Мечта для ликана

В тот вечер Дель понял две важные веще. Первое – как разговорить Далию: стоит лишь упомянуть любую сферу магии, о любимом деле она могла рассказывать долго. Второе – семьдесят лет заключения не сломили Далию, их было слишком мало для нее.

***

Рэмэл сидел за столом в кабинете своего городского особняка и думал, но не о многочисленных обязанностях паладина (курирования послушников, надзора за посвященными, планирования выездов и ведение прочих дел), а о Кэтрин. Последние два дня она была еще более холодной, чем обычно. Горе потери родителей сильно повлияло на нее, Рэмэл подозревал, что эти раны так и не зажили, к тому же Кэтрин скучала по Рестании, а соседство с Милой ей явно не нравилось, поэтому их поездки в город часто заканчивались раньше, чем он планировал.

Невольно мысли о Кэтрин перетекли в мысли о Миле, Лене и Далии. Именно последняя интересовала Рэмэла больше всего. Он поклялся, много лет назад, глядя в полные слез глаза Кэтрин, что никогда больше не выпустит Милу с Леном из-под наблюдения, не позволит им больше оборвать чью-то невинную жизнь. Возмездие в его лице найдет их. Все эти годы он следил за каждым их шагом, но и Мила, и Лен всегда действовали в рамках закона. Рэмэл ждал, когда же "правительница Рестании" оступится, когда проявит свою истинную сущность, но она была хитрее него, она была хитрее всего Ордена! Для чего-то же она спасла из Тирагарда Далию Шенор! Рэмэл с болью в сердце вспоминал тот момент, когда Роза Правды признала невиновной бывшую невесту наставника: ему было жаль несчастную женщину, жаль лорда Хенрика – это был настоящий удар для него – и жаль, что Амелия позволила себе так опорочить Орден. Но не ради же этого она все устроила! Ради того, чтобы посадить на место Верховного мага своего человека? Вполне, но проще было взять любого рестанийского мага, хоть немного лояльного "правительнице", а не воевать – а это была уже война – с Орденом Света ради заключенного!

Мысли Рэмэла кружились по одному и тому же пути – Амелия, что задумала, Далия, наставник, Орден, Верховный маг.

***

Не одному лорду Рэмэлу не спалось этой ночью. Далия сидела на подоконнике, положив голову на колени, и размышляла. Надо сказать, что суть ее мыслей была очень схожа с мыслями Рэмэла – она думала о том, что Амелии доверять нельзя. Далия не считала, что хорошо разбирается в людях – ее роман с Хенриком был самым ярким тому подтверждением, – но против Амелии у нее были веские доводы, хоть сама эльфийка ей понравилась. Но… Если бы ее не выпустили, тогда бы она поверила в честность Милы, но она была на свободе, а значит – ее новая покровительница с большой долей вероятность служит ее врагу либо является его марионеткой, поэтому необходимо было быть настороже, выполняя волю Амелии. Конечно, Далия могла бы просто-напросто уехать, ее ничего не связывало с Рестанией, кроме того, что это был ее дом, и что ей было необходимо разобраться со старыми долгами. Она сделает это через Амелию, по крайней мере, теперь она не та наивная девчонка, что была семьдесят лет назад. Что же до Деля… Это было странно. С Аленом, медноволосым оборотнем, она определилась сразу – верная собачка Амелии, – но Дельморг, вернее, Дель (полное имя никак не хотело ассоциироваться у нее с ним), – был для нее загадкой. Если опираться на ее рассуждения, то он должен исполнять указы Амелии и тоже быть врагом, но такая трактовка отчего-то ей претила. Дель был… теплым? Да, именно таким. Он был заботливым, домашним, как вернувшийся с рынка дедушка с гостинцами. Странное сравнение, ведь ей, сироте, было не ведомы подобные вещи, но… Все это "но". А ведь еще с ним было удобно. Просто и удобно, проще, даже чем с Хенриком. Тот всегда следил за своей невестой, как она говорит, как ведет себя, каждый раз неистово указывая на промахи. С Делем можно было сидеть на кровати, смяв платье, и ругаться так, как девушкам не пристало. Да, он был свой, он был теплый. С ним хотелось находиться рядом…

– Именно это тебе и не нужно, – предупредила сама себя Далия, слезая с подоконника. Холод внутри привычно окутал душу и внезапно напомнившее о себе сердце. У нее есть дела, цель, она ее достигнет, а потом… Потом посмотрит. В конце концов, быть Верховным магом ей не претит, это ее любимое детище: появится возможность опробовать ее наработки.

Глава 4. Следы

– Какие планы на сегодня?

Далия, стоящая, наверху лестницы, обернулась и посмотрела на Деля, и тот поспешил объяснить:

– У меня сегодня экзамен. Все остальные я смог раскидать, только третий курс никак. Так что сегодня я не смогу тебя сопровождать.

– Я не собираюсь никуда выходить, – обронила Далия, продолжая путь. Вынужденная отлучка ее соглядатая давала шанс кое-что проверить. Насколько она успела заметить, в доме была неплохая библиотека, и после получаса, проведенных среди книг, она в этом убедилась. Листая справочники по последним магическим достижениям, Далия размышляла о том, где можно найти интересующие ее сведения.

***

Рэмэл приехал в главную резиденцию Ордена едва лучи солнца показались из-за горизонта. Не сумев справиться с собственными мыслями, он, желая прогуляться и не тревожить расстроенную Кэтрин, отправился к наставнику. Рэмэл, как никто другой, знал, что лорд Хенрик всего себя отдает делу Света и нуждается в поддержке, особенно сейчас, когда он переживает личную трагедию. Несмотря на то, что наставник стал Верховным паладином, он остался таким же добрым и чутким человеком, каким был, когда только помогал послушникам, и предательство возлюбленной, а потом ее оправдание должны были сильно повлиять на него.

Как и его ученик, лорд Хенрик де Тиаль этой ночью не спал, и принял Рэмэла у себя в кабинете. Это была большая и светлая комната, с хорошей добротной мебелью, прогибающейся под тяжестью книг и пергамента. Кто скажет, что паладины лишь размахивают мечом, тот никогда не был в Ордене: к большому сожалению, у тех, кто боролся с Тьмой, больше сражений было с документами.

– Прошу простить меня, лорд Хенрик, что потревожил вас в столь ранний час.

– Пустое, это моя священная обязанность – помогать и направлять, – де Тиаль улыбнулся той самой понимающей улыбкой, которая освещала путь многим паладинам и послушникам.

– И все же… – Рэмэл осекся, боясь сказать лишнего. Лорд Хенрик, казалось, понял, о чем он думал, потому что сдержанно, но с затаенной грустью, произнес:

– Великое спасение паладинов в том, чтобы жить по заветам Света, а не по велению чувств. Но забыть о них и о тех, кто их вызывает, бывает сложно, зачастую невозможно.

Рэмэл склонил голову, принимая мудрость наставника и его намек, скользивший в словах.

– Присядь, нам есть что обсудить, – уже более уверенным голосом произнес лорд Хенрик, делая приглашающий жест. Рэмэл опустился в гостевое кресло, внимательно смотря на наставника: тот редко давал ему поручения, всегда оставаясь довольным работой ученика, тем важнее для последнего было исполнять волю Верховного паладина.

– Как ты знаешь, для Ордена Света крайне важно вернуть свое влияние на Рестанию. Пока она находится под управлением Крейл, выступающей против догматов нашей веры, многие люди и нелюди находятся в большой опасности. Наша первостепенная задача – наблюдать за Рестанией и ее правительницей, пока наши полномочия там не будут восстановлены. Формально у нас нет преград, но воля Амелии Крейл теперь превалирует. Нам нужны свои люди в Совете, люди, которые бы разделяли наши убеждения. К большому моему сожалению, никто из пятерки не подходит, единственная надежда была на Верховного мага. – Лорд Хенрик проницательно посмотрел на Рэмэла. – Леди Кэтрин достойна была занять место отца, однако этого не случилось, и больше всего меня теперь волнует, насколько повлияет выбор правительницы Рестании на город. Я знаю… – он осекся. – Я знал Далию Шенор, но Тирагард мог сильно повлиять на нее. Нам необходимо выяснить, каковы на данный момент ее возможности.

Выразительный взгляд уперся в Рэмэла, у того уже был ответ на невысказанную просьбу.

– В одной из близлежащих деревень уже год неспокойно, – многозначительно произнес Рэмэл. – Мы подозреваем темное существо, но найти его пока не в силах. Это окрестности Рестании, и долг ее правительницы позаботиться о людях.

Лорд Хенрик одобрительно кивнул.

Обговорив все детали и обсудив несколько посторонних вещей, паладины распрощались.

– Это крайне важно, Рэмэл. – Лорд Хенрик остановил его у самой двери, глядя и просительно, и тревожно. – Далия… Госпожа Шенор сейчас особенно уязвима и легко может попасть под влияние Крейлов.

– Я понимаю. – Рэмэл склонил голову и вышел. Однако не успел он дойти до лестницы, как его нагнал Карет. После того ужасного случая у часовни Забытых Богов, когда погибла Телла, друг Рэмэла смог оправиться – лекари исцелили его раны, и он вновь встал плечом к плечу с другими паладинами, но вот его отношение резко изменилось. Карет винил Рэмэла в смерти Теллы и не желал слушать оправданий или прощать. Друг был с ним полностью согласен – он и сам не мог забыть безжизненные глаза Теллы, – и со временем они перестали общаться: Карет все чаще стал вызываться в дальние поездки, тогда как Рэмэл занимался делами в Рестании и ее окрестностях. При редких пересечениях Карет постоянно напоминал о Телле и исходил злобой. Рэмэл не обижался: как мудро заметил лорд Хенрик, время лечит любые раны, даже самые глубокие.

– Лорд Остерфальд!

– Лорд Карет, – Рэмэл склонил голову в приветствии, хотя по иерархии он занимал более высокое место, чем его собеседник. – Рад вас видеть в добром здравии.

– О да, в добром, – с горечью в голосе согласился Карет. Его серо-голубые глаза потемнели почти до синих, когда он не выдержал и выплюнул: – Твоими молитвами, милорд! Вот бы ты так помолился за Теллу!

Он сбежал вниз по лестнице, а Рэмэл лишь тяжело вздохнул: время лечит раны, но некоторые – очень долго.

***

Жизнь под одной крышей с Далией оказалась на удивление не тягостной, хотя их общение едва ли можно было назвать дружеским или приятным. То ли она была одиночкой по жизни, то ли это были последствия долгого заключения, а может быть и все вместе, но так или иначе Далия не стремилась к разговорам, на все вопросы, напрямую не касающиеся магии, отвечала коротко и предпочитала компанию книг и кровати вечерним посиделкам. И все же, несмотря на это, на явную холодность в общении и чисто деловые (как их назвал Лен) отношения, Дель чувствовал себя рядом с Далией комфортно. Он на интуитивном (или зверином?) уровне ощущал, что она не отталкивает его специально, не тяготится его обществом. Это было не пренебрежение, это была замкнутость. И все же даже за нею Дель видел светлую душу, видел, как оживают застывшие голубые глаза, когда они обсуждают изменения в Башне магов или достоинства старого метода обучения, и ради этого проблеска жизни, что еще теплилась в убитом другими людьми теле, он готов был раз за разом наталкиваться на стену отчуждения. Он, привыкший никогда не навязывать свое общество, опекал Далия, старался помочь и разговорить. Но даже когда у него это не получалось, и они проводили вечер сидя бок о бок в креслах у камина, уткнувшись каждый в свою книгу, он чувствовал себя хорошо. Это было удивительно: с самого момента знакомства с Леном Дель привык находиться в компании. Сначала с Ребом и Мэлом, потом, когда Лен женился, с его отцом, его детьми. Дель обожал их всех, они были самыми дорогими его сердцу нелюдями, но, внезапно оказавшись в одном доме с необщительным магом, проводя весь день в мирной тишине, он понял, что ему намного ближе именно такой образ жизни. Нет, он не перестал меньше любить Лена с Милой и их девочек, но с неожиданностью понял, что сейчас он бы не хотел ничего менять в своей жизни.

Однажды Далия даже сама начала разговор. Это было в день второго экзамена, через неделю после первого полноценного (с Верховным магом) собрания Совета. Изначально его не было в расписании у Деля, но один из преподавателей заболел, и Кэриста бессовестно вызвала его. Далия не была против его отлучки, и он спокойно ушел. Совет неплохо принял нового Верховного мага (честно говоря, всем, кроме Риджи, было все равно, кто сидит в шестом кресле), Мила пока ничем не успела нагрузить Далию (кроме чистки Башни и обновления магической защиты города), и дела в целом шли неплохо. Вернулся Дель только под вечер – студенты выпили из него всю кровь, словно вампиры – и обнаружил Далию в библиотеке, листающую книгу в красивой золоченой обложке.

– Я вернулся.

Ее спина вздрогнула, и Далия неспешно обернулась.

– Через полчаса будет ужин, подождешь? – Скучные обыденные разговоры, совершенно бесполезные вопросы – ведь она на них не ответит, – но Дель продолжал вести себя так, словно ему отвечали, словно все было хорошо. Он в это верил.

Она кивнула и помедлила. Он буквально кожей почувствовал миг ее нерешительности.

– Ты не учишься. Преподаешь?

– Да, на факультете словесности, эльфийскую поэзию.

Она ничего больше не сказала, но Дель почувствовал, как один тоненький мостик был перекинут сегодня через ледяную пропасть. Далия прошла за ним на кухню, пока он готовил и рассказывал, как Риланэ уговаривал его пойти работать в Академию, а Орден грозился сжечь всех ликанов. Потом они ели, а он перешел на осаду и как они отстраивали город после нее. Пожелав светлой ночи Далии, он покинул ее у дверей спальни и, только войдя, вспомнил, что не выложил книгу из сумки – подарок коллеги и прибавление в их домашнюю коллекцию. Свет в библиотеке не горел, но Дель прекрасно видел в темноте, хватало ликаньей зоркости и льющегося из окон лунного света. Поставив сборник на полку, он уже собрался было уходить, когда глаз случайно зацепился за золоченый переплет. Дель, в отличие от Реба или Лена, любопытство считал пороком и им не страдал, но его удивило, что Далию заинтересовала такая книга – до этого момента она брала в руки преимущественно старинные фолианты. Подойдя ближе, он понял, что эта была генеалогия рестанийских знатных родов, причем открытая на роде де Шелон. Теперь все стало ясно: вполне естественно, что Далию, после разговора с Милой, заинтересовала та, кому она перешла дорогу и чей отец долго занимал пост Верховного мага. Захлопнув книгу, он убрал ее и отправился спать: день, и правда, выдался насыщенным.

***

– Интересно, что за повод? – вслух поинтересовался Дель только для того, чтобы вновь попытаться завязать разговор: он-то догадывался, почему вдруг Орден захотел поприсутствовать на собрании Совета. Мила далеко не часто шла им навстречу в просьбах, но сейчас Мэл наверняка хочет посмотреть на нового Верховного мага, который занял место его жены, и друзья, понимая это, решили не противиться.

«А может, у паладинов и правда проблемы или какое-то важное известие, не стоит везде искать второе дно», – напомнил себе Дель.

Далия пожала плечами: ее особо не интересовал повод для очередного собрания Совета, она, вслед за Кэристой, на них проявляла не больше жизни, чем статуя. Указания (пожелания) она получала непосредственно от Амелии. На прошлой неделе они с Делем обошли всю крепостную стену: Далия зачаровывала камень. Пока изменений не было видно, но маг заверила, что при атаке (особенно магической) противник будет испытывать трудности.

– Замедление, предупреждение, но защита больше предназначена для магических атак, против войска сложно составить сильное заклинание – есть риск повредить своим воинам, – честно призналась Далия, но ее ответ вполне устроил Амелию (после семи лет вовсе без какой-либо защиты!).

Совет собирался в одном из залов ратуши, и хоть Нелан восстановил первоначальную обстановку с шестью (теперь семью) золочеными креслами, но настрой совершенно изменился: большую часть времени они проводили в спорах о налогах и распределении бюджета – в общем, по мнению Милы, занимались делом, а не как раньше. Сегодня два гостевых кресла занимали Мэл с Кэтрин, которая бросала презрительно-надменные взгляды на Далию. Разница между женщинами была разительная, что Дель, замерший за правым плечом Верховного мага, нет-нет, а поглядывал то на одну, то на другую, сравнивая. Кэтрин была яркой – по-другому не скажешь – брюнеткой с женственной фигурой, одетая в роскошное шелковое платье цвета сапфиров, идеально подчеркивающее высокую грудь и узкую талию, с тщательно уложенными в высокую прическу волосами. А напротив была Далия, стройная до болезненной худобы, в простом голубом с белыми вставками платье и заплетенными в косу светлыми волосами. Рядом с Кэтрин она выглядела как девочка из приюта рядом с леди. По сути, так оно и было, и так, видимо, считала и жена Мэла, судя по той снисходительности в ее взгляде, когда она смотрела на соперницу. Но вот Дель считал, что Далия намного приятнее яркой Кэтрин, в ней была своя, нежная и утонченная, красота. Она была клинком без вычурных ножен, – истинная сталь, которой не нужны все эти вычурные украшения, она будет ждать своего часа и разить врагов без промаха. Ведь острота меча не в ножнах, она – в лезвии.

После долгого обсуждения налога на внутригородскую торговлю (Мила сцепилась с Леротом на полчаса) и окончательного утверждения сметы для Академии, Управления и городского гарнизона – первое, что создала Мила после осады, – слово наконец-то взял Мэл, и Дель получил ответ на свой утрешний вопрос.

– Орден Света многие века стоит на страже…

– Коротко, если возможно, лорд Остерфальд, – перебила Мэла Мила, под смешки мужчин и улыбки женщин. – Мы уже прониклись величием служителей Света и готовы внимать суть вашего прошения.

Мэл смерил ее пламенным взглядом, но с таким же успехом можно было пытаться взывать к совести Повелителя Глубин.

– В одной из близлежащих деревень, Речной, с год назад стали происходить странные исчезновения: пропадали дети, прямо из кроватей. Потом их трупы прибивало к берегу реки, бледные, словно высушенные, но следов вампирских укусов нет. Орден, – Мэл склонил голову, переходя на менее деловой тон, – не в силах помочь несчастным крестьянам и решил, что их покровительница, правительница Рестании, сможет их спасти.

На протяжении всей речи Мила не сводила прищуренных глаз с Мэла, когда он закончил, она с десяток секунд побарабанила по подлокотнику и повернулась к Далии – скрытый в словах паладина смысл она разглядела прекрасно.

– Если того желает правительница Рестании, я съезжу в эту деревню, – меланхолично ответила Далия.

– Вы поможете? – в лоб спросил Мэл. – Что или кто убивает детей?

– Надо смотреть на месте.

Далия встала. Кэтрин бросила на нее последний презрительный взгляд, когда Верховный маг вышла из зала в сопровождении Деля и Мэла.

К большому неудовольствию ликана, паладин увязался за ними, аргументировав свое присутствие тем, что его знают в деревне, и он введет их в курс дела по дороге. С того самого весеннего вечера, когда Дель спустил Мэла с крыльца дома Лена, он с неприязнью относился к бывшему другу и предпочел бы оставить его в Рестании. Вопреки заверениям, в дороге, длившейся около двух часов, Мэл молчал. Нет, он попытался завязать разговор, но, наткнувшись на холодность Далии, тут же замолк. Лишь у самой деревни он заявил:

– Мы с другими паладинами и моей женой, леди Остерфальд, прочесывали лес и обходили реку, но ничего не нашли. Свет так же не смог нам помочь. Что за сила убивает детей, нам неведомо.

В деревне их уже ждали, это было видно. Староста, здоровый мужик, который шириной плеч мог поспорить с Ребом, неуверенно топтался у забора, но тут же выбежал к ним, как только они подъехали ближе.

– Лорд-паладин, вы приехали. – Он едва не вцепился в поводья коня Мэла, но все же удержался и пошел рядом.

– Это Джет, деревенский староста. Джет, это госпожа Шенор, Верховный маг Рестании, она позаботится о том, чтобы ваша беда исчезла.

Дель бросил недовольный взгляд на Мэла: ему не стоило делать такие заявления за Далию.

– Госп-пожа, мы р-рады, пом-могите, – заикаясь, пролепетал староста. Он выглядел таким бледным, что Дель даже испугался за него – уж не болен ли тот?

– Рассказывайте, – приказала Далия. Они как раз въехали в деревню, и Дель помог ей спешится. Вокруг уже собралась толпа.

– Может пройдем в дом и там поговорим? – предложил Мэл.

– Нет, отведите меня к реке. – Далия повернулась к старосте и повторила: – Рассказывайте.

Сопровождающим Верховного мага мужчинам ничего не оставалось делать, как подчиниться и отправиться вместе с ней и старостой к реке. Идти к ней нужно было через всю деревню, и на протяжении всего пути их преследовали назойливые любопытствующие взгляды. Впрочем, Далия их не замечала, Дель уделял внимание лишь своему магу, Мэл – тоже ей, но с иными помыслами, а староста был так взволнован, что не заметил бы даже Повелителя Глубин под носом. Несмотря на опасения слушающих его, Джет, по видимому, сумел собраться и внятно поведать историю их несчастной деревни. Речная располагалась у реки (откуда и пошло ее нехитрое название) несколько веков. Жили они всегда тихо и спокойно, пока по прошлой весне не случилась напасть: в лесу, через который шла река, случился обвал – склоны холма обрушились в воду, перекрыв течение на несколько дней, пока природа не взяла свое и не проторила новую дорожку (не без помощи мужиков с деревни). Река вернулась в свое русло, но потом случилась еще одна напасть: в грозу молния ударила в один из домов, тот загорелся, и пожар пожрал половину деревни. Не успели жители Речной оправиться, как летом началась засуха, а по весне…

– Первым пропал Мишит, сын кузнеца Латоя. Но тот вечно куда-то сбегал, вот мы и не подумали, не искали, токо ко второй луне спохватались, – причитал староста.

Потом пропало еще несколько детей: за год – пятнадцать, из них двенадцать выловили мертвыми из реки. Трупы были странные: сухие и бледные, так не выглядят утопленники.

– И вот на прошлой-то семедневнице пропала Веса, ее этим-то утром мы нашли, так у реки и оставили, вашего, лорд-паладин, приезда ждали. – Староста поклонился Мэлу. – А потом… – мужчина не выдержал и всхлипнул: – Диту мо-ою заб-бра-али.

Они как раз добрались до реки, и, оставив Мэла успокаивать Джета, Далия с Делем прошли к самому берегу. Он был пологим. Оставляя следы на мокром песке, они приблизились к накрытому мешковиной трупу девочки. Стоящий рядом паренек лет шестнадцати надулся от гордости, от важности своей миссии – сторожить жертву чудовища. Не боясь намочить подол, Далия присела у трупа и откинула ткань. Это была маленькая, лет шести, девочка, одетая в простое платьице, с побелевшим, но не опухшим лицом, словно она вовсе не была в воде. Староста и Мэл были правы: кожа у нее была сухая, как пергамент, волосы выцвели до сероты, но не как у ликана Деля, а словно у многолетнего трупа.

Далия долго сидела у девочки, едва заметно касаясь то головы, то ключиц. Небо над их головами медленно багровело. Дель оглянулся, почувствовав чужой взгляд и увидел сидящую в траве поодаль деревенскую девушку. Едва их взгляды встретились, она испуганно вскочила и убежали. Деля поразил ее вид: она походила на безумную – с грязными растрепанными волосами, босая, в порванном платье.

Наконец Далия встала и посмотрела на реку – та была небольшая, но спокойная, – потом на лес и на деревню. Ветер играл ее светлыми выбившимися из косы прядями.

– Госпожа? Верховный маг? – хором воскликнули староста с Мэлом, когда Далия быстро прошла мимо них. За полчаса она обошла всю деревню, особенно уделяя внимание окраинам. Мэл попытался выведать, что она делает, но с тем же успехом можно было пробовать разговорить дерево. Дель же молчаливым стражем ходил за Далией, пребывая в немалом напряжении: он уже успел пожить и повидать немало тварей на своем веку, и пусть они были неопасны ликану, но магу…

– Животные не умирали? – Далия повернулась к старосте, как и Дель, следовавшем за ней по пятам.

– Нет, – оторопело ответил он. – Токо того… дичь всю попугали… охотится… нету на кого тепереча…

– Благодарю за сведения, вы можете идти, ваша помощь пока не требуется, – веско произнесла Далия, и староста без возражений ушел, успокоенный уверенным тоном мага. Толпа мелькала в отдалении, и Джет, добравшись до нее, живо разогнал зевак, доказывая, что только потеря дочери и визит важных гостей лишили его твердости духа.

– Вас это тоже касается, лорд Остерфальд.

Мэл собрался было возразить, но наткнулся на стальной взгляд бледно-голубых глаз и заткнулся, а Дель почувствовал мрачное удовлетворение: Далия не Кэтрин и даже не Мила – она не разменивается на глупости, сразу рубит с плеча.

Когда спина паладина исчезла за поворотом деревенской дороги, Далия повернулась к Делю:

– Мне нужен совет. Я догадываюсь, кто прячется в лесу, но идти туда в темноте опасно. С другой стороны, девочка не переживет ночь.