Развод под ёлку. В 45 все заново

– Я ж не к тому… – смущается дочь.

– Все в порядке, солнце. Я поняла тебя. И спасибо, доченька, за поддержку.

Убираю щипцы, прохожусь по подкрученным прядям каре расческой и фиксирую укладку лаком, а потом принимаюсь за макияж.

– Безумно красиво получилось! – хвалит мой образ дочь. – Пойду тоже переоденусь.

Я отправляюсь в гардеробную. Хочется чувствовать себя уверенно и сексуально.

Конечно, у меня фигура и кожа не двадцатилетней девочки, но я выгляжу моложе своих лет. И многие не дают мне больше тридцати трех.

Я стараюсь держаться за эту мысль, выбирая похоронный наряд. Сегодня мы официально закопаем наш брак и нашу семью.

Надеваю красное кружевное белье. Лиф без бретелек. Натягиваю чулки, а сверху красное вечернее платье, с разрезом до середины бедра. И завершаю образ лодочками на высокой шпильке.

Ужин привозят за десять минут до того времени, когда мы привыкли садиться за стол всей семьей.

Нина, наша помощница по дому, накрывает на стол. И я слышу звук мотора за окном.

Через пару минут в комнату врывается Милана.

– Мама, приехали! Вадим с Мариной и Климом.

– Иду! – не хочется, чтобы ребенок становился свидетелем той безобразной картины, что развернется за ужином. Придется попросить Нину отвлечь малыша.

Набираю побольше воздуха в легкие и, нацепив на лицо улыбку, выхожу из спальни. Спускаюсь по лестнице и вижу, как сын и невестка снимают верхнюю одежду, а Нина помогает раздеться Климу. В этот момент в дом заходит Богдан и все взгляды устремляются на меня.

– Ого! – слышу восхищенный возглас сына. – У нас что, праздник?

– Да, милый, – подхожу к нему и целую в щеку, игнорируя пристальный взор мужа. – Сегодня важная дата! И этот день мы будем помнить до конца своих дней.

Глава 5

– Прошу к столу! – радушно приглашаю собравшихся.

Сын с женой и моим внуком проходят в столовую, и я жду, когда их примеру последует супруг. Но Богдан останавливается напротив меня, довольно улыбаясь. А я чувствую, как от него несет чужим женским парфюмом. Легким и цветочным, таким, каким пользуются молодые девочки. И осознание того, что он даже не собирается принять душ и привести себя в порядок после другой женщины, бьет не только по самолюбию, но в полной мере открывает глаза на то, с каким чудовищем я жила.

Он же ни во что меня не ставит! И эта мысль внезапно отрезвляет меня.

Богдану плевать на мои чувства. У него даже не осталось ко мне какого-то элементарного уважения.

Ведь он не был таким. Он всегда казался внимательным и чутким.

Так что с ним стало?

Неужели действительно влюбился и все эти бабочки, что стремительно погибают внутри меня, вскружили ему голову и превратили его мозги в кашу?

И сейчас он думает, что смог прогнуть меня под себя и удобную для него ситуацию. Только для этого мужчины станет сюрпризом то, что никто не собирается выполнять его хотелки, смиренно сидеть дома, не возникая. Для него станет сюрпризом то, что я не стану держаться за него и этот брак.

Более того, прямо сейчас, глядя в его глаза, я понимаю, насколько он омерзителен и как сильно я хочу избавиться от него.

Вот так в одночасье он перечеркнул практически тридцать лет любви и уважения. Превратив все хорошее в пепелище.

– Умница, Ксения, – обращается он ко мне официально, будто я не его родная жена, а одна из его офисных сотрудниц.

Ну и подонок! Так и хочется замахнуться и влепить ему звонкую пощечину. Да такую сильную, чтобы у него в ушах зазвенело.

– Я знал, что ты все правильно поймешь. Семья – это святое. И нельзя все рушить из-за кратковременной вспышки.

– Кратковременной вспышки? – смотрю на него, поражаясь тому, насколько он стал циничен и слеп. – А твоя “вспышка” в курсе, что ты с ней кратковременно? – стараюсь держать эмоции под контролем и не выдать себя.

– Разумеется, – усмехается он так, будто это я глупая дурочка и собираю всякую ерунду. – Она знает, что семья для меня важна.

– Для тебя или для твоего имиджа? – знаю ответ на этот вопрос, но хочу услышать его от Богдана.

– Причем тут имидж? Мы почти тридцать лет вместе, Ксения. У нас устоявшийся быт, дети и внук. Ты идеальная жена, и я не ищу другой. А то, что между мной и Асей, – это те самые эмоции, что помогают мне почувствовать себя вновь молодым.

– Так, может, тебе съехаться с ней, чтобы не терять это ощущение рядом со старой женой, которой идет быть бабушкой и которая не способна внести искру в твою жизнь? – поражаюсь собственной выдержке и хладнокровию.

– Мне кажется, мы это только что обсудили, – говорит он немного жестче. – Я ценю свой комфорт и не стану его разменивать на то, что не продлится дольше года. Ну или, может быть, пары лет.

Пары лет?

От таких рассуждений у меня волосы шевелятся на голове.

– А мне что прикажешь делать эти пару лет? – из меня вырывается смешок. – Самоудовлетворяться игрушками?

– Прекрати, Ксюш. Постеснялась бы при живом-то муже, – криво усмехается он. – Я ж не отказываюсь от супружеского долга. Между нами все как и прежде. За исключением того, что порой я буду ночевать вне дома.

– И когда же ты, любимый муж, успел поменять веру?

Урод! Самый настоящий моральный урод. Иначе я его не могу назвать. И чем больше он говорит, тем сильнее освобождает меня от груза вины, что я повесила на себя, задумав этот ужин.

– При чем тут вера?

– Ты рассуждаешь как человек, решивший завести себе вторую жену, что греховно в нашей вере. Деньги ведь ты на нее будешь тратить из семейного бюджета.

– Я буду на нее тратить то, что заработал самолично. Имею право распоряжаться своими доходами так, как сочту нужным. Поэтому не вздумай втягивать в это детей. Их наши дрязги не касаются.

– Как скажешь, любимый, – улыбаюсь приторно-сладко. – Но и ты меня не унижай в их глазах.

– Что за глупости, конечно же не стану! – расплывается он в улыбке, словно Чеширский Кот. – Выглядишь потрясающе! Знал бы, что это так на тебя подействует, давно бы встряхнул тебя, рассказав обо мне и Асе.

– А как давно у вас длится связь? – во рту расползается горечь от мерзкого и отравляющего разговора.

– Тебе ни к чему это знать. Пойдем ужинать, я голодный как волк.

Супруг звонко шлепает меня по ягодице, подгоняя к столовой.

Я сцепляю крепче зубы и стараюсь не показать своего отвращения.

Прохожу к столу.

– Ну наконец-то! – недовольно говорит Вадик. – Мы думали, уже и не дождемся вас.

– Прошу прощения за короткую заминку, – занимаю свое место по правую руку от Богдана, сидящего во главе стола.

Милана сидит ни жива ни мертва и, словно ястреб, следит за нами.

– Чем ты порадуешь нас сегодня, милая?– расправляет салфетку Богдан, постелив ее на колени, и поднимает крышку-клош со своего блюда, и замирает. – Что это? – на его лице ни следа от радости. Более того, он стремительно бледнеет.

– А это, любимый, королевский ужин! Лобстеры! – объявляю торжественно и вижу, как все лица за столом обращаются ко мне.

– Мам, – прокашливается Вадик. – Но у папы ведь аллергия…

– Но у нас-то ее нет, – улыбаюсь во все зубы и убираю свой клош с тарелки, вдыхая аромат. – Должна же быть и у нас в жизни яркая “вспышка”. А папе придется самому решать: выпить ненавистные таблетки и разделить с нами ужин или остаться голодным. Будь хорошим мужем, милый, и порадуй жену. Я ведь так старалась, и мне не хочется жаловаться детям на то, какой ты неблагодарный, – смотрю пристально на Богдана и жду его реакции. Насколько далеко он готов пойти ради того, чтобы не рассказывать детям о своей интрижке? Или они все-таки в курсе?

Глава 6

– Так, – звучит грозный голос Богдана. – Если это какая-то шутка, то браво, Ксения, и я жду свой настоящий ужин.

Он сверлит меня взглядом и ждет, что я ему скажу: “Ха-ха-ха, милый, конечно же, никто травить тебя не будет, потому что я тебя люблю и беспокоюсь о тебе”.

Вот только его ожидания останутся только его ожиданиями, потому что мне с этого дня глубоко плевать на то, жив этот козел или подох в сточной канаве. А сейчас мне безумно хочется, чтобы произошло именно второе. Лучше быть вдовой, чем терпилой, встречающей мужа дома после любовницы.

– А нет никакого другого ужина, любимый, – смотрю на него и хлопаю глазками, как та невинная лань, на которую он повелся.

– То есть? – Богдан кладет кулаки на стол и сводит брови вместе.

Надо же, какой суровый и грозный, того и гляди кулаком по столу ударит и будет требовать от жены еды.

– Сегодня на ужин омары, заказанные в ресторане, – беру щипцы и разрезаю панцирь. – Недовольные могут поесть салат.

Скулу жжет от гневного взгляда мужа, и я слышу его драконье дыхание. Он пыхтит так, будто действительно собирается раскочегарить свои легкие до того состояния, чтобы они выпускали огонь. Но я не реагирую на него.

– Ксения, шутка затянулась. Я требую свой ужин.

– Богдаш, – поворачиваюсь к нему и продолжаю хлопать глазками, – я же сказала, это единственное блюдо на сегодня. Или ты внезапно стал плохо слышать?! Ай-ай, давай покажемся специалисту? А то ты витаешь где-то. Не слышишь, о чем мы говорим.

Боковым зрением вижу, насколько напряжена Милана и как за нашей перепалкой с раскрытыми ртами наблюдают сын и невестка.

– Баба, – спрыгивает со стула Клим и подходит ко мне. – Иглать идём, – тянет меня за платье.

– Котик, бабуля к тебе чуть позже подойдет. Ты уже наелся, наше солнышко? – беру со стола салфетку и вытираю рот внуку.

– Да, – кивает он.

– Вот и умничка! – целую его в лоб. – Поиграй, дорогой, с Ниной. Ниночка! – зову помощницу, что мгновенно вырастает в столовой.

– Да, Ксения Борисовна?

– Поиграй, пожалуйста, с Климом, пока мы ужинаем.

– С удовольствием, – улыбается женщина, берет моего внука за руку и выводит из комнаты. – А пойдем посмотрим, как там поживают рыбки!

– Идем! – радостно соглашается внучок и выходит из столовой, а я мгновенно чувствую прилив боевой энергии.

Я готова не просто вступить в схватку, но и развернуть полноценные боевые действия. Но пока я предвкушаю нашу дальнейшую битву и разговор с сыном и его женой. Мне хочется верить, что они не были замешаны в этой грязи, что развел муж в нашей семье. Но не могу рассчитывать на поддержку. Потому что даже в случае неведения Вадим прислушивается к Марине, а Ася – сестра Марины, которая ту всегда и во всем поддерживает. И возможно, может поддержать ее чувства.

У меня остается лишь надежда на здравый смысл невестки и её совесть. Все же жена сына – хорошая девушка.

– То есть ты предлагаешь мне жевать салат, как какому-то козлу? – снова напоминает о своей персоне хозяин этого дома.

– Почему как, милый? – надеваю перчатки и продолжаю чистить омара.

О! Эту фразу я не должна была говорить, чтобы не вызвать вот эту ненормальную реакцию.

Богдан закипает, словно чайник, у которого слетает от пара крышечка.

– Что ты себе позволяешь, Ксения! – стучит он кулаком по столу. – Выбирай выражения! И что, черт возьми, ты устроила здесь?

– Я? Я лишь хотела отметить этот вечер той едой, которую хочу сама, милый, – продолжаю лить елей. – Как-то так получилось, что я все эти двадцать семь лет на первое место ставила твои желания. Следила за тем, чтобы ты не ел запрещенную пищу, и вообще следовала твоим пожеланиям, но как-то совершенно забыла, что можно ведь съесть на ужин именно то, что люблю я сама. А люблю я омаров, – скалюсь, стараясь не перейти на крик.

За столом гробовая тишина, а взгляды детей мечутся между мной и мужем.

– Мама, – тихо говорит сын, – что происходит? – наконец-то начинает доходить до нашего первенца, что не все в порядке.

– У нас сегодня с твоим папой праздник. Не мог бы ты разлить игристое? – киваю сыну на бутылку в ведерке со льдом.

Вадим задумчиво переводит взор с меня на отца, затем на бутылку, после чего тянется к ведерку и открывает пробку.

Со шлепком из горлышка вырывается дымок, и сын разливает напиток по фужерам. Только своей жене подливает в бокал сока.

– Ксения, я не знаю, что ты задумала, – рычит муж, – но самое время остановиться.

– Я что задумала? – удивленно хлопаю глазками. – Мы с тобой вроде все обсудили, милый. И сейчас я хочу за это выпить.

Обхватываю тонкую ножку и поднимаю бокал.

Остальные участники ужина осторожно следуют моему примеру.

– Дорогие дети! Сегодня у нас с вашим папой настоящий праздник. Мы прожили в браке двадцать семь лет и, кажется, испытали все! Были и взлеты, и падения. Но с годами все притупляется. И нам хочется встряхнуть нашу жизнь и получить новые эмоции. Поэтому мы пришли к новому этапу, – поворачиваюсь к мужу, посылая ему улыбку.

– Остановись, – рычит он. Но мне плевать на угрозы.

– Теперь мы с вашим папой будем жить в открытом браке!

– Что? – слышу изумленные возгласы.

– Да, детки. Теперь у нас не эксклюзивные отношения. Ваш папа уже начал пробовать этот формат, а я пока еще в поиске достойного партнера. И раз вы так любезно подобрали девочку отцу, то, может, и мне посоветуете кого-то из своих друзей, сынок?

– Что за бред?

– Не бред. Ваш папа ударился во вторую молодость с Асей. И я тоже хочу кого помоложе!

Глава 7

В столовой стоит звенящая тишина. Восемь пар глаз направлены на меня и то, как я, пригубив игристое, возвращаю внимание к омару. Кожу жжет от их взглядов, но я игнорирую всеобщее недоумение.

Милана должна понять мой ход. А если и нет, то я объясню ей позже. Сейчас меня интересует реакция сына и его жены.

Ах да! То, как мой некогда любимый муж замирает, меня тоже забавляет. Кажется, что у него вот-вот глаз задергается.

Но я ем и не реагирую на те восковые маски, в которые превратились лица моей любимой семьи.

– Не понял… – наконец-то подает голос Вадик, прокашлявшись. – Мам, это ты сейчас репетировала стендап какой-то? Что за спич такой дикий?

– Не слушай свою мать, – хрипло говорит муж, но дает петуха. И меня это еще сильнее раззадоривает.

Сволочь такая! Ждать, пока ты нагуляешься, и не только предоставлять тебе уют и привычный покой, но и в супружеском долге не отказывать. Это ж надо было предложить мне такое?!

Кобель плешивый! Ладно, с плешивым я перегнула. Богдан очень хорошо сохранился. И неудивительно, что молодые девочки видят в нем секси папика. Но мне от этого не легче!

После такого он не может быть моим мужем. И точка! Большая, жирная точка, и даже, возможно, с брызгами вокруг.

– Сегодня, наверное, у вашей мамы не самый благоприятный день месяца, – продолжает делать из меня ненормальную муж.

– Никакого стендапа, сынок, – поднимаю глаза к Вадиму, игнорируя Богдана. – Я сказала все как есть. Мы с папой открыли брак. Он уже вовсю использует свое право. Правда, выбор его оставляет желать лучшего. Все же такая юная девочка, да еще и подруга Милаши… Как она потом будет справляться с разбитым сердцем, я не представляю.

– Так про Асю это не шутка? – Вадим вмиг каменеет, переводя взор с меня на отца и обратно. – Ты какую Асю имеешь в виду? – вижу, как напрягаются его челюсти. – Нашу Асю?

– Сынок, а ты знаешь каких-то других? Да еще чтобы и подругами твоей сестры были?

Взгляд сына вспыхивает, и он смотрит на отца.

– Это что, правда?

Богдан сидит, высоко вздернув подбородок, и буравит взором Вадима, при этом сжимая и разжимая кулак. А так он делает, только когда теряет контроль и выходит из себя.

– Да, это правда. У меня отношения с Асей, – говорит он, играя желваками.

– В смысле “отношения”? – вспыхивает сын. – А как же мама? Да, блин! – морщится он. – С Асей?! Она же соплячка совсем! Ты в своем уме? – у сына такое выражение лица, будто ему под нос кто-то навалил кучу. – Или у тебя крыша стала подтекать на старости лет? Это… это почти педофилия!

– Она давно совершеннолетняя! Не передергивай!

Вадим никогда не умел контролировать эмоции. Наблюдаю за тем, как бурно он реагирует на новости о папашином загуле, и на душе становится спокойнее. Дети меня не предавали. И пусть это не отменяет того, как поступил со мной муж, но все же чувствую, как с плеч падает груз и от сердца отлегает тревога. Мои дети – моя опора.

– Попрошу без выражений! – муж все еще надеется, что после случившегося будет иметь авторитет у детей.

Никогда и никто не смел ему слова поперек сказать. Папино слово – закон. Он априори не может быть не прав. И дети заглядывали ему в рот, ловя каждое слово. Сын хоть и был больше моим мальчиком, но отца уважал и не оспаривал его авторитет. Про дочь и вовсе можно не говорить. Папа – лучший мужчина на земле и самый любимый папочка.

Ведь не зря Богдан не хотел, чтобы до детей дошли новости о его влюбленности. Понимал, мерзавец такой, что тогда упадет в их глазах на дно.

Но тогда какого лешего он поступил так со всеми нами? Ради чего? Неужели там действительно такая любовь? Тогда почему он просто не даст мне развод и не уйдет с головой в новые отношения?

Так нельзя же. Наше окружение не примет его девочку в качестве спутницы. И репутация будет погублена.

– А как, по-твоему, я должен реагировать на эту дичь? – вспыхивает сын еще ярче.

– Сын, мы поговорим с тобой после ужина в спокойной обстановке.

– Какая спокойная обстановка?!

Вижу, как невестка кладет руку на предплечье Вадима, но он выдергивает руку.

– А ты, мама? Для тебя это нормально, что ли? Ты почему такая спокойная?

– Сын, – делаю глубокий вдох. – Сначала у меня была точно такая же реакция, как и у тебя. А потом я решила, что раз так случилось, то я должна поискать плюсы в сложившейся ситуации.

– Да какие на хрен плюсы?

– Тоже хочу вновь почувствовать бабочек в животе.

– Мам, ну какие бабочки? Вам лет по сколько? Хотите гулять – делайте это тихо, как все вокруг! Нас зачем посвящать в это?

– Потому что я не хочу недопониманий и лжи! Презираю лжецов и сама не хочу становиться такой! А бабочки… Такие же, какие порхают у твоего отца при виде сестры твоей жены.

– Вадим, тише. Видишь, у них любовь, – тихо шепчет ему Марина.

Сын замирает, а затем поворачивается к жене.

– У кого у них? – цедит он сквозь зубы. – Я не пойму, ты что, все знала? – с ужасом смотрит на супругу.

И по тому, как мгновенно пунцовеют щеки невестки, я вижу, что ответ на вопрос Вадима положительный. Марина все знала об интрижке сестры с моим мужем.

Глава 8

– Марина! – угрожающе гремит голос сына, и я вижу, как искажается в настоящем гневе его лицо. – Отвечай на вопрос!

Таким я его еще ни разу не видела. Это будто не мой мальчик, а совершенно незнакомый мне жуткий мужчина, у которого во взгляде пляшут языки адского пламени.

Невестка переводит взор на мужа и мгновенно бледнеет.

– Я… – сипло говорит она. И по ее испуганному выражению лица можно подумать, что она готова грохнуться в обморок.

– Я жду! – давит на нее Вадим.

– Сын, выдохни, – вмешивается Богдан, но Вадик игнорирует отца. – Твоей жене сейчас плохо станет.

– Моей? – рявкает на него сын, посмотрев с таким презрением, что в глазах Богдана даже мелькает что-то такое странное, чего я не видела раньше. – То, что происходит с моей женой, тебя не касается! Ты бы лучше о своей подумал! Ты хоть на мгновение задумался, как плохо маме от твоей интрижки? Или весь мозг перетек в пах?

– Думай, что говоришь, щенок! – муж мгновенно звереет, и конфликт приобретает совершенно иной оборот.

Я не планировала всеобщей драки. Мне просто хотелось вывести на чистую воду предателей. Вскрыть рану и выпустить гниль, чтобы остановить заражение. Но мужчины, кажется, решают перейти к открытому конфликту.

– Я все еще твой отец! С каких пор яйца курицу учить стали?

– С тех пор, как эта курица, точнее петух, – выплевывает с отвращением сын, – топчет неокрепших курочек, с пушком вместо перьев.

– Это тебя вообще не касается. Разбирайся со своей жизнью!

– А то, что ты трахаешь младшую сестру моей жены и подругу моей сестры, – это, по-твоему, тоже какая-то хрень собачья, не имеющая значения? То, что ты мать выставил дурой, променяв на малолетку и притащив грязь в семью, – это тоже меня не касается? Да ты же все обосрал! – кажется, что сын испепелит отца взглядом. – Ты… – хочет оскорбить отца, но не успевает.

– Вадим, – обрываю я сына, решив прекратить этот скандал. – Давай не будем опускаться до оскорблений и перестанем устраивать балаган.

– То есть тебя это устраивает? – обращает он ко мне колкий взгляд.

– О моих чувствах мы поговорим позже. Когда останемся наедине, – мажу взором по дочери, что сидит ни жива ни мертва.

Для нее все происходящее напоминает настоящий кошмар, впрочем как и для меня. Но для Миланы это все чересчур.

– Милаш, если тебе нехорошо, то можешь пойти к себе.

Дочь вскидывает на меня изумленный взгляд.

– Нет, мама. Я останусь с тобой, – отвечает она твердо, в очередной раз за этот бесконечный день поражая своей стойкостью.

– А Милана когда узнала? – резко переводит внимание на сестру Вадим.

– Тогда же, когда и мама, – отвечает холодно дочь.

– А к чему тогда это все?

– Я уже ответила на твой вопрос, – вытираю губы салфеткой. – Твой отец не намерен разводиться. А я не намерена жить в прежнем формате, когда он гуляет налево, а я, как покорная женушка, сижу и жду его дома. Нет. Если он будет препятствовать мне с разводом, тогда я буду строить свою личную жизнь у него на глазах.

– Какая личная жизнь? – мгновенно реагирует на мою провокацию муж.

– Та самая, которая не включает тебя, – сталкиваемся взглядами, пытаясь продавить друг друга.

– Это не обсуждается!

– У тебя молодая девочка. Хочешь любить ее – пожалуйста, вперед. Дай мне развод и со спокойной совестью совокупляйся с ней, как животные, там, где нужда накроет. Или не мешай мне жить своей жизнью.

– Ксения, мы, кажется, с тобой уже все обсудили, – рычит он сквозь зубы.

– Это ты озвучил свои извращенные фантазии. Никто тебе не обещал их выполнять.

– Так, – хмурится Богдан и трет лоб, будто у него разыгралась мигрень, – это уже какой-то цирк.

– Не нравится – тебя никто не держит за столом, Богдаш, – снова улыбаюсь я так, как делает примерная жена. – Я с детьми прекрасно все обсужу без тебя.

– Ну уж нет! – снова перехватывает внимание Вадим. – Я еще не получил ответа от жены.

– Какого? – дрожащим голосом спрашивает Марина.

– Ну, любимая, – усмехается сын, – вот ты хотя бы не придуривайся.Тебе не идет. Как давно ты знаешь о шашнях твоей сестры и моего отца?

– Я… – мнется Марина и бросает на Богдана странные взгляды. Будто дожидаясь от него разрешения.

– На него не смотри. Тебе не с ним жить – со мной.

Невестка вздрагивает и наконец-то смотрит на Вадима.

– Ася… давно мне говорила, что влюблена в твоего отца, – наконец-то обретает голос Марина. – Но я не думала, что она действительно решится его соблазнить.

– Так, значит, она намеренно подставилась моему отцу? – мрачнеет сын.

– Нет! Но все равно у твоего отца с матерью давно ничего нет. Иначе бы он не обратил внимания на Асю, – тараторит эта дурочка, а из меня вырывается истерический хохот.

– Что? – смотрит она на меня. – Что я не так сказала?

– Все, милая моя, – тянусь за бокалом, чтобы хоть немного успокоиться. – Спешу разочаровать вас, глупеньких девочек, но в этом плане у нас все в порядке… было, – не забываю добавить, что все в прошлом. – И к тому же Богдан перед ужином обещал мне исправно исполнять супружеский долг, независимо от наличия молодой любовницы.

– Но разве так можно? А как же Ася? – окончательно разбивает мне сердце эта милая девочка, которую я считала второй дочкой.

– Ася? – больше не чувствую к ней нежности. – А как же я, мать твоего мужа и бабушка твоего внука, ты не хочешь узнать, мерзавка? – меня начинает трясти. – Вот только представь, Климушка вырастет, приведет к вам девушку знакомиться. Ты примешь ее как родную. Они поженятся и родят детей. Вот только ты спустя какое-то время узнаешь, что Вадим трахается с ее сестрой или, того хуже, с ней самой. Как тебе такой расклад, милая?

Марина вспыхивает. Открывает и закрывает рот.

– Правильно. Вот и мне не нравится. А теперь встала и пошла вон из моего дома! И чтобы духу твоего здесь больше не было!

– Но, Ксения Борисовна… – растерянно хлопает глазами она.

– Ненавижу предателей, глупцов и крыс. А у тебя, Мариночка, комбо. Поэтому будь добра, покинь мой дом, – смотрю на нее пристально, следя за тем, чтобы она выполнила сказанное.

В столовой царит тишина, и даже Вадим не заступается за жену. Я уже жду, когда она поднимется, но Богдан в очередной раз портит мне планы.

– Никуда она не пойдет! – вмешивается муж. – У тебя нет права выгонять ее.