Ты вернулась?

– Они усиливают охрану, – продолжил Светоносец. – Коридоры будут меняться, ловушки активируются, Хранители соберутся в поиски.

Алекс ощутила давление в груди, кровь гудела в ушах. Каждая нить Осколка Сердца вибрировала – тревога, страх, ритуальная ярость света. Она поняла: они уже в ловушке, только в другом масштабе.

– Что нам делать? – прошептала Лира, дрожа. – Они нас найдут…

– Нужно уйти сейчас, пока Приют не замкнулся полностью, – сказал Светоносец. – Каждое ваше движение теперь под наблюдением.

Из коридора раздался металлический скрежет шагов, длинный и равномерный, как биение гигантского сердца. Алекс сжала кулак, Осколок Сердца пульсировал, реагируя на страх Лиры, на их единство и на каждую дрожь.

– Почувствуйте его ритм, – наставлял Светоносец. – Ваша тьма – ваша маскировка. Ваш страх – оружие. Если сможете пройти через него, вас не поймают.

Внезапно коридор перед ними схлопнулся, свет вспыхнул, и Алекс увидела тени Хранителей, сплетённые с воздухом и стенами, ищущие каждый атом тьмы. Но Осколок Сердца горел внутри, как маяк, и с его помощью они нашли путь к старой двери, ведущей наружу.

– Теперь вы знаете, как Приют реагирует на смерть одного из своих, – сказал Светоносец. – И это ещё не всё. Остальные Хранители придут быстрее.

Алекс и Лира, сжаты обеими руками тьмы и внутренней силой, шагнули в ночь. Каждый звук леса казался частью Приюта, каждый вздох – проверкой, каждая тьма – щитом.

Их путь только начинался.

Глава 18. Ночь в лесу

Ночь не стала свободой. Она лишь сменила форму угрозы.

Лес дышал тяжело, будто скрывал чужие крики в своей коре. Ветки цеплялись за кожу, оставляя тонкие порезы, как напоминание: здесь никто не ждёт спасения. Алекс шла первой. В груди пульсировал Осколок Сердца – не её, чужой, сломанный ритм, отзывающийся болью и тошнотой.

Лира резко остановилась. Колени подогнулись, она опустилась на влажную землю, вжимая ладони в виски.

– Я чувствую его… – прошептала она. – Свет.

Алекс напряглась. Она знала этот свет. Кварц.

Холодный, чистый, не оставляющий тени. В Зале очищения он рос прямо из стен – прозрачные кристаллы, пронизанные жёстким сиянием. Под ним кожа немела, мысли путались, а боль становилась правильной, допустимой.

– Здесь нет кристаллов, – сказала Алекс, но собственный голос показался ей чужим.

– Свету не нужна форма, – ответил Светоносец. Его силуэт дрожал, будто его удерживали только воспоминания. – Хранители носят его в себе.

Воздух дрогнул. Лес на миг потерял глубину. Кора деревьев побелела, вытягиваясь в гладкие стены. Из земли будто проросли призрачные кристаллы кварца, и их свет полоснул по глазам, заставляя тело сжаться в ожидании боли.

– Не позволяйте им войти в память, – сказал Светоносец. – Через неё они читают тьму.

Тьма внутри Алекс поднялась волной, вязкой и злой. И вместе с ней появился Кай.

Он стоял между деревьями, не касаясь земли. Лицо было знакомым и изломанным, словно его собрали из обрывков прошлого, забыв дать покой.

– Айрис, – произнёс он тихо.

Имя отозвалось спазмом в горле.

– Ты мёртв, – прошептала она.

– Я – то, что осталось, – ответил он. – И свет это знает.

Вдалеке вспыхнул узкий кварцевый луч, прорезая лес. Затем второй. Холод прошёлся по коже, как предвестник ритуала.

– Хранители, – сказал Светоносец. – Они начали поиск.

Лира вскрикнула, поднимаясь на ноги.

– Если они нас найдут…

– Они не очищают дважды, – ответил он. – Они убивают.

Алекс в последний раз посмотрела на Кая. Его тень ломалась, уходя в темноту.

– Я больше не отдам себя свету, – сказала она.

Кай улыбнулся слабо, почти нежно.

– Тогда беги.

Тьма сомкнулась. И они побежали, зная: Хранители уже идут по их следу.

Внезапно наступила тишина. Сначала исчезли звуки, потом – глубина. Мир стал плоским, как зал, где ничего не держит тебя, кроме света.

Алекс почувствовала это мгновенно. Холод не коснулся кожи – он вошёл внутрь, в кости, в мысли.

– Ложитесь, – сказал Светоносец. – И не сопротивляйтесь движению. Свет ловит тех, кто бежит.

Они не успели.

Земля впереди раскрылась без треска, будто её раздвинули изнутри. Из почвы медленно поднялся кварц – прозрачный, чистый, неправильный. За ним второй. Третий. Кристаллы встали кругом, и воздух внутри начал светлеть, сгущаться, становиться плотным.

– Ритуал обнаружения, – прошептал Светоносец. – Они ищут отклик тьмы.

Хранители вышли из тьмы бесшумно. Трое. Лица закрыты масками. Они остановились по краям круга.

Один поднял руку.

Кварц вспыхнул.

Боль пришла не сразу. Сначала – ясность. Ослепляющая, правильная. Мысли выпрямились, страх стал чужим, далёким. Алекс узнала это состояние, тоже она чувствовала в Зале очищения. Тело замирало, потому что исчезало желание двигаться. Потому что казалось: так и должно быть.

Лира вскрикнула и тут же замолчала. Её взгляд остекленел.

– Я… стояла, – прошептала она. – Я всегда стояла. Они говорили: «Не нужно бояться Свет».

– Он стирает память, – сказал Светоносец. – Не слушай.

Кварц начал петь. Тонко, высоко, как звук, от которого трескаются зубы. Алекс почувствовала, как Осколок Сердца отзывается, сопротивляясь.

– Тьма зафиксирована, – произнёс Хранитель. Его голос был ровным, без эмоций. – Начать изъятие.

Свет сжался.

И тогда тьма вырвалась. Как крик: я есть. Кварц пошёл трещинами. Один Хранитель пошатнулся, оставшиеся отступили.

– Они вас запомнили, – сказал Светоносец глухо. – Теперь они смогут найти вас везде.

Глава 19. Тянущий свет

Они остановились, когда сил идти уже не осталось.

Лес здесь был ниже, старше, будто его когда-то обжигали светом, а потом бросили умирать. Деревья росли криво, кора местами была гладкой, словно оплавленной. Земля под ногами оставалась тёплой даже ночью – плохой знак. Алекс чувствовала это кожей.

– Привал, – сказал Светоносец. – Дальше вы просто рухнете.

Лира молча села у корня, прижав колени к груди. Она не смотрела ни на кого. Дыхание было ровным, слишком ровным – таким оно становилось в Зале очищения, когда тело больше не принадлежало себе.

Алекс опустилась рядом, прислонившись спиной к дереву. В груди тянуло, будто кто-то медленно выворачивал сердце изнутри. Осколок Сердца бился глухо, тяжело, как чужое, уставшее сердце.

Перед ними лежала земля, исчерченная линиями. Алекс чертила их бессознательно – веткой, ногтем, куском камня. Линии расползались, путались, теряли форму, словно сама почва отказывалась показывать дорогу.

Она долго молчала.

– Я… не знаю, – сказала она наконец. Голос прозвучал хрипло, почти сломано. – Я не понимаю, что нам делать дальше.

Она подняла взгляд на Светоносца.

– Я не знаю, куда идти. Если мы сейчас просто двинемся вперёд – мы погибнем. Не от Хранителей. От самих себя.

Лира медленно выдохнула, будто эти слова разрешили ей бояться.

– Значит, мы застряли, – прошептала она. – Между светом и тьмой.

Светоносец смотрел на них долго. Его силуэт колебался, будто он существовал на грани исчезновения.

– Вы не застряли, – сказал он наконец. – Вы впервые остановились. И это самое опасное состояние. Когда больше не бежишь – начинаешь чувствовать.

Лира подняла голову.

– Здесь слишком темно, – сказала она тихо.

Фраза прозвучала неправильно. Не как жалоба. Как тоска. Алекс напряглась.

– Что ты имеешь в виду?

Лира пожала плечами, не глядя на неё.

– В темноте… всё возвращается. Мысли. Страх. А когда рядом свет – пусть даже слабый – внутри становится тише.

Светоносец медленно повернулся к ней.

– Ты снова его чувствуешь.

Лира не ответила сразу. Её взгляд был направлен в сторону – туда, где между деревьев угадывался едва заметный, мёртвый отблеск.

– Он не зовёт, – сказала она наконец.

Алекс почувствовала, как внутри холодеет.

– Лира, – сказала она жёстко. – Посмотри на меня.

Та подчинилась, но взгляд был пустым, скользящим.

– Я не собираюсь уходить, – быстро добавила Лира. – Я знаю, чем это заканчивается.

– Свет не спрашивает, – сказал Светоносец. – Он ждёт, пока ты устанешь сопротивляться.

Алекс хотела ответить – резко, зло, – но в этот момент тьма рядом с ней дрогнула.

Кай появился сначала как искажение. Потом – как фигура, собранная из обрывков памяти.

– Айрис, – сказал он тихо.

Она вздрогнула.

– Не сейчас, – прошептала она.

Кай смотрел не на неё.

– Где Лира?

Алекс резко обернулась. Место у корня было пусто.

– Лира?.. – голос сорвался.

Светоносец поднялся мгновенно.

– Когда?

– Я… – Алекс сглотнула. – Я отвернулась. Она была здесь.

Кай уже отходил, его тень вытягивалась в одном направлении.

– Она пошла к свету, – сказал он. – Старый кварц. Почти мёртвый. Но всё ещё помнящий.

– Это убьёт её, – выдохнула Алекс.

– Нет, – ответил Кай. —Он сделает так, что ей больше не будет больно.

Они бежали.

Лес менялся с каждым шагом. Воздух холодел. Земля становилась гладкой, словно выжженной. Алекс чувствовала, как внутри всё сжимается.

И тогда они увидели её.

Лира стояла на коленях перед старым кварцем. Кристалл был треснут, мутный, вросший в землю под углом. Он едва светился – но вокруг него ничего не росло.

Лира тянулась к нему рукой.

– Лира! – закричала Алекс.

Та вздрогнула, но не обернулась.

– Я просто посмотрю, – сказала она спокойно. – Я не войду.

Её пальцы коснулись кварца. Свет вошёл в неё тихо. Лира замерла. Дыхание стало медленным, правильным.

– Вот… – прошептала она. – Так не больно.

Алекс рванулась вперёд.

– Отпусти её! – закричала она, вонзая тьму между Лирой и кварцем.

Свет завизжал. Кристалл дал новую трещину. Лира закричала, упала на землю, хватая воздух.

Алекс прижала её к себе, дрожа.

– Я здесь, – шептала она. – Я здесь.

Лира плакала, цепляясь за Алекс.

Глава 20. Тень надежды

Прошла неделя. Семь дней, которые стали испытанием не только для тела, но и для разума. Лес был чужим, враждебным и одновременно тягучим, словно сам хотел их сломать.

Каждый шаг был осторожным: влажная земля засасывала ноги, мокрые ветки били по лицу. Они ночевали там, где удавалось спрятаться от посторонних взглядов: под корнями поваленных деревьев, между острыми валунами, на скользких камнях у ручья, который шептал странные звуки. Алекс провела одну ночь, дрожа от холода, плотно прижимаясь к земле, боясь, что малейшее движение выдаст их. Лира рядом почти не спала, время от времени всхлипывая, тянулась рукой в пустоту, будто кто-то мог её схватить.

Осколок Светоносца пульсировал внутри Алекс, мягко и одновременно неумолимо. Его присутствие не давало расслабиться – оно шептало: «Осторожно. Ты не одна». Иногда толчки осколка напоминали, что их наблюдают – не глазами, а через страх, память и тьму.

Питание было скудным и жестоким: коренья с горьким, едким соком, прозрачная, словно призрачная рыба, съеденная молча, горсть ягод, от которых язык онемевал. Каждый раз, когда Лира ела, Айрис наблюдала за её реакцией – и сердце сжималось. Казалось, девочка готова вот-вот сломаться, сдаться свету, что был где-то впереди, зовущему и обещавшему облегчение, от которого ужасно хотелось отстраняться.

Кай был с ними, но его присутствие было странным: холодным, неполным, почти давящим. Он исчезал и появлялся одновременно, оставляя после себя ощущение пустоты, которую Алекс не могла заполнить.

Шестая ночь стала испытанием, которое они запомнят навсегда. Они устроились под старым, вывороченным деревом, где земля пахла гнилью и старой кровью. Ветер не проникал – тишина была плотной, как в зале очищения перед ритуалом. Алекс не смыкала глаз. Тьма под веками принимала формы: кристалл кварца, искажённые силуэты Хранителей, слабые, но пугающие.

– Айрис… – тихо сказал Кайн, и на этот раз она услышала это имя не как звук, а как отклик в собственной груди. – Есть кое-что, что тебе нужно знать.

Алекс подняла голову, усталость, недоверие и напряжение отражались в её глазах.

– Что ещё? – выдохнула она. – Что ещё случилось?

Кай шагнул ближе.

– Мира жива. Она выжила. Её не поймали. Она ищет тебя.

Сердце Алекс внезапно остановилось. Всё, что она знала о мире, о страхе, о Потере, обрушилось и тут же обрело новую форму: надежду.

– Что? – срывающимся голосом спросила она. – Мира… Как это возможно?

– После того, как вас разлучили… – сказал Кай, опуская взгляд, словно боясь увидеть её реакцию, – она скрывалась. Приют искал её, но не смог найти. Свет не добрался до неё.

Лира обхватила колени. Её лицо оставалось спокойным, слишком спокойным. Айрис узнала этот вид: дети перед очищением, когда страх прожит, а впереди – только безысходность.

– Она ищет тебя? – прошептала она едва слышно.

– Да, – ответил Кай, голос дрожал от того, что не сказал. – Но путь опасен. Мира не может идти открыто. Приют ищет любую тьму. Любую. Если её заметят…

– Она сильная, – перебила Алекс, не веря и одновременно желая верить. – Она сможет…

В этот момент Кай заговорил:

– Саэрна может найти Миру, – сказал он тихо.

Айрис резко обернулась.

– Кто?

Тень рядом дрогнула, словно слово само было тяжёлым.

– У неё нет настоящего имени, – сказал Кай после паузы. – Мы звали её по-разному. Иногда – Саэрна. Иногда – Ищущая.

– Ты о Хранителе?

– Нет. Хранители приходят после.

Айрис почувствовала, как холод медленно растекается по спине. Осколок Светоносца напрягся внутри, словно предупреждая о том, что эта информация несёт опасность.

– Тогда кто она?

Кай замолчал, его присутствие давило.

– Она идёт первой, – сказал он. – Там, где появляется тьма, которую нельзя стереть сразу. Она не берёт силой. Ждёт, пока ты сам повернёшься к Свету лицом.

Лира дрожаще втянула воздух.

– Как в Приюте… – прошептала она.

– Да, – сказал Кай. – С тишины. С обещания, что станет легче.

Айрис сжала зубы. В голове рос холодный ужас.

– И Мира?

– Она ушла от неё один раз, – сказал Кай. – Но Саэрна не забывает. Она не теряет след.

– А нас?

– Она уже знает, что вы живы.

Лира поднялась, не договорив. Айрис почувствовала её движение слишком поздно.

– Лира!

Девочка уже шла, уверенно, туда, где сквозь деревья проглядывал бледный отблеск старого кварца. Туда, где Свет был древним, повреждённым, но всё ещё звал.

– Нет! – выдохнула Айрис и бросилась за ней.

Кай оказался рядом мгновенно:

– Она почти дошла. Если коснётся – Свет поймает её.

Осколок Светоносца усилил давление, как если бы сам воздух вокруг стал тяжелее, каждый шаг Лиры давался с трудом, и Айрис это чувствовала.

Лес сомкнулся за ними, будто решая: кто сегодня станет жертвой.

В этот момент раздался шорох – и из тени вышли Хранители света.Они не говорили, их шаги были молчаливыми, как удары сердца, и каждый звук заставлял дыхание Айрис останавливаться.

Айрис и Лира бросились в бурелом. Камни скользили, корни рвали кожу. Один из Хранителей поднял руку – луч света вырвался наружу, ударив в тело Айрис, заставив крикнуться от боли.

Кай вмешался мгновенно, тень его сгустилась, и Хранитель исчез с жутким воплем, будто поглотила его сама тьма. Ощущение силы осколка в теле Айрис помогло ей вынести удар, хотя боль была колкой и горькой.

Лира споткнулась, Айрис схватила её за руку. Сердце колотилось, каждый вдох был кислотой в лёгких.

– Мы должны двигаться дальше, – сказал Кай. – И как можно тише. Саэрна уже идёт по следу.

Айрис кивнула, ещё не веря, что они остались живы.

Лес снова замер. Темнота сгущалась вокруг, как густая ткань. Они знали: каждый шаг теперь – игра с тьмой и светом, и никто не даст им права на ошибку.

Глава 21. Первые уроки тьмы и света

Прошёл месяц после того, как Кай рассказал Айрис о Мире. Тридцать дней, когда лес сам проверял их страхи, силу и выносливость. Каждая ночь была испытанием: холод пронизывал до костей, мокрые ветки рвали кожу, земля засасывала ноги, а коренья и горькие ягоды давали лишь иллюзию пищи.

Осколок Светоносца пульсировал внутри Айрис, его энергия то обжигала, то согревала. Он направлял, учил, проверял, и каждый толчок в груди отзывался болью, страхом и невероятной силой одновременно.

– Сначала защита, – голос осколка был одновременно строгим и мягким. – Щит – это твоя жизнь. Не пытайся убежать от боли, почувствуй её, направь внутрь себя.

Айрис подняла руки, и перед ней возникла хрупкая завеса энергии. Она дрожала, рассыпалась, когда в мыслях всплывали воспоминания о Кае, о смерти, о Приюте. Лира повторяла движения рядом, но каждый раз щит трещал, исчезал, когда девочка невольно вспоминала зал очищения.

– Не убегай, Лира, – шептал осколок. – Страх – это не враг. Он твой инструмент.

Следующее упражнение – атака. Айрис сжимала ладони, и сквозь пальцы вырывались потоки энергии, сплетаясь светом и тьмой. Но каждый раз, когда тьма выходила из-под контроля, энергия шипела в руках, будто пыталась сжечь её кожу.

– Почувствуйте боль, – наставлял осколок. – Только пройдя через неё, вы сможете направлять силу.

Айрис кричала от внутреннего ожога, когда энергия прошла сквозь её руки. Лира рыдала, ощущая, что боль в Айрис переходит в неё. Айрис инстинктивно обхватила Лиру, пытаясь разделить страдание, и осколок мягко выровнял поток, позволяя контролировать боль.

– Лечение, – продолжал осколок. – Вы должны соединить свои силы. Лира, дыши через страх. Айрис, направь боль в свет.

Айрис протянула руки к Лире, и между ними возник поток энергии. Он был одновременно мягким и острым, живым, как ток, пробегавший по венам. Лира вздрогнула, но держалась. Боль была невыносимой, но осколок шептал, направлял, удерживал.

Кай наблюдал с тенью рядом, его присутствие казалось острее, чем обычно. Иногда он шептал:

– Лира, не отводи взгляд. Айрис, держи её. Они почти рядом.

– Почти с чем? – тихо спросила Айрис, когда внутренняя тьма снова наполнила её разум и забрала дыхание.

– С ловушкой света, – ответил Кай. – Она чувствует вас. Но если вы не научитесь соединять боль и силу, щит не сработает.

На протяжении месяца они повторяли упражнения снова и снова, падая от истощения, крича, плача, снова поднимаясь. Каждая ночь была особенно тяжёлой: мокрые ветки, холод, голод и страх, что лес может проглотить их навсегда. Айрис впервые почувствовала, что тяжесть в груди уменьшается, хотя страх и ужас всё ещё сидели глубоко.

В моменты отдыха осколок мягко шептал:

– Помните, вы – не одни. Я с вами. Ваш страх – ваша сила. Кай рядом. И если вы выживете, только так сможете защитить друг друга.

На тридцатый день Айрис и Лира впервые смогли свести щиты с атакой, направляя энергию так, чтобы она отражалась от поверхности, не причиняя вреда друг другу, но сохраняя контроль.

– Вы готовы, – сказал осколок. – Но испытания будут жестче. Следующий шаг – не просто магия. Это борьба с реальностью, с тем, что скрыто внутри.

Месяц тренировок закончил своё действие, но лес не прощал слабости. Айрис и Лира шли по тропе, еле различимой среди корней и тёмной листвы. Внутри Айрис пульсировал осколок Светоносца, его энергия была плотной, ощутимой, как живое тело, готовое вмешаться в любой момент.

– Осторожно, – прошептал Кай, тень его слегка дрогнула рядом. – Хранители здесь.

Айрис ощутила внутреннее давление. Лес словно сжимался вокруг, воздух становился плотным, каждое дыхание резало лёгкие. Осколок мгновенно усилил энергию вокруг них, превращаясь в густую броню, готовую вмешаться.

– Щит. Сейчас, – коротко произнёс он.

Айрис подняла руки. Хрупкая завеса света и тьмы вспыхнула, трещала, когда в мыслях всплывали Кай, смерть, Приют. Лира повторяла движения, но воспоминания о зале очищения делали её щит нестабильным.

– Не убегай, Лира, – шептал осколок. – Страх – твой инструмент.

Хранители света появились почти одновременно, тихие, беззвучные, как хищники. Лёдяной отблеск кристалла скользнул по лесу, как нож по коже. Айрис ощутила жгучую боль в спине, энергия осколка сгущалась, сжимая пространство вокруг.

– Держись! – крикнула она Лире. – Теперь или никогда!

Щиты вспыхнули, сжались вокруг девочек, пронзая пространство острыми кристаллическими потоками. Луч света Хранителя ударил в щит Айрис – душа сжалась, тело кричало, как будто свет пытался разрезать её на части. Осколок направил поток внутрь, не разрушив тело, но психика трещала от напряжения.

Лира едва сдерживалась, её щит трещал, почти исчезал. Воспоминания о кристалле и зале очищения пытались разорвать сознание. Айрис обхватила её, соединяя потоки боли, позволяя осколку выровнять энергию.

– Боль – это не враг! – шептал он. – Она ваша защита.

Следующим было атака. Перед Айрис материализовалась тень – рваная, неправдоподобная, словно повторяла движения Кая, но без его воли.

– Ударь! – голос осколка резкий, немилосердный. – Намерением, а не силой!

Айрис замерла. Страх был не в том, что она не сможет ударить. Страх был в том, что сможет. Она выдохнула, направила энергию: поток света и тьмы разорвал тень с хрипом, словно убил живое существо.

Крик рванул ей грудь. Лира плакала, и её попытка атаки была почти катастрофой: поток света вырвался грязный, с примесью тьмы. Она упала, потеряв сознание, и Айрис почти мгновенно оказалась рядом.

– Лечение, – сказал осколок. – Или она сломается.

Айрис закрыла глаза. Боль хлынула через неё, сквозь тело в Лиру. Это было хуже любого удара. Это было принятие, слияние страха и силы, боли и контроля. Она чувствовала, как сознание Лиры трещит, страх и боль сливаются с её собственными. Только так можно выстоять – позволив себе пострадать вместе.

Когда всё закончилось, девочки лежали на холодной земле, не в силах подняться. Деревья, листья, ветер – всё казалось замершим.

– Запомните, – произнёс осколок, голос мягкий, но тяжёлый, словно валун. – Щит ломается. Тело ломается. Разум ломается.

Он сделал паузу.

– Но если вы научитесь собираться заново, свет не сможет вас стереть.

Кай подошёл, тень его колебалась рядом, как живой экран предупреждений.

– Они чувствуют вас, – сказал он тихо. – Каждый шаг – проверка. Но вы уже сильнее, чем думаете.

Айрис и Лира поднимались, дрожа, кожа покрыта мелкой сыпью, ладони горели, мышцы тряслись. Каждое движение давалось ценой боли, каждый взгляд – страхом. Но они выжили, и впервые за месяц осознали: даже в аду можно сохранить контроль.

Лес молчал. И это молчание было не миром, а обещанием следующей битвы.

Пульс осколка внезапно сбился, стал неровным, тревожным, словно сердце, которое бьётся не в груди, а где-то рядом. Айрис резко вдохнула, пальцы сами вжались в землю.

– Что… это? – прошептала она.

Кай замер. Его тень дрогнула, сжалась, будто он пытался скрыть её от чужого взгляда.

– Это не твой страх, – прошептал он, и его голос дрогнул. – Это Мира. Она жива. Она рядом. И она ищет тебя… даже не зная, кто может услышать её шаги.

Айрис закрыла глаза, и мир вокруг словно утонул. Вместо леса – ощущение движения, холодного воздуха, шагов по сырой земле. Не образ, не видение – след присутствия. Как будто кто-то шёл параллельно ей, но по другой стороне реальности.

– Я чувствую её, – выдохнула Айрис. – Это… как боль. Но не моя.

– Потому что связь ещё жива, – ответил осколок Светоносца. – И потому что Свет не любит тех, кто не исчезает.

Кай медленно опустился рядом, тень его легла между Айрис и Лирой, словно щит.

– Если ты слышишь её так ясно, – сказал он тихо, – значит, вы приближаетесь друг к другу. А значит… приближается и опасность.

Айрис открыла глаза. Лес снова был на месте – тёмный, холодный, равнодушный. Но теперь в нём было ещё кое-что.Зов.И он был сильнее боли.