Нарушая дистанцию

Во взгляде мелькают бесята, а я не удерживаюсь и морщу нос. Нашел чем бахвалиться.

Никита вдруг начинает смеяться, запрокинув голову назад.

– Ладно, я понял, тебя банальщиной не возьмешь. – склоняет голову ко мне, чтобы перекричать музыку. – Давай тогда иначе. Ты говоришь, чего хочешь, а я исполняю.

Мартини и расстояние в жалкие сантиметры между нами действует стремительно и губительно.

Мне в нос отчетливо ударяет аромат мужского тела. Не туалетной воды, а именно тела. Чистого, молодого, дерзкого.

Где—то отдаленно улавливаются нотки ментола, скорее всего это гель для душа или шампунь.

– Зачем? – искренне удивляюсь, стараясь не вдыхать глубоко, потому что ловлю себя на мысли, что этот запах нравится моим обонятельным рецепторам.

Они оживают и как – будто сходят с ума. Ловят его, ловят, ненормальные.

– Мы же уже выяснили – я люблю задачи на территории. – словно издеваясь, он придвигается совсем вплотную. Я мимо воли оказываюсь прижатой к его широкой груди, – Твоя пока закрыта, я хочу ее завоевать.

Прекращаю двигаться.

– И сколько на твоем счету территорий?

– Это не имеет значения. Твоя в приоритете, – горячее дыхание касается моего уха, отчего к дуреющим обонятельным рецепторам присоединяются еще и тактильные.

Подушечки моих пальцев отчего—то слишком остро чувствуют шероховатость его рубашки, то как передвигаются мышцы на предплечьях. А кожа живота реагирует на массивную металлическую пряжку ремня. К ней будто вся кровь из организма приливает. Хочется растереть живот, чтобы разогнать ее обратно.

– С чего бы? Чем она такая особенная? – смотрю в сощуренные глаза, – Тем, что закрыта?

– Тем, что ты кажешься интересной.

От пристального взгляда непрошенные мурашки на спине скачут вприпрыжку. Никита смотрит на меня прямо, не скрывая, что действительно заинтересован во мне, как в женщине.

Глупый, нашел к кому подкатывать.

– А если я скажу, что ты ошибаешься, и во мне нет абсолютно ничего интересного? Открывать в принципе и нечего. Территория давно завоевана, и изрядно истоптана.

– Я не увидел на твоем пальце кольца, чтобы заявлять, что она завоёвана, – серьезно говорит он.

– От завоевателя я избавилась, – убираю с его плеч руки и упираюсь в грудь, давая понять, что разговор окончен. На этом, пожалуй, пора остановиться. Слишком в его компании мне уязвимо. Так не должно быть. – Территория закрыта и открытию не подлежит. Придется слишком помучиться, чтобы взломать замки. Не думаю, что это стоит твоего времени и усилий.

Разворачиваюсь и устремляюсь наверх по ступеням.

Пошутили и довольно. Задачу свою я выполнила – наглеца обломала. Можно смело ставить галочку в первом пункте списка отшитых мужиков. Он конечно будет коротким, так как обращают на меня внимание не часто, но главное, что начало положено.

Так держать, Волошина.

Только дойдя до стола вспоминаю, что Аня осталась танцевать внизу. Сидеть в одиночку мне не хочется, поэтому я отправляюсь в дамскую комнату.

Отстояв небольшую очередь, наконец, закрываюсь внутри. Зеркало тут же являет мне мое непривычное отражение.

Эта дамочка с подведенными глазами и в чересчур коротком платье похожа на меня, но не я. Кого я пыталась обмануть, когда так наряжалась? Хотелось в кои то веки почувствовать себя женщиной. На работу ведь я ношу только костюмы и никогда не крашусь. Для чего? На уголовников впечатление производить? Обойдутся.

Игорю вроде как я нравилась и такой. Если три года со мной прожил, значит чем—то я все же его зацепила.

Достаю телефон, чтобы написать Ане, что поеду домой, когда замечаю голосовое сообщение от бывшего.

На звонки я не ответила, решил пробиться так.

Потратив пару секунд на размышления стоят они того, чтобы слушать или нет, все же нажимаю на воспроизведение.

Уборную мгновенно заливает пьяный голос:

«Ирка, ну что ты уперлась? Возвращайся давай, дура. Я не буду до конца дней за тобой бегать, учти. Мне по статусу, блядь, не положено уже. Не пацан все—таки. А ты корчишь из себя обиженку»

Следующее пришло спустя десять минут, судя по времени в переписке.

«Да кому ты кроме меня нужна будешь? – звучит озлобленно и еще более пьяно, – На работе своей живешь круглосуточно. Не баба, а робот. Ты мне спасибо должна была сказать, что я тебя избавил от повышения. А то бы хер знает, когда еще на детей вообще решилась. Ты же за своими амбициями не видишь нихуя. Я сколько раз без тебя засыпал в постели? Сколько жрать себе сам готовил? Думаешь, выдержит это любой мужик? А я выдержал. Потому что люблю тебя дуру»

Голосовое сообщение обрывается, а я так и стою, сжимая корпус телефона.

Что ж, будем знакомы, я Ирина Волошина. И я заядлый трудоголик.

Если отдаюсь работе, то целиком. Потому что нельзя отложить на завтра поимку преступников. Это не бухгалтерия или менеджмент, к которому можно вернуться в любой момент. В моей работе нужно все делать по горячим следам.

И Игорь прав. На личную жизнь у меня бывало мало времени. Особенно в последние полгода. Но там нельзя было иначе. Слишком большие люди за всем стояли. Столько всего вертелось, что я погрузилась в распутывание паутины с головой.

Телефон в руке издает сигнал еще одного входящего.

Машинально жму на воспроизведение.

«Слушаешь, да? А ответить нечем? Потому что знаешь, что все, что я сказал правда. Ты никому. Нахер. Не нужна. Давай, катись в свой новый отдел. Погрязнешь там в протоколах и так и сдохнешь в одиночестве».

Зажав пальцем микрофон, чеканю сквозь плотно сжатые зубы:

«Да пошел ты! Смотри звездами не подавись. Товарищ майор» – в последние слова вкладываю максимум презрения.

Потому что майора он не заслужил, как ни крути.

Напечатав Ане сообщение о том, что я еду домой, выхожу из туалета и отправляюсь вниз.

Внутри клокочет злость и обида.

Потому что отчасти—то слова Игоря правдивы. Я точно знаю, что меня вытерпеть сложно. Мою связь с работой выносит не каждый. Мог только тот, кто сам варится в том же болоте. Но отныне никаких коллег рядом. Если я выкрою какие—то пару часов в неделю на встречи ради секса и как сказала Долгова, для целого ряда плюсов от него, то это будет с кем—то очень далеким от органов.

На улице оказывается довольно зябко. Сентябрь дает о себе знать прохладными ночами, а я не подготовилась. Не взяла даже легкого кардигана, чтобы укрыться от кусающего кожу воздуха.

Едва я думаю об этом, как мне на плечи ложится нечто тяжелое и теплое.

Куртка, догадываюсь, когда опускаю взгляд. Кожаная, черная.

Рядом со мной встает Никита. Большие пальцы в карманах джинсов. Смотрит в сторону въезда на парковку, через который вот—вот должно показаться мое такси.

– Наскучили мне задачки по вэйци. Решил попробовать что—то посерьезнее, – скашивает на меня взгляд своих темных ореховых глаз.

А я вдруг понимаю, что рада ему. Грудную клетку обдает чем—то тягучим, что стекает вниз живота и собирается там шаром.

Такси подъезжает и останавливается напротив нас. На раздумья у меня уходит секунда.

Завтра я снова стану прежней собой. Чопорной, ответственной и правильной. Сегодня последний шанс сделать что—то безрассудное. Так пусть же этим безрассудством станет он.

4. Никита

– Едем к тебе.

Выпаливает Ира, плотнее укутываясь в мою куртку.

Взгляд направляет в окно, как если бы избегала со мной зрительного контакта.

Диктую водителю адрес.

Ко мне так ко мне.

Тянусь и обхватываю ее замерзшие пальцы. Они тут же вздрагивают в моей руке, Ира оборачивается, утыкаясь в меня своими кошачьими глазами.

Отнимать руку, зная для чего мы едем ко мне, глупо. Поэтому она этого не делает. Только смотрит растерянно, будто это нечто, что не вписывается в ее мировоззрение.

А я наконец могу позволить себе то, чего хотел уже несколько часов. Трогать ее. Начиная с пальцев.

Сжимая их в своих, пробегаюсь большим по коротким ноготкам, покрытым прозрачным лаком. Руки у нее мягкие, аккуратные. Ногти женственные и ухоженные. Я уже отвык от таких. У моей бывшей были длинные и острые. Она тащилась расцарапывать мне ими спину, полагая, что меня это заводит.

И если по началу реально вставляло, то потом порядком подзаебало. Потому что понял, что это она так территорию метила и в соцсетях фотки с моей разодранной спиной выставляла с подписью «мой».

Перемещаю большой палец на запястье и ловлю им неровный, скачущий пульс.

Ира нервничает, а вида не подаёт. Стараюсь успокоить, мягко поглаживая кожу около тонкого серебряного браслета.

Я и сам так-то не в адеквате. Еле дожидаюсь, пока машина тормозит у моего дома.

Первым выхожу на улицу, так и не выпуская женской руки. Ира дергает ее на себя, вырывая.

– Не удобно, – удерживает мою куртку и выбирается из машины.

– Все? Теперь удобно? – обхватываю снова пальцы и веду в подъезд.

Слышу, как усмехается.

– Зачем это все?

– Хочется мне.

Когда оказываемся в лифте, в зеркале вижу, как гордячка нервно кусает губу. В глазах сомнение. Еще немного и начнет идти на попятную.

И чтобы предотвратить никому не нужный побег, мягко обхватываю ее шею сзади и прижимаюсь к пухлым губам своими.

Давай, расслабляйся.

Вижу я, что вот так поехать к мужчине ей в новинку, и от этого только сильнее хочу ее. Неприступную всю такую, кусючую.

С того самого момента в машине хочу, как глазами своими в меня стрельнула. Пальнула как из дробовика, и в коматозное состояние отправила. Вместо того, чтобы с мужиками разделить девчонок, весь вечер на нее смотрел и крыша подтекала.

И вот сейчас, когда в ответ на движение моих губ Ира судорожно выдыхает, крышу мою сносит окончательно.

Потому что губы у нее охренеть какие вкусные, пахнет от нее так, будто феромоны конкретно под меня настроены и всю свою мощь сосредоточили на том, чтобы я ее хотел еще сильнее.

И я хочу. С каждой секундой желание растет в геометрической прогрессии.

Когда двери разъезжаются, вытаскиваю ее на лестничную площадку. Сжав узкую талию, снова целую. На этот раз не просто елозя губами по ее, а проталкивая в рот язык. Ира отвечает мгновенно. Скользнув по моим рукам ладонями, сжимает плечи, и вот уже ее язык в моем рту. Мы сталкиваемся ими, переплетаем.

Оба стонем.

В ушах шумит. Достаю из заднего кармана ключ и на секунду отрываюсь, чтобы вставить его в замочную скважину. Руки подрагивают, я нервно смеюсь.

Пиздец, кроет так, как будто полгода не трахался, честное слово.

Пока я ковыряюсь в замке, Ира прижимается губами к моей шее, делая задачу «открыть дверь» еще менее выполнимой, но я справляюсь.

Подхватив гордячку за талию, вношу домой.

Ударив по выключателю, ставлю на пол, и мы снова сталкиваемся губами. Дико. Жадно. Остервенело.

Куртка моя летит на пол, я отстраняюсь, чтобы перевести дыхание. По легким курсирует горячий кислород.

Пульс грохочет в висках, кровь течет кипящей лавой.

Вспоминаю, что веду себя, наверное, как животное, поэтому киваю в сторону кухни.

– Ты вино хочешь? Еще шампанское должно быть в холодильнике.

Тонкая бровь издевательски ползет вверх. В глазах вызов и насмешка.

– Вино будешь пить с другими. – выдает высокомерно, – Мне ты рассказывал о каких-то особых навыках, – быстро облизывает губы, – продемонстрируешь? Или только языком молоть гаразд?

Вот стерва. Хотел же красиво. А не просто поебаться.

Рывком разворачиваю заразу к стене, припечатываю сзади собой. Подрагивающими от возбуждения пальцами стаскиваю по плечам лямки платья и обеими руками накрываю грудь.

– Еще раз заговоришь таким тоном, отправишься домой, – сжимаю соски, сокращаясь от импульсов, прошибающих пах.

Ааа.

Зараза вздрагивает, втягивает открытым ртом воздух.

– Не посмеешь, – хрипит, демонстративно утыкаясь задницей мне в ширинку.

От столкновения искры из глаз летят.

– Проверим? – опускаю платье ниже на самую талию.

Мну кожу, прикусываю плечи. Зубами скольжу к шее, откинув волосы на одно плечо и оставляю ряд коротких поцелуев.

Жду, что сдастся, но вместо этого Ира меня дезориентирует.

– Ну давай.

Бросает и проскользнув под моими руками, отходит к двери.

Не понял.

Лицо у неё раскрасневшееся, губы опухшие.

Быстро натягивает обратно лямки, расстреливая меня блестящими глазами. От взгляда в которые у меня одновременно дух захватывает и ярость по венам течет.

– Не такой уж ты неповторимый, чтобы не найти тебе менее самонадеянную замену.

Наклоняется, чтобы поднять валяющуюся в ногах сумку, разворачивается, берется за ручку.

И, блядь, вот послал бы по известному направлению, но вместо этого хватаю стерву за запястье. Разворачиваю к себе.

– Хочешь навыки? – агрессивно выдаю, обхватив скулы пятерней, а потом набрасываюсь на изрядно истерзанные губы.

Вдавив затылком в дверь, задираю подол платья и расталкиваю коленом ноги.

Ира охнув, хватается за мои плечи, кусает за губу.

Видимо обиду демонстрирует, но я за пеленой возбуждения не ощущаю боли. От потребности взять от нее всё кости ломит.

Сгребаю полоску белья в кулак и проехавшись костяшками пальцев по влажным половым губам, сдергиваю стринги вниз, оставляя их висеть на коленях.

Трогаю ее между ног и сокращаюсь от простреливающих ощущений. Там горячо, скользко. Без усилий скольжу внутрь, получая в награду надсадный стон. Вот так. И обиды больше нет.

– Лгунья. Никого бы ты не нашла. Домой бы поехала, как миленькая. потому что ты не такая, да, Ириш? – вхожу в нее пальцами до упора, а сам ловлю ее стоны, как неадекватный.

– Ты меня не знаешь, – рвано шепчет, а потом запрокидывает голову и жмурится, впиваясь пальцами мне в предплечья.

– Не знаю. Но хочу узнать. Все, до самой незначительной детали.

Не удержавшись, прохожусь языком по ее шее.

Нежная кожа тут же покрывается крупными мурашками.

Цепляю губами мочку уха, скольжу по скуле, целую губы и снова съезжаю к шее.

Мы целуемся целую вечность. И это пиздец как хорошо. Сминать ее губы, гладить язык, а пальцами собирать влагу, которой становится все больше и больше.

Выдержка трещит по швам, и чтобы не сорваться и не кончить потом в первые же секунды, подхватываю ее под бедра и несу в комнату.

Ира тут же оплетает меня руками. Сама находит мои губы, и мы снова сталкиваемся ими, будто не целовались только что.

Я не знаю, что это. Страсть? Похоть? Меня никогда раньше так не накрывало. Чтобы тормоза к чертям и полная отключка от реальности.

На кровати сдираю с Иры платье. Белье потерялось по дороге, и она остается передо мной голая.

Я залипаю.

Пиздец, какая она красивая. Живот и бедра подтянутые, грудь идеальная. Ощущение, будто каждый день в спортивном зале часами круги наворачивает на тренажерах.

– Насмотрелся? – дергает с вызовом плечом.

– Нет.

– Я тоже.

Присев на колени, достает мою рубашку из джинсов, выразительно смотря мне прямо в глаза. Ну да, я же еще полностью одет. Не честно, согласен.

Справившись, выпрямляется во весь рост, чтобы потянуть ее вверх, не тратя времени на пуговицы.

Закидываю руку за голову и собрав ткань в кулак, снимаю ее с себя сам. Терпеть нет никакой мочи.

Дергаю за ремень, и под пристальным взглядом кошачьих глаз, скидываю брюки. Трусы отправляются следом.

Ира стоит напротив, ее руки на моих плечах, пальцы сходятся на шее и ныряют мне в волосы. Осторожно стягивают. Ох блядь, прикрываю глаза от чувственности и нахожу губами ее грудь. За счет того, что она стоит на кровати, соски как раз напротив моего лица. Острые, коричневые. Ласкаю их по очереди языком, спускаюсь ниже к животу, целую лобок.

Резко тяну за лодыжки, от чего Ира с визгом падает на кровать.

– Ты обалдел? – протестующе охает.

Под расстрелом возмущенных глаз достаю из кармана джинсов пакетик. Зажав зубами, разрываю и раскатываю по раскаленному члену.

Напряженно усмехаюсь, потому что глаза у нее больше не возмущенные. Они пьяные, затянутые пеленой возбуждения.

Губы зацелованные, распухшие. Хочу их оставить такими, поэтому не давая сказать еще какую-то глупость, нападаю на них, одновременно с этим направляя себя в нее.

Толкаюсь бедрами с ходу глубоко.

Мммм. Да.

Челюсть сводит моментально.

Протяжный стон пробивает мое горло, Ира снова порывисто ныряет пальцами мне в волосы.

Аааа. Кайф.

Никогда не думал, что это может быть так приятно.

Мы целуемся беспрерывно, смешиваем дыхание, стоны, хрипы. Пульс оглушительно долбит в висках, я горю.

Мышцы спазмирует одну за другой, в пояснице простреливает.

– О Боже, – тонкие пальцы стискивают мои плечи, бедра подаются на встречу толчкам, – да, пожалуйста, да…

– Может, уйдешь? – хриплю невменяемо, поймав ее губу зубами.

– Заткнись.

Рррр.

Переворачиваю ее одним движением на живот и врезаюсь сзади.

– Оооо, – стерва сгребает в кулаки простыню.

– Еще… – толчок в ее горячую узкость, – одно слово… – еще один, – и я блядь… – выхожу с оттяжкой и снова погружаюсь в нее с громким шлепком, – додрочу себе сам. Поняла?

Рычу в затылок, балансируя на грани.

Потому что заебала. Стонет и огрызается вместо того, чтобы получать удовольствие.

Стерва предусмотрительно молчит, хоть и чувствую, как напрягаются плечи.

Нахуя все портить? Нравишься ты мне, неужели не чувствуешь?

Другую бы уже выпер давно, если бы заговорила со мной в подобной манере, а с этой язвой поступить хочется иначе.

Отправляюсь в путешествие по ее спине поцелуями. Плечи, позвоночник, лопатки.

Снова плечи, шея. Губами прихватываю затылок, дурея от того, как пахнут ее волосы.

Пряно, горько-сладко. И хоть я не любитель разного рода ароматов, особенно когда женщины перебарщивают с духами, этот меня вставляет.

Глаза закатываются от удовольствия и меня сокращает от подступающего оргазма.

Нет, еще рано! Сдерживаюсь, скрепя зубами.

Глухо застонав, поворачиваю ее лицо к себе за подбородок и захватываю губы своими.

Электричество между нами ощущается физически. Трещит, сверкает и шарашит на полную.

– Ты рехнуться какая, – выдаю хрипло, задыхаясь от ощущений.

Ира наконец, расслабляется, и льнет ко мне всем телом. Приподнимает бедра, давая мне возможность войти в нее еще глубже, ладонью тянется к моему лицу. Нежно касается пальцами моей щеки.

Ну вот же. Умеет не кусаться, а ластиться, когда хочет.

А я сейчас хочу сделать ей хорошо.

Поэтому удерживая себя на грани, погружаюсь в нее снова и снова. По вискам стекают капли пота, мои зубы еще немного и раскрошатся в порошок.

Но это так охуенно, что я готов продолжать вечно даже если придется отдать душу дьяволу.

Вечно, к сожалению, не получается.

Мы синхронно стонем друг другу в рот. Мои пальцы впиваются в ее бедро и спустя несколько минут обоюдного сумасшествия, Ира вскрикнув, начинает дрожать всем телом.

Меня подхватывает волной ее оргазма и отпуская себя, я кончаю сам.

Совершив несколько резких толчков, замираю, распадаясь на молекулы.

Из ушей разве что пар не валит. Сердечная мышца с усилием качает кровь, в паху простреливает вспышками.

Пиздец.

Это было вау!

Выдохнув, скатываюсь на кровать.

От частого дыхания грудная клетка ходит ходуном, во рту пересохло.

Закинув руку на лоб, пытаюсь отдышаться.

Тело все еще в сладком онемении, ловит отходняки.

Кошу взгляд на затихшую язву.

Прикрыв глаза, она умиротворенно восстанавливает дыхание. Волосы растрепались, прикрывая часть лица и пряча от меня настоящие эмоции.

Отвожу несколько прядей, замечая, как она улыбается.

И такая она сейчас пушистая, что хоть гладь.

Тяну руку и нежно веду пальцами по алой от моей щетины спине. Мурашки, как грибы после дождя вырастают следом за моими движениями.

Усмехаюсь довольно.

Картина, которую нарисовала сегодня моя фантазия, ожила. Правда туфли мы потеряли где-то по дороге.

Но это ничего. Будет что оставить на следующий раз.

5. Ира

Приятно. Слишком.

Чересчур, я бы сказала.

Моё удовлетворённое тело с жадностью ловит такие редкие для нас с ним ощущение расслабления и успокоения. Между ног угасает пульсация, а я будто лежу на лазурных спокойных волнах, давая им возможность меня укачивать.

Как часто я позволяю себе подобное расслабление? Смешно. Потому что практически никогда. В последнее время даже после близости с Игорем я садилась за бумаги и выискивала улики и зацепки. Секс был просто быстрым и недурным вариантом сбросить напряжение.

Не удивительно, почему бывшему теперь есть в чем меня упрекнуть. Некоторые его слова не кажутся такой уж необоснованной клеветой.

Мысли о реальности быстро возвращают меня на землю. И то, что секунду назад казалось приятным сейчас ощущается навязчивым и раздражающим.

Повернувшись на спину, сбрасываю с себя наглую руку.

Никита усмехается.

– Не на долго тебя хватило, – выдаёт, поднимаясь с кровати и демонстрируя мне свою подтянутую пятую точку.

Я тоже намереваюсь подняться, чтобы отыскать свои вещи, когда он внезапно оборачивается.

– Лежать, – тычет в меня указательным пальцем.

– Не поняла… – застываю в шоке, невольно скользнув взглядом по идеально сложенному телу.

– Мы только начали. Не вздумай уматывать.

Он отходит задом, грозя мне пальцем и совершенно не пытаясь хотя бы маломальски прикрыть свой все еще уверенно стоящий член.

Смотрит мне в глаза, как если бы пытался загипнотизировать и заставить оставаться на месте.

Но взгляд при этом не мягкий, а припечатывающий.

Лежи мол и не двигайся.

– Командный тон свой поубавь. – присаживаюсь, стараясь смотреть в глаза, но то и дело скатываюсь ниже.

Гадёныш горяч и определённо знает это. Могу только представить сколько наивных девчонок растаяло при виде его мускулистой груди, четко выделяющихся косых мышц живота и кубиков пресса. Он точно подрабатывает моделью для какого-нибудь интернет магазина по продаже мужского белья. Типаж как раз подходящий. И подписчиц у него, скорее всего, пара сотен тысяч, не меньше. Отсюда и такая вопиющая уверенность в себе.

– Убавлю, как только ты перестанешь клацать зубами и вернешь ту версию себя, что промелькнула пару минут назад. Она мне больше понравилась.

– Ну, тогда оставлю тебе ее в воспоминаниях. А сама, пожалуй, пойду.

Встаю на пол, оглядываясь в поисках вещей, а этот засранец, отвесив мне хулиганскую улыбку, подхватывает с пола моё платье с бельем и отходит вместе с ними к двери.

– Ну, валяй, если грешишь эксгибицианизмом.

Что за детский сад?

– Ты серьезно сейчас? – с неверием таращусь на него.

– Вполне. Я не хочу, чтобы ты уходила. Мне было мало одного раза. Я хочу еще как минимум два. И если для этого нужно оставить тебя голой, я сделаю это.

Слова теряются где-то между ртом и мозгом. Потому что к подобному я не была готова.

– А если я не хочу? Меня не забыл спросить? – подхожу к нему, косясь на смятый кусок ткани в его кулаке.

Я сейчас серьезно размышляю над тем, чтобы выхватить его у него? На самом деле, силы у меня хватит. Я даже смогу вырубить его нажатием правильной точки на шее. Но все варианты как отобрать собственные вещи каким-то образом размываются, когда Никита делает шаг ко мне навстречу.

В ореховых глазах рождается та самая эмоция, от которой я захлебнулась короткое время назад. Жадная и непререкаемая.

– Ты не можешь не хотеть, – произносит на контрасте мягко, даже снисходительно.

Мужская ладонь ложится на мою шею и слегка сжав ее, Никита тянет меня к себе так, чтобы мы соприкоснулись губами. Бессовестно улыбается.

– Я прав?

В горле становится сухо, а низ живота обжигает новой порцией возбуждения. Потому что грудь моя прижата к его, в живот упирается неопровержимое доказательство его возбуждения, а сам он дышит мне в приоткрытый рот и облизывает мою нижнюю губу.

Ох, Боже…

– Как это должно быть сложно иметь такое непоколебимое самомнение, – пытаюсь отойти, но Никита, откинув мое платье подальше, перехватывает меня за талию и втискивает в стену.

– Нет, очень легко, особенно когда знаешь, чего хочешь и не стесняешься в этом признаться.

Большим пальцем ведет сначала по моему подбородку, а потом скользит им к губам. Надавливает, проталкиваясь в рот, поглаживает язык.

От соприкосновения с солоноватой кожей меня кипятком ошпаривает изнутри. Как-будто кто-то разлил тонну кипящей воды и теперь я варюсь в ней, но при этом ощущаю не боль, а нечто гораздо более мощное по своей силе воздействия.

Настолько мощное, что хочется его остудить.

Поэтому делаю для этого то, что могу в данный конкретный момент. С силой прикусываю палец, от чего Никита шипит, сжимает челюсть, а потом набрасывается на мои губы и целует.