Танец Песчаного златоцвета. Том 1

***

Изначально народ эльфов был един. Однако в 2000 году от Великого Нашествия умер король Литерэль, оставив королевство на своих детей: Лисэна, Мириэль, Териала и Эзариэля. В ту пору земли эльфов подвергались нападению некромантов, королевство находилось на грани чудовищной войны, выжить в которой бессмертным было бы почти невозможно. Однако даже в такой напряженный момент принцы и принцесса не удосужились сдержать свой гордый нрав. После непродолжительной ссоры, четверо детей короля, не успев проститься со своим отцом, разругались так, что пожелали позабыть имена друг друга. Каждый из них мыслил по-своему, каждый желал спасти народ эльфов одним известным ему способом. Лисэн, верный традициям и вере в Свет, предлагал обратиться за помощью к людям. Териал уговаривал родичей вернуться в Древний Лес, из которого когда-то пришли эльфы. Эзариэль считал, что им стоит отказаться от веры в Свет и обратить свой взор к Забытым Богам, а единственная принцесса и вовсе призывала их примкнуть к служителям Тьмы. Не сумев договориться, младшие дети короля навеки покинули родные леса. Териал увел своих последователей в степи, в Древний Лес, на тот момент уже ставший Проклятым, там, подвергаясь влиянию природной магии, эльфы изменились – внешне и внутренне. Люди, степняки, так и прозвали их – лесные эльфы. Мириэль увела своих последователей далеко на северо-запад, к предгорьям Северного Хребта. Там их настигло проклятие Лисэна. Старший принц был единственным, кто не бросил свой дом, Рассветный Лес. Он обратился за помощью к людям, объединился с Орденом Света и помог своим подданным приблизиться душами к Свету настолько, что тот изменил их. С тех пор эльфов, живших в Рассветном Лесу, стали называть светлыми. Победив некромантов, стерев их с лица земли, Лисэн вспомнил о сестре, предавшей их народ. Он проклял ее и всех ее последователей. Кожа их почернела, в глазах зажглось багровое пламя, а души извратила Тьма. Не вынеся света палящего солнца, они ушли глубоко под землю и с тех пор звались темными эльфами. Третий же брат и младший принц, Эзариэль, увел своих последователей на юг, в пустыню. Там, у восточных гор, он построил великолепный город и назвал его Шарэт. Отринув Свет, Эзариэль возвел в абсолют веру в Забытых Богов. Он постиг тайны пустыни, овладел магией стихий и стал родоначальником новой династии. Под влиянием новой магии и веры последователи его изменились столь сильно, что стали зваться пустынными эльфами. Так произошел Раскол, в результате которого единый народ эльфов распался на четыре отдельные ветви, представляющие собой совершенно разные расы, которые не были связаны ничем, кроме общих предков.

На юге, среди жителей песков, пустынные эльфы занимали особое место. Бессмертные, прекрасные – они были правителями пустыни, повелителями чужих судеб. Смуглые красавцы и красавицы с шелковистыми каштановыми волосами и чуть узкими карими глазами свысока смотрели на оборотней и тем более людей. Если двуликие могли хотя бы попытаться встать на одну ступень с бессмертными, то представителям человеческой расы, самой слабой и презираемой, оставалось лишь мечтать ухватить за хвост удачу и немного подняться с низов – достичь вершин, где правили эльфы, они не смогли бы никогда.

В пустыне очень четко проходила грань между тремя расами. Возможно, это происходило потому, что внешне невозможно было перепутать эльфа, оборотня и человека. Грузные, неповоротливые и слабые люди отличались от изящных и прекрасных пустынных эльфов, как мул от породистого скакуна. Пусть обе расы отличались смуглостью, темными глазами и волосами, но даже слепой не перепутал бы бессмертного со смертным. Что же касается оборотней, то у них была отличительная особенность – их кожа была светлых тонов, словно они не жили веками под палящим солнцем. Этой особенностью они были обязаны своей второй половине, звериному облику, который во многом определял вид в человеческом теле. Вот и получалось, что все три расы были настолько разными, что их различия стали играть важную роль. На далеком севере люди и оборотни, драконы и ликаны жили бок о бок, и часто было сложно понять, где кто. Полукровки не были редкостью, почти никто не смотрел на расу, но вот на юге кровь имела значение. Поэтому к кваграм, грязнокровым эльфам, относились как к скоту. У оборотней с пустынными эльфами не было полукровок из-за особенности первых, а вот с людьми… С людьми у бессмертных были связи, которые порождали на свет нечистокровных. Пустынные эльфы, как и другие ветви дивных, обладали сильной кровью, поэтому в первом и даже во втором поколении полукровок их нечистоту сложно было определить, однако постепенно кровь эльфов растворялась, и вид квагров становился более грубым, человеческим. Но даже если внешних признаков не было, а окружающие точно знали, что это дитя пустыни родилось от союза эльфа и человека, они презирали его. Квагры существовали на границе двух миров, не способные примкнуть ни к одному из них. Лучше людей, но хуже эльфов, они становились изгоями с момента своего рождения.

Однако, несмотря на столь ярые предрассудки против расы, в пустыне имелось также четкое деление по слоям. Рабы и господа. Еще была немногочисленная группа слуг (которые быстро переходили в рабов, ведь в песках правила грубая сила) и довольно обширной группы воинов. Те могли быть как рабами, так и свободными людьми или нелюдями. Причем положение определялось не только расой, но – в основном – знатностью и богатством. Поэтому не было ничего удивительно в рабыне, являющейся пустынный эльфийкой и прислуживающей господину-человеку. Она была его вещью, но в гареме бы считалась главной, потому что стояла выше людских рабынь. Такие сложные взаимоотношения связывали народы пустыни. Были среди них не только бесправные рабы и богатые господа, а также безжалостные воины – наемники, стражники и надсмотрщики – и свободные жители. Бедные люди и оборотни жили в маленьких лачужках, их небольшие села были раскинуты по всей пустыне, словно россыпь камешков на песке. Жили они бедно, впроголодь страдали от песчаных бурь, нападений кочевников и магических тварей, умирали от проклятых сущностей, попадали в рабство. Жизнь в пустыне была настолько невыносима, настолько часто опасность подстерегала людей и нелюдей, что и сами они уже позабыли о том, в каких ужасных условиях живут. Они ежесекундно боролись – нет, даже не за жизнь – за существование. Единственной целью всех жителей пустыни было богатство – золото даже среди песков имело большой вес. И те, кто им не обладал, стремились оказаться рядом с теми, кто его имел в избытке. Наложницы, рабы, наемники – все они услужливо кланялись богатым и знатным господам – на севере их бы назвали лордами. Торговцы и маги, вот кто правил пустыней. Но были еще кое-кто. Среди воинов существовали те, кто стоял выше простых наемников и стражников, зарабатывающих себе на кусок лепешки мечом и кровью. Ассасины. Элитные воины, служащие его величеству. Стражники покоя и мира в пустыне. Разбойники могли напасть на город и вырезать всех воинов, но горстка ассасинов остановила бы их, уничтожив проклятых детей солнца. Мрачные воины в черных одеждах, они тенями скользили по улицам города. За спинами их висели скрещенные клинки с изогнутыми лезвиями. Не было в Шарэте воинов более искусных и умелых. Недаром почти все ассасины были пустынными эльфами! Лишь некоторые из оборотней удостаивались чести присягнуть на верность королю и надеть черные одежды.

Ассасины были богаты, но, самое главное, в их руках находилась власть. Они были кулаком короля, его мечом, силой, которая держала в страхе всю пустыню. И король Эграл, правитель пустынных эльфов, оборотней и людей, щедро вознаграждал своих лучших воинов, опору своего престола.

Попасть в услужение к ассасину было заветной мечтой многих рабов – а также немалым страхом. Ассасины были куда умнее и опаснее даже самых богатых торговцев и знатных пустынных эльфов. Они стояли в стороне, но выше всех остальных. Незримые стражи, жестокие и беспощадные. Игра с ними могла стать смертельно опасной, но Алия собиралась рискнуть. Если она останется в доме Реноса, то в скором времени ее либо убьют, либо продадут на рынок, где она так же умрет, но куда медленнее и мучительнее.

За свою жизнь хрупкая золотоволосая девушка готова была драться яростно и отчаянно, впиваясь ядовитыми клыками в шеи тех, кто стоял у нее на пути.

– Чему ты улыбаешься? – нахмурился Вино, приподнимаясь на локте.

– Завтра мы вновь будем вместе, – с мечтательным придыханием ответила Алия.

Мужчина скривился, отчего его и без того не самое красивое лицо стало еще неприятнее.

– Не получится, милая. Отец отправляет нас с Лиротом к оазисам, следующую неделю тебе придется обойтись без меня… Но сегодня я тебя не пощажу, – игриво пообещал он и притянул к себе. Она рассмеялась тем глубоким притягательным смехом, который поощрял мужчин лучше любых слов. Мысленно Алия уже просчитывала варианты, собираясь использовать отсутствие в доме хозяина обоих своих любовников. Пора было начинать охоту на опасного хищника – ассасина Мирата.

Глава 4. По своему желанию

Первый этап плана по покорению опасного мужчины начался с похода на рынок. Алия всегда всеми способами уворачивалась от приказов хозяйки ее сопровождать, в чем немало помогала ее связь с сыновьями господина, но сегодня девушка специально вызвалась сопроводить на рынок вечно недовольную женщину. Целью Алии, конечно, было не умереть от скуки и перенапряжения, таская корзины с покупками – это был побочный и весьма неприятный эффект. На самом деле, девушку интересовал дом ассасина Мирата, мимо которого они с хозяйкой и охраной прошли. Алия успела многое выведать у рабов об этом господине, но ей хотелось самой взглянуть на Мирата. К сожалению, в доме Реноса наложницам не полагалось сопровождение в виде стражников, а без них появление на улицах Эльтарела беспомощной девушки могло закончиться лишь одним – ее продажей на рынок рабов. Поэтому Алии пришлось изворачиваться и идти на рынок с хозяйкой. Еще нужно было подгадать время, что девушке тоже удалось – она "случайно" пролила масло, и они с хозяйкой задержались в доме. Алия получила палкой по рукам, зато когда они проходили по улице мимо дома Мирата, девушке удалось увидеть его – в это время ассасин, как и обычно, сидел на открытом балконе и беседовал с гостем, своим товарищем. Поправляя лямку корзины, Алия как бы невзначай посмотрела наверх, внимательно изучая Мирата. Это был высокий худощавый мужчина, смуглый, как и все пустынные эльфы, с длинными распущенными волосами и неприятным прищуром карих глаз. Создавалось впечатление, что за тобой следит злая хищная птица, готовая ринуться в бой, если сочтет кого-то подозрительным. Подобное сходство усиливалось из-за слегка горбатого (явно не раз сломанного) носа и черных одежд. Такие носили только ассасины, остальные жители пустыни не принадлежали к самоубийцам и надевали светлые одежды – в них было чуть под палящим солнцем. Даже родившиеся и выросшие в Шарэте страдали от непрекращающейся жары. Пустыня – она была коварна и жестока. И Мират явно принадлежал к ее истинным детям.

«Опасный мужчина, – раздумывала Алия. – С таким надо быть осторожной. Да, надо соблюдать осторожность, но не показывать ее. От такого мужчины сложно будет спрятать страх».

Она рискнула и еще раз поправила упавшую лямку корзины, чуть повернув голову. К счастью, хозяйка, недовольная приставшими к ней попрошайками, не заметила. Мират, вальяжно развалившись в плетенном кресле, беседовал с другим ассасином. Он отличался от нерешительного Реноса и глуповатого Атрожа, как лев от шакалов. Алия в уме еще раз отредактировала свой план и пожелала себе удачи – завтра ее выход. Завтра Мират придет в дом к Реносу забирать долг.

***

Дверь тихо отворилась, и босая девушка вошла в комнату. Шаги ее скрадывались скрипом пера, и мужчина обратил на нее внимание только тогда, когда она встала прямо перед ним. Ренос поднял голову и с удивлением воззрился на рабыню. Кажется, он видел ее пару раз внизу, ее еще прижимал к себе Винр.

Мысли о сыне заставили Реноса помрачнеть и резко произнести:

– Что тебе? Опять Маи что-то передала?

Свою собственную жену Ренос терпеть не мог – он женился на ней исключительно ради выгоды, пусть и небольшой, но даже горы золота не смогли бы сделать из Маи хорошую женщину. Она была вечно чем-то недовольна, возмущалась, ругалась и требовала от Реноса какие-то глупости. Семейная жизнь купца пряностями была похожа на пытку, поэтому все, что было связано с женой, вызывало у него негатив, причем еще даже больший, чем при мысли о старшем сыне.

– Нет, что вы, господин, – пролепетала девушка своим достаточно мелодичным голосом, а потом сложила просительно ладони и лукаво улыбнулась – это растопило лед в сердце оборотня. – Ваша супруга ныне пребывает в постели. Она слегка занемогла, и не сможет выйти к вам.

Более замечательную новость Алия не могла сообщить хозяину. Естественно, она умолчала о том, что это по ее милости хозяйка сейчас мучилась от отравления. Ничего этой старой карге не будет, зато не помешает ее планам.

Алия улыбнулась чуть шире, наблюдая за неприкрытой радостью, проступившей на лице Реноса, а потом мелодично произнесла, ловко играя словами:

– Вам так трудно сейчас, мой господин, но я кое-что знаю. Это поможет вам…

Она плавно опустилась на колени у его ног и коснулась его запястья. Ренос чуть повернул голову, не решаясь прогнать рабыню. Ее голос словно зачаровал его, а ее светло-карие глаза притягивали, манили. Он позволил ей говорить, не отдавая себе отчета в происходящем. А Алия, прекрасно все рассчитавшая, продолжила:

– Вас настиг злой рок, Забытые Боги отвернулись от вас. Это так несправедливо по отношению к вам, ведь вы так страдаете. Вы такой удивительный мужчина! Наверное, поэтому Боги решили смилостивиться, да?

Он слушал ее внимательно, и слова ее были ему приятны. Алия же мысленно усмехалась. Была бы ее воля, он бы увидел, как она его презирает! Слабый, никчемный, полностью покорный воле склочной супруги, ищущий отдохновение в невинных пороках – и промотавший в них все свое состояние. Он и сейчас слушал Алию, простую рабыню, не потому что покорился ее красоте или уму, нет. Он попросту услышал то, что хотел. Что он лучший, что его никто не понимает. В их семье никто не понимал его. Алия сыграла на этом, выбрав поведение прямо противоположное поведению госпожи. И Ренос уже готов был слушать и действовать! Но оставалось самое сложное.

Алия на несколько секунд замолчала, и мужчине пришлось подстегнуть ее. Слишком уж его заинтриговали ее слова! В последние недели Ренос отчаянно искал выход, способ решить проблемы! Проклятый Мират искусно шантажировал его! Ренос даже подумывал занять у приятеля, Атрожа, тот, благо, в последнее время разбогател. Но Атрож отказался! Золото ударило ему в голову! Он полюбил устраивать у себя приемы и продавать своих рабынь – все равно те ему быстро надоедали (Ренос не знал, что именно его спонтанная покупка Алии сподвигла Атрожа к столь выгодному решению. Золотоволосая рабыня вскользь подсказала толстому торговцу выход из щекотливой ситуации, но об это не догадывался ни сам Атрож, ни тем более Ренос).

– О чем ты говоришь? – одернул задумавшуюся рабыню мужчина. – Ну, говори, ты что-то слышала? Это Винр?

У Реноса давно были подозрения, что старший сынок что-то делает за его спиной, а глупая рабыня могла узнать об этом и посчитать благом. Но ответ Алии удивил его.

– Сегодня к вам придет господин Мират, чтобы купить меня. Он жаждет этого. Именно поэтому он дал вам отсрочку.

– Как ты узнала об отсрочке? – вырвалось у Реноса, но мужчина тут же взял себя в руки. – Ты несешь бред, иди отсюда и не докучай мне…

Алия плавно покачала головой, ничуть не боясь хозяина. Это от хозяйки можно было получить палкой по спине, а ее муж был тряпкой.

– Разве вы не знали? Господин Мират подходил ко мне и спрашивал о вас…

– Что он спрашивал?! – выкрикнул Ренос и тут же, вспомнив о весьма тонкой двери кабинета – единственной двери в доме, – тише повторил: – Что спрашивал Мират? Говори!

Он схватил Алию за плечи и с силой тряхнул. Рабыня испуганно распахнула глаза, пролепетав:

– Обо мне… – и тут же заговорила столь быстро, что даже будь у Реноса горячее желание ее перебить, он бы не сумел этого сделать: – Я часто ходила с хозяйкой на рынок, днем, и видела господина Мирата. Он смотрел на меня так жутко. Мужчины иногда так смотрят, но он пожирал меня взглядом. Это было так неприлично, ведь я принадлежу вам! А однажды, когда хозяйка отослала меня одну домой, он подошел, и так властно заговорил. Он спросил, не служу ли я у господина Реноса, торговца пряностями в западном квартале. Я так дрожала, вы не представляете! И все же я смогла ответить господину Мирату, что не служу вам, я ваша рабыня. Я думала он перепутал меня с кем-то, но тут вдруг лицо его стало таким… таким… торжествующим! Он сказал, что так даже лучше, у него, дескать, есть за что меня купить. О, господин! Он ведь купит меня, да? За большую цену? Но я ведь столько не стою? Но господин Мират сказал своему другу-ассасину, что за меня можно и поторговаться! О, господин, я…

Она "запнулась" и замолчала. Алия искренне надеялась, что такого жирного намека Реносу хватит.

Мужчина, и правда, серьезно задумался. Каким бы слабохарактерным, по мнению Алии, он ни был, он все же оставался купцом, промышлявшим в Эльтареле, торговом центре пустыни. Он умел вычленять нужное из пустого на вид разговора и чуять свою выгоду. Он быстро понял, что у него появился предмет торга с Миратом. В конце концов, ассасины – тоже мужчины, они подвержены женским чарам. Ренос и сам, признаться, иногда не мог устоять…

Обдумать последнюю мысль оборотню не позволили шаги слуги. Один из его доверенных людей постучал и сообщил, что прибыл господин Мират. Алия тут же потупила взор и весьма соблазнительной тенью выскользнула из кабинета хозяина. Спускаясь по длинной скрипучей лестнице (весь дом давным-давно требовал ремонта), она встретилась, наконец, с ассасином Миратом. Темный взгляд мужчины равнодушно скользнул по ней. Алия едва заметно усмехнулась и продолжила спускаться. Она буквально спиной почувствовала, как эльф резко обернулся, прожигая ее возмущенно-злым взглядом. Как она посмела смеяться над ним?! О, мужчины, чем сильнее они, тем громче в них говорит гордость. Алия поздравила себя с верной догадкой, когда ее резко развернули и прижали к стене. Стальные пальцы подняли ее подбородок, и несколько минут ассасин вглядывался в ее лицо. Наконец, из глаз его исчезло подозрение, осталась лишь оскорбленная гордость.

«Сначала работа, потом чувства», – отметила про себя Алия, запоминая эту особенность Мирата. Ассасин ко всем относился с подозрением и во всех видел угрозу.

– Ты слишком наглая для рабыни. Пойдешь со мной, – холодно приказал он.

– Я принадлежу господину Реносу, – твердо ответила Алия, не выказывая ни страха, ни трепета, ни подобострастия. С таким мужчиной, как Мират, лучше было казаться ледяной стервой, чем послушной овечкой. Первые его хотя бы могли заинтересовать, последних же он и вовсе не замечал.

– Будешь мне, – отмахнулся ассасин и продолжил подниматься по лестнице.

– Как вам будет угодно… Если договоритесь, – усмехнулась Алия тихо, но недостаточно, чтобы пустынный эльф не услышал. Она проворно скользнула в хитросплетение узких коридорчиков для слуг и рабов, затерявшись среди одинаковых комнатушек. Она не сомневалась, что сумела зацепить Мирата. Если все получится, уже к вечеру она сменит хозяина.

***

Дверь отворилась, и в большую комнату, которая казалась маленькой из-за наваленного в ней барахла, решительным шагом вошел Мират. Ренос вздрогнул и чуть склонил голову. Купцы Эльтарела терпеть не могли ассасинов, но при этом в них жил глубинный страх перед воинами короля. Страх, основанный на диких, звериных инстинктах, когда единственно важным становится спасение собственной жизни. И пусть сейчас Мират пришел по торговым делам, Ренос не забывал, что клинок ассасина в любой момент может попробовать чужую кровь, а пустынный эльф легко избежит наказания – король легко закрывал глаза на беззаконие, которое творили его лучшие воины.

– Мират, рад тебя видеть. Долгих песков жизни тебе, – растянув губы в улыбке, радушно произнес Ренос, поднимаясь из-за стола.

Мират остановил его жестом, потом с брезгливостью огляделся и присел на самый чистый стул. Ассасины носили черные одежды, которые закрывали почти все тело. Под плотной тканью сложно было что-либо разглядеть, но почему-то Ренос не сомневался, что на Мирате куда больше оружия, чем можно увидеть простым глазом. Это тоже напрягало.

– Продай мне свою рабыню. Оборотень, золотые волосы. Только что вышла от тебя, – дал краткое описание Мират, нисколько не сомневаясь, что его, по сути, приказ тотчас выполнят. Но Ренос, подготовленный Алие, неожиданно взбрыкнул.

– Она не продается, – заявил торговец, идя на риск. У него появилась идея, как можно с помощью одной рабыни поправить свое положение. Это стоило риска.

Мират чуть повернул голову, смерив оборотня недовольным взглядом.

– Сколько ты за нее хочешь? – подкинул вопрос ассасин, вставая на путь переговоров.

Ренос назвал цену. Мират прищелкнул языком, мысленно обозвал собеседника наглецом и предложил свою. Спустя час торга они ударили по рукам. Ренос получил обратно свои расписки, а Мират – посмевшую ему возразить рабыню. Спроси кто у ассасина, почему он так зациклился на девушке, он бы не ответил. Мират, в отличие от Реноса, не был склонен к импульсивным поступкам, но что-то он увидел в светлых глазах рабыни – дерзость, насмешку, поразительное спокойствие? Мират еще сам не знал, но чувствовал зарождающийся интерес. Девушка была для него загадкой, он хотел ее изучить, а свои желания ассасин привык исполнять, тем более в жизни его их было достаточно мало, бо́льшую часть занимал Долг (именно так, с заглавной буквы).

Таким образом, Алия перешла в собственность Мирата, а Ренос сумел за одну сделку поправить свои дела. Его сыновья, вернувшись домой, были крайне удивлены, и кое-кто так и не смог потом забыть золотоволосую рабыню. Казалось, она забрала с собой сердце мужчины.

***

Алию привели в дом Мирата уже под вечер. Сопровождали ее двое слуг-мужчин, четверо охранников и пожилая женщина, из тех что часто помогают женам хозяев в обустройстве быта. К молодым наложница многие ревнуют, а такие побитые жизнью уродливые старухи уже никому не нужны, на них никто не обращал внимание. Зато они следили за всеми, подмечая любые детали. Старуха из дома Мирата так и сверлила Алию взглядом, всю дорогу не давая и шага ступить девушке. Рабыня же на нее внимания почти не обращала – ее больше интересовала грядущая встреча с Миратом.

Дом ассасина был расположен в том же районе, что и у Реноса, но внешне отличался от домов купцов. Ассасины всегда жили лучше любых торговцев, золотом им платили за их опасную и зачастую короткую жизнь.

Все дома в Эльтареле были похожи друг на друга, разве что сильно выделялся главный дворец с огромным куполом. В нем жил правил наместник Эльтарела. Дворец возвышался над домами как раз на высоту своего купола, так что судить о доме ассасина она могла, лишь сравнивая его с соседними зданиями. Все дома в Эльтареле были похожи друг на друга – гладкие, из светло-бежевого камня, с узкими арками вместо дверей. Они могли быть одно-, двух- или трехэтажными, с балконами и открытыми верандами или без, но, в общем-то, все дома походили друг на друга, как родные братья, и лишь цветные занавески да количество охраны у главного входа отличало один дом от другого. Жилище же ассасина было куда… изящнее. Да, архитектура все та же, но стены украшены вырезанным прямо в них узором, едва заметным, но исподволь придающим красоту простому светлому камню. Наверху плоскую крышу украшал ряд каменных зубцов, каждый из которых соединялся с соседом причудливым узором. Алия с хорошо скрываемым любопытством оглядывала такой необычный дом. В пустыне мало кто мог себе позволить жилище из камня и в городе, большинство довольствовалось малым и не тратило ресурсы на пустую красоту безликого камня. Ассасин Мират явно был исключением.

Внутри дом был обставлен очень скромно – в смысле количества вещей – и роскошно  – в смысле их ценности. При этом богатство Мирата не выглядело вычурным, он не выставлял его напоказ, но знающие люди видели истинное положение. Алия тоже по достоинству оценила тонкий халассийский ковер, чей край она успела заметить в приоткрывшейся двери на втором этаже, обилие последних (хозяин явно не любил шум и потратился на хорошие деревянные двери, покрытые стойкой краской). Даже за короткую прогулку по коридорам – никто не собирался показывать какой-то рабыне весь дом – Алия успела многое заметить. Она пыталась представить себе характер хозяина этого богатого, но какого-то холодного и отчужденного дома. Раньше она почти не имела дела с воинами, особенно с очень хорошими воинами, с теми, кто сделал искусство убийства сердцевиной своей жизни. Алия почти не замечала суеты служанок, таких же рабынь, как она только весьма некрасивых, зато исполнительных и послушных. Они вымыли и переодели новую наложницу, даже принесли ей небольшую шкатулку с драгоценностями, а потом та самая старуха, что сопровождала Алию в дом нового хозяина, пришла вместе со второй такой же "надзирательницей" и сообщила, что в два часа ночи господин ждет ее в спальне. Алия склонила голову, изображая послушание, и как только женщины ушли, начала прихорашиваться. Ловко вплетая нить с редкими бусинами в своих чу́дные золотые волосы, Алия слушала тихие разговоры других наложниц. Они сидели здесь же, в этой же комнате, но к новенькой не подходили и даже не глядели на нее. То ли не верили, что она долго продержится, то ли ждали утра и решения господина. Алия делала вид, что тоже не обращает на них внимания, но в отражении гладкой крышки шкатулки следила за девушками. Это не дом Реноса, где она не соперничала с другими наложницами за ночь с господином, Винра ей отдали, благодаря за самоотверженность, а Лирот никого, кроме Алии, не интересовал. Здесь же был один главный мужчина, и за него шла война. Ее нельзя было увидеть глазами, но каждой наглой выскочке давали понять, где ее место. Милость господина – это еще не все. Иногда она приносила больше горечи, чем счастья, а защитой не наделяла вовсе. Только если спасала от нужды. Или при правильном использовании. Как бы то ни было, сейчас Алия ничьим покровительством не пользовалась, а значит, биться с хищницами ей придется самой. Она чуть мечтательно улыбалась, готовясь к ночи – как всегда, это было лишь маской. Алия была холодна и собрана. Она оценивала себя, свою внешность, одежду. Мират жил богато и позволял тратиться на наряды наложницам. Бесформенный короткий балахон, в котором Алия ходила последние годы, сменили на платье, похоже на то, которое она носила у Атрожа – шелковая полоска на груди и на бедрах, а от них волнами спадает тонкая полупрозрачная ткань, создавая образ прекрасных и неземных созданий, облаченных в столь нескромные наряды. В этот вечер на Алии было платье цвета темной сливы, оно как нельзя лучше сочеталось с ее золотистыми волосами и походило к светлой коже. Алия посмотрела на себя в зеркало, чуть опустила подбородок, прикрыла веки, оставляя себе возможность видеть окружающих, но при этом позволяя густым ресницам создать приятные тени на слегка румяных щеках. Естественность и ничего более.