Ты вернулась?

– Я… не могу дышать, – прошептала Лира.

Алекс стояла в воде по щиколотку. Она была черной, вязкой, холодной до боли в костях, и каждое движение давалось с невероятным усилием. Холод проникал в тело и душу одновременно, вызывая дрожь, словно сама реальность пыталась разорвать её на части.

Лира была рядом, но вода вокруг неё не была такой же – вместо этого пространство сжималось, как прозрачная клетка, невидимые стены давили на грудь, и каждый вдох казался попыткой втянуть лёд вместо воздуха. Их сознания оставались связаны, и каждая боль Лиры отзывалась в Алекс, а страх Алекс перед разрушением мира передавался Лире.

Вода вокруг Алекс ожила. Она шевелилась как живое существо, обвивая ноги, тянула вниз, словно пыталась утянуть её в бездну. Из её глубин начали всплывать образы: Лира, искажённая, плачущая и без движения; мир вокруг Алекс, разрываемый её собственной неконтролируемой силой. Иллюзии смещались, складываясь в новые кошмары, каждый – смертельно реальный.

Лира ощущала, что стены её клеток сжимаются. Туман вокруг сгущался, воздух становился колющим, будто иглы проникали в лёгкие и плоть. Иллюзии показывали, что любой неверный шаг приведёт к вечному заключению, и каждый её страх обретал плоть, готовую раздавить её тело и душу.

Шепоты начали шуршать из ниоткуда, голоса прошлых потерь, боли и страха. Они проникали в мозг, давили на мысли и сердце. Алекс закрыла глаза, и в воде её отражение превратилось в ужас: её лицо было искажено, глаза сияли тьмой, и каждый взгляд показывал мир, разрушающийся от её действий.

– Примите свои страхи полностью! – голос Светоносца прорезал иллюзии, одновременно внутри головы и вокруг, сдавливая сознание, как пресс. – Беги, сопротивляйся, кричи – или умри.

Алекс позволила страху полностью заполнить себя: страх разрушить Лиру, страх силы, страх потери контроля над собой. Вода вокруг колола, сжимала, обжигала воспоминаниями и возможными катастрофами. Но нить, соединяющая её с Лирой, не позволяла упасть.

Лира, закрыв глаза, позволила своему страху развернуться: сжатие пространства, иглы, ощущение бессилия, иллюзии вновь заточённого Приюта. Но поток силы от Алекс позволил выдержать боль. Она ощущала каждое давление, каждую иглу, каждое движение как удар по телу, но не падала.

Вода вокруг Алекс начала медленно отступать, стены Лиры растворились, шепоты стихли. Тела и разум героинь дрожали от пережитого, каждая боль оставила шрам, каждая иллюзия – отпечаток на душе.

Но испытание ещё не закончилось. Светоносец стоял перед ними, его глаза глубоки и непроницаемы:

– Это только начало. Осколок Сердца испытывает вас не только на страх, но и на боль, которую вы способны вынести. Каждый следующий шаг будет сильнее. Готовы ли вы встретить его снова?

Алекс и Лира тяжело дышали, осознавая, что впереди ждёт ещё более жестокое испытание, где иллюзии, вода и тьма станут почти физической пыткой, и только полное принятие себя и друг друга даст шанс пройти дальше.

Глава 15. Пределы себя

После первого испытания Алекс и Лира вернулись на поляну. Казалось, что трава мягкая, воздух привычный, и мир снова обрел очертания, но внутри их сознания всё было иначе. Вода, шепоты и тьма оставили следы, которые ощущались как шрамы.

– Вы сделали первый шаг, – сказал Светоносец, его фигура рассыпалась на свет и тень, – но это лишь начало. Осколок Сердца не прощает слабость. Вы должны научиться управлять собой, иначе следующая проверка поглотит вас целиком.

Первое чему Светоносец начал учить – это принятие своей силы. Он поставил перед Алекс и Лирой две огромные сферы – одну из ослепительного света, другую из густой, живой тьмы.

– Пройдите сквозь них, – сказал он. – Не сопротивляйтесь, не убегайте. Не пытайтесь подавить одну сторону. Вы должны научиться быть одновременно светом и тьмой.

Алекс шагнула в светлую сферу. Первые мгновения были мучительно ослепляющими: белый свет бил по глазам, тело дрожало, мышцы не слушались, нервные окончания горели, словно каждое прикосновение света – удар по телу. В голове кружились воспоминания, и она почти услышала крики тех, кого не спасла.

Но постепенно Алекс начала чувствовать свет как часть себя, а не врага. Она ощущала тепло, которое проникало глубоко в кости, и вместе с этим – странное напряжение, словно каждая клетка проверяла её готовность быть целостной.

Затем сфера сменила свет на тьму. Холод вонзал в кости, воспоминания о страхе и утрате всплывали одно за другим. Каждое движение давалось с трудом, сознание пыталось убежать, но Алекс училась принимать эти ощущения, позволяя им проходить через себя, не теряя контроля над телом и разумом.

Лира пошла первой в тьму. Черная масса обвила её, сжимая тело и сдавливая грудь. Иллюзии превращались в стены, которые давили на плечи, язык был сухим, лёгкие горели. Но Лира училась не сопротивляться, дышать сквозь боль, концентрироваться на ощущениях тела и мыслей, позволяя страху быть, но не править собой.

Когда Лира шагнула в свет, он не был теплым и мягким – он жёг, колол, превращался в иглы, которые впивались в кожу. Каждое прикосновение света ощущалось как физическая пытка. Но она училась не отталкивать, а направлять поток через себя, ощущать его силу и принимать её как часть себя.

Через несколько повторов обе девушки начали чувствовать баланс: свет больше не ослеплял, тьма – не парализовала. Каждое движение через сферу становилось испытанием воли, контроля над телом и сознанием. Они учились быть целостными, принимая силу полностью, а не пытаясь её подавить.

– Отлично, – сказал Светоносец, наблюдая за ними. – Принятие своей силы – первый шаг. Без этого вы не сможете пройти настоящий Осколок.

Второй этап тренировок – контроль над эмоциями и связью. Светоносец соединил их невидимой нитью – тонкой, но прочной, словно сама жизнь.

– Теперь вы должны идти сквозь лабиринт иллюзий, – сказал он. – Каждая из вас будет видеть кошмары другой. Вы будете чувствовать страхи друг друга. И если потеряете контроль, иллюзии разорвут вас.

Она вошла первой. Лабиринт выглядел обычным, но стены меняли форму с каждым шагом: они сгибались, колыхались, шептали. И тут появился первый кошмар – Лира снова оказалась в Приюте, окружённая холодными стенами и невидимым давлением. Алекс почувствовала каждую боль Лиры как свою, лёгкие сжались, грудь сдавило. Паника угрожала поглотить её полностью, но она вспомнила слова Светоносца:

– Не убегайте. Позвольте страху быть, но не поддавайтесь ему.

Алекс сосредоточилась на дыхании, направляя нить связи к Лире, ощущая её боль, но не позволяя ей управлять собой. Вода, воздух, стены – иллюзии пытались сломить её, но она держалась, принимая страх как часть себя.

Лира оказалась в другом коридоре. Иллюзии сделали пространство плотным: стены сжимались, пол под ногами колебался, воздух становился плотным, режущим лёгкие. Она видела, как Алекс теряет контроль над силами света и тьмы, разрушая мир иллюзий. Каждое колебание энергии ощущалось как удары по телу, вызывая внутреннюю дрожь.

Но Лира не пыталась сопротивляться. Она позволила себе чувствовать боль и страх, одновременно направляя поток силы обратно к Алекс, укрепляя её. Она училась поддерживать другого, не теряя себя, синхронизируя дыхание и ощущения.

Иллюзии усиливались: тьма пыталась слить их страхи в один кошмар, где они обе могли потеряться. Алекс и Лира почувствовали, как давление на тело и сознание увеличивается: грудь сжималась, руки горели, ноги дрожали. Но невидимая связь между ними стала якорем.

– Почувствуйте друг друга, – шептал Светоносец. – Страхи должны быть топливом, а не оружием против вас.

Они научились обмениваться силой через мысли и чувства, ощущать страх и боль друг друга, но не терять ясность. Каждый шаг, каждое движение через лабиринт стало тренировкой не только силы, но и доверия, терпения и контроля.

Когда лабиринт исчез, Алекс и Лира стояли на полянe, истощённые, дрожащие, но целые. Их дыхание было тяжёлым, тела покрыты холодным потом, а разум остался ясным.

– Отлично, – сказал Светоносец. – Вы научились управлять страхом, болью и связью. Это не финал, но теперь вы готовы двигаться дальше.

Следующий этап тренировки – это предел боли. Светоносец создал перед Алекс и Лирой густую, черную жидкость, похожую на смолу.

– Это будет ваша новая среда, – сказал он. – Каждое движение здесь даётся с огромным усилием. Ваше тело и сознание должны выдерживать давление одновременно.

Она погрузилась по пояс в густую смолу. Первые шаги давались невероятно тяжело: вязкая масса обвивала ноги, тянула вниз, мышцы горели от усилий. Каждое движение ощущалось как пытка, будто тело сопротивлялось самой жизни.

Иллюзии ожили: вода вокруг принимала формы разрушенного мира. Алекс видела Лиру, кричащую от боли, и вдруг перед ней появился Кай. Он не был прежним братом – это было искажённое, теневое отражение того, что от него осталось. Его глаза пусты, улыбка зловещая, движения медленные, нависающие.

– Айрис… – прошептал он голосом, одновременно её братом и чужим.

Имя застало её врасплох. В голове мелькнули воспоминания о детстве: как они вместе ловили рыбу на тихой речке, как смеялись, как она чувствовала его тепло и защиту. Мгновение прошло, и кошмар вновь обрушился на неё: смола обвивала ноги, холод тянул к дну, иллюзии разрушенного мира шептали страх.

– Ты снова боишься меня, – продолжал Кай. – Ты думаешь, что потеряешь всё снова.

Алекс почувствовала, как страх усиливает тяжесть смолы. Каждое движение давалось с ещё большей болью. Но она вспомнила слова Светоносца:

– Не убегайте. Позвольте страху быть, но не поддавайтесь ему.

Она сосредоточилась, удерживая образ Кая как якорь, а не угрозу, направляя поток энергии к Лире. Страх остался, но она смогла управлять им и телом, превращая ужас в силу для движения.

Лира оказалась по другую сторону смолы. Иллюзии создавали удары по телу и разуму: вязкая масса сжимала тело, воздух плотнел и резал лёгкие. Она видела, как Алекс борется с искажённым Каем, и чувствовала каждое её переживание, каждый шаг, каждое движение.

Она училась не паниковать, направлять энергию через себя, удерживая Алекс, не давая страху сломить обеих. Каждое сопротивление иллюзии было испытанием силы воли и доверия.

Светоносец наблюдал:

– Каждый шаг одного – поддержка для другого. Чувствуйте связь, переносите боль и страх друг другу, не теряя контроля над собой.

Их связь стала невидимой опорой. Алекс ощущала тяжесть Лиры и одновременно страх перед Каем, Лира – как смола и страх тянут Алекс вниз. Вместе они направляли поток энергии друг другу, удерживая контроль.

После долгих повторов движения через смолу перестали быть почти невозможными. Тела были усталыми, каждая клетка горела, но контроль над страхом и болью усиливался. Кай оставался теневой тенью, проверяя силу Алекс, но теперь она смогла управлять его образом, не теряя себя, удерживая в памяти мгновения света – их совместное детство, ловлю рыбы, смех и тепло.

– Выживите в боли – и только тогда сможете дотронуться до Осколка, – сказал Светоносец. – Это не конец. Но теперь вы почти готовы.

Последний этап: Имитация реального испытания. После недель тренировок и непрерывного контроля над страхом Алекс и Лира снова оказались на зыбкой полянe сна. Но она изменилась: трава почернела, воздух стал густым и вязким, а тьма растекалась, словно живая.

– Настало время, – сказал Светоносец. – Иллюзорный Осколок Сердца покажет вам, что ждёт впереди. Все ваши страхи оживут.

Перед ней возник Осколок – не большой и холодный, а словно пульсирующая тёмная сфера, вбирающая свет и боль. Вода вокруг поднялась, обвивая ноги вязкой массой, а в отражении она увидела Кая. Он был больше теневой сущностью, чем человеком, искажённая форма её брата шагала по воде, глаза полны пустоты, но голос называл её:

– Айрис… помнишь, как мы ловили рыбу?Мгновение теплых воспоминаний вспыхнуло в сердце Алекс, смягчая ужас, но сразу после этого тьма обрушилась: вода рвалась вверх, ударяя холодом, иллюзии разрушенного мира и погибших окружали её. Каждый шаг давался с невероятной болью: ноги вязли, мышцы горели, дыхание резало лёгкие. Но Алекс училась направлять страх и боль в движение, удерживая связь с Лирой и мгновения детства как якорь.

Лира ощущала, как вязкая вода и иллюзии давят на неё со всех сторон: стены сжимались, воздух становился густым, режущим лёгкие, тьма пыталась поглотить тело и разум.

Она видела борьбу Алекс с Каем, и страх Алекс ощущался в ней самой: сердце сжималось, каждая клетка отзывалась болью, дыхание сбивалось. Лира училась не терять контроль, направлять энергию через себя, поддерживая Алекс. Их связь стала щитом против иллюзий.

Кай шагал через воду и тьму, проверяя их: иногда он появлялся с улыбкой брата, иногда с холодной пустотой теневой сущности, вызывая воспоминания и ужас одновременно. Алекс и Лира учились совмещать страх и тепло, ужас и воспоминания, боль и поддержку друг друга, направляя это в единое действие.

Иллюзии Осколка реагировали на каждое колебание эмоций. Если страх усиливался, вода и смола тянули сильнее, воздух плотнел, а стены закрывались. Если они синхронизировались и направляли силу через связь, иллюзия становилась менее агрессивной, и путь открывался.

Когда испытание завершилось, они стояли истощённые, дрожащие, покрытые холодным потом, но целые. Их дыхание было тяжёлым, тело горело от напряжения, а разум – ясным, несмотря на страхи и ужасы.

– Это была лишь имитация, – сказал Светоносец. – Настоящее испытание Осколка Сердца будет ещё жестче. Но теперь вы знаете, что способны выдержать почти любое давление, если остаетесь собой и вместе.

Кай исчез, оставив лишь слабое эхо её настоящего имени. Алекс почувствовала тёплое воспоминание о детстве, которое помогало удерживать контроль, несмотря на ужас, и понимала: впереди будет ещё страшнее, но теперь она готова.

Глава 16. Второе испытание

Поляна исчезла. Мир растаял, превратившись в вязкий мрак, который тянул к себе мысли и тело. Алекс ощутила, как сознание сжимается, как будто её протащили через узкую трещину между мирами.

Вода под ногами была черной, как кровь, и вязкой, как смола. Она давила на каждую клетку, заставляя мышцы гореть, лёгкие рваться, разум – трещать.

На стенах подземелья вспыхивали кровавые символы, покрывая шрамы, которые пульсировали в такт её сердцу. Они шептали имена, события, страхи, смерти – всё, что когда-либо было скрыто.

– Настало время, – сказал Светоносец, голос его звучал издалека, глухо и холодно, – Осколок Сердца покажет, что значит быть проверенной на жизнь и смерть одновременно.

И он был там. Кай. Не прежний, а теневая сущность, пустая, с глазами, в которых отражалась пустота. Его улыбка резала душу.

– Айрис… – тихо сказал он.

В это имя ударила вспышка детских воспоминаний: тихие утренние рыбалки, смех, вода, тепло его руки. Мгновение света сжалось и исчезло, оставив ледяной холод, который проникал до костей.

Страх стал плотью, холодом и огнём одновременно. Вода сжимала ноги, смола обвивала тело, дыхание рвалось, сердце колотилось. Каждое движение давалось с невероятной болью.

Сбоку Лира увидела руки, тянущие её к кристалу кварца в Приюте. Белые маски держали её за плечи и шею. Их глаза резали душу.

– Ритуал требует жертвы, – прогремел голос Светоносца. – Не телом. Душой.

Они поняли: Осколок хочет их сущность, их страх, их боль, их любовь.

– Или отдаёте часть себя добровольно, – добавил он. – То, что делает вас живыми.

Кай шагнул через воду. Его лицо на мгновение стало настоящим – как в детстве.

– Если пойдёшь дальше, – сказал он, – ты убьёшь меня окончательно. Не тень. Не образ. Меня.

Алекс поняла: Осколок требует убийства любви, разрывающей душу.

Вода зашумела, стены «дышали», символы пульсировали кровью, реагируя на её страх и эмоции. Каждое движение давалось невероятно тяжело, словно весь мир пытался раздавить её.

Лира падала на колени, рыдая, но была жива. Алекс чувствовала, как страдание, ужас и воспоминания сливаются в одно, пробивая каждую клетку.

Алекс сделала шаг. Она не отдавала себя Осколку, но и не убегала от страха. Она позволила себе чувствовать Кая, боль, страх, ужас и воспоминания одновременно, превращая их в движение и контроль над собой.

Кай на мгновение улыбнулся – как признание её силы воли – и растворился в тени.

Вода казалась живой: она сжимала ноги, обвивала тело, резала кожу холодом, будто каждый шаг выжигает часть души. Символы реагировали на страх: чем сильнее ужас, тем плотнее сжималась вода, тем отчётливее бился холод.

Финал ритуала

Дверь открылась. Не полностью, но достаточно, чтобы показать: Осколок принял её, оставив след в душе.

– Ты отмечена, Айрис, – сказал Светоносец. – Свет будет пытаться стереть тебя. Тьма – использовать. Осколки будут помнить.

Вода отступила. Тьма исчезла. Но часть её осталась здесь навсегда, с Каем, со всеми ужасами и страданиями, которые она пережила.

Алекс и Лира вышли из подземелья. Поляна снова появилась, но она больше не была прежней. Трава была чёрной, тусклый свет висел над землёй, воздух пахнул смолой и холодной водой.

Тело Алекс дрожало. Каждое движение давалось с усилием, но душа трещала от боли, которую невозможно было снять. Она ощущала, как часть её осталась там, в подземелье, с Каем, с иллюзиями, с Осколком Сердца.

– Айрис… – голос Кая звучал в голове, мягкий и чужой одновременно. Вспышки воспоминаний о детстве, о рыбалке, о смехе, резали как ножи, потому что светлое мгновение рядом с ужасом становилось острее, болезненнее.

Лира сидела рядом, прижимая колени к груди. Её глаза были красными от слёз, дыхание сбивалось, но она была жива. Белые маски Приюта всё ещё мелькали в уголках сознания, шептали имена, формулы, пытались вернуть страх обратно, как тлеющий уголь, который не гаснет.

Алекс ощущала каждый момент ритуала, каждый шаг воды и смолы, каждый шепот символов, вновь проходил через тело. Боль стала частью её, но теперь она могла её контролировать, удерживать, направлять.

– Мы сделали это… – прошептала Лира, но голос дрожал.

Алекс кивнула, чувствуя странное смешение облегчения и пустоты. Часть души умерла вместе с Каем, часть осталась в подземелье с Осколком, и теперь они были не такими, как прежде.

Светоносец появился рядом, тихо наблюдая:

– Шрамы останутся, – сказал он. – Не только на теле, но и в душе. Это цена за то, что вы выжили. Но теперь вы сильнее. Ваши страхи – ваши союзники.

Алекс почувствовала это. Страх и боль стали её инструментами, как кинжал, который можно использовать для защиты, а не только как источник страдания.

Лира прикоснулась к её руке, и Алекс ощутила невидимую связь, опору. Даже после всего кошмара, даже после почти убийственного ритуала, они всё ещё вместе. И это давало силы идти дальше.

Но кошмары уже шептали им по ночам. Осколок Сердца помнил их, и они помнили его. Каждое мгновение в темноте напоминало о подземелье, о Кае, о боли, о выборе, который не исчезает.

Глава 17. Пока свет не заметил

Кокон тьмы, который обвивал их, постепенно рассыпался. Сначала тонкая дымка, затем вязкий черный налет, словно смола, растворился на коже, оставив липкий холод и ощущение прожитого года. Каждое движение давалось с усилием: тело дрожало, дыхание рвалось, мышцы будто помнили, что пережили год кошмаров.

Алекс открыла глаза. Она увидела Светоносца, стоящего рядом. Он не был здесь физически, но через Осколок Сердца его присутствие ощущалось как тяжесть и пульсация внутри груди. Каждое её движение отзывалось в нём, как эхо, каждое дыхание – как сигнал тревоги.

Лира сидела рядом, дрожа, сжимая колени. Её глаза были широко раскрыты, и каждый их взгляд ловил мелькающие тени, шепоты, которые остались после ритуала.

– Мы… в Приюте, – прошептала Лира. – Я думала, это всё было снаружи днями… неделями…

– Чуть больше года, – тихо ответил Светоносец, его голос не только звучал, но вибрировал в сознании Алекс. – Для мира это мгновение. Для вас – целая жизнь страха, боли и выбора.

Алекс ощутила, как давление света в Приюте сразу усилилось, словно воздух сам искал в ней тьму. Свет здесь был не мягким и безопасным – он скользил по коже, по костям, проникал в голову, высвечивая страх. Каждая лампа, каждая трещина в камне – охотник.

– Они почувствуют вас, если вы дрогнете, – сказал Светоносец.

И они пошли. Каждый коридор был живым механизмом охоты. Вода с подземелья, которая ещё оставалась на подошвах, стыла, тянула ноги, делая каждый шаг мучительно медленным. Алекс чувствовала, как Осколок Сердца требует концентрации: если страх проскользнёт – Хранитель услышит, учует, почувствует.

– Лира, дыши, – шептала Алекс, почти не двигая губами. – Смотри на меня, не на свет.

Хранители Света не бегали. Они шли с тихой уверенностью, как хищники, знающие, что добыча сама сделает шаг в капкан.

Вдоль стен мелькнули фигуры в белых масках. Маски без глаз. Символы очищения на груди, выжженные в кожу, делали их нечеловеческими. Каждый взгляд резал душу, будто свет сам пытался выжечь тьму изнутри.

Лира едва сдерживалась от паники. Алекс чувствовала, как её внутренний страх вызывает отклик в Осколке Сердца, пульсирующем внутри. Тьма была их оружием, но она должна была быть скрыта, как шрам под одеждой.

Коридор сужался до узкой щели. Каменные стены были холодными, влажными, отражали шаги Хранителей. Каждый звук – капля воды, скрип обуви, дыхание – казался громом, отдающимся в мозгу.

Алекс шла впереди, Лира за ней. Сердце билось так громко, что казалось: каждую вибрацию услышат через стены, через воздух, через свет.

– Дыши медленно, – прошептал Светоносец в голове Алекс. – Ни мысли о страхе.

Тьма внутри дрожала. Осколок Сердца требовал концентрации, иначе Хранитель поймает их.

Вдруг из тени вышел Хранитель Света, высокий, с маской без глаз. Символ на груди пульсировал живым светом, ярким, холодным, режущим кожу и разум. Он остановился, и пространство вокруг словно замерло: воздух сжался, холод вдавливался в кости, тьма внутри Алекс пыталась вырваться наружу.

– Айрис… – тихо отозвался Кай в голове, тихо, но отчётливо. – Если дрогнешь – нас нет.

Алекс замерла. Каждый нерв на пределе. Она сделала едва заметный шаг в сторону, но свет Хранителя словно читал её мысли, каждый страх и воспоминание.

Лира зажалась у стены, дрожа. Белые руки Хранителя потянулись к ней – казалось, что сама световая энергия ощущает страх.

– Сейчас, – сказал Светоносец, голос его как холодный камень в груди. – Один неверный шаг – и они тебя заберут.

Алекс позволила тьме стать фоном, растворить страх, удержать пульс. Осколок Сердца сделал шаг к свету, и на мгновение их внутренние миры слились: свет и тьма, страх и контроль, боль и сила.

Хранитель сделал шаг вперёд. Пальцы почти коснулись Лиры, свет касался кожи, и в голове Алекс пронзил острый крик ужаса – почти физический, будто бы сама энергия света пыталась выжечь их души.

И тогда произошло невозможное.

Тьма Алекс и Осколок Сердца разом слились. Свет Хранителя начал искажаться, трещины побежали по символу на груди. Изнутри хлынула мутная, серая масса, словно сама память Хранителя выдавливалась наружу.

Он закричал. Не голосом – телом, всеми нервами одновременно. Белая рука судорожно сжалась, но было слишком поздно. Осколок Сердца открылся полностью. Алекс шагнула вперёд сквозь свет – и Хранитель не выдержал.

Свет свернулся в плотную черную массу, тело рухнуло, маска треснула, открыв человеческое лицо. Глаза были полны ужаса, в последнем мгновении он увидел всё, что пытался скрыть: детей, кровь, молитвы.

И затем – тишина.

Лира упала на колени, задыхаясь. Алекс стояла, тело дрожало. Внутри было пусто и горячо одновременно.

– Он… мёртв? – прошептала Лира.

Да, – сказал Светоносец, рядом через Осколок Сердца. – И теперь Приют узнает.

Алекс посмотрела на тело. Внутри неё не было облегчения. Только холодное знание: пути назад нет.

Они медленно пошли дальше, к старой двери, ведущей в лес. Там ночь уже скрывала их, и в этот момент стены задрожали. В узких коридорах зазвенели цепи, как будто камень сам кричал. В воздухе запахло горькой окисью и кровью, хотя кровью была память Хранителя. Свет, который всегда искал тьму, теперь искажался, вспыхивал белыми вспышками, скользя по стенам, потолку, полу.

– Приют… – выдохнула Лира. – Он… знает?

– Он чувствует, – подтвердил Светоносец. – В каждом камне, в каждой лампе, в каждой цепи. Сейчас весь Приют ищет вас.

Издалека раздался глухой удар, как если бы огромная дверь рухнула сама собой. Потом второй, третий. Коридоры затряслись, словно Приют был живым, и его сознание реагировало на смерть Хранителя: