Код Слома

Проституция давно была пресечена на корню, а так называемые «салоны для взрослых» легализованы советом корпораций, что означало, что на вполне законной основе девушки самостоятельно должны были идти работать в такие заведения. Или это была лишь видимость?

— Ожог от сигареты на двух пальцах, — Оррин стоял напротив Кико, — средний и указательный.

Кико, погрузившись в мысли, не заметила, как он подошёл к ней, даже как она опустила ладони, чтобы показать. Когда осмотр, наконец, подошёл к концу и все снова были одеты, Роган отложил планшет на столик в углу и остановился в центре комнаты, обводя взглядом девушек:

— Вас обучат и проследят за тем, чтобы вы знали как себя вести. Чтобы знали, что вам можно и нельзя делать. Что вам положено и что запрещено. В первую очередь вы должны запомнить, что ваши тела теперь не ваша собственность, и портить её запрещено. Если попытаетесь — будете наказаны. Если ослушаетесь приказов — будете наказаны. Делать так, как велено, в ваших же интересах, поверьте мне.

* * *

Не чувствуя собственных ног, Кико опустилась на матрас. Роган говорил, что объяснит всё, но вопросов стало больше, чем ответов. Всё казалось очевидным, но мозг всё ещё пытался сопротивляться и не верить собственным выводам.

Айлин медленно села напротив, её взгляд казался пустым и безжизненным, она не проронила ни слова с того момента, как их разбудили.

Все охранники вышли, в дверях остался лишь один, тот самый, что и вчера. Он перекинул винтовку за спину, потянув за оружейный ремень, и вошёл в комнату. Остановившись у матраса Айлин, он медленно засунул руку в карман и извлёк оттуда мятую пачку дешёвых сигарет. Достав одну, он бросил её прямо в лицо Айлин, которая вздрогнула от неожиданности и подняла глаза. Сигарета укатилась на пол, а орк чиркнул зажигалкой и поднёс к её лицу.

— Ты вроде была на что угодно готова ради сигареты, — ухмыльнулся он. — Считай ты заслужила.

Айлин, еле шевелясь, дрожащими пальцами нащупала сигарету на полу и подняла, не прекращая смотреть в одну точку. Прикурив, орк громко захлопнул зажигалку, отчего Айлин снова вздрогнула, и направился к выходу. Кико прислушалась — тот же звук шагов, что и ночью. По крайней мере, она была в этом уверена.

Как только захлопнулась дверь, по щекам Айлин покатились слёзы. Не было громких рыданий или криков, никаких истерик, только тихая боль. Она просто молча держала сигарету, которая больше была не нужна ей. Не той ценой.

— Кто-то хочет? — с красными от слёз глазами она обернулась к остальным девушкам.

Но никто не сдвинулся с места, никто не осмелился даже посмотреть в её сторону. Ещё вчера Кико злилась на неё, на её простоту. Она считала, что это нечестно — ведь Кико потеряла друзей, парня, сестру, а та просто шла домой из бара. Её жизнь не разбилась на множество осколков, собрать которые обратно уже было нельзя. Но прошло совсем немного времени, и стало понятно, что здесь не было тех, кому повезло больше. Здесь все были в одинаковых условиях, а выживание зависело от послушания и того, насколько тихо ты себя ведёшь.

— Айлин, — осторожно начала Кико, — я слышала то... что было ночью. Мне очень жаль. Прости, что я ничего не сделала.

— Да, — присоединилась Рей, — мне тоже жаль. Прости, мне было слишком страшно.

— И что бы вы сделали? — наконец затянувшись, усмехнулась Айлин. — Даже если не учитывать, что все они вооружены, они физически сильнее любой из нас.

— Мы что-нибудь придумаем, слышишь? — Кико положила руку на её ладонь. — Ещё рано сдаваться.

— Мы для них просто мясо, неужели вы не видите? — во взгляде Айлин проблеснуло болезненное принятие. — Они осматривали нас как скот. И мы все сгниём здесь.

— Прекрати это, — встряла одна из девушек. — Если бы ты не болтала лишнего, этого бы не случилось. А то, что нам всем пиздец, ясно и без тебя. Я не хочу всё это слушать.

— Эй, не надо так, — Рей встала на защиту. — Это не значит, что она это заслужила!

— О, вчера ты пела иначе, разве нет? Что тебе тут не место, раз ты не эльфийка. Теперь она твоя подруга, что ли?

— А ну, все заткнитесь, — закричав, Кико резко вскочила с места. — Мне плевать, кто прав, а кто нет. Все мои друзья мертвы, моего жениха расстреляли на моих глазах, а куда они забрали мою сестру, я понятия не имею. И грёбаная сигарета — это просто ебучий предлог. Если вы думаете, что это она их спровоцировала, хорошо. А чем тогда их спровоцировали вы, что оказались тут? Мы все тут заперты на одних и тех же условиях. Хотите испоганить и без того хреновые? Валяйте, делайте что пожелаете, если вам так проще. Но никто не гарантирует, что этой ночью вы не окажетесь вместо неё.

Плюхнувшись на матрас, Кико выдохнула. Никто не стал с ней спорить, видимо, понимая, что она права, а на лице Айлин появилась слабая, едва заметная благодарная улыбка. Сигаретный дым понемногу рассеивался, оставляя лишь знакомый запах пыли и спёртого затхлого воздуха.

Глава 3: Всё в твоих руках

«Шум. Надоедливый шум. Что это? Это гудит в ушах? Где я?»

Непонятный звон начал приобретать более знакомые отзвуки — двигатель машины. Кружилась голова, и ещё эта странная слабость. Бок неумолимо ныл от жёсткой холодной поверхности под рёбрами. Почему-то было темно, слишком темно даже для ночи. Мири потянулась к лицу, чтобы протереть глаза, но пальцы наткнулись на мешок, что был на голове.

«Блядь».

Конечно, под руки и мешок на голову. Все мертвы. Но Кико нет, она где-то жива, Мири чувствовала это, точно знала. Шок глушил все её лишние эмоции, давая сосредоточиться, а не падать в бездну горя и осознания потерь.

Очередная кочка. Ехали они явно не по основным улицам, хотя это всё равно не давало никакой информации, кроме того, что её навряд ли кто-то услышит, если она закричит. Мири попыталась двинуть ногой, уткнувшись, по ощущениям, в стенки. Видимо, она всё ещё была в том фургоне, в который её затолкали возле бара, значит, прошло не так много времени.

— Ты что делаешь? — прозвучал голос откуда-то сбоку.

— Мне показалось, что она шевельнулась, — ответил второй.

— Совсем дебил? Я ей лошадиную дозу вколол, будет в отключке до завтра.

— Да, но она же отрубаться не хотела.

— Забей, всё нормально. Я что первый день с троллями имею дело? Смотри лучше на дорогу, придурок.

— Сам ты придурок, не смей на меня гнать, — послышалось утробное рычание. — Ты думаешь, раз дольше в теме, круче меня, что ли?

— Слышь, я же по-дружески, чё ты сразу заводишься.

— Да пошёл ты, осёл.

— Эй, поворот не пропусти!

Машину резко качнуло, и Мири проехалась по полу, ударившись головой о стенку и зацепив что-то локтем. По ощущениям было похоже на торчащий гвоздь, но навряд ли он мог найтись на полу машины, если только её не сколачивали из старых досок, что было маловероятным.

Голове повезло больше — она упёрлась рогом. И, судя по ощущениям, даже пробила стенку насквозь. Мири всегда казалось это жутко неприятным и неудобным, она могла проткнуть куртку или толстовку. Стоит ли говорить о табу на кепки и шляпы?

Правда, сейчас это уже не казалось чем-то зазорным или нелепым. Бодать головой как бык она, конечно, не стала бы. Но, не имея в руках никакого оружия, это тоже выглядело уже как неплохой вариант. Сложнее было побороть внутренний конфликт, смогла бы она применить их в деле, если бы пришлось, или просто продолжала бы терпеть?

Принюхавшись, среди запаха бензина и какого-то растворителя, Мири учуяла слабый аромат мускуса, скорее всего, её везли орки. По крайней мере, перед похищением она видела только орков, значит, они должны быть слабее её. Дело оставалось за малым — уличить момент, сбежать и найти Кико.

«Только дождись меня, Кей».

Забавно, обычно именно Кико защищала её от всего в мире: от косых взглядов, от грубых слов, от её собственной неуверенности. Теперь же, когда нагрянула настоящая опасность, Мири ощутила необходимость стать самой защитницей.

Но почему тогда она не смогла сделать этого в баре? «Ну, во-первых, их было больше, они были вооружены, и... Ладно, окей, мне было страшно. Но что может быть страшнее того, что уже случилось?».

Машина остановилась, и Мири постаралась успокоить дыхание, притворившись спящей. Двери открылись и хлопнули. Двое, судя по шагам, подошли к задней двери фургона и открыли её.

— Хватай за руки, я за ноги, — скомандовал один из них.

— А если проснётся?

— Тащи давай. Ты что, боишься её?

— Не люблю я их, больно дури в них дохера.

— Она полукровка, ты чего, не ссы, взяли.

Одна пара рук подхватила её за локти, вторая за колени, подняв в воздух. Спустя несколько секунд она рухнула обратно.

— Блядь, тяжёлая, может, растолкаем?

— Ты чего?!

— Эй, красавица, — он похлопал Мири по щекам.

— Ты совсем, что ли, сдурел?

— Да ладно, не дрейфь, — внезапно Мири схватила его за запястье, вырвав истошный крик. — Ёб твою мать! Она, блядь, не спит.

Говоривший быстро отскочил назад и, судя по звуку, упал прямо в кусты, отчего второй орк разразился смехом, но быстро откашлялся и неожиданно вежливо поинтересовался:

— Эм... Ты сможешь встать?

* * *

Мири оступалась, шагая не глядя, а ноги скользили по неровному полу. В воздухе витал странный запах старого барахла, смешанный с чем-то медицинским. Такой запах всегда был в больницах у хикеров, в которые она так не любила ходить. Медикаменты и этот стальной холодный аромат, который был пропитан, пусть и невидимыми, адреналином, потом и слезами, но такими ощутимыми и узнаваемыми среди тысяч других.

И дело было не только в запахе, и не в том, что любое лишнее внимание заставляло Мири чувствовать себя не в своей тарелке. Ей всегда казалось, что хикеры совершенно бессердечны и даже если могут, но не хотят помочь. Аббревиатура HIC расшифровывалась как — Heal, Implants, Crematory. Новая медицина, заменившая врачей, техников и работников морга сразу ввиду нехватки специалистов после мировой катастрофы. А позже и технический прогресс сделал традиционное лечение отчасти неэффективным: зачем долго и болезненно сращивать сломанную кость, если имплант быстрее? А если сделать ничего нельзя, то проще выдать билет в крематорий.

Но по сравнению со здешним запахом в тех больницах пахло прекрасно. Ткань на голове Мири цеплялась за рога и усугубляла и без того огромный дискомфорт. Но нужно было подождать ещё совсем немного, уличить подходящий момент для побега. Кожа на лице вспотела, было ужасно душно. Мири пыталась дышать ртом, но мешок лип к губам, не давая сделать нормальный вдох.

Спереди щёлкнул замок — тяжёлый, металлический. Дверь открылась со ржавым скрипом, и Мири толкнули вперёд — грубо, кулаком между лопаток. Не удержавшись, она рухнула на колени, и рифлёный пол тут же впился в кожу через порванные штаны.

Мешок сорвали, и ткань зацепилась за рог, дёрнув голову назад. Мири коротко вскрикнула, зажмурившись от режущего света. Глаза страшно слезились, но она всё же заставила себя открыть их шире.

Комната — тесная, железная, с множеством полок и ящиков, напоминающая пародию на кабинет хирурга. Посередине — два тролля. Первый — громила, под два с половиной метра, что-то жевал, сидя за столом. Увидев посетителей, он сразу же отложил еду, поднялся и направился навстречу. Второй — коренастый, развалившись, лежал на потёртом старом кожаном диване, закинув ногу на спинку. В руках он держал железные щипцы, которыми лениво постукивал по полу. Каждый удар — звонкий, металлический — бил Мири по нервам.

— Неуклюжие, блядь, уши с клыками, — прорычал громила, подойдя к двери. — Валите отсюда.

Орки мгновенно ретировались, и Мири сразу же обуял ужас. Да, она могла бы повалить обоих тех ребят, могла убежать, но против двух огромных троллей у неё не было ни единого шанса. Она была только наполовину троллем, и при этом девушкой, всё ещё по-эльфийски хрупкой. Если бы только она проявила силу в фургоне или возле него, у неё был бы шанс. Но не сейчас. Теперь было слишком поздно.

Коренастый нехотя поднялся и двинулся в сторону одного из ящиков на стене. Другой же тролль разглядывал Мири, словно музейный экспонат. Он подошёл ещё ближе и принюхался:

— Надо образцы взять, но и так чую, что метиска, — он прищурился, — И как же нам проверить твою регенерацию и не сломать?

Мири еле заметно сглотнула. Не сломать. На их языке это значило смерть? Он обращался к ней, но явно не ждал ответа. Это было похоже больше на диалог с неодушевлённым предметом, который лишь стоит перед тобой, но ты не знаешь, что с ним сделать, чтобы он правильно работал.

— Отправим по частям, да пусть разбираются, — отозвался второй, шарясь в ящике с колбами и шприцами.

— Тебе что совсем неинтересно?

— Нам не за интерес платят, а за то, с чем мелочь вроде орков не справится.

— Я блядь не машина, и мне скучно.

— Сломай ей руку да посмотри.

— Кровь ты оттирать будешь?

— Твоё любопытство ототрёт, — он извлёк из ящика ампулу со шприцем для быстрого сбора крови.

— Очень смешно, — обойдя Мири сзади, он схватил её за локоть и выставил вперёд, — Хм. Всегда было интересно, как у них это получается.

— Что? — быстро взяв с полки распылитель с антисептиком, коренастый брызнул пару раз Мири на сгиб локтя и отставил его в сторону.

— Тролль и эльф. Не многовато было её мамаше то?

— Может это мать тролль. Да и заходи почаще в салоны, сам узнаешь, — оголив иглу, он вставил её в вену Мири и надавил клапан, кровь стала стремительно заполнять ампулу.

— Мне столько не платят, чтобы туда ходить.

— Меньше на бухло трать, — бросил коренастый, вынимая иглу.

Прижав ватный диск к ране, громила громко рассмеялся:

— Кто бы блядь говорил.

— Ты думаешь, ей это пригодится?

— А ты хочешь, чтоб она полы залила?

Они говорили так, словно она их не слышит, словно её вовсе не было в комнате с ними. Мири в момент парализовало от ужаса. От того, насколько им было плевать на неё. Не только на её состояние, но и на её жизнь. «Их волнует грёбаный пол. Как они вообще могут?!»

Мири сама не заметила, как от злости прикусила губу. Клыки царапнули кожу, и солёный вкус крови наполнил рот. Как назло, именно в этот момент к ней подошёл громила, потянувшись пальцами к её челюсти:

— Открой-ка ротик.

В один миг внутри неё всё вспыхнуло — все те камни, что летели в неё без разбора, все грубые слова, что она выслушала за свою жизнь, первые страхи, чувства, доверие. И тот самый парень, что пригласил её когда-то на свидание. Она была на седьмом небе от счастья, она отдавала себя без остатка, ведь он, тот самый прекрасный лучик в том непроглядном аде под названием Киото, освещал её жизнь. Цветы, подарки, эти волшебные три слова, что говорят влюблённые в первый раз, так робко и волнительно, но оттого лишь многозначительнее они слетают с губ.

А затем — «открой-ка свой ротик». Да, бедняга знал, что у неё острые клыки и сверху, и снизу, но не догадывался, что настолько. Только с кровью вышла и вся правда. Больная. Больнее того, что чувствовал он в тот момент. Когда осознаёшь, что твоя первая любовь смотрела на тебя как на цирковую зверушку, как жадно рассказывала друзьям, что полутролль в постели — это просто нечто. Когда весь тот мир, что был вокруг тебя, оказался ложью, и ты больше не желаешь вспоминать о том, что было им когда-то.

«Открыть свой ротик? Это я могу».

Тень улыбки на долю секунды отразилась на лице Мири. Прямо перед тем, как её клыки вонзились в плоть запястья громилы, вырвав истошный крик:

— Сука! Эта тварь меня укусила!

Он схватил второй рукой Мири за лицо, пытаясь оттолкнуть от себя, но она лишь крепче сжала челюсти, ощутив, как вслед за раздавшимся хрустом концы клыков упёрлись во что-то твёрдое. Видимо, не рассчитав силы, она прокусила его до кости, но это всё больше раззадоривало, её внутренняя мощь, подавляемая всё это время, просила выхода.

Обуявшая ярость поглотила её. Мири не заметила, как когти вонзились в лицо тролля, как его кожа осталась под ними, как она оказалась сверху, впиваясь пальцами в его глаза. И как что-то тяжёлое ударило сзади прямо по голове. За громким гулом нахлынула волна слабости и тошноты, челюсти разжались, а всё вокруг начало погружаться во мрак.

* * *

Тишина и темнота стали постепенно рассеиваться, даже сквозь закрытые веки Мири ощутила яркий свет перед собой. Слишком яркий.

«Неужели я всё же умерла?»

Открывшиеся глаза сразу же пронзила боль, а свет плавно стал принимать более понятные очертания лампы, висящей над ней. Чуть выше был потолок. А по бокам виднелись стены. Нет, она явно не умерла. Но почему тогда она не чувствовала ничего, кроме боли в глазах, а тело казалось таким ватным.

Мири попыталась пошевелиться — ни пальцы, ни руки, ни ноги, ничего не поддавалось. Лишь странный холод, который шёл не от окружающего пространно, а откуда-то изнутри.

Краем глаза она заметила движение слева. Нужно было повернуть голову и проверить, что происходит. Если она смогла открыть глаза, значит, и это должно было получиться. Но это казалось проще, чем было на самом деле. Тело никак не слушалось. Всё казалось заторможенным, плыло перед ней.

Медленно, кое-как шея всё же поддалась, и Мири повернулась чуть левее. Жуткая тошнота нахлынула при первом же движении. Теперь она смогла рассмотреть — один из троллей уже удалялся от неё к столу, стоящему рядом, аккуратно что-то укладывая на него. Она не могла разобрать, кто это был из них, слишком расплывчатым было зрение.

Мири попыталась всмотреться, что за свёрток он отнёс. «Неужели это моя одежда? Что это ублюдки собираются делать? Я им просто так не дамся». Она попыталась сфокусироваться снова — нитка, старая, почти вросшая в кожу, голубая, в цвет волос Мири. Подарок Кико. Но как?

Из последних сил Мири с трудом опустила голову. Совсем немного. Но достаточно, чтобы увидеть, как плечо переходит в окровавленную культю.

На столе лежала её рука.

* * *

В этот раз Мири разбудил не свет, а тошнота. Жуткая тошнота, от которой на лице проступил пот, а тело бросило в жар. Потеряла сознание от кровопотери или шока? Сейчас это не казалось важным, ведь время было не на её стороне, нужно было как можно быстрее освободиться, пока не случилось чего похуже.

Она открыла глаза, медленно, их сразу же прорезал яркий свет лампы, но щуриться уже не хотелось. Видимо, даже тело игнорировало такие мелочи на фоне того, что творилось с ним.

Нужно было понять, что происходит вокруг, и как лучше действовать. Она знала, что ждёт её слева, и её сердце замерло от осознания. Но шея настойчиво поворачивала голову именно в ту сторону. Зачем? Чтобы убедиться, что это так, или из-за призрачной надежды, что этот кошмар лишь привиделся? Мири прищурилась, ожидая, пока мутная пелена не сойдёт.

И взгляд Мири застыл.

Прозрачный пластиковый мешок покрывал стол, запятнанный следами свежей крови. На нём лежала тонкая бледная кисть с яркой верёвкой на запястье. Якорь, символ, их с Кико амулет. Вот бы встать, хватить его, забрать.

Но рядом лежала и вторая рука.

Хотелось закричать, завыть, что есть сил, но что-то не давало, не позволяло этого сделать. Но Мири всё ещё могла заплакать. Слёзы потекли из глаз сплошным потоком, в горле ужасно засвербело, но она не издала ни звука.

Странный грохот раздался откуда-то снаружи. Или это только показалось. Слышала она сейчас не лучше, чем видела. Или чувствовала. С одной стороны, последнее было плюсом. Трудно было представить, какую боль испытывала бы она после случившегося. Но с другой стороны, Мири была полностью беспомощна, не в силах даже пошевелиться. «А если бы я могла, что тогда? Что тогда сделала бы?»

— Охренеть, она в сознании, — она не видела, кто говорит, и не могла различить из-за гула в ушах. — Ты сколько кубиков вколол?

— Как обычно. Не может такого быть. Я же...

Оглушительный взрыв не дал ему договорить. Дверь сорвало с петель. Волна швырнула обоих троллей в стену. Наверху что-то рухнуло. Потолок треснул. Мири отбросило вбок — вместе со столом. В горле застрял свистящий хрип. Воздух не проходил, лишь пузырился где-то внутри.

«Видимо, это конец».

Послышались чьи-то крики. Выстрелы. Металлические удары. Стрельба становилась то ближе, то затихала, потом начиналась снова — в другой стороне. Мири не понимала, что происходит вокруг, что ей делать тоже. Но просто лежать, глядя в треснутый потолок последние секунды жизни, она не хотела.

Она осмотрелась — в одном из углов валялась её рука — чужая теперь, мёртвая. С той самой верёвкой на запястье. Прямо рядом с троллем, чьи глаза были широко открыты, а из-под треснутой головы, со следами свежих царапин на лице, текла кровь. «Хоть что-то хорошее» — Мири попыталась улыбнуться, но и это не получилось. Горло дёрнулось, и спазм сжал диафрагму. Начала накатывать слабость, а перед глазами темнеть.

Из-за выбитой двери послышались звуки выстрелов, крики, а затем громкие шаги. Теперь уже совсем рядом. И они приближались. Краем глаза Мири заметила, как в дверном проёме, теперь пустом, появился орк. Высокий, мускулистый, с винтовкой наперевес и озлобленным выражением лица. Кожа его была не серой или болотной, как у обычных орков, а более светлая, почти льняного цвета.

Орк огляделся — увидев мёртвого тролля у стены, он нахмурил брови, раздув ноздри, и перевёл взгляд на Мири. Быстро приблизившись, он бросил винтовку на пол и опустился на колено, рассматривая её.

— Живая, что ли? — буркнул он хриплым басом.

Его рука потянулась к лицу Мири, и когда её сознание уже начало уплывать, он сделал резкий рывок. Ощущение было немыслимо дискомфортным, из горла выскользнула трубка, а вслед вырвался судорожный хриплый вдох.

«Сука. Это была трубка. В моём горле».

Пока Мири откашливала слюну вперемешку с кровью, раздался громкий шипящий щелчок — в её бедре уже торчал инжектор.

— Чт... — вместо слов зазвучало нечто среднее между стоном и мычанием, — т...

Тело Мири вздрогнуло, не слушаясь её, и, прежде чем она успела попытаться сказать ещё хоть что-то, изнутри поднялась спазмирующая волна. Поддавшись ей, Мири перевернулась набок, и её вырвало. Воздух снова обжёг лёгкие, но на этот раз вместе с едким вкусом жёлчи.

«Я перевернулась? Постой. Я могу двигаться».

Она приподняла голову — обнажённая, на полу.

Без рук.

Одна.

Нет. Не одна. Мири быстро перевела взгляд на орка и, глубоко вдохнув, собрала все силы, что ещё теплились в её организме из-за шока. Мощным рывком она толкнула орка пяткой прямо в грудь. Его отбросило до противоположной стены с такой силой, что с потолка сорвался кусок бетона и рухнул на пол.

Не теряя времени, Мири резко села, уже собираясь подняться на ноги, но в ушах снова предательски зазвенело. Мир перед глазами не просто поплыл — он буквально выключился, как по щелчку пальцев, сменившись густым багровым мраком. Едва успевшие наполниться воздухом лёгкие сжались в очередной спазм.

Последним, что она успела осознать, прежде чем тьма поглотила её снова, был грубый, раздражённый голос откуда-то сверху:

— Вот же идиотка.

Глава 4: Укрощение

Прошло совсем немного времени, но дверь снова распахнулась. В этот раз это был не охранник, что дал Айлин сигарету, а деловитого вида тролль, который, стоял в дверях, сложив руки за спиной. Прищурившись, он осмотрел всех девушек и еле заметно улыбнулся.