Код Слома

— За мной, — скомандовал он и вышел из комнаты.

Некоторые замерли, переглядываясь, но большая часть из них сразу же поднялась и направилась за ним. Это было не подчинение и не смирение. Это была тактика выживания. Так же, как и в душевой, и ночью. Получить пулю в затылок не хотел никто. И никто из остальных не винил их за это.

По очереди оставшиеся девушки тоже начали вставать. Кико была одной из них. Всё внутри протестовало, кричало, что не стоит подчиняться. Но не могла сдаться. Ослушание было равно смерти, а она не в праве была позволить себе этого. Где-то Мири ждёт её помощи, нуждается в ней. Значит, нужно было продержаться до того момента, пока она не поймёт, как отсюда выбраться.

Они прошли по коридору и снова зашли в комнату осмотра. Тролль встал у стены и молча кивнул перед собой, без слов девушки начали выстраиваться в шеренгу перед ним.

— Меня зовут Кантар. Я помогу вам адаптироваться. Но это не значит, что я ваш друг или хочу слышать о ваших проблемах. Если у вас болит голова, мне плевать, если вы оцарапались, мне плевать. Вы будете обращаться ко мне только тогда, когда у вас серьёзные неприятности или это будет мешать вашей работе.

Эльфийка с пепельными волосами приоткрыла рот и вдохнула, собираясь, что-то сказать. Взор Кантара в ту же секунду обратился на неё, почти рывком он повернул голову и направился к ней. Лицо эльфийки исказилось от страха, а дыхание стало прерывистым. Кантар подошёл вплотную и нагнулся, чтобы оказаться достаточно близко к её лицу:

— Ты что-то сказать хотела? С чем-то не согласна?

— Нет, я...

— Тогда что?! — почти крикнул он.

— Простите, — её голос задрожал, — я просто хотела задать вопрос.

— Ха, — он отошёл на шаг назад и улыбнулся. — Задай, если не боишься.

— Вы...

— Сэр.

— О какой работе вы говорите... Сэр...

— Вы будете обслуживать клиентов. В койке. И если вам будет неприятно или больно — вы будете улыбаться. Улыбаться так широко, чтоб даже я поверил. А теперь встань на колени.

Глаза эльфийки вмиг стали влажными, нос покраснел, а брови нахмурились. Она чудом держалась, чтобы не разрыдаться, это было особенно заметно по её дрожащим губам.

— На колени, — повторил он грубее и приблизился.

Сомкнув веки, эльфийка медленно опустилась на колено. Кантар не стал дожидаться и пнул её по щиколотке, отчего та потеряла равновесие и упала.

— Встань. На колени.

Терпение лопнуло, и слёзы потекли по щекам. Кико чувствовала, как внутри всё больше растёт ком злобы и презрения к нему. Остальные здесь не внушали ей доверия или чего-то светлого, но он был квинтэссенцией того зла, что олицетворяло это место. И почему-то Кико враз зауважала и гордость безрассудного Джейка, и глупую выходку орчихи. Они не позволяли никому затыкать им рот и говорить, что делать. Не слишком ли просто все они сдались перед этими животными?

— Ведь слушаться не так сложно, правда? — Кантар довольно кивнул эльфийке, она с заметным облегчением выдохнула, видимо, ожидая чего-то куда худшего. — Все. На колени.

В едином порыве девушки стали опускаться. «Нет-нет, сейчас или никогда». Лишь Кико осталась стоять на ногах. Внутри клокотал страх, почти панический, но где-то совсем рядом теплилось удовлетворение. Она может пожалеть, но она показала, что не сдастся просто так.

Прищурив глаза, Кантар медленно приблизился к Кико, между ними оставались буквально сантиметры. Никогда ещё она не видела тролля так близко. Она, конечно, не раз была рядом с Мири, но это... Это было совсем другое. Нечто иного уровня. Запах, что шёл от него, не был похож ни на что, с кем она раньше сталкивалась. Она буквально ощущала напряжение, исходящее от его кожи, словно она единственное, что удерживает немыслимую силу. Кико казалось, что она стоит рядом с бурей, запертой внутри тела, и любой её неверный шаг или слово приведут к взрыву, который уничтожит всё вокруг.

— Знаешь, каково работать в Пустошах? — в его голосе сквозила издёвка, — Конечно, не знаешь, ведь ты не родилась троллем, — он медленно отдалился и шагнул вдоль ряда девушек. — Если ты не прикрываешь спину напарника, то он не прикроет твою. И в один прекрасный момент гуль вырвет твоё сердце и сожрёт на твоих глазах, пока его дружки будут давиться твоими кишками, а ты будешь смотреть на всё это, пока мозг не отключится, — резким движением Кантар схватил Айлин за запястье и поднял на ноги. — Поэтому крайне важно работать в команде, быть частью коллектива.

С этими словами он заломил руку Айлин, развернул спиной к себе и плотно прижал, обхватив её шею сзади так, что его большой палец упёрся точно под основание черепа:

— Чувствуешь этот выступ? — его голос стал тихим, почти ласковым, пока палец впивался в её кожу, — шейный позвонок. А прямо здесь, — он сместил палец на сантиметр в сторону, в ямку между ключицей и мышцей шеи, — проходит надключичный нерв. Очень... чувствительное место.

Кико хотела сорваться и броситься на помощь, но осознала, что застыла как вкопанная, без возможности пошевелиться. Первобытный ужас, смешанный с чувством вины, нахлынул волной и ударил с такой силой, что всё остальное показалось ничтожным. Гордость стала просто словом, которое не имело сейчас никакого значения.

Палец надавил на кожу сильнее, и из горла Айлин вырвался сдавленный, сиплый звук. Кико буквально рухнула на колени, широко распахнув глаза. Если бы что-то случилось с Айлин по её вине, она бы себя не простила. Пусть она знала её меньше суток, но она не была виновата ни в чём. «Это несправедливо!»

Оттолкнув Айлин на пол, Кантар довольно улыбнулся:

— Не путайте меня с Роганом, который великодушно предлагает вам выбор. Смерть можно было выбрать раньше. Если ты рассчитывала на лёгкий исход, то слишком поздно решилась. Если на что-то иное, — он саркастично приподнял бровь, — то это было глупо. За твои ошибки ответит кто-то другой. А затем ещё кто-то. Но наказание с каждым разом будет хуже. Поэтому советую всем тем, кто пройдёт отбор хорошенько думать головой, перед тем, как что-то выкидывать.

* * *

Серые обшарпанные стены выглядели донельзя не соответствующими остальному здесь — высокотехнологичные двери, открывались которые только по отпечатку, почти незаметные камеры слежения, оружие охранников последнего поколения. Сама Кико не интересовалась оружием, но знала о нём от Таботта, он был ещё тот ещё параноик, помешанный на теории заговора. В шутку они звали его «диванным конспирологом», только сейчас это не казалось ей смешным. Подпольные бордели, эксперименты над ДНК, корпорации, связанные с Барахольщиками. Откуда у кучки бандитов такая техника и оружие? Как они могут скрывать свои грязные дела? Разве не поверишь в это после случившегося.

Вдоль стены в ряд были выстроены девушки, запускаемые в загадочный кабинет по очереди. Когда одна выходила, её сразу же уводили. Но не всегда в ту же сторону, куда предыдущую. Кико с дрожью в ногах ждала, когда настанет и её черёд. Она была следующей.

Дверь отъехала в сторону и из кабинета вышла девушка. Закрыв глаза, Кико несколько раз вздохнула, настраивая себя на лучшее. Но это не помогало, становилось лишь страшнее.

Шагнув вперёд, она сразу же осмотрелась в поисках опасности. Взгляд зацепился за гинекологическое кресло посреди комнаты. «Неужели правда опыты?!»

— Зайди за ширму и сними комбинезон, — послышался голос сбоку, — Потом возьми салфетку и ложись на кушетку.

В углу, за письменным столом, сидела женщина в очках. Человеческая. На самом деле это был первый человек, которого Кико здесь встретила, и это показалось удивительным. «Может, хотя бы она проявит хоть каплю понимания и сочувствия?»

Подняв глаза от портативного компьютера, женщина недовольно выдохнула и сняла очки:

— Милая, не стой столбом, ширма в углу, — она указала пальцем. — Тебе страшно, я понимаю, и мне это всё нравится не больше тебя, но давай поторопимся, пожалуйста. Ты сама видела, сколько вас ещё.

«Ясно. Сочувствия не будет».

Кико без лишних слов зашла за ширму и скинула комбинезон. Пару секунд она стояла со странной мыслью: «Нужно ли снять носки?» Но странной была не сама мысль, а то, что её вообще сейчас волновало именно это. Мозг уже начинал отказываться паниковать и обдумывать происходящее, что-то внутри просило просто плыть по течению. Чтобы избежать лишних проблем.

Кресло было до невозможного холодным и мерзким. Видимо, производители считали, что сделать его из кожзама — отличная идея, но когда при каждом движении оно не скользит, а тянет, ощущения становились ещё более отвратительными, чем могли быть в этом положении. Обычно при таком осмотре остаётся хотя бы верхняя часть одежды, но, специально или нет, они были лишены даже этого. Обнажённая, с поднятыми ногами, она не знала, закрыта ли дверь, и может ли кто-то войти в этот момент.

«Хоть бы всё быстрее закончилось».

Натянув одноразовые латексные перчатки, женщина подошла к Кико. Она старалась не смотреть, уставившись в потолок, но услышала, как что-то зазвенело на металлическом столе:

— Расслабься, — безразлично бросила женщина.

Но расслабиться было невозможно, что-то холодное коснулось её кожи, а затем проникло внутрь. Боли не было, но тугое, давящее ощущение заставило стиснуть зубы, хватая воздух короткими, прерывистыми глотками. Это было отвратительно, Кико хотелось вскочить и оттолкнуть её, но она не могла.

Когда давление исчезло, и стол опять зазвенел, она снова почувствовала что-то инородное, но уже почти незаметное. Когда и это прекратилось, послышался щелчок и писк за ним. Что-то пластиковое положили на стол.

Затем на живот, чуть ниже пупка, упала капля чего-то студенистого и жутко холодного. Кико подняла голову — женщина вдавливала в кожу сканер УЗИ, глядя в монитор.

— Зачем вы это делаете? — наконец, решилась спросить Кико.

— Чтобы узнать, здорова ли ты, — не поворачиваясь к ней, отвечала женщина.

— Нет, я не... Почему вы согласились на это?

— Все мы пытаемся выживать, здесь ничего личного. Хоть я и не жду, что ты поймёшь, — она взяла с соседнего стола планшет и что-то вбила в нём.

Послышался такой же писк, что и до этого, женщина подняла какой-то датчик, похожий на письменную ручку с миниатюрным экраном, и снова внесла данные в планшет:

— Ты можешь одеваться, — снимая перчатки, выдохнула она. — Не все здесь монстры Кико, но все хотят жить. И у всех есть что терять.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Ты уже есть в базе данных, — она постучала по планшету пальцем, и, опустив глаза, добавила, — но для многих тут ты лишь ещё одна строчка. И я сочувствую тебе. Правда.

* * *

Коридор казался нескончаемым, Кико не тешила себя надеждами о счастливом конце и чудесном освобождении, но страшнее всего было ожидание. Неизвестность терзала куда хлеще, чем приближение чего-то ужасного. Оррин остановился возле очередной двери и дёрнул Кико за рукав:

— Постой здесь.

И она осталась стоять. Без шума шагов, в этой пугающей тишине она начала различать звуки, идущие из-за двери: жужжание приборов, металлические щелчки... И сдавленный крик, переходящий в стон.

В поиске ответов Кико перевела взгляд на Оррина — конечно, она ничего не спросила, а он ничего не сказал. Но её умоляющие глаза, распахнутые навстречу его взгляду, говорили всё за неё. Оррин лишь молча опустил голову и кашлянул.

В этом кошмаре он казался ей единственным, кому было неловко за свои же действия. Будь то Кантар, Роган или женщина-врач, каждый из них был винтиком, который сидит на своём месте как влитой. Роган — просто менеджер ада. Кантар, его паладин, захлёбывающийся собственным величием и властью. А женщина лишь лицемерная сволочь, которая прикрывается сочувствием вместо того, чтобы правда что-то сделать.

А Оррин... Оррин был похож на щенка, которого заставили охранять врата у входа в Аид вместо огромного цербера. Он был почти таким же коренастым, как и прочие орки, но казался квадратным, приземистым, как бульдог, только сбитый, мощный, как будто его внутреннюю силу утрамбовали в куда меньший объём.

Форма лица тоже выглядела более округлой, чем должна была быть, всё ещё с широкими орочьими скулами, но более мелкими, утончёнными чертами. А запах... Кико не могла понять, что с ним не так. Пряный мускус орка был, несомненно, но за ним пробивалось что-то ещё... Странный лекарственный запах.

Дверь шумно отъехала. Но девушка не вышла, её вынес, перекинув через плечо, орк. Словно марионетку, чьи нити резко перерезали.

— Заходи, — тихо сказал Оррин, и Кико нерешительно шагнула внутрь.

Комната, напоминающая медкабинет, была наполнена лёгким гулом вентиляторов. Пол был отполирован до раздражающего блеска, а стены казались стерильными из-за своей белизны. Прошлое помещение тоже смотрелось куда чище, но это не шло ни в какое сравнение.

В центре комнаты стоял железный стол, который, старательно, в одноразовых печатках, оттирал орк в белом халате. И без того яркие лампы на потолке дополняла ещё одна, прямо над столом.

Бросив взгляд на столик рядом с ним, Кико заметила окровавленный скальпель, который почти сразу же унёс второй орк. Тоже в халате, с бахилами на ногах. Такая чистота и педантичность сбивала с толку и пугала ещё больше. Не просто «ломай и круши», здесь происходило что-то по-настоящему страшное.

Кико сглотнула.

* * *

Рвотный позыв заставил Кико пробудиться. Не успев осознать, что происходит, она подскочила, и, вырвав в поле зрения унитаз, бросилась к нему. Тошнота была настолько сильная, что дрожь распространялась по всему телу. От силы рвоты ей казалось, что она вот-вот задохнётся, так как просто не успевала вдохнуть между спазмами, сотрясающими все внутренности. Невыносимая, пульсирующая головная боль, как будто череп раскалывался изнутри, дополняла кошмарное состояние.

Спазмы стали утихать, и Кико, пусть и запоздало, решила убрать волосы назад. Она привычно собрала их у лица и стянула к затылку. Вот только на шее что-то было. Тошнота отошла на второй план, она пыталась прощупать, что там, но не могла понять: нечто, похожее на пластырь, закрывало что-то под ним. Что-то круглое, выпуклое и жёсткое, напоминающее металл.

Ужас начал подниматься из груди, и Кико быстро обернулась. Комната была куда меньше, чем прошлая, где их держали всех вместе, совсем крошечная, но рассчитанная, скорее всего, только на неё одну. Возле дверис отверстием вместо ручки в стену был вмонтирован небольшой фонтанчик с кнопкой сбоку. Вместо матраса стояла кровать. С точно такой же подушкой и тонким одеялом, но это была именно кровать, а не кусок ткани на холодном полу. Ощутив ноющую боль, Кико ощупала шею ещё раз, и боль стала острой.

— Ау! — вскрикнула она, осматривая пальцы со следами крови на них.

Откуда-то из-за двери раздался звук отъезжающей металлической двери, а за ним громкие шаги. Сквозь отверстие Кико уловила движение — кто-то прошёл прямо мимо неё. Со скрипом старых петель где-то рядом открылась дверь, а затем что-то бросили на кровать.

Когда шаги снова миновали её убежище и электронный механизм закрылся, Кико поднялась и направилась к выходу. Дверь в комнату была крайне тонкой, почти картонной, напоминая обычную фанеру, из которой много лет уже ничего не делали. С таким же старым скрипом она отворилась, и Кико увидела узкий коридор с серыми стенами. Вдоль него было ещё много таких же дверей с отверстиями. Это создавало обманчивое ощущение уединения, но на самом деле его не было и в помине.

Пройдя по коридору, Кико вышла в большую комнату, наполненную девушками в таких же серых комбинезонах, как и она. Но она не узнавала их, это не были те, с кем она провела последние сутки. Сложно было представить, насколько огромна эта система.

— Кико?! — раздалось из-за спины.

Обернувшись, она увидела Айлин, стоящую в коридоре. На их щеках сразу же появились слёзы, в едином порыве они бросились друг другу в объятия. Это не была мгновенная дружба, но находиться в таком месте в одиночку было слишком страшно. Они не понимали, что делают с их телами, что уготовано им дальше, но осознание, что кто-то есть рядом, вселяло хоть каплю надежды.

— Прости, ты наверно так злишься на меня, Айлин.

— Что?! — она мгновенно отстранилась. — Ты всё правильно сделала. Мне не хватило бы духу на такое.

— Это ничего не изменило, — Кико стыдливо опустила глаза, — только ты пострадала.

— Брось, бывало и хуже, — Айлин положила ладонь ей на плечо. — Кстати, я не говорила, что решила бросить курить?

Это было настолько неуместно и грубо, что они обе рассмеялись. Там, где солнце больше не светит, приходится радоваться свету тусклого костра. Пусть даже он разожжён на твоих собственных костях.