, конечно, не сгниет изнутри, за золото продавшись. Веришь ему?

− Верю.

− Что? − вскинулся Горыня.

− Ничего. − Ледорез отправил меч в ножны, и сунул точило в карман. − Покамест у нас перемирие, доведу тебя до Владивоя. Заночуешь там. Оклемаешься. А уж потом в Гильдию повернёшь.

− А ты?

− Двину на север, к Хрустальной косе, − без затей ответил Яр. Он лгал. Добраться до Закатной он задумал через перевалы. В разы опаснее, но гораздо короче. Однако сообщать кому-либо о своих замыслах не торопился. Ни к чему это. Особенно теперь. После всего…

Горыня понимающе кивнул.

− Ты уж береги себя, Ледорез.

Яр невесело усмехнулся.

− Чтобы тебе было, с кем сразиться насмерть?

Пятый шутки не оценил.

− Ты мне нравился всегда, − простодушно изрёк парень. − Не обижал никогда. С ножами управляться учил. На охоту брал. И на рыбалку зимой… Я всегда хотел стать таким, как ты, понимаешь? Смелым. Сильным. А ты… − голос его дрогнул. − Выходит, ты всю силу растерял, когда в Хозяйку проклятую втрескался. Ради неё Гильдию предал. И всех товарищей. Слабым стал…

Яромир скривил губы, опустил глаза и качнул головой.

− Любовь − не слабость, − сказал тихо, но твёрдо.

− А что же?

− Не знаю, − честно признался Яр. Будь он Марием, нашёл бы слова. Наверняка нашёл бы. Красивые. Правильные. Убедительные. Но он не был Марием. И говорить красиво не умел.

Однако изощрённые словеса не потребовались.

− Ты ещё можешь всё исправить. − Горыня поймал его взгляд. Карие глаза горели надеждой.

− Могу, − кивнул Ледорез. − Но не буду.

Пятый затих. Облизнул потрескавшиеся губы и прошептал:

− Скажи, оно того стоит?

Мгновение обернулось вечностью. Яр задумался так крепко, что, казалось, само время замерло. За долю секунды вспомнилось всё − от первой встречи в Рубежном лесу до последнего поцелуя в пещере.

Ледорез грустно улыбнулся.

− Да, − заявил с несокрушимой уверенностью. − Оно того стоит.

ГЛАВА 14

Лезвие вошло в рыхлое тело лобосты, как нож в колоб масла. Речная ведьма взвыла и выгнулась дугой, запрокинув уродливую голову, а серая плоть её превратилась в месиво гниющей тины. Яр пнул останки сапогом, и зловонный сгусток плюхнулся в воду, словно коровья лепёха. Течение унесло лобосту в туманную даль.

− Молодец, наймит. − Глава торгового каравана − дородный лысеющий бородач, облачённый в красно-золотой кафтан и соболью накидку − вышел из укрытия и хлопнул Яромира по плечу. − Дело своё знаешь.

Ледорез стёр с клинка чёрную кровь.

− Не впервой.

− Не шибко ты учтив, − хмыкнул купец.

− Хочешь учтивости, зови холуев. − Яр сунул меч в ножны и, цепанув нанимателя плечом, прошагал к носу драккара [1].

Ладья неспешно скользила по водам Закатной. Туман клубился над рекой, сползая с заросших рогозой крутых берегов. Широкий парус тосковал по ветру, а жёлтое солнце на нём скорей нагоняло тоску, чем вселяло надежду: седмица минула, как седая пелена затянула небо непроницаемым пологом. В такую погоду нечисть особенно лезла на рожон. В первую ночь ладью атаковали лырги, на третий день пришлось сразиться с рыбоголовыми ластошлёпами, а позавчера из речной пучины вынырнула лохматая лупоглазая шишига-ревунья. Яр снёс ей голову. А теперь лобоста − здоровущая и чрезвычайно уродливая серокожая великанша с отвислой грудью и длинными ручищами − кинулась, едва почуяв человечину. Прикончить её оказалось непросто: вой тварины оглушал, а взгляд внушал такой страх, что кормчий чуть не сиганул за борт. Если бы один из купцов не подхватил кормило, ладья разбилась бы в щепы, налетев на острые прибрежные камни.

− Думаешь, Горыня добрался до Гильдии? − спросил Марий, когда они остались наедине. От влаги чёрные волосы призрака завились тугими кольцами.

Яромир кивнул, созерцая, как мутно-зелёные волны расходятся под килем. Конечно, добрался. Владивой дал слово, что проводит парня до Пустоши, а уж там и баран не заблудится.

Главное, чтобы добравшись, удержал язык за зубами…

− Удержит, − уверенно заявил Полумесяц. − Не сомневайся. Пятый молод и наивен, но гнили и подлости в нём нет.

− В нём, может, и нет… − тихо проговорил Яромир, устремляя взгляд туда, куда несла свои воды Закатная.

Слишком хорошо он знал, как Мастер умеет выспрашивать…

Марий пожал плечами.

− Если Горыня проболтается, узнаешь первым, − покойник криво улыбнулся. − Тебя прикончат раньше, чем спустишься по сходням: Гильдия беспощадна к предателям, сам знаешь.