Танец Песчаного златоцвета. Том 1

Когда минуло уже не два, не три и даже не четыре часа, а на горизонте забрезжил рассвет, прислуживающие в гареме рабыни, наконец, позвали Алию. Пара массивных оборотней со взглядами типичных вояк пристально осмотрели служанок, новую наложницу и пропустили последнюю в покои господина. Алия быстро осмотрела комнату, одновременно успевая поклониться сидящему в кресле мужчине и потупить глаза. Воистину, когда женщине что-то надо, она все может. Вот и Алия смогла отметить безукоризненный вкус ассасина, его нелюбовь к лишним вещам (из мебели в комнате была лишь кровать с балдахином, одно кресло и маленький столик) и красивые сильные руки, сжимающие нежный персик, на чьей кожице уже успели остаться отметины.

Несколько минут пустынный эльф молчал, рассматривая новую наложницу, которую собирался вскорости пустить в расход, а потом приказал:

– Ложись, твое место лишь в кровати.

Алия плавной походкой скользнула к постели, чувствуя кожей взгляд Мирата. Этот мужчина умел волновать женщин. Алия чувствовала исходящие от него волны холода и жестокости. Но когда пустынный эльф бесшумно подошел к кровати и, подцепив стальными пальцами подбородок Алии, впился в ее лицо взглядом, она прочла помимо ожидаемых эмоций еще интерес. О да, его что-то зацепило в ней. Мират редко уделял внимание женщинам, считая, что они нужны лишь телу, но не разуму, однако в этот раз новенькая рабыня раззадорила его любопытство, которому он, грешно сказать, был весьма подвержен. Обычно Мирата интересовали лишь его противники, враги королевства, но сейчас… Она была чересчур спокойна, и разгадка подобного поведения могла хоть немного развлечь ассасина. Он даже позволил себе вместо привычной наложницы вызвать эту усмехающуюся девицу. Впрочем, сейчас она не наглела, вела себя покорно, но взгляд у нее был как у бойца, со спокойным интересом ожидающего, как же он, Мират, будет атаковать.

– И как же такой цветок попал в руки к простаку Реносу? – спросил, наконец, Мират, решая пока не убивать девицу. Она была одной из тех немногих женщин, которая не тряслась от страха при виде ассасина и при этом не лезла с разговорами, поцелуями и прочими глупостями. Мират ненавидел, когда эти разодетые девки лезли его соблазнять – он всегда сам решал, какую из рабынь возьмет на свое ложе.

– Ему повезло, – ответила девушка и слегка улыбнулась, но Мират прочел во взгляде светлых глаз тень насмешки, шутки, понятной лишь избранным.

– Ему повезло, – повторил Мират, катая фразу на языке. И что в ней притягивало его? Красивая, но разве он когда-нибудь терял голову от женщин?

– Ты не собираешься продолжать дерзить мне? – все же обратился к ней с вопросом мужчина, унижаясь до открытого проявления любопытства. – Или, может быть, попробуешь выторговать свою жизнь? Если ты не поняла, я не прощаю оскорблений.

Золотые волосы чуть качнулись, в такт им тихо зазвенели драгоценности.

– Разве я столь глупа? – усмехнулась она и плавным, тягучим движением легла на постели, опираясь локтем о мягкий шелк. Все же ассасин не был безумным фанатиком аскетичности и не стремился воспитывать твердость духа, пользуясь дубовой мебелью и жесткими тканями. Нет, Мират, как и все, любил комфорт. А еще ему нравились необычные вещицы, и одна из таких сейчас наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц с таким видом, словно это она была хозяйкой спальни. Нет, девушка не вела себя нагло или высокомерно, она подчинялась Мирату, он чувствовал это, как хозяин, как мужчина, который полностью владеет женщиной, но что-то было в этой рабыне, что заставляло его чувствовать интересное волнение.

– Раз ты столь умна, чтобы правильно себя вести, – произнес Мират, описывая пальцами круги на полуобнаженной груди девушки, – то зачем же провоцировать меня? Ты так красива и так молода, а завтра превратишься в окровавленный кусок мяса, который до заката будут сечь плетьми.

Он говорил с ленцой истинного хозяина положения, того, кто обладал немалой властью и развлекался на свой манер, ведя философские беседы с наложницами.

– Мне всего лишь наскучило у Реноса, вот я и решила попросить вас выкупить меня, – с томной полуулыбкой, обещавшей ему все удовольствия мира и уничтожение собственной души, ответила девушка. – Вы ведь не обиделись за меня за столь хитроумный намек? Или я ошиблась?

На мгновение Мират замер. Казалось, сейчас его рука, привыкшая к тяжести меча, сожмет до хруста нежную шейку рабыни, но этого не произошло. Мират запрокинул голову и расхохотался.

– Победа за тобой, – признался он, весьма довольный своим мимолетным поражением. Как воин, он умел ценить хитрость противника, тем более его провела красивая девушка, лукаво смотрящая на него. Даже такому опытному мужчине было сложно устоять перед коварной рабыней. Давно его не использовали столь тривиально и не пытались залезть к нему в штаны. Да, новенькая наложница оказалась куда интереснее.

Мират перешел от размышлений к куда более приятным вещам. Девушка оказалась достаточно умелой любовницей, а ее улыбка-насмешка подстегнула мужчину лучше любых ласк. В любви, как и в бою, ассасины были весьма пылки. Алия тоже по достоинству оценила нового хозяина. Ей даже почти понравилось. Но больше всего ее душу грело осознание своей победы. Оказалось, что ей нравилось это – получать удовольствие от победы над мужчинами. Просчитывать их и быстро наносить удар. Она только ступила на этот путь, но он уже будоражил кровь. Покорение мужчин, даже тогда, когда они об этом не подозревали. Власть над ними, тайная власть, заставляющая их делать то, что нужно ей, Алии.

Каждый в эту ночь получил свою долю удовольствий.

Алия не спрашивала, а Мират не говорил, но оба знали, что наказание для одной дерзкой рабыни откладывается.

Глава 5. Новый хозяин – новое развлечение

Его рука властно ухватила ее за волосы и заставила запрокинуть голову, обнажая уязвимую шею. Нежная кожа спины хранила алые следы пылких поцелуев, бедра чуть покачивались в такт движениям мужчины. Алия чуть прогнулась в талии, позволяя члену Мирата входить глубже, и услышала довольный стон. Это была настоящая победа – Мирату не нравилось показывать слабость, даже если это была всего лишь любовная игра. Он отомстил ей, заставив прогнуться еще сильнее и оттягивая ее голову назад. Она незаметно подыграла ему и, "не выдержав", громко застонала. Впрочем, порыв страсти длился недолго: с Миратом следовало быть осторожной, он чуял ложь, как шакал – падаль, поэтому Алия старалась не переигрывать.

Несколько сильных толчков – и он излился в нее, наполняя горячим семенем. Мират отпустил, наконец, ее волосы, неожиданно нежно провел большим пальцем по выступающим позвонкам и вышел, позволив Алии упасть на постель.

Накинув на плечи халат без рукавов, Мират прошел к столику, на котором лежало несколько рукописей – он изучал их до прихода Алии. Девушка приподнялась на локте и принялась наблюдать за четкими движениями мужчины. Мират был воплощением порядка и стремительности. Он не спешил, но при этом все успевал. В его действиях не было простоев, он даже спал четко отведенное время (весьма малое, к слову). Алии нравилось наблюдать за ним и изучать его. Она жила у Мирата уже несколько лет и за эти годы успела занять прочное положение в доме, несмотря на многочисленные интриги других девушек. У Мирата не было много наложниц, но и пяток разозленных демониц (по характеру они как раз соответствовали тварям Глубин) могли обеспечить проблемы. Алия быстро стала любимой наложницей господина, она готова была поспорить, что он сам не понимал, чем его так привлекла золотоволосая красавица. А сама Алия лишь мысленно усмехалась, когда он брал ее несколько ночей подряд, и продолжала оттачивать на нем свое мастерство соблазнительницы. Главное правило поведения с умными мужчинами – не пытаться покорить их в открытую. Такие самцы терпеть не могут, когда их завоевывают, это они должны идти на штурм. Недоступность манит куда сильнее, если, конечно, разговор не идет о таких глупцах и простофилях, как первые два хозяина Алии. Мират к ним не относился, поэтому с ним она вела себя как роковая холодная красотка, сохраняя лицо в любых ситуациях. Ее спокойствие и разумность привлекали ассасина, а за интересом шло и возбуждение, неосознанное желание мужчины покорить неподвластную ему женщину. Да, фактически Алия принадлежала ему, была его вещью, но душа ее была свободна, а взгляд смотрел с тем самым хорошо прикрытым вызовом, который не давал покоя ассасину. Он умел ценить сильных и умных противников и был приятно удивлен, когда встретил одного из них среди наложниц. Поле битвы, политическое сражение или любовная игра – во всем Мират жаждал боя, интриги, испытания. Воин оставался воином, и Алия умело подкидывала ему вызов, провоцируя одной своей холодной улыбкой. За те семь лет, что она провела у Мирата, она многому научилась. Несколько раз она была на грани провала, она чувствовала, как ее ошибка отталкивала от нее ассасина, но каждый раз ей удавалось взять реванш, сгладить глупость или чрезмерную наглость. Ей самой нравился этот нескончаемый бой с Миратом, бой за его интерес к ней. Он не был приятен ей, как любовник, но как мужчина, как загадка, он интриговал. Она получала искреннее удовольствие, когда одерживала над ним незримую победу, когда он вновь и вновь брал ее, не в силах противиться ее чарам. Ум и красота – страшное сочетание. Счастье, что Мират не осознавал, что все его поступки продиктованы ею – ее желанием заполучить его.

Помимо этих развлечений, положение любимой наложницы господина обеспечило Алии безбедную жизнь. Страшные балахоны и дрянная пища ушли в прошлое, теперь девушка носила красивые платья, яркие драгоценности и ела на обед изысканные блюда. Мират не был баснословно богат, но даже по меркам Эльтарела он мог многое. И всеми своими богатствами он делился со своей любимой наложницей. Здесь тоже стоило соблюдать осторожность. Алия никогда в открытую не радовалась роскошным подаркам мужчины и в драгоценностях была умерена. Она не желала выглядеть в глазах Мирата жадной рабыней. В их отношениях именно он должен был подчиняться, а она – всегда и во всем сохранять спокойствие и умеренность. Она принимала подарки с благодарностью, но на этом ее радость заканчивалась. Она подстегивала его мужское эго своим излишним равнодушием, хотя мысленно все равно радовалась очередной безделушке. Ей нравились дорогие украшения и ткани, нравилось есть и одеваться лучше других, нравилось спать в отдельной комнате – роскошь, доступная лишь любимой наложнице господина, – нравилось чувствовать власть над остальными рабами. Ей не были чужды все эти низменные, но приятные чувства, однако об этом никто никогда не смог бы догадаться.

Поигрывая камешками в длинных серьгах, подаренных вчера Миратом, Алия следила за его длинными сильными пальцами, перебирающими листки.

– И почему же ты не спросишь, что я смотрю, раз так интересно? – вновь не выдержал первым мужчина, чувствуя на себе взгляд наложницы. Он даже не обернулся, говорил с насмешкой над глупым женским любопытством. После секса у Мирата всегда было хорошее настроение, чем иногда Алия пользовалась. Но сегодня ей ничего было не нужно, если только немного потешить свое самолюбие.

– Зачем спрашивать, если я и так знаю? – "удивилась" Алия. – Кузнец Ториас прислал тебе образцы кинжалов, ты выбираешь подходящие.

Довольная улыбка скользнула по ее губам и исчезла прежде, чем замерший Мират обернулся, чтобы вперить в нее подозрительный взгляд.

– Откуда ты узнала? – в голосе его зазвенела сталь.

– Рассказали твои мальчики, – повинилась Алия, кокетливо взмахивая ресницами. – Они не смогли устоять перед моей красотой и за один только взгляд рассказали о твоем заказе.

Мират отмер и в глазах его уровень подозрения упал до приемлемого. Ассасин никому не доверял.

– Теперь я знаю, сколько стоит верность моих воинов, – обронил он, возвращаясь к эскизам. – Еще немного, и самой разумной в этом доме окажешься ты. Может, тебе самой посмотреть эскизы?

Он сказал это в шутку, но Алия чувствовала, что это одна из ловушек. Если рабыня забудет про свое место и окажется слишком наглой, можно будет от нее избавиться. Но Алия и в этот раз не разочаровала Мирата. Она мило рассмеялась, а потом ответила:

– Я лучше станцую тебе. В этом я хороша.

– Развлеки меня, – согласился Мират.

Алия скользнула с постели, быстро оделась и со словами "у меня есть кое-что особенное" и исчезла за дверью. Мират едва ли заметил ее уход, погрузившись в рассматривание эскизов. Ториас был хорошим кузнецом, хоть и оборотнем, стоило уделить больше времени его работам. Мират тщательно выбирал себе оружие, куда тщательнее, чем женщин. Впрочем, первое он любил намного больше, чем последнее.

Алия вернулась совсем скоро, на ней был надет халат, по сравнению с привычными платьями наложниц, ужасно целомудренный. Но стоило ей его скинуть, как тут же привычная картина мира вернулась на место. На Алии было надето платье, состоящее исключительно из золотых цепочек. В последнее время в Эльтареле такие стали пользоваться успехом – поразительно неприличный и соблазнительный наряд, который ничего, естественно, не прикрывал, зато очень хорошо подчеркивал. Золотые цепочки обвивали плечи, руки, бедра, тело и грудь девушки. Отдельное внимание уделялось соскам, вокруг которых размещалось небольшое колечко, а от него отходили тонкие цепочки с камушками.

Алия подошла к столу так, чтобы Мират мог ее видеть (если поднимет голову от бумаг), и, подняв руки, принялась плавно танцевать. Маленькие камушки, прикрепленные к цепочкам, тихо звенели в такт ее движениям. Лишь евнухи могли устоять перед танцующей Алии – в этом искусстве она была лучшей среди наложниц. Даже частенько равнодушный к женским прелестям Мират любил смотреть на танец Алии.

В этот раз он тоже по достоинству оценил ее мастерство и новый наряд – она заметила, как под полами халата набух от возбуждения его член. Она не отказалась бы оседлать его, но ей нужно было приглашение. А именно этого Мират ей и не давал. Он упорно продолжал разбираться с кинжалами, хотя тело его жаждало услады.

Наконец, Мират остановил свой выбор на двух эскизах, отложил их в сторону, другие убрал и лишь после этого поднял взгляд на Алию.

– Иди сюда, – хрипло приказал он и, как только она подошла, притянул ее за бедра. – Ты хорошо постаралась.

– Но недостаточно, – заметила Алия, пряча взгляд под ресницами.

– Запомни, красавица, – тягуче произнес Мират, лаская ее бедра, – ни одна женщина в мире не стоит хорошего оружия. Лишь глупые торгаши готовы променять истинную силу на красивую грудь.

Алия положила ладони ему на плечи. Мират был по-своему красив – мужественный мужчина, покрытый шрамами, с горячим желанным для многих телом. Его близость волновала многих… но не Алию. И все же она чувствовало некоторое возбуждение, находясь рядом с ним. Ее влекла эта игра, в которой Мират раз за разом проигрывал, ведясь на маленькие женские хитрости Алии.

Он приподнял ее бедра, и она покорно опустила на его член, чувствую, как он наполняет ее, как проникает внутрь, жаждет ощутить ее… Она приподнялась, опираясь на плечи Мирата, и вновь опустилась. Сейчас он отдал ей ведущую роль, наслаждаясь ее движениями – она знала, как доставить ему удовольствие. Он поймал губами ее возбужденный сосок и чуть натянул, заставив ее застонать от желания (а мысленно поморщиться от боли).

Вдруг она остановилась, не позволив ему дойти до кульминации совсем немного. Она чуть свела бедра, сжимая в себе его член и заставляя гордого мужчину шипеть от неудовлетворения. Встретившись с ним взглядом, она облизнула губы и тихо спросила:

– Так значит, я хуже любого клинка?

Подхватив ее под бедра, он резко поднялся, заставив ее до боли насадиться на его член, а потом опрокинул спиной на маленький столик. Нежной шеи девушки коснулось лезвие ножа, который Мират всегда носил с собой, и глядя прямо в светлые глаза Алии, ассасин принялся брать ее с тем остервенением, которое он себе редко позволял проявлять. Даже когда он излился в нее, вновь наполнив ее истерзанное сегодняшними соитиями лоно своим семенем, он не убрал нож. Поигрывая лезвием и тяжело дыша, он вглядывался в ее чуть покрасневшее лицо с приоткрытым ртом.

– Всегда бы так, – выдохнула она и, отстранив его руку с ножом, скользнула назад, садясь на столе.

Мират запахнул развязавшийся халат, убрал нож, не сводя глаз с тяжело дышавшей Алии. Взгляд его был полон какого-то темного тягучего желания.

– Пожалуй, вы равны, – проронил он и махнул рукой.

Подобрав с пола свои вещи, Алия бесшумно исчезла за дверью. Ей было о чем подумать, Мират подал ей интересную идею.

***

На самом деле дом Мирата не был единым. Он представлял собой основное знание и несколько пристроек, окружающих его. Последние прилегали к дому с задней стороны, не видимой для скучающих прохожих. В этих одноэтажных пристройках располагались казармы и другие помещения для воинов Мирата. Туда можно было попасть из самого дома по парочке неприметных коридоров – ими Алия пользовалась, когда не хотела быть замеченной – или через внутренний дворик, который образовывали эти постройки. Сейчас Алия выбрала второй вариант – сегодня ее визит к охране был вполне оправдан.

Она прошла сквозь скромного цвета занавески – бледная тень того великолепия, которое висело в доме – и направилась по коридору к арке, ведущей в одну из дальних комнат, но тут ближайшая к ней и единственная дверь отворилась, и сильные мужские руки, схватив наложницу за талию, втянули внутрь.

– Терен! – прошипела возмущенно Алия, а высокий широкоплечий мужчина с удивительно светлыми для пустыни волосами продолжал нагло лапать ее. Впрочем, возмущалась она не этим. – Мират в Эльтареле, он может заметить!

Терен не обратил внимания на ее возмущение, его грубые, в мозолях, но сейчас удивительно чуткие пальцы добрались до лона любовницы. Они с легкостью вошли благодаря выступившим сокам, а большой палец мужчины нащупал горошинку клитора.

– Я вернулся ночью, думал только о тебе, – низким голосом прошептал квагр и, подхватив девушку под бедра, приподнял, прижимая спиной к стене. Она обхватила его талию ногами, покорно принимая его. Когда его член вошел в нее, она почувствовала тот трепет, который никогда не мог в ней вызвать Мират – каким бы искусным любовником он ни был. Другое дело – Терен. Полукровка, отверженный, смотрящий на нее преданным влюбленным взглядом. Он всегда был нежен и страстен, один его вид побуждал в ней желание.

Она откинулась, чувствуя полуобнаженной спиной шершавую поверхность стены, и прикусила губу, чтобы сдержать стон. А Терен, словно почувствовав ее возбуждение, принялся входить в нее, резко, но так приятно. Она сама насаживалась на него под весом своего тела, желала большего, полностью его принять в себя. Возбуждение захватило их с головой…

…Неуверенно опираясь на собственные ноги, она схватила с плетеного табурета какую-то тряпку и принялась приводить себя в порядок. Упав на другой табурет, Терен откинулся спиной на стену и принялся наблюдать за Алией.

– Ну и зачем?

– Я же сказала, – с холодным спокойствие произнесла Алия, – что Мират сейчас в Эльтареле. Еще не хватало, чтобы я разгуливала по дому со спермой на ногах.

– Подумают на хозяина.

– Прямо сейчас его нет, он ушел утром и будет поздно вечером.

– Да, неудобно тогда получится. Жаль, что Мират не умеет делиться, – пошутил Терен, за что тут же получил грязной тряпкой. – Ты ужасно злая сегодня.

– Потому что ты подвергаешь меня опасности, – напомнила Алия. Возбуждение сошло, тело получило то, чего жаждало, и разум вновь завладел всем. Алия вовсе не желала, чтобы Мират прознал о наличии у нее любовника. Ассасин принадлежал к тому типу мужчин-собственников, которые ни с кем свою женщину делить не будут. Поэтому с Тереном Алия встречалась редко и приняв всевозможные меры предосторожности.

– Если Мират узнает о нас, то самое лучшее, что нас ждет – это смерть.

Терен вмиг стал серьезен.

– Я прекрасно это осознаю, но ты сама сказала, что сейчас Мирата нет дома.

Алия смерила взглядом начальника охраны дорогого хозяина. Терен был типичным, ярко выраженным представителем квагров – полукровок. У него были светлые, почти белые волосы, такие же глаза, кожа менее смуглая, чем у окружающих, и слегка заостренные уши. Такая явная смесь пустынного эльфа и крови северных чужаков. Алии нравилось смотреть на него, такого грубоватого, диковатого, совершенно неизящного, по сравнению с изысканным Миратом. Но чувствовать Терен умел куда лучше своего чистокровного хозяина, а самое главное – к Алии он относился куда теплее и ценил ее куда больше, чем Мират. Тот видел в ней вещь, наложницу, пусть и умелую, а Терен любил женщину. Хотя, иногда эта любовь доставляла им проблемы. Как сейчас.

«Забытые Боги, какой же он идиот! – мрачно думала Алия, глядя в каменно-невозмутимое лицо воина. – Когда-то он ведет себя разумно, зрело, но стоит ему вспомнить о любви, как приходится спасать нас обоих».

Что поделать, если такой спокойный и уравновешенный Терен вдруг воспылал страстью к наложнице собственного господина? Зато на нем Алия убедилась в своей неотразимости. Она чувствовала, что помимо красоты обладает некоторым обаянием, которое она развивала в себе и частенько использовала, чтобы покорить нужного ей мужчину. Но Терен ее не интересовал, и тем удивительнее были его чувства. Она притягивала к себе мужчин, даже тех, кого не собиралась соблазнять. Изумительный талант, но сейчас надо было что-то делать, чтобы ее любовник окончательно не потерял голову.

– Терен, в доме полно слуг и завистливых сучек, которые с радостью сдадут меня Мирату, – пропела она своим мелодичным голосом, плавно опускаясь на скромную табуретку. Она еще чувствовала в себе его, но даже это не помешало бы искусной наложнице двигаться с изяществом.

Терен нахмурился.

– Рабы послушны, – произнес он, но уже с меньшей уверенностью. Вот твердолобый!

Впрочем, Алия уже вспомнила, что она не глупая северянка, а истинная дочь пустыни и умеет вести себя разумно. С Тереном она иногда позволяла себе проблеск искренних чувств, но тут же брала себя в руки. Удел женщины – скрывать истинное отношение, показывая мужчинам лишь то, что они хотят видеть и понимают. Искусство манипуляции строится на лжи, в общении между женщиной и мужчиной нет места правде. Поэтому Алия, подавив раздражение, с чувством произнесла:

– Пойми, Терен, рабы послушны тебе, но меня они ненавидят. Я заняла вкусное место, меня мечтают убрать. И любая крыса в доме будет следить за мною, ожидая, когда я оступлюсь. Если не хочешь видеть, как твои воины забьют меня плетьми до смерти, не устраивай таких внезапных "подарков". Прошу, – она добавила в голос нежность и мольбу. На это Терен повелся. Ему бы никогда не пришло в голову беспокоиться за свою жизнь, но Алия – другое дело. Он дорожил ею, как может дорожить искренне любящий преданный мужчина. Иногда Алии даже казалось, что он готовит какую-нибудь глупость, но пока Терен доказывал, что чувства не лишили его разума. Ведь он был действительно хорошим воином и умным мужчиной, иначе Мират не доверил бы ему возглавлять его воинов. Для квагра Терен занимал очень почетное место.