Развод под ёлку. В 45 все заново

София Брайт

Развод под ёлку. В 45 все заново

Глава 1

– Мам, смотри? Как тебе? Думаешь, мне идет? – дочь берет с витрины модный ободок-кокошник, расшитый пайетками и бисером, и опускает на белокурую голову.

– Да тебе все идет, Мила.

Смотрю на нашу девочку и налюбоваться не могу. Дочке двадцать лет, и она уже не та крошка, которой я заплетала косы. Она выросла в настоящую красавицу, вслед которой сворачивают шеи мужчины. В ее возрасте я уже была мамой. А она не торопится с выбором. Говорит, что нет среди ее знакомых тех, кто дотягивал бы до уровня ее идеала. А идеалом для нее всегда был папа.

– Я даже придумала, к какому образу это подойдет. Помнишь то серебряное платье с открытой спиной и длинным разрезом? – крутится она перед зеркалом.

– Да, которое ты взяла на фотосессию для вашего девичника, – дочка долго щебетала, что она на фотографиях получится ярче всех.

– Теперь думаю, что буду современной Снегурочкой в новогоднюю ночь. А ты, мам? Решила, в чем встретишь Новый год?

– Есть у меня пара вариантов.

– На днях мы гуляли тут с Асей и видели платье, которое просто создано для тебя! – распахивает в восторге глаза дочь. – Давай заглянем в тот магазин и обязательно примерим.

– Хорошо, только давай сначала сюда зайдем, – киваю ей на любимый салон мужской одежды ее отца. – Хочу твоему папе рубашки обновить.

– Конечно. А ты уже приготовила ему подарок? – держит меня под локоть дочь, тесно прижимаясь.

– Да. Завтра должны доставить новый меч, – улыбаюсь, предвкушая реакцию мужа.

– Что, прям из Японии?

– Прямо оттуда, – испытываю по этому поводу особое удовлетворение, вспоминая, сколько мне сил потребовалось и денег, чтобы заказать меч для мужа у того самого мастера, о котором он прожужжал мне все уши, мечтая пополнить коллекцию своего холодного оружия.

– Да ну! – замирает Милана и смотрит на меня во все глаза. – Неужели правда удалось связаться с Иоши… как там его?

– Ямада, – заходим с дочкой внутрь салона. – Да! И я невероятно счастлива, что он согласился сделать именной меч для твоего отца.

– Мама, ему так повезло с тобой!

– Как и мне с ним.

Не только для дочки ее отец – эталон мужчины. Для меня Богдан всегда был, есть и будет вне конкуренции. В нем сочетаются все лучшие качества, которые должны быть в муже и отце. И все остальные мужчины проигрывают ему не только по внешним данным, которыми он привлек меня тогда, двадцать семь лет назад в университете, но и по остроте ума. А также никто не сравнится с ним в предприимчивости, надежности и заботе. Все это сочетается в нем удивительным образом, и с каждым годом моя любовь к мужу лишь растет.

– Мам, а давай еще Климу купим рубашку? Смотри, тут есть детские, – показывает она маленькую рубашечку. – Будут с дедом в одинаковых ходить, – хихикает она.

– А с папой? Для любимого братца ничего не возьмешь? – отдаю консультанту выбранные сорочки.

– Ну ты же его знаешь. Он тот еще зануда.

– Не наговаривай на Вадика, – выбираю размер рубашки старшего сына и отношу на кассу. – В новогоднюю ночь в доме у родителей он не будет капризничать. Особенно если его попросит сынок.

– Зато скривит при этом такую противную рожу, – морщится дочь.

– А мы Марину подговорим, – подмигиваю дочке. – Жене он точно отказать не сможет.

– Кстати, я заказала Деда Мороза и Снегурочку, как ты и просила.

– Спасибо, Милаша. У меня совсем вылетело из головы, что нужны аниматоры. Прием делегации партнеров твоего отца высосал меня досуха.

– Да, Лиля сразу оставила для нас окошечко. Вы так с папой нахваливали их агентство после дня рождения Климушки! Еще ты сделала им шикарную рекламу, после нее к ним повалило очень много ваших знакомых. Теперь она считает тебя чуть ли не своей феей-крестной, – смеется дочь.

– Может, все же ее впечатлила та сумма, что перевел ей ваш отец?

– Как знать, мамуль, – пожимает она плечами. – Но знаешь, – напрягается, – мне кажется, она влюблена в папу.

– Милаш, все твои подруги влюблены в твоего папу. Да и вообще, знаешь хоть одну незамужнюю женщину, которая не была бы от него в восторге?

– Даже не представляю, как ты с этим справляешься, мумуль. Это же невыносимо – знать, что все хотят оказаться на твоем месте. Я бы от ревности давно сошла бы с ума.

– Все дело в доверии, дочка. Папа ни разу не дал усомниться в себе. Он никогда не обижал меня. Неважно, что хотят другие, главное, что ему самому нужна только я. Я это вижу не только на словах, самым главным доказательством его любви и преданности становятся его поступки.

– Хочу встретить мужчину, который будет любить меня так же сильно, как папа любит тебя.

– Обязательно встретишь.

– Ну что, примерим то платье, что я для тебя присмотрела? – тянет меня дочь к выходу.

– Конечно! Сегодня у нас девичник! Делаем что хотим! Только сначала по кофе! – время уже близится к вечеру, а мы так и не посидели в любимой кофейне.

Делаем заказ и садимся за столик, слушая новогодние мелодии и наслаждаясь предпраздничной суетой.

Вторая половина декабря – мое самое любимое время года. Это тот период, когда сказку ждут не только дети, но и взрослые. Кажется, что вот-вот произойдет чудо, которое непременно сделает жизнь еще лучше.

Мне нравится планировать праздник, подготавливать подарки для семьи и думать о праздничном меню.

А с тех пор как у старшего сына родился сын, Новый год вновь заиграл свежими красками. Создать волшебную атмосферу для ребенка так просто и в то же время так волнительно. Вот и наша семья ушла в подготовку праздника с головой.

Но и о простых мелочах, делающих нашу жизнь чуть слаще, мы не забываем. Например, я люблю сидеть вот так с дочкой в кафе, в перерыве во время шопинга, попивая кедровый латте, что я позволяю себе только по особым случаям. Такие моменты помогают мне почувствовать, насколько я счастливый человек, и тогда я не устаю благодарить жизнь за то, что все сложилось именно так.

– Мам, смотри! – привлекает мое внимание дочь, указывая на противоположную сторону этажа.

За огромной елкой, что расположена посередине торгового центра и устремляется вверх сквозь все четыре этажа, стоит Ася, свояченица нашего сына, и, кажется, с кем-то целуется. Только вот ее избранника не видно из-за елки и блеска гирлянд.

– Ух ты! А с кем это Ася? – выглядывает дочь, пытаясь рассмотреть лучше спутника сестры жены брата и по совместительству сокурсницы Миланы.

– Она разве не рассказывала, что с кем-то встречается? – мне всегда казалось, что у этой парочки нет друг от друга секретов. Милана и Ася дружат со старших классов. И на их выпускном, куда мы пришли всей семьей, Вадик увидел старшую сестру Аси и влюбился. С тех пор мы породнились и девочки стали еще ближе.

– Говорила, что есть поклонник, но тот вроде только активно ухаживал за ней.

– Что ж, кажется, ему удалось зацепить твою Аську, – за этой эффектной брюнеткой постоянно ухаживало множество парней. Но девочка знала себе цену и не разменивалась на легкие интрижки.

Видим, как подруга дочери тянет мужчину, что все еще остается скрыт от нас елкой, в магазин нижнего белья.

– Пойдем посмотрим на него! – глаза дочки загораются азартом.

– Милаш, ну если подруга не хочет пока афишировать свои отношения и представлять мужчину, то как-то это не слишком хорошо – шпионить.

– А мы не шпионить. Мы тоже прикупить бельишка, – дочь кидает на стол купюру и собирает наши пакеты. – Мам, ну, пожалуйста, – поднимается она на ноги и тянет меня за руку. – Мне жуть как интересно.

– Ладно, – не могу отказать ей. – Но только потому, что мне нужен новый домашний комплект.

– Конечно, мамулечка! Подберем тебе самый лучший. Такой, что папа ошалеет, увидев тебя в нем, – дочь сгребает остальные пакеты и чуть не пританцовывает от нетерпения.

Мы пробираемся сквозь толпу к тому самому бутику нижнего белья, в котором скрылась наша родственница со своим спутником.

В бутике непривычно много народа.

Милана оглядывается вокруг и понимает, что Ася уже в примерочной. Дочь сует мне в руки несколько ночнушек и халатиков и толкает к кабинкам.

– Мама, скорее, – торопит она.

Мы проходим мимо ряда примерочных. Дочь намеренно выискивает, в какой из них спряталась подруга. Замечает две пары ног под шторкой, мужские и женские, и впихивает меня в соседнюю кабинку.

– Ну, подожди ты, – хихикает девичий голос за стенкой. – Нетерпеливый. Здесь нельзя.

– Как же тут утерпеть, когда ты стоишь в таком виде, – меня прошибает током, когда я слышу знакомый голос. – Горячая моя девочка! Хочу тебя, сил нет!

Оцепенев, кажется, даже не дышу, думая, что это, должно быть, слуховая галлюцинация, пока сквозь льющиеся через колонки рождественские мотивы не прорывается крик дочки:

– Какого хрена, папа?

Глава 2

– Какого хрена, папа?

– Милана? – спрашивает голос, который я узнаю даже сквозь людской гомон и услышу посреди рок-концерта, потому что он принадлежит тому, чье настроение я могу прочитать даже по шепоту.

И сейчас я слышу в нем шок. Настоящий, неподдельный шок.

Но вряд ли он сильнее того, что испытываю я в эту минуту.

– Ася! Ты!.. Ты! Да как ты могла с моим отцом!

– Милана, успокойся!

Внутренности стремительно сковывает льдом. Холод расползается по венам, не давая возможности вдохнуть. Мне кажется, что если я сделаю вдох, то вынырну на поверхность в уродливый мир, где не останется места для нашего семейного счастья.

Словно на автомате, я иду на крики дочки. Боковым зрением замечаю любопытные взгляды. Но мне плевать на них, потому что сейчас меня заботит только то, что, кажется, моя семья рассыпалась как карточный домик.

– Вы мерзавцы! Подонки! Папа, ты не мог так поступить с мамой! Со всеми нами! – похоже, у дочки истерика, и я хватаюсь за эту мысль, как за спасительную ниточку, не дающую мне утонуть в ужасе случившегося. Нужно помочь ей, иначе я сама пойду на дно здесь и сейчас, с камнем в виде открывшейся правды на шее.

Подхожу к Милане, вижу ее бледное лицо и слезы, что струятся по щекам. Сердце обрывается от ее боли, потому что свою я пока не разрешаю себе прочувствовать в полной мере. Я боюсь посмотреть туда, куда направлен ее взгляд.

Слышу сбоку от себя тяжелый вздох.

– Твою мать, – произносит самый лучший мужчина на земле. Тот, кого мы с дочкой считали идеалом и кто так легко растоптал это звание.

– Ой, – пищит девчонка.

– А притворялась подругой! Да ты змея! – кричит дочь и кидается в кабинку, но я вовремя ее перехватываю, останавливаю. А подружка дочки взвизгивает и прячется за моего мужа.

– Не надо, Милаш, – обнимаю ее за плечи. – Не стоит.

На нас в открытую пялятся другие покупатели и с беспокойством поглядывает девушка, выдающая номерки у входа в примерочные.

– Мама! Как же так? – рыдает моя девочка.

– Без глупостей, солнце, – глажу ее по голове.

– Ксения… – зовет любимый голос, от звука которого все внутренности сжимаются, вызывая мучительную боль.

Отпускаю Милану и оборачиваюсь к парочке, наблюдая, как муж, спохватившись, заправляет рубашку в брюки.

– Вот, значит, как проходят твои офисные будни? – смотрю на него пристально и на Асю, что стоит красная как рак, прячась за фигурой моего супруга.

В зеркале вижу ее отражение. Она стоит лишь в трусиках, точнее, каких-то ниточках на ягодицах, что предположительно должны выполнять функцию нижнего белья. Но откровенно говоря, она просто голая. И прикрывает грудь предплечьями.

Стройная как тростиночка, с попой-орешком и упругой кожей. Да, такую любой бы хотел подмять.

– Ксения, что вы тут делаете? – берет себя в руки муж, будто не его только что застукали с расстегнутыми штанами в раздевалке с подругой дочки.

– Что мы тут делаем? – из меня вырывается смешок. – Это какой-то сюр! – разглядываю любовников. – Мы с дочкой, кстати твоей подружкой, Ася, – заглядываю за спину мужа, чтобы его мелкая шлюшка услышала меня, – покупаем подарки к Новому году и готовимся к празднику. А что ты делаешь тут, Богдан? Разве у тебя нет срочных встреч и совещаний? И как ты нашел возможность и время вывести бедную девочку по магазинам, чтобы она тебя благодарила за трату нашего семейного бюджета прямо в раздевалке?

Чувствую, как на смену онемению в груди все начинает жечь. И с каждым мгновением это жжение только усиливается, превращаясь в адское пламя.

– Ксения, давай поговорим дома, – супруг застегивает брюки и смотрит на меня с таким холодом, что мороз проступает на коже.

– То есть ты предлагаешь нам с дочкой сейчас со спокойной душой вернуться домой и забыть увиденное?

– Мы поговорим дома, – произносит он тверже.

– Папа, что ты такое говоришь! Ты и Ася! Зачем? – снова не выдерживает дочь.

– Здесь не место для выяснения отношений, – отвечает равнодушно самый лучший отец и идеал мужчины нашей дочери.

– Конечно! Но зато место для секса!

Я смотрю, как он оборачивается к брюнетке, которую я принимала у себя в доме с распростертыми объятиями.

– Оденься, – тихо говорит ей, посмотрев при этом с такой нежностью, с какой раньше смотрел только на меня.

И это проявление заботы, этот взгляд активируют спусковой крючок, запускающий наконец-то осознание случившегося апокалипсиса.

– Как ты мог? – говорю я спокойно, хотя внутри меня колотит. – И с кем? С подругой нашей дочери! – звучит громче. – Сестрой жены сына!

– Не истери, Ксюша. Тебе не идет, – оборачивается ко мне супруг.

– Тётя Ксюша, мы не хотели вас обижать… – мямлит голая девица, прячась за спиной моего мужа и так и не додумавшись одеться.

Надо же, а я была о ней лучшего мнения. Мне она казалась умной девочкой. А оказалась просто бесстыжей стервой.

– Обижать? Да вы вонзили мне нож в спину! Двадцать семь лет вместе! И вот твоя благодарность. Малолетняя ш…

– Поосторожнее с выражениями, Ксения! – говорит муж строго. – Ася не заслужила такого обращения.

Последняя фраза как удар.

– А я заслужила? Я же к тебе как к родной… – смотрю на девицу. – За что ты так?

– Ты поэтому со мной дружила, да? Вот кого ты все обхаживала? – кричит сзади Милана.

– Нет. Ты правда моя самая близкая подруга, – смотрит огромными зелеными глазами олененка Ася.

– А Марина знает? Твоя сестра в курсе, что ты решила нагадить в нашей семьей? – больше не контролирую себя.

– Поезжай домой. Ни к чему публичные скандалы. Мы позже поговорим, – выходит из кабинки муж, задергивая шторку и пряча от любопытных взглядов свою малолетнюю ссыкуху.

– Папа, ты совсем охамел? – плачет дочь.

– И Милану забери. Так бывает, Ксюша. Я влюбился. Но ты моя жена, и я вернусь к тебе. Буду дома к ужину.

От подобной наглости я теряю дар речи.

– То есть тебе еще и ужин готовить, пока ты тут?.. – кидаю взор на кабинку в ужасе. – Я не стану это терпеть. Развод!

– Лучше подумай, прежде чем кидаться громкими фразами. Я ведь могу согласиться и развестись с тобой, – как-то зло усмехается муж. – И с чем тогда останешься ты, Ксюша? Сможет ли твоя гордость удовлетворить все твои хотелки? И как ты будешь красоваться перед подружками?

– Извините, не могли бы вы покинуть наш салон, – вмешивается в нашу перепалку администратор.

– Конечно, – кивает муж, не отводя от меня взгляда. – Девушки уже уходят, – давит взором. – И больше не посмеют недостойно вести себя. К тому же к нам на ужин приедет Вадим, Марина и твой внучок Клим. Марина беременна. Поздравляю, ты снова станешь бабушкой, Ксения. Эта роль тебе очень идет, – нагло усмехается подонок, плюнув мне в лицо возрастом.

Глава 3

– Мама, как же так? – всхлипывает дочь на пассажирском сидении.

Я же вообще не в состоянии ни о чем думать. Грудную клетку сдавливает так, что там просто не остается места для боли.

Мне нечем дышать.

Да.

Это самое подходящее описание моего состояния.

Меня будто лишили кислорода.

Легкие вроде функционируют, но кислород закончился. Словно меня выкинули в открытый космос без скафандра погибать мучительной смертью.

Ведь так и есть.

Богдан был моим воздухом, моим всем. Я уже и не помню, как я жила до него. Кажется, что он всегда находился в моей жизни. Да и что значат двадцать семь лет осознанного существования против восемнадцати – детства и юношества, когда не то что жизни не знаешь, себя едва чувствуешь.

И теперь, как быть дальше, я не представляю. Меня будто выпотрошили изнутри, оставив оболочку, и хотят, чтобы она и дальше выполняла функции полноценного человека.

– Мама, что ты будешь делать? – слышу голос дочери, доносящийся до меня словно через толщу воды. – Мама?

Торможу на светофоре и чувствую, как на меня обрушивается весь кошмар случившегося. И в это мгновение вздрагиваю, услышав звук клаксона, оглушающего резким противным писком, звучащим настолько громко, что кажется, у меня из ушей вытащили заглушки.

– Я не знаю, – говорю то, что чувствую.

      Пока я не до конца осознаю масштаб катастрофы. Сердце кровоточит, и душа болит, но голова отказывается верить в увиденный кошмар.

– Ты действительно сейчас собираешься готовить ему ужин?

– Что? – изумленно смотрю на дочь. – Конечно же нет!

– Тогда что ты думаешь делать? Соберешь его вещи и выкинешь?

– Пока… пока я ничего не знаю.

Слишком много вопросов и мало понимания того, каким будет будущее.

Снова позади сигналит автомобиль. И я наконец-то трогаюсь с места. Меня обгоняет огромный джип, и мерзкий мужик, открыв окно, кричит:

– Тупая курица! Не умеешь водить – нехрен за руль садиться! – жмет на газ и уезжает вперед, оставляя после своих слов горький осадок, что наслаивается на случившееся в торговом центре.

Глаза жжет, изображение становится мутным, а в горле стоит такой ком, что я уже не в состоянии его сдерживать.

– Мамочка! – испуганно говори Милана. – Мамулечка, припаркуйся, пожалуйста.

На автомате сворачиваю на обочину и, закусив нижнюю губу, чтобы не разрыдаться в голос, прячу лицо в ладонях.

Меня колотит, а из глаз льются потоки горьких слез.

Я не понимаю, почему муж поступил так со мной.

Ведь у нас и в спальне, и вне ее все было прекрасно. Я никогда ему ни в чем не отказывала. Но не растворялась в муже. Занималась спортом, регулярно посещала косметолога и массажиста. Да и не делала я Богдана пупом земли.

Да, я помогаю ему в бизнесе. Занимаюсь организацией его деловых встреч. Потому что только моему вкусу доверяет супруг, игнорируя секретарш, занятых другими вопросами. А производить сильное впечатление он любит и привык быть лучшим во всем.

Поэтому пускать пыль в глаза его партнерам – моя задача.

И когда я поняла, что мне нравится заниматься этим, а друзья и знакомые наперебой стали просить меня организовать для них какое-то мероприятие, я стала это делать, сначала на бесплатных началах, а затем, когда пошла благодарность в денежном эквиваленте, начала выставлять цену за свои услуги.

Таким образом и появилась моя небольшая студия, занимающаяся организацией важных для людей событий.

У меня нет своих сотрудников. Я, как правило, нахожу артистов или обслуживающий персонал согласно запросу клиента.

Муж только поддерживает мое желание реализоваться. Да и льстит ему, когда меня хвалят со всех сторон. Статус для мужа очень важен. А чем дальше уходит моя слава организатора, тем более статусной женой я становлюсь.

Так неужели это все, что ему от меня нужно? Статус?

– Мама, – обнимают меня руки дочери. – Мамочка, – вздрагивает она вместе со мной, лежа щекой на моем затылке.

Мы оплакиваем с дочкой ее примерного отца и нашу прекрасную семью, прекратившую существование в канун Нового года. Мы обе понимаем, что как прежде не будет. И мне нужно принимать решение.

– Ты разведешься с ним?

– Да, – стараюсь взять себя в руки. – Я не готова к тому, чтобы он приходил ко мне от другой женщины. Не стану готовить ему и притворяться, будто все в порядке.

– Думаешь, он тебя отпустит?

– А куда он денется, – тяжело выдыхаю. – Жить с ним под одной крышей я не буду.

Милана отстраняется от меня, а я вытираю слезы, думая о том, что делать дальше.

– Как думаешь, Марина знала о том, что Ася с папой?.. – несмело спрашивает она.

– Не знаю, доченька, – глубоко вдыхаю и выдыхаю воздух через нос. – Хотелось бы сказать, что нет. Но оказывается, я совсем не разбираюсь в людях

– Они придут на ужин. Надо позвонить и сказать, чтобы не смели заявляться, – тянется она за смартфоном, а мне приходит в голову мерзкая и эгоистичная идея.

– Не надо. Пусть приходят. Сегодня мы проясним, сколько гнилых зерен в нашем саду.

– Что будет, если выяснится, что она была в курсе?

– А что делают с гнилыми овощами? – смотрю на дочь. – Они отправляются на помойку. И я уж точно хранить гниль не собираюсь.

Глава 4

– Мам, ты как? – заглядывает ко мне в спальню дочь.

Сижу перед зеркалом с расческой в руках и смотрю в одну точку, не двигаясь.

– Я? – голос дочери приводит в чувство. – Вот, готовлюсь, – ловлю свой образ в отражении и начинаю расчесываться.

Как только мы вернулись, я провела в ванной, наверное, целый час. Плакала там и жалела себя до тех пор, пока не наступило какое-то отупение.

Мысли полностью испарились, и кажется, вместе со слезами исчезла и боль. Лишь чертова картинка с изображением моего мужа, который застегивает в примерочной брюки, и голой девицы рядом с ним, ровесницы нашей дочери, никак не хочет испаряться. Она будто выжжена на сетчатке и останется там навсегда.

– Я заказала ужин, – говорит дочь тихо. – Ты уверена?

– О да! Теперь я жду этот ужин, – начинаю рьяно драть расческой волосы. – Накормлю твоего отца так, что на всю жизнь запомнит. Просил ужин – он его получит.

– До сих пор не верю, что он смог, да еще и с Асей…

Для дочки случившееся стало не меньшим потрясением, чем для меня. И теперь, похоже, ей потребуется профессиональная помощь, чтобы она после такого не перестала доверять не только мужчинам, но и людям в целом. Потому что кажется мне, что близко к себе она уже не подпустит никого. И появятся проблемы с тем, чтобы дружить с кем-то.

– Хотела бы я сказать, что им прилетит бумеранг, дочка. Но, как показывает практика, бумеранги либо где-то теряются по дороге, либо запаздывают на десятки лет, когда их актуальность исчезает, – беру в руки щипцы и начинаю подкручивать волосы. Я выйду на этот чертов ужин королевой.

И пусть Богдан слепо верит, что никуда я от него не денусь, но ему придется запомнить меня именно такой: красивой, холодной и неприступной. Потому что он потерял меня, даже не в тот момент, когда мы уличили его в измене, а гораздо раньше, когда вообще подумал посмотреть налево.

– И что теперь будет? Ты просто смиришься и позволишь ему наслаждаться новыми отношениями? Боже, да он же ее старше больше чем в два раза! – морщится Милана.

– Если у него еще будет желание наслаждаться хоть чем-то, когда я закончу, то пусть. Но что-то подсказывает, что как только я закончу с ним, он будет в ужасе шарахаться от всех женщин в целом.

– Разведешься с ним?

– Это даже не обсуждается. Тут нет другого варианта. Что бы твой папаша себе ни навыдумывал, но он, кажется, совсем умом тронулся, если решил, будто я стану сидеть и ждать его с б… после другой женщины. Он забыл, на ком женился. Но я ему напомню. Завтра же встречусь с адвокатом!

– Правильно, мамулечка! Такое нельзя прощать! – говорит дочь с жаром. – Я тоже его не прощу.

Я смотрю на отражение дочки в зеркале, и меня разрывает от гнева, что этот начавший седеть кобель уничтожил не только меня и наш брак, но и всю нашу семью. Но самое худшее, что из-за него разбился на осколки мир нашей принцессы.

– Ты не обязана отдаляться от него, – произнести это стоит огромного труда. – Все же он твой отец.

– Нет! Он старый извращенец и подонок! Не нужен мне такой отец! Завтра же я найду тебе нового мужчину. Который будет носить тебя на руках и даст фору этому… козлу, – говорит она с жаром.

– Боюсь, что на мужчин я теперь долго не смогу смотреть.

Да даже думать в этом направлении тошно. Меня перекашивает от отвращения и начинает мутить.

Никаких мужчин! Хватит!

– От этого бы избавиться, – произношу, подавляя тошноту.

– Мама, все будет хорошо. Вот увидишь. Ты у меня такая молодая и красивая! Да на тебя же мои друзья даже заглядываются!

– А вот этого не нужно! Не хватало, чтобы еще и меня записали в извращенки.