Узники

– Обязательно было провоцировать их?

– Он – крыса, которая сдает страже болтунов и тех, кто сам себя оговаривает.

– Я не сомневаюсь в твоих навыках и что ты вычислил нужного человека, – процедила Агнет, зло сверкая своими голубыми глазами в окружении мрачных теней. – Но ты не мог бы промолчать? Здесь я не смогу тебя спасти. Ты нарываешься на неприятности.

– Первое: мне не нужна твоя помощь. Второе: я ненавижу тех, кто сдает своих. Кто гнилой изнутри.

– Воюешь за свои принципы? – неожиданно спросила она, явно намекая на все их прошлые споры.

– Это другое, – огрызнулся он. – Ты пытаешься спасти всех и вся, а я всего лишь не терплю некоторые вещи.

Агнет улыбнулась, и он понял, что ничего не может сделать с этой улыбкой. Девушка отвернулась, не продолжая спор. Вроде бы Ворон выиграл, доказал свою правоту, но его не покидало ощущение, что его попросту оставили со своей правдой.

Вторая ночь в феранийской тюрьме прошла не лучше, чем первая. Было холодно, и даже Ворон, который благодаря силе оборотня не мерз зимой, начинал коченеть. Что уж говорить об Агнет, этой тощей ветоши, которая жалась к нему в поисках тепла. Ей было мало тонкой рубашки оборотня, и она отчаянно пыталась согреться о него самого. К слову, мерзла не она одна: по всей темнице раздавались хрипы, стоны и кашель. Зима в Ферании была такая же теплая, как и в Ленате, но все же не для тех, кто сидел в каменном мешке без какой-либо возможности согреться.

Поутру пришли стражники и забрали Ворона. Наемник неожиданно расхохотался, за что получил прямо тут. Пара ударов не умерила его пыл, лишь раззадорили.

– Что, нажаловался ваш дружок на меня? – рассмеялся оборотень и тут же охнул, получив удар поддых. – Или я вам сам по себе понравился?

Еще один удар – и еще одна реплика.

– Не могу дождаться, когда увижу вашего палача. Он умеет ногти выдергивать? Я хочу к мастеру своего дела.

Стражники втолкнули его в небольшую каморку, в которой не оказалось ни дыбы, ни тисков, ни прочих инструментов для пыток. Ворон рухнул на пол с "доброй помощи" стражников и вновь рассмеялся – нагло и вызывающе.

– Ну что, вы по одному или все вместе?

Стража – а их тут было не меньше десятка, переглянулась, и самый главный кивнул. Пара молодчиков двинулась к Ворону, подхватила его под руки и заставила встать. Главный подошел к нему, поигрывая перчаткой с железными шариками. Ворон видел такие вещицы – ими можно было легко забить насмерть даже орка. Для этого они, впрочем, и использовались.

– Лучше тебе попридержать язык, – посоветовал капитан стражников и без предупреждение ударил. Ворон дернулся от боли и сплюнул на пол кровавый сгусток.

– Неплохой удар, – похвалил он.

Капитан свободной рукой схватил его за шею и притянул ближе.

– Ты сейчас очень сильно пожалеешь, что отрастил себе такой длинный язык.

Ворон хотел было ответить какую-нибудь гадость, но не успел – начался банальный и простой в своей сути процесс избиения, который не принес никакой пользы, кроме удовлетворения стражников. Они вдоволь проучили говорливого оборотня, заставив его блевать собственной кровью. Капитан недолго был единственным палачом, скоро к нему присоединились его подчиненные. Все успели стесать кулаки об узника, под конец пройдясь по его ребрам тяжелыми сапогами. К их удивлению, пленник не умер, хотя представляли из себя не самое приятное зрелище. Они не стали сильно переживать по этому поводу и сгрузили тело наглеца обратно в камеру в назидание другим любителям поболтать.

***

После того, как Ворона забрали, Агнет себе места не находила. Она сидела на каменном полу, от холода которого не спасала даже солома, и думала лишь о том, увидит ли она еще хоть раз этого наглого наемника. И зачем он открыл рот? Вот дурак!

На язык просились более грубые эпитеты, но Агнет сдерживалась, понимая, что это всего лишь следствие волнения. Приходилось успокаивать себя тем, что Ворон сильный и живучий, его не так легко сломить.

Руки чуть подрагивали, и хоть в жизни Агнет было много куда более страшных моментов, этот доставил ей немало беспокойства. Она раз за разом прокручивала в голове картины происходящего с Вороном. То, что его времяпрепровождение было весьма неприятным, она не сомневалась. Думать об этом было тяжело, не думать – не получалось. Агнет опустила голову на колени и закрыла глаза. Ожидание давило на нее могильной плитой. Она с силой сжала кулаки, чувствуя, как отросшие ногти впиваются в ладони. Ворон частенько ее раздражал, иногда ей вполне реально хотелось придушить его или скормить волкам, но все же за время их недолгого совместного путешествия он стал небезразличен Агнет. Очень сложно желать смерти тому, кто не раз спасал жизнь и кому не раз спасала жизнь ты, поэтому нет ничего удивительного в том, что она волновалась за него. Да нет, сходила с ума! Она ничего не могла предпринять для его спасения, и если с паладинами у нее еще был шанс договориться (у нее оставался козырь в рукаве на крайний случай), то, как спасти своего чересчур болтливого спутника от разъяренной стражи, она не знала. Абсолютная беспомощность! Давно ей не доводилось это испытывать, хотя в ее жизни хватало моментов, когда не спасала даже ее несгибаемая воля и упрямый характер. Этот был один из таких, и Агнет оставалось лишь молить Забытых Богов о том, чтобы Ворона не убили.

День уже клонился к вечеру, когда стражники вернулись к камерам. Они приволокли обратно Ворона, и Агнет, увидев его, едва сдержала судорожный вздох. Неизвестно, осталось ли хоть одно живое место на том куске окровавленного мяса, которое сейчас из себя представлял ее спутник. Агнет осторожно склонилась к нему, отводя в сторону засохшие багровые пряди – родная белизна почти полностью скрылась под темной кровью.

– Не жилец, – произнес кто-то из их товарищей по несчастью. Агнет даже не заметила его, все ее внимание было сосредоточено на Вороне. Она нашла на шее бьющуюся жилку и выдохнула – до этого момента она вовсе не была уверена, что он жив. Но и теперь расслабляться было рано. Беглый осмотр показал, что на Вороне действительно не осталось живого места: все тело в ссадинах и синяках, ребра точно сломаны, скорее всего, отбито и что-то внутри. Ему даже не хватало сил пошевелиться, он так и лежал пластом, не открывая глаз, и Агнет сомневалась, что он ее слышит.

Наступила ночь, одна из самых длинных в жизни женщины. Она положила голову Ворона себе на колени, и это была едва ли не единственная помощь, которую она могла ему оказать. Она осторожно перебирала засохшие в крови пряди и периодически касалась лба. Показалось ей или нет, но вроде бы к утру он стал более горячим.

«Только не умирай. Не смей, слышишь! Дурак!» – мысленно повторяла Агнет, не в силах отпустит Ворона. Смириться с его смертью было намного сложнее, чем с гибелью спасенных ею ликанов. Ворон успел-таки вызвать в Агнет приязнь, хоть она и не показывала ее. И теперь этот наглый, высокомерный, грубый, но все же добрый и в чем-то даже благородный мужчина умирал у нее на руках, а она ничего – абсолютно ничего! – не могла сделать.

Ночь полнилась тьмою и стонами. Сегодня было особенно жутко, ведь все эти крики боли напоминали ей о Вороне и о том, что он пережил. Воображение Агнет рисовало перед нею картины пыток и избиения. Ее трясло от этого – если бы не наручники, блокирующие магию, она едва ли смогла удержать свой гнев. И ведь знает, что жизнь такая, сама не раз разбивала лицо о жесткий камень, и все равно не может смириться. Как Ворон, который презирает стукачей, так и она ненавидела несправедливость и жестокость, особенно сейчас, когда ее друг оказался в беде.

Ночь тянулась долго, словно в эти несколько часов Забытые Боги решили втиснуть вечность. Агнет чувствовала, как усталость давит на плечи, но сна не было ни в одном глазу. Весь ее мир сейчас сосредоточился на хриплом прерывистом дыхании Ворона и ожидании вердикта. Если сегодня с ними не разберутся паладины, то до завтра наемник попросту не доживет. В таком свете Агнет желала лишь, чтобы это поскорее закончилось.

К обеду Ворон почти перестал дышать, а лоб его из горячего превратился в ледяной. Агнет так перепугалась, что едва не задушила его в объятиях.

– Ворон? – тихо позвала она, склоняясь и обвивая его шею руками. – Ворон? Демоны, ты не можешь так глупо умереть…

По коридору прошли стражники, явно ища себе новую добычу. Агнет подняла на них взгляд, и холодная ярость бледно-голубых глаз заставила отпрянуть мужчин от решетки. Они пропустили их камеру и отправились к следующей. Агнет вновь склонилась к Ворону, тяжело сглатывая. Хотелось есть и пить. Кормили здесь плохо, вода пахла так, что пить ее было невозможно. И все же это была так необходимая влага. Сегодня свою порцию Агнет отдала Ворону – ему она куда нужнее. Теперь горло саднило, от голода сводило живот. Агнет старательно гнала мысли о том, что будет, если ничего не изменится в ближайшие часы. За себя она не боялась – ее давно не страшила ни смерть, ни боль, – но вот Ворон…

Она вновь ласково коснулась его лба, вспоминая все их совместные приключения, часть из которых пришлась на сидение в темницах. В чем-то Ворон был прав, Агнет умела привлекать неприятности. Но и он сам был горазд! Надо будет обязательно сказать ему об этом, когда очнется. Если…

– Нет! Не забирайте ее! Нет, это я! Я! Я сделал! Нет!

Дикий крик отчаяния разорвал тревожную тишину. Узники уже давно не оглядывались, лишь сильнее пригибали головы. Им было страшно, холод и кандалы сделали свое дело, ломая волю узников. Агнет подняла голову вверх, и на ее лицо упал лучик зимнего солнца. Как все могло бы быть просто, если бы все поступали по совести. Если бы…

Агнет про себя рассмеялась собственным наивным мыслям. Что-то она размякла. Видимо, так влияла близость смерти ее ненаглядного наемника-спасителя. Агнет вновь посмотрела на него. Сейчас его лицо опухло, было все в крови, прекрасные черты исчезли под ссадинами и синяками. Он ведь действительно был красив – этого у Ворона не отнять. Не слащаво-прекрасен, каким был Ларон до встречи с кочевниками, а красив именно той мужской красотой, которая так привлекает женщин. Сильный, мужественный, привлекательный – неудивительно, что любая юбка готова была упасть в объятия Ворона. Вот только характер его подводил. Как сейчас. Есть такие люди и нелюди, которым не по душе спокойная жизнь – Ворон был одним из них, и Агнет прекрасно чувствовала товарища по несчастью. Сама она тоже иногда не могла сдержаться. В последнее время было особенно тяжело, но сейчас, кажется, жизнь наконец начала возвращаться к ней, заставляя думать головой, а не языком. Вот бы еще выбраться из тюрьмы и Ворона спасти! Но шансов на это, как трезво размышляла Агнет, не было практически никаких.

***

Приграничная тюрьма Ферании располагалась меж двух холмов, на которых возвышался густой хвойный лес. Наверное, именно поэтому серое мрачное здание выглядело так, словно было преддверием Глубин.

Расположившиеся на разумном расстоянии от тюрьмы орк и эльф молча взирали на неприступные стены.

– Сложно сбежать, – постановил наконец Барст. Рядом вздохнул Ларон, подтверждая неутешительные выводы приятеля.

– Никаких шансов, – добавил эльф. – Если бы у нас была помощь…

– Да, с парой дюжин хороших воинов можно было на штурм, – обрубил Барст. – И не такие брали. Но вдвоем – не. Сами вернутся.

– Ты уверен? Мне не понравилось поведение пограничной стражи, – произнес, нахмурившись, Ларон. Он повернулся к Барсту, не обращая внимание на снег, падающий ему за шиворот – в Ферании неожиданно началась полноценная зима, хотя пока ни одна снежинка целой до земли не долетела, тая прямо в воздухе.

– Они убили всех ликанов, забрали всех остальных выживших в тюрьму. Это непохоже на разумное поведение.

– Магия была. На реке. Темная. Темную магию не любят, Орден зовут.

– То есть приедут паладины? Они спасут Агнет и Ворона? Ведь они здесь ни при чем!

Барст с сомнением посмотрел на Ларона и хрюкнул.

– Смеешься, остроухий? Паладинам плевать! Это твари почище…

– Тихо, – прошипел Ларон, пригибаясь обратно к земле. Барст последовал его примеру. Они прятались за редкими кустиками, и из тюрьмы их действительно было не видно и не слышно, однако едущие по дороге всадники легко могли их заметить. Пришлось затаиться. Барст все порывался поближе рассмотреть отряд, который держал путь в тюрьму, но Ларон удержал орка от столь опрометчивого поступка.

– Это Орден Света, – прошептал эльф, легко разглядев даже на таком приличном расстоянии эмблему паладина на одном из плащей. – Мало. Одни послушники.

– Без паладинов? – шепотом удивился Барст, послушно не поднимая головы.

– Только один, первый.

Эльф с орком проводили взглядом отряд. Тот вскорости скрылся за воротами тюрьмы.

– К нашим приехал, – мрачно пробасил Барст, разом принимая угрожающий вид. Он попытался встать, но Ларон вновь его удержал.

– Это неразумно. Мы ничем не сможем помочь, – с болью в голосе произнес эльф, бросая отчаянный взгляд на серые стены тюрьмы.

– Малышка вытащит Белого, – вдруг произнес Барст. – Она умело чешет языком.

Ларон покачал головой, но ничего не сказал: он сомневался, что Агнет сможет спасти себя и Ворона. От этой мысли становилось больно, но он понимал, что они с Барстом действительно ничем не помогут друзьям. Только если умрут, пытаясь вызволить их. Но против этого восставал здравый смысл Ларона – ему надо было позаботиться о Барсте. Тот требовал того, чтобы за ним приглядывали, тем более здесь, на месте, где было совершенно темное колдовство.

– Барст, – строго произнес Ларон, заметив, что орк опять пытается расчесать кожу под повязкой. – Я же говорил, что нельзя трогать.

Барст на секунды пристыжено застыл, а потом быстро убрал руку. Только спустя пару секунд он вспомнил, что ему приказывает какой-то там эльф.

– Не учи меня, ушастый.

– Ты сегодня уже три раза оскорбил меня, Барст, – напомнил Ларон.

– А, да? Демон. И что? Ну, лады, будешь тогда эльфом, – смирился Барст, но больше не пытался расчесать заживающую под повязкой рану.

Ларон удовлетворенно кивнул и бросил последний взгляд на тюрьму. Сердце его разрывалось на части, когда он принимал это тяжелое решение. Его друзьям придется справляться самим – они с Барстом ничего не могут сделать против тюрьмы, полной стражников и людей из Ордена. А рассказывать про невиновность тем, кто без сомнений зарезал ликанов и их семьи, не пытался даже наивный Ларон.

Глава 3. Чудесное спасение

Ему снилось, что он падает в каком-то кровавом тумане, не в силах спастись или взлететь. Словно ему сломали крылья, вырвали из плоти кости – он ощущал лишь боль и беспомощность. Он сопротивлялся, но раз за разом терпел поражение. Постепенно красный дым превращался в черный непроницаемый мрак. Ворон широко распахнул глаза, но так ничего и не увидел. Чем сильнее сгущался вокруг него мрак (хотя казалось, что сильнее некуда), тем резче он ощущал боль. Она сковывала его, превращала в безвольную куклу в руках жестоких палачей. Ему казалось, что его убили, раздробили ему все кости и внутренности. Он не мог больше ни о чем думать, кроме боли.

Мрак начал светлеть, и внезапно перед ним возникло лицо Агнет. Бледное и худое, с темными кругами под глазами – она походила на утопленницу, и Ворон с радостью бы сообщил об этом ей, но не было сил даже держать глаза открытыми, и он их закрыл, чувствуя чужое дыхание на коже.

«Отойди от меня, ведьма», – недовольно подумал он, стараясь не замечать боль во всем теле. Он сомневался, что из теперешней передряги удастся выбраться и предпочел бы, чтобы Агнет не было рядом. Только ее не хватало! Даже помереть спокойно не дает!

Внезапно лба коснулась горячая ладонь, и Ворон резко передумал умирать. Видимо, у него начался жар, сопровождаемый бредом, потому что в голову полезли разные мысли об Агнет. Он, конечно, предпочел бы более красивую женщину рядом, но и магичка сгодится… Вот бы еще сказать ей, как ему плохо – пусть придушит, хотела ведь, даже угрожала.

– Ворон, не смей умирать, – раздался голос у самого уха. – Я…

Что она хотела сказать, он так и не узнал, потому что где-то вдалеке, сквозь багровый туман, лязгнула решетка, и раздался грубый мужской голос:

– Ты, сюда, живо!

Ворон почувствовал, как исчезло тепло вокруг него, и голова коснулась холодного пола. Он дернулся, вдруг осознавая, что это пришли забирать Агнет. Мгновенно из умирающего он превратился в очень и очень живого.

– А ну оставили ее в покое! – рявкнул он, пытаясь подняться, но потерпел сокрушающее поражение. Стража загоготала, и тяжелый сапог прилетел Ворону прямо в больной бок. Наемник полетел обратно на пол, так и не поднявшись. Последнее, что он увидел прежде, чем его покинуло сознание, это Агнет, покорно уходящую с этими тварями. Ворон хотел было встать, защитить ее, слишком слабую, чтобы сопротивляться стражникам, но проиграл собственному телу и терзающей его боли.

***

Стражники успели здорово поглумиться насчет одного прыткого оборотня, которого они вчера помолотили, и Агнет пришлось терпеть их треп до самого конца пути. На удивление, ее привели не в пыточную, откуда доносились чьи-то стоны и крики, и не в каморку стражников, где недавно побывал Ворон (и еще парочка бузотеров), а в небольшую комнатку, в которой было чисто, но как-то затхло. Кроме письменного стола, явно пережившего не одну эпоху, здесь стояли два стула, а единственное окно было занавешено такой замызганной тряпкой, что возникали серьезные подозрения насчет ее происхождение. Из того, что успела увидеть в феранийской тюрьме Агнет, это было самое приличное месте, здесь даже вместо факела горели три свечи в подсвечнике. Но, конечно, самым интересным в комнате была не обстановка, а сидящий за столом человек. Это был мужчина, его молодое еще лицо изрезали глубокие морщины, а под глазами залегли глубокие тени, которым могла позавидовать от природы бледная Агнет. Мужчина был самым обычным и, кроме усталого вида, имел черные, словно вороново крыло, волосы, которые уже проредила седина. Пожалуй, больше он ничем не отличался от всех остальных людей, но Агнет сразу поняла, что здесь главный он. И только он. Стражники ввели ее и с полупоклоном вышли.

– Присаживайтесь, – пригласил ее мужчина, указывая на один из стульев.

Агнет опустилась на жесткое сидение, которое после ледяного каменного пола показалось ей королевским троном.

– Я – Алрик Редор, паладин Ордена Света, – представился он усталым голосом. Агнет провела несколько дней в холодном каменном мешке, почти без еды и воды, но при этом чувствовала, что мужчина напротив нее истощен не меньше ее. Если бы сейчас все ее мысли не занимал умирающий Ворон и собственная незавидная судьба, она бы даже посочувствовала паладину.

– Буду рад услышать, как зовут вас, – продолжил мужчина. В голосе его не было угрозы, но говорил он твердо, не оставляя места для компромиссов.

– Агнет.

– Агнет? А родовое имя?

– Я его лишилась, когда покинула свою семью, – призналась девушка и опустила глаза. Мужчина продолжал рассматривать ее. Она заметила несколько исписанных листков пергамента на столе и подумала о том, что же напишет в своем отчете паладин Алрик Редор.

– Вы путешествовали на пароме? – продолжил допрос мужчина. Агнет не теряла бдительности, несмотря на то, что паладин выглядел и вел себя весьма располагающе.

– Да.

– Как проходило путешествие?

– Спокойно.

– Не было ничего необычного? Вы не заметили?

– Нет.

– А странных путешественников? Никто не показался вам подозрительным?

– Нет.

Видимо, односложные ответы Агнет не удовлетворили мужчину, потому что он откинулся на спинку стула и более мягким и понимающим тоном произнес:

– Вы же маг… Наверняка у вас есть догадки о произошедшем.

– Вы уверены, что я маг? – с видимым удивлением поинтересовалась Агнет.

– Конечно, – устало улыбнулся паладин, чем вызвал еще больше подозрений. – Я попросил мага из ближайшего города осмотреть заключенных, она была здесь пару дней назад, еще до моего прибытия. Я разговаривал с ней, и она уверена, что вы маг.

Агнет отвела взгляд, смотря на что угодно, кроме сидящего напротив мужчины. Пока она чувствовала, что все складывается лучше, чем можно было ожидать. Либо паладин блефует и хочет повесить на нее взрыв на реке. Это намного удобнее, чем искать невидимого колдуна.

– Если у вас есть свой маг, то она наверняка может сама вам описать события, произошедшие на реке. Я сомневаюсь, что отголосок магии уже исчез с Асдель.

Мужчина качнулся вперед, выпрямляясь и кладя локти на стол. При этом он продолжал располагать к себе и, если совсем честно, вызывал сочувствие. Интересно, как давно он спал?

– Я хотел бы услышать мнение нескольких мастеров, – произнес он и дернул рукой, словно хотел потереть уставшие глаза, но вовремя вспомнил, что он на допросе.

Агнет вновь вернулась к рассматриванию своих обломанных ногтей. Ей надо было решить, что именно говорить паладину.

– Я почувствовала чужую магию слишком поздно, – призналась она с горечью. – Это была мерзкая темная магия… Наставник рассказывал про такое, но я впервые столкнулась с призванным из Тьмы чудовищем. – Она подняла голову и судорожно вздохнула. Увидь ее сейчас Ворон, даже он бы признал, что она гениальная актриса. – Это магия чернокнижников. Мерзкая… – с отвращением добавила она и резко дернула рукав платья, словно не могла сдержать эмоции.

Паладин продолжал смотреть на нее, и его серые, горящие вниманием глаза пронизывали ее насквозь. Может, мужчина и выглядел уставшим, но ничего – абсолютно ничего – не ускользало от него.

– Значит, это был чернокнижник? – подвел итог паладин. – Вы так считаете?

Секунду Агнет раздумывала сказать правду или соврать, дабы не выглядеть подозрительно, но потом решила все же выбрать первый вариант: если маг, который помогает Ордену, не дурак – а в этом она не сомневалась, знала ту женщину, – то он увидит картину так же ясно, как и она. Поэтому она возразила:

– Нет. Это был колдун.

Паладин приподнял брови, но ничего не сказал, и Агнет, пользуясь паузой, начала говорить быстро-быстро:

– Я не понимаю, как такое возможно. Я не верила в это, но чувства сложно обмануть. Это был колдун, не чернокнижник. Но откуда ему известно это заклинание? Это черная магия, она запрещена, – в притворном ужасе добавила она и захлопнула себе рот. Оставалось надеяться, что она не переиграла.

Паладин молчал, мрачно глядя на нее. Он вновь откинулся на стул, а глаза его приобрели более темный оттенок. Он смотрел на нее так, словно решал: убить ее или нет. Агнет знала, что сейчас этот наделенный немалой властью мужчина видит перед собой лишь тощую девушку в грязном платье и с бледным лицом. Совсем молоденький маг, который столкнулся с чем-то необычным и теперь не знает, что делать. Несколько минут Агнет серьезно раздумывала над тем, не заплакать ли ей. Но потом она все же отвергла это соблазнительное предложение – судя по ее наблюдениям, мужчина, сидящей перед ней, был умен и внимателен, она бы даже сказала, проницателен. Его не обмануть дешевыми женскими трюками, нет, надо пройти по грани, сумев убедить его в своей полной никчемности. Тогда был шанс, что паладин проявит милосердие и отпустит ненужную ему девчонку. Только бы у этого Алрика Редора была совесть…

Мужчина тяжело вздохнул.

– Это звучит странно, согласитесь.

Агнет робко кивнула, продолжая сминать руками подол платья.

– Зачем это? – прошептала она таким голосом, что паладин вскинул голову. – Зачем он всех… всех нас…

Агнет задохнулась и, не в силах продолжать, опустила взгляд.

Паладин молчал, и она буквально чувствовала, как он оценивает ее всю, как взвешивает правдивость ее слов.

– Вы путешествовали одна? – Взгляд его многозначительно скользнул по мужской рубашке, в которую до сих пор куталась Агнет.

Девушка изобразила смущение и потупила взор.

– Я была с женихом. Он оборотень… Никогда не думали, что все может закончиться так, – проронила она, а потом вздернула подбородок. – Это был колдун, я уверена. Он творил черное колдовство, и пусть его покарает Свет.

Она все же всхлипнула, но сдержанно. Агнет чувствовала, что актерский талант, который всегда был в ней весьма слаб, начинает подводить ее. Только инстинкт самосохранения заставлял ее выкручиваться и пытаться сыграть на чувствах паладина. Этот человек сейчас очень многим мог ей помочь – или погубить.

Она сжала кулаки и "взяла себя в руки". Паладин внимательно наблюдал за нею, а потом все же произнес:

– Вы проницательны. Ваша помощь очень важна для Ордена. Вы точно не видели ничего подозрительного до того, как в реке появилась тварь Тьмы?

Агнет "серьезно" задумалась. Через несколько минут она печально покачала головой.