Узники

– Я не знаю. Все вели себя как обычно.

Теперь настал черед паладина задумчиво молчать. Агнет периодически бросала на него косые взгляды, особенно когда он начал что-то записывать на куске пергамента. Несколько минут прошли в полной тишине. Она уже отчаялась добиться что-либо от паладина, когда он наконец вновь обратил на нее внимание. Мужчина поднял на нее свой пронзительный взгляд серых, как пасмурное небо, глаз и произнес:

– Вы можете быть свободны.

От удивления Агнет распахнула глаза – и это было не наигранно. Неужели первое впечатление оказалось верным, и это паладин действительно приехал разобраться во всем? Но Агнет было рано радоваться, ведь на ее шее висел еще один полутруп.

– А мой жених? – с волнением спросила она, поддаваясь вперед. – Он ни в чем не виноват, он даже в магии не разбирается, обычный оборотень… Глупый… – пробормотала она, едва не всхлипывая. – Он умирает… Неужели теперь не осталось ничего в этой жизни? Только мрак?

Она подняла взгляд невинных глаз на паладина. Агнет очень хорошо управляла собой и знала, как выглядеть максимально безобидно. Ее невзрачная внешность иногда приносила пользу, и сейчас был именно такой момент. Бледно-голубые глаза широко распахнулись – Агнет видела свое отражение в серых глазах мужчины. Он тяжело вздохнул и все же устало потер лицо. На один короткий миг ей безумно стало жаль его – сколько ему еще предстоит сделать, скольких спасти и скольких обречь на муки? И ведь каждая его ошибка может стоить несколько жизней. А он устал и больше, кажется, уже не может.

– Я побеседую со всеми выжившими с парома, и если окажется, что они ни в чем не замешаны, то их отпустят, – заверил Агнет Алрик. – Все будет хорошо, – добавил он с усталой улыбкой. Девушка не удержалась и ответила ему тем же.

– Моего вы не сможете допросить, – печально ответила она. – Он ранен и умирает. Я могу с ним попрощаться?

В серых глазах мелькнуло сочувствие. Агнет редко чувствовала присутствие Света – она ведь была не верующим паладином, а практичным магом, – но сейчас на ее душу вдруг опустился странный покой и умиротворение, как будто действительно все беды исчезли в сиянии теплого солнца.

***

Ворон не помнил себя, не помнил, где он, и почему у него все болит. В голове билась лишь одна мысль: "Что с Агнет?". Он точно знал, что должен защитить ее, вот только сил не хватало ни подняться, ни выплыть из этого кровавого тумана.

Внезапно все его тело и душу охватило какое-то странное чувство, будто его опустили в солнечную колыбель, исцеляющую раны. Он испытал небывалый подъем. Кровавый туман постепенно рассеивался, и сквозь пелену он увидел бледное лицо Агнет. Та склонилась к нему и вдруг обняла. Ее губы коснулись его, а потом она с отчаянием произнесла:

– Ты жив, любимый.

Будь у него хоть немножечко больше сил, он бы отпихнул эту озабоченную, но несмотря на приходящее в себя сознание и отступающую боль, он все еще не мог контролировать себя. Агнет склонилась к самому его уху, и он уже испугался, что его продолжат домогаться, но тут она прошептала так тихо, что даже он, оборотень, едва ее услышал:

– Подыграй мне. Ты мой жених.

Ворон мысленно выдохнул: Агнет не чокнулась, все в порядке. А подыграть он мог легко и в любом состоянии, тем более, судя по последним воспоминаниям, они попали в серьезную передрягу. Неужели Агнет смогла их вытащить? И, демон побери, почему же он чувствует себя так, словно его никто не избивал до полусмерти?!

***

Едва они переступили порог тюрьмы, как тут же постарались скрыться с глаз злых стражников. Ворон хорошо изобразил влюбленность в Агнет и даже поцеловал ее в ответ, как только окончательно пришел в себя. Как дальше он успел понять, весь этот спектакль девушка устроила для паладина – мрачного мужика в белом плаще. Тот смотрел на них как-то странно, словно добрый дядюшка на свадьбе. Но Ворона лишние детали не интересовали, он полностью доверился Агнет, и через полчаса им вернули все их вещи и отпустили. Стоило воротам тюрьмы громко лязгнуть за их спинами, как они оба быстро отправились прочь. Шли молча: Ворон думал, Агнет, видимо, тоже. Спустя минут пять девушка свернула в покрытый инеем хвойный лес, и наемник последовал за ней. Через полчаса, когда тюрьма пропала из виду, а они могли считать себя окончательно свободными, Ворон схватил Агнет за руку, заставляя остановиться и повернуться к нему. Лицо девушки приобрело недовольное выражение.

– Спасибо, – произнес Ворон, чем немало удивил Агнет. Однако она не стала язвить, а лишь серьезно кивнула:

– Пожалуйста.

– Расскажешь, как ты смогла выкрутиться?

Агнет вдруг тепло улыбнулась.

– Повезло. Мне попался исключительно честный и благородный паладин. Все же такие мужчины существуют.

– То есть он поверил, что ты ни при чем?

– Да.

– И отпустил? А я?

– Я попросила за тебя. Правда, пришлось сказать, что ты мой жених. Так было проще разжалобить Алрика.

– Алрик… А, тот паладин. Стой, но зачем?

– Зачем я тебе поцеловала? – хихикнула она, явно наслаждаясь его реакцией.

– Нет, не это, хотя до сих пор хочется блевать. – Агнет закатила глаза. – Зачем ты меня спасла?

Девушка от удивления аж поперхнулась.

– А мне надо было тебя бросить умирать? Вот уж не знала, что же ты не сказал?

Ворон остался абсолютно серьезен, не поддержав шутку.

– Ты сильно рисковала, пытаясь вынудить паладина помочь мне. Надо было, как только он тебя отпустил, бежать, не оглядываясь.

Агнет тоже стала серьезной. Взгляд ее бледно-голубых глаз похолодел, напомнив Ворону два стальных клинка.

– А ты бы меня бросил? – вдруг спросила она. Удар попал в цель. – Нет, – ответила она за него, словно читала мысли. – Ты бы тоже пытался меня спасти. Видишь, не настолько ты жесток и циничен.

– Не всегда, – дернул плечами Ворон, думая, как доказать, что она ошибается. Принимает пару исключений за правило.

Агнет неожиданно улыбнулась – тепло и очень красиво.

– Ты так отчаянно скрываешь все лучшее, что в тебе есть… – проникновенно произнесла она, а потом добавила менее пафосно: – Я спасла тебя, потому что это моя стезя – спасать сирых и убогих.

– Кого? – возмутился Ворон, переводя тему, так как чувствовал, что их разговор зашел куда-то не туда.

– Сирого и убого, – громко повторила она и, подойдя поближе, запустила ладонь в его перепачканные в крови волосы. – Ты бы помылся, а то вдруг мы какую лесную ведьму повстречаем, а ты не при параде.

Она весело рассмеялась и отскочила, когда Ворон попытался ее придушить. Конечно, он дал ей фору – не калечить же всерьез свою спасительницу. Ворон не привык быть в роли жертвы, но заставил себя признать заслугу Агнет.

– И куда мы идем? – поинтересовался наемник, когда девушка бодро зашагала по тонкому слою снега в сторону неизвестно чего.

Агнет обернулась, и, заметив выражение ее лица, Ворон тут же пожалел, что задал этот вопрос. Сразу вспомнилось, как сама девушка доставала его, расспрашивая постоянно, куда они идут. Агнет тоже вспомнила эти моменты, но, к счастью, не отпустила ни одной колкости.

– Мы идем к Ларону. – Она позволила себе короткую улыбку. – Он жив. Не знаю насчет Барста, – Агнет нахмурилась, враз став намного взрослее.

– Откуда? – выдохнул Ворон, чуя, что где-то зарыта дохлая собака.

Агнет смерила его оценивающим взглядом, словно решала, достоин ли он ответа, а потом все же произнесла:

– После нашей встречи под Вередоном, я повесила на Ларона магический маячок… Чтобы если с ним опять что-нибудь случится… – пробормотала она, не закончив мысль. Но Ворона не очень-то интересовал мотив ее поступков, намного больше его взволновала новость, что его подозрения могли оказаться не беспочвенными.

– То есть ты можешь пометить любое разумное существо, а оно даже не будет знать об этом?! – возмутился наемник.

– Во-первых, – начала менторским тоном девушка, – для магического маяка нужна сноровка и знания. Мало кто может наложить это заклинание так, чтобы оно не мешало носителю – большинство маяков ощущаются, принося тревогу и беспокойство, вызывая чувство слежки. Я такой оплошности не допущу, все же умею, – с обидой произнесла Агнет, складывая руки на груди. – А во-вторых, на тебе самом маяка нет, ты мне не особо нужен. Так что успокойся.

– Ты уверена? – Он шагнул к ней, хватая за плечи. – Меня точно не пометил какой-нибудь колдун или чернокнижник.

Агнет зловеще прищурила свои бледно-голубые глаза, и Ворон подумал, не сболтнул ли он чего лишнего.

– Нет, на тебе нет маяка, – повторила девушка.

– Тогда как колдун меня нашел? Ты сказала, что я был целью заклинания. Значит, колдун как-то нашел меня.

Агнет внимательно оглядела его с ног до головы.

– Нет на тебе никаких заклинаний, – устало повторила она.

– Тогда как…

– Не знаю, – с раздражением ответила Агнет. – У колдунов свои приемы, я не справочник по темной магии. Может, ты где-то оставил свою кровь или носишь с собой предмет колдуна.

– Я выкинул тот амулет, – мрачно произнес он. – То, что ты и я таскали его, могло помочь колдуну отследить нас.

– Если сейчас при тебе нет амулета, то колдун тебя не найдет… Я не знаю, Ворон, что произошло на реке, и, пожалуйста, отстань от меня со своими расспросами.

Взгляды их скрестились.

– Веди к Ларону, – разрешил Ворон, и глаза Агнет зловеще блестнули. – Хочу убедиться, что мой орк не пострадал.

Девушка насмешливо фыркнула и отправилась дальше по следу маяка к "своему эльфу".

Глава 4. Жизнь – война

Благодаря милости паладина им вернули все их снаряжение, так что Ворону с Агнет не грозило умереть от окоченения или голода, хотя их припасы, после пребывания в ледяной воде, едва ли можно было есть.

– Как скоро мы найдем Ларона? – все же не выдержал и поинтересовался на следующий день Ворон. Они с Агнет сидели у небольшого костерка и ели размякшие галеты. Мерзость – оборотень предпочел бы съесть сырую печень кабана.

– Не знаю, – нахмурилась Агнет, бездумно жуя галету. Кажется, она даже не замечала, что оказалось у нее во рту. – Сегодня мы еще дальше от него, чем вчера.

– То есть? – удивился Ворон. – Мы шли весь день! Он бежит что ли?

– Сама не знаю. Вчера маяк не двигался, только к вечеру его внезапно унесло на юго-восток.

– Обратно к реке?

– Да. Не понимаю. Неужели Ларон все это время, что мы сидели в заключении, провел рядом с тюрьмой, а стоило нам выйти, как он быстро отправился прочь?

– Он точно не мог почувствовать твой маяк? Вполне возможно, что он бежит от преследователей.

– Не говори глупостей, Ларон уже три месяца ходит с заклинанием на ауре и ничего ему не мешало. Нет, дело в другом…

– А если он все же умер? – предположил Ворон, покончив со второй галетой.

– Тогда маяк исчез бы. Я накладывала заклинание не на предмет или тело, а на ауру живого существа, – терпеливо объяснила Агнет и даже не отпустила пару язвительных замечаний. Ворон уже успел заметить, что с тех пор, как они покинули тюрьму, отношение девушки к нему изменилось. Если раньше Агнет не стеснялась срывать на нем свое плохое настроение, то сейчас она то ли поднабралась сдержанности, то ли вдруг повеселела. Наблюдая за тем, как она хмурится, Ворон отмел последний вариант. Значит, она все же научилась держать себя в руках.

«Или всегда умела, но раньше не считала нужным напрягаться ради тебя», – раздался подленький голосок внутри Ворона. Да, наемник не забыл о своих подозрениях насчет Агнет, и благодарность к девушке не помешала ему трезво оценивать ее. Он считал, что на Асдель она выдала себя – показала не девочокой-недоучкой, а вполне умелым магом. Спасла его, Ворона, от чудовища Тьмы? Спасла. Отбрехалась от обвинений Ордена? Да. Сумела отследить Ларона? Сумела.

Агнет многое знала и многое умела. К тому же теперь, когда она оставила в стороне вечные насмешки и глупую ругань, Ворон перестал видеть в ней молоденькую девчушку. Иногда, глядя в ее холодные бледно-голубые глаза, он думал о том, что ей могло быть намного больше лет. Конечно, она выглядит слишком юной, а маги, хоть и бессмертны, но обычно имеют внешность тридцатилетних (а то и старше) людей. Но что, если Агнет сама по себе выглядит молодо? Что, если это ее особенность? Она маленькая, тощая, бледная – если не приглядываться, то можно легко дать ей лет семнадцать. Но Ворон специально стал разглядывать Агнет, когда она его не видела – как она хмурится, как затягивает перевязь с кинжалом, как ловко поправляет котелок над огнем. Он смотрел на нее и все больше убеждался, что внешность женщин весьма обманчива. А если это так, то Ворона ловко водили за нос. Сколько Агнет? Как она здесь оказалась? Что нужно взрослому магу в Ленате? Потому что Ворон никогда бы в жизни не поверил, что человек, который смог противостоять темной магии колдуна, случайно попал на эшафот в Вередоне. Ворон обдумал каждый случай с Агнет, каждую их передрягу, и заметил интересную особенность: когда им начинала угрожать реальная опасность, от которой их не мог защитить даже профессионализм наемника, девушка вдруг проявляла чудеса магии. Убитый ликан, найденная потайная дверь в поместье Кардиша, победа призванного монстра Тьмы. Как только смерть начинала дышать им в спину, Агнет преображалась. Она спасла их из тюрьмы в Ферании, она смогла договориться или обмануть паладина Ордена. А если вспомнить паром?

Все те сомнения, которые до этого всего лишь терзали Ворона, сейчас приобрели вид твердой уверенности. Теперь он точно знал, что Агнет – не маг-недоучка, не молоденькая девчонка. Нет, она была кем-то более важным. А кем – это предстояло выяснить Ворону. Теперь он собирался быть начеку все время. Но сначала требовалось найти Ларона и, возможно, Барста.

– Тогда почему он уходит? – нахмурился Ворон, оглядываясь. – Тем более так быстро.

– Может, решил, что ему пора двигаться дальше, – ответила Агнет, пожимая плечами.

– Но ты не веришь в это, – проницательно заметил оборотень. – Тебя что-то беспокоит.

– Это просто ощущения, – качнула головой девушка. Она замерла, задумчиво глядя на пламя. Спустя пару минут она продолжила: – Я попробую потянуть маяк на себя. Ларон должен почувствовать зов, призыв вернуться назад. Если он просто бредет по дороге, то вернется к нам… С ним ведь ничего не могло случиться. Здесь. – Она подняла на Ворона вопросительный взгляд.

– Кроме бешеного Ордена, режущего ликанов, я не могу найти никого опасного здесь, – желчно усмехнулся наемник. – Лесные разбойники, дикие ликаны, местные воюющие лорды – все они бы попросту убили Ларона. Так что ты опять беспокоишься зря, все хорошо с твоим эльфом.

– Он не мой.

– А выглядите вы так, словно завтра поженитесь, – усмехнулся Ворон, кривя губы.

Агнет бросила на него злой взгляд.

– Ну что ты, – протянула она, – если я за кого и пойду замуж, то только за тебя.

Ворон подавился водой и едва не расплескал всю фляжку.

– Еще неделю назад ты не желала меня видеть! И заявляла, что я последний мужчина, кого ты выберешь!

– Как будто ты расстроился!

– Нет, обрадовался, а сейчас ты вновь заставляешь меня волноваться.

– Бедненький, – насмешливо произнесла Агнет. – Но ты сам виноват в этом: когда ты умирал, то выглядел таким красивым героем, что я не удержалась и влюбилась.

Ворон демонстративно сплюнул, а Агнет на это лишь звонко рассмеялась.

– Я бы на твоем месте не шумел. В лесах Ферании водится не меньше тварей, чем в Ленате, – мрачно предостерег ее наемник, которому напоминание о собственной слабости в тюрьме испортило настроение вернее, чем шутки про женитьбу.

– Но ты ведь меня спасешь, – уверенно заявила Агнет, и он понял, что все возвращается на круги своя – опять вздорная девица вздумала над ним потешаться.

***

Следующий день не принес ничего, кроме беспокойства. Долгожданная встреча с Лароном внось откладывалась, и Ворон заметил, как все чаще хмурится Агнет. Им самим никто так и не повстречался, так что парочка шла быстро и налегке. Наемник не терял бдительности, однако вокруг действительно ничего не происходило.

– Река! – воскликнула Агнет, резво останавливаясь.

Вот хорошо, что у Ворона отменная реакция, а то сшиб бы сейчас ее насмерть и даже не заметил бы.

– Что "река"?

Агнет обернулась к нему, и он увидел, как лихорадочно горят на ее бледном лице голубые глаза.

– Я поняла, почему маячок Ларона двигается быстрее нас – он путешествует по реке.

И в доказательство своих слов она указала на показавшуюся среди деревьев речную гладь. Ворон присвистнул.

– Ты уверена?

– Да, – отрезала Агнет.

– Тогда… есть один вариант… – протянул наемник и тут же получил локтем в бок.

– Говори, не тяни! Я не могу понять, что происходит! Еще твой орк мог отчудить что-нибудь, но Ларон – мужчина адекватный. Зачем ему плыть по реке, там же дальше только пустыня…

– Вот именно, – процедил Ворон, выразительно глядя на Агнет. – Напомнишь мне, чем славятся жители пустыни? Кроме как дорогими камнями, редкой рудой и красивыми наложницами.

– Рабство, – ответила девушка и побледнела, кажется, еще больше. – Но мы же в Ферании!

– А ты думаешь, откуда пустынники берут рабов? Большинство, конечно, рождается в Шарэте, но ведь нужен и приток новой крови – охотники за рабами промышляют в южных землях Ферании и Ленаты, а также на берегах Асдель. Правда, делают они это весьма умело, мне только раз довелось заметить их следы.

– Ты шутишь, – выдохнула Агнет, кажется, действительно не веря ему. – Работорговцы в центре людских земель?

– Придумай иное объяснение тому, что Ларон отправился вниз по реке. Я, конечно, не знаю его так же хорошо, как Барста, но уверен, что он скорее пошел бы штурмовать тюрьму, пытаясь вызволить нас, чем решил бы отправиться в пустыню. Что ему там делать? Но, – одернул себя Ворон, вспомнив, что негоже распинаться перед всякими магичками, – это легко проверить.

***

Ларон поднялся на палубу и вылил за борт ведро грязной воды. Речной зимний ветер пробирал до костей, и даже близость юга не спасала. Вокруг слышалась лишь тихая ругань и стоны. Корабль Шарэта шел без флага, и мало кто принял бы его не за обычное торговое судно, которыми полнилась Асдель, а за пристанище настоящих монстров. Ларон вспоминал ночь, когда их с Барстом схватили, и вздрагивал. Стальной ошейник давил на горло, сдирал нежную кожу до крови. Несколько дней назад Ларон и представить себе не мог, что с ним случится подобное. Теперь же весь его мир превратился в преддверие Глубин. Как его просветили товарищи по несчастью, на Асдель иногда промышляют охотники за рабами – не часто, чтобы не быть пойманными. Они отвозят свежий товар к себе, на юг, и больше эти несчастные в центральных землях не возвращаются. От такой перспективы его начинало мелко трясти. Он не боялся боли или смерти, хотя и не желал их, как всякое разумное существо, однако рабство пугало его больше, чем все страхи этого мира. Его тонкая чувствительная душа не могла смириться с ударами кнута, грубостью надсмотрщиков и полной безнадегой, царившей в сердцах рабов. Ошейник душил Ларона, и иногда эльфу казалось, что он вот-вот рухнет без сознания на грубые доски палубы. Вдобавок ко всему его начало укачивать, и каждая минута плавания приносила ему лишь мучения. Надсмотрщики не желали этого понимать и продолжали гонять Ларона, как и всех остальных. Он уже едва волочил ноги, его поддерживала лишь мысль о Барсте. Орку приходилось намного хуже, его, как и других наиболее сильных рабов, отправили вниз, грести. Ветер на реке был слабый, и парус едва колыхался.

Ларона вновь затошнило, он не выдержал и остановился у борта, глядя на речную гладь внизу. Его так сильно мутило, что он не замечал ничего вокруг. Однако мир не собирался входить в его положение – что-то хлестнуло его по лицу. Ларон отшатнулся, невольно оглянулся, ища то, что ударило его. Зоркие глаза эльфа уловили движение наверху, он посмотрел на мачты и увидел на верхушке одной из них белого ворона. Губы Ларона невольно расползлись в счастливой улыбке.

– Что стоишь, тварь остроухая?! – рявкнул на него один из надсмотрщиков, смуглый людей, и замахнулся кнутом. Тонкая полоска кожи опустилась на спину эльфа, заставив его рухнуть на колени. Уроненное ведро покатилось по палубе.

Ларон вздрогнул, когда кнут в очередной раз опустился на его спину, но тут избиение прекратилось.

– Что за… Демоны Глубин! – выругался надсмотрщик, подходя к борту. Пользуясь случаем, Ларон отполз в сторону, оглядываясь в поисках Ворона, и вдруг заметил что-то белое, покрывавшее реку, как мягкое одеяло. Через несколько секунд до него дошло, что это такой густой туман. Но откуда он здесь?! Зима, середина дня!

Ничего не понимая, Ларон отступил за ящики, которые сгрузили прямо на палубе. Опыт подсказывал ему, что сейчас лучше не дергаться и спрятаться. Буквально через десять минут всю реку, включая корабль, поглотил густой непроглядный туман. Пару мгновений царила тишина, а потом послышались крики. Сзади Ларона кто-то приземлился, словно спрыгнул с борта. Эльф обернулся и едва не завопил от радости – перед ним стоял Ворон, – но не успел он выразить свои чувства, как ему грубо заткнули рот.

– Не шуми, – процедил оборотень и убрал ладонь. – Где Барст? Он жив?

– Да, жив. Он на нижней палубе, где гребцы.

Ворон как-то странно хмыкнул.

– Не сомневался. Иди.

– Куда? – удивился Ларон.

Ворон закатил глаза.

– За борт, – шикнул на него наемник. – Плыви к берегу. Я вытащу Барста, и мы присоединимся к тебе.

– Но…

– Ты будешь только мешать, – привычным раздраженным тоном – так он разговаривал с Агнет – ответил Ворон. – Иди отсюда, не хватало мне еще о тебе заботиться.

Ларон не стал больше спорить. Рабов, которые прислуживали на корабле, не сковывали по рукам и ногам – за ними следили надсмотрщики. Но сейчас у последних, судя по шуму вокруг, хватало забот, и Ларон, не медля больше, перелез через борт и нырнул прямо в ледяную воду. Над головой послышались совсем уж дикие крики – бунт на корабле набирал обороты. Ларон быстро поплыл к берегу, и ни стальной ошейник, ни усталость, ни тошнота не помешали ему достичь берега. Хотя уже у самой песчаной косы у него настолько свело от холода конечности, что он едва не утонул – только горячее желание жить заставило его проплыть последние метры. Он вышел на берег, шатаясь от усталости. Налетевший ветер заставил его рухнуть на колени, дрожа от холода. И все же в голове его билась мысль, что он свободен! Он уже не рассчитывал, что увидит леса центральных земель, что жизнь подарит ему такой шанс.

Вокруг был лишь туман, белая непроглядная пелена. Даже сильные порывы ветра не могли справиться с ней. Ларон лишь благодаря эльфийскому чутью и умение ориентироваться смог добраться до берега. Если бы не песок под ногами, он бы даже не знал, где находится, но плеск воды и ругань, доносившаяся с корабля, убеждали его в реальности происходящего.

Внезапно рядом послышались шаги, явно человеческие – только люди ходят так неуклюже. Ларон быстро поднялся с песка и посмотрел в сторону неизвестного – у него не было оружия, и если предстоит схватка, то шансы его невелики. Но тут он услышал знакомый женский голос.

– Ларон?

– Агнет?

Он кинулся к ней и совсем скоро, не дальше чем в двух шагах, увидел Агнет. Ее лицо осветил луч радости, она обняла Ларона, не боясь промокнуть, и тут он почувствовал, как его окутывает тепло. Заклинание теплового кокона, определенно, было одним из лучших, которым владела Агнет.

– Мы с Барстом уже не надеялись вас увидеть, – произнес Ларон, чуть отстраняясь.

– Мы тоже почти потеряли надежду, – ответила Агнет с грустной улыбкой. – А где наши наемники?

– Ворон остался спасать Барста.

– О, это внушает уверенность, – насмешливо заметила женщина. – Пойдем, устроимся на берегу, пока эта парочка геройствует. Не сомневаюсь, что Ворон уже успел освободить всех на этой галере.

– Похоже, что да.

Агнет плохо ориентировалась в тумане, и Ларон помогал ей не упасть.

– Мое же заклинание, но, демон знает, как мне идти, – тихо рассмеялась она. – Кажется, мы далеко отошли от берега, можно и остановится.

– А если нас найдут те, кто покинул корабль? – взволнованно поинтересовался Ларон. – И как нас найдут Ворон и Барст?

– О последнем не переживай, – хитро сверкнула глазами Агнет, опускаясь на ближайшее поваленное дерево. – Что же касается чужаков…

Она на мгновение нахмурилась, и Ларон заметил, что туман вокруг них сгустился до такой степени, что казался непробиваемой стеной.

– Нас не найдут, – удовлетворенно качнула головой Агнет. – Так что насчет ужина?

Ларон был за: он оголодал на корабле работорговцев. Да и греться рядом с уютно трещащем пламенем костра намного приятнее, чем от заклинания Агнет, хотя и за него Ларон был ей благодарен. У мага обнаружились кое-какие припасы и даже тушка какой-то жирной птицы.