Беглецы

Троица атаковала одновременно. Им на помощь пришли еще два послушника, прибежавшие из леса вслед за раненным паладином. Истекая кровью, они до последнего сражались. Свет, исходящий от Дареса, поддерживал их. Чернокнижница была старой, опытной и неумолимой. Она сражалась до последнего. Но ничто не вечно – черное пламя в очередной раз разбилось о щит Света, и женская рука повисла плетью. Чернокнижница покачнулась и рухнула на колени. Дарес подошел к ней, не теряя бдительности, и отрубил голову. Он успел за секунду до того, как тварь прокляла его. Темные – мерзкие создания, подлые и трусливые, так дорожащие своими жизнями.

Но времени на размышления не было. Дарес призвал Свет, исцеляя окружавшую его четверку послушников, а потом приказал:

– Ты и ты – спуститесь в овраг и проверьте, что там внизу. Живых темных я больше не чувствую, но бдительность не теряйте. А вы двое отправляйтесь вокруг оврага, проверьте, кто из наших еще жив. Если нужна будет помощь, зовите.

Послушники быстро покивали и отправились исполнять приказ, а Дарес направился к умирающему паладину. Тот уже едва дышал, но когда он увидел своего главу, в глазах его промелькнула надежда и истинный Свет, не оставляющий своих служителей даже в минуты отчаяния. Дарес чувствовал, как тепло и радость струились по его венам, наполняли все его существо. Как они изливались из его ладоней белым пламенем, которое излечивало раны паладина. Тот перестал походить на мертвеца, к щекам его прилила кровь, и он чаще задышал.

Дарес поднялся с колен, чувствуя смутное беспокойство. Казалось бы, враги повержены, но сквозь отступающий азарт боя все сильнее пробивалась тревога. Она давно начала жечь его, в пылу сражения он не обратил на нее внимание. Это было что-то очень важное…

«Рэлин!» – дернулся от этой мысли Дарес, бросаясь обратно. Сражаясь с горгульями, вампиром и чернокнижницей, он почти обогнул овраг, приблизившись ко второй группе своих воинов. Теперь пришлось потратить несколько минут, чтобы добежать до первоначального места боя. Дарес совсем забыл про брата, а ведь его не было! Не было рядом, когда он сражался со всеми своими противниками! Такое не могло произойти! Рэлин никогда бы не бросил брата! Неужели на них напали со спины? И Рэлин прикрыл Дареса? Но ведь он был уверен, что темных позади них не было! Дарес не зря стал Верховным паладином – он чувствовал темных! Встав у края оврага и призвав Свет, он точно определил, что рядом несколько сильных тварей Тьмы. Он не мог ошибиться! На его брата некому было нападать! Но почему тогда Рэлин так и не пришел на помощь?!

За несколько минут бега отчаяние успело поглотить Дареса, и только Свет поддерживал в нем надежду на хороший исход. Вот промелькнул роковой край обрыва, к которому сначала вышел отряд. Дареса бросил вперед… и замер, перестав дышать. Рэлин лежал на пожелтевшей траве, рядом, совсем неподалеку, валялось тело мертвой горгульи, той самой, что сбила их с ног. Дарес так глупо решил, что если основной удар пришелся на него, то брат не пострадал. Рэлина действительно не зацепили когти горгульи – он всего лишь упал. Только вот очень неудачно.

Дарес на подгибающихся ногах подошел к брату, рухнул на колени и посмотрел в распахнутые мертвые глаза самого родного в мире человека. Из шеи Рэлина торчал кривой сук, на который тот упал. Кровь уже засыхала на жесткой древесине.

Глава 6. Людская ненависть

Плевок вышел смачный, и принес в душу Агнет облегчение – хоть кто-то отомстил этому языкастому козлу за вечные оскорбления. Впрочем, сам Ворон радость девушки не разделял и селянам подобное спускать не собирался. А ведь как все хорошо начиналось!..

…Ворон вывел троицу на дорогу. К счастью, за день пути им не встретилось ни одного всадника или пешего, что очень обрадовала темную половину отряда. Вот только к следующему полудню они вышли к деревне. Это было небольшое людское поселение, домов на тридцать. Ворон предпочел бы обойти его, но за последние дни ему поднадоело охотиться птицей на зайцев и всячески изворачиваться, чтобы поймать им скудный ужин. А в деревне можно было запастись съестным да оружие прикупить не помешало бы. Конечно, в таком захолустье хороший клинок не найдешь, но все лучше, чем иметь на троих одну сломанную алебарду и два коротких меча. Ворону отчаянно не хватало его любимых ножей, кинжала. Не помешал бы лук или арбалет – для той же охоты, – а также огниво, фляжки для воды (чтобы не искать весь вечер ручей, умирая от жажды) и многое другое. Наемник привык обходиться минимумом удобств, но были вещи, которые лучше иметь при себе. Исключительно ради них он решил посетить деревню.

– И чем будем расплачиваться? – скептически поинтересовалась Агнет.

– Натурой, – огрызнулся Ворон, а потом смерил ее грудь насмешливым взглядом. – Хотя-я… Сомневаюсь, что люди там что-то найдут, здесь нужно хорошее зрение, чтобы… кхм… – Он показал руками две округлые фигуры, которые напрочь отсутствовали у Агнет, хотя, учитывая пол, должны были иметься.

Мужчине достался зверский взгляд.

– Вот ты и иди, расплачивайся собой, – процедила она. – Может, какая-нибудь ведьмочка и польстится на такого козла.

– Ты еще очень мало смыслишь в жизни, – хмыкнул "козел". – Но я спасу твою и без того несчастную "натуру" – у меня есть золото.

В качестве доказательства он крутанул в пальцах золотую монету. Происхождение же ее раскрывать он не стал – у него свои тайны и штучки. К примеру, ремень с секретом, в котором можно спрятать несколько монет про запас. Стражники в Вередоне были глупыми непрофессионалами, так что даже нормально обыскать не смогли – Ворон припрятал и золото, и отмычку.

Агнет с подозрением глянула на него, но промолчала.

– Еще у кого-то есть возражения? – громко поинтересовался Ворон у Барста, Ларона и окружающего их леса. – Нет? Неужели больше никого ничего не волнует? Тогда идем.

– Все вместе?

Нет, она издевается? Барст ему полностью доверяет, Ларону, судя по всему, плевать – этого эльфа не волнует ничего, – а девчонке надо обязательно влезть!

– Да, все вместе, – сквозь зубы прошипел Ворон.

– Не думаю, что это разумно.

– Мне плевать, что ты думаешь.

– Ну и дурак. Идти надо мне, я единственная из вас кто выглядит неподозрительно. Ларон – эльф, Барст – орк, им люди доверять не будут. А ты вовсе "демон", – хихикнула Агнет, припомнив "титул", которым Ворона наградили при казне.

– А ты не боишься, малышка, что у тебя "добрые" люди попросту отберут золото?

– Так ты меня защищаешь? – изумилась девушка.

– Нет, не тебя – свое золото, – разочаровал ее Ворон, довольно скалясь. Барст за его спиной хрюкнул. – Идем все. Село маленькое, люди не рискнут нападать на троих воинов.

– Идем.

– Благодарю за разрешение, – язвительно заметил Ворон. – Так, план следующий: приходим, покупаем припасы, уходим. С местными не болтаем, нам проблемы не нужны. В таком захолустье тоже может существовать свой эшафот.

– Я думала, мы там заночуем, – подала голос Агнет.

Ворон посмотрел на чистое осеннее небо и мысленно поинтересовался у Забытых Богов, за что ему все это?

– И помыться бы не мешало, – добавила девица. Рядом понимающе вздохнул Ларон.

Ворон почесал покрытую щетиной щеку и вспомнил пару ручьев, которые попадались им по пути. В них можно было набрать воды или умыться, но на большее рассчитывать не приходилось. Барста это мало беспокоило, да и Ворон, когда дело принимало серьезный оборот, забывал о всех благах хорошей жизни.

– Обойдешься, – постановил он, оглядывая растрепанную девицу. Ей приключения на эшафоте и лесной переход в несколько дней не улучшил внешность, и выглядела она сейчас как дитя сточных канав Рестании – в грязном оборванном платье, со спутанными волосами и следами засохшей крови на подоле. В этом смысле Ларонэль выигрывал – то ли сыграла роль эльфийская кровь, то ли он попросту был менее неуклюж, поэтому его внешний вид не распугивал белок. Но, видимо, он тоже очень страдал от отсутствия нормального мытья, потому что поддержал Агнет еще одним вздохом. Ворон остался глух и потащил эту троицу ослов к деревне. Слава Богам, Барст слушается! Честное слово, надо было ему бросить всех их и вороном лететь в нужное место. Но нет, опять проснулась проклятая совесть, напоминающая, что Барсту здесь одному опасно, да и заблудится орк в трех соснах, надо помочь – все же свой, приятель. Так что Агнет и Ларону повезло оказаться в нужном месте в нужное время. А Ворону не повезло. Прямо черная тень легла на его судьбу!

– А меня тоже пустят помыться? – хохотнул Барст.

– Только после меня, – кисло отозвался Ворон.

Деревня была настолько маленькая, что даже не имела своего названия. По крайней мере, местные жители не удосужились даже поставить столб с надписью – неудивительно, ведь тут стояло от силы домов тридцать. Большинство из них были старыми и ветхими, в таких не жили молодые семьи. Народ высыпал на дорогу, стоило четверке только показаться за околицей. Ворон оказался прав, и среди людей почти не нашлось молодых, лишь старики и взрослые, всего пару детей. Понятное дело – село хиреет, младшее поколение уезжает в город или другие, более богатые деревни. Повезло Ворону и его спутникам, что здесь остались лишь старики – никто не кинется на них с вилами.

Стоило только наемнику так подумать, как кто-то выскочил из толпы и плюнул в него.

– Изыди, демон! – крикнула какая-то старуха с клюкой.

Агнет не сдержала смешок.

Ворон медленно вытер щеку и зло процедил:

– Быстро. Сейчас. Принесете все, что мне нужно. Иначе сожгу вас в пламени Глубин.

Люди испуганно отпрянули, некоторые в голос стали молиться Свету и Забытым Богам, дети заплакали. Пара дедов со своим старухами разбежались по домам – они очень спешили, несмотря на немощь.

Агнет обернулась к Ворону и тихо произнесла:

– Не смей их пугать.

– Отвянь, – рыкнул он.

– Она права, – неожиданно вступился Ларон. – Эти люди не виноваты в том, что боятся нас. Нельзя еще больше запугивать их.

– Если не запугать, – прошипел Ворон эльфу на ухо, – то они нас попросту перебьют. Хочешь, чтобы твоя голова покоилась в выгребной яме.

– Ты во всем видишь лишь зло.

– Я вижу правду.

Взгляды Ларона и Ворона схлестнулись. Накала добавляла Агнет, полностью поддерживающая эльфа. Барст тяжко вздохнул и проворчал:

– Пиво хочу.

Ворон сплюнул на землю, отчего оставшиеся люди отпрянули. В их глазах читался страх и ненависть. Пока силен первый, вторая им не грозит, но стоит только показать толпе, что ты слаб и неопасен, как тебя тут же разорвут. Вот бы еще объяснить это наивному светлому эльфу и глупой девчонке!

– Порвут нас, – тихо заметил за спиной Ворона здоровяк Барст. Хоть кто-то понимает!

– Не переживайте, мы вас не тронем, – мягко заверил селян Ларонэль. – Нам всего лишь нужна еда и ночлег. Мы заплатим вам за беспокойство.

Ворон многозначительно хмыкнул, но отдал золотой.

– Мой друг не демон, а всего лишь оборотень. Мы не причиним вам зла.

Размеренный тон эльфа успокоил людей. Старушки перестали молитвенно складывать руки, а старики – хвататься на мотыги. Пара молодых женщин увела детей, и вперед вышел еще крепкий мужчин, видимо, кузнец – его выдавали руки.

– Можете заночевать у меня. Мы поделимся едой. Но завтра вы должны уйти. Нам не нужны неприятности, – мужчина бросил полный ненависти взгляд на Ворона и Барста. Те проигнорировали человека.

Кузнец привел их к своему дому. Это была достаточно большая деревянная изба, позади которой располагалось здание поменьше – из него валил черный дым, и легко можно было понять, что это кузница. Жена хозяина быстро собрала на стол, пока его старшие дети растопили баню. Царские условия после дождливого леса и сна в овраге. Ларон благородно пропустил Агнет первой. Отмытая девушка выглядела получше, пусть и в стратегически важных для мужчин местах так и не набрала веса. Но хотя бы красивые русые волосы перестали висеть паклей, а лицо приобрело более светлый оттенок. Жена кузнеца даже нашла для нее платье, и Агнет перестала казаться уродливым пугалом, о чем Ворон ей тут же сообщил и получил в ответ злой взгляд, который несказанно порадовал его. Не то что бы девчонка сильно раздражала его – объективных причин ненавидеть ее у него не было, – но, как и любой мастер, он терпеть не мог недоучек. А Агнет была ею: глупая, неразумная, обладающая магическим даром, но при этом совершенно не умеющая с ним обращаться. Она могла бы многое, но девица, кажется, несильно утруждала себя в учении. Единственное ее нормальное заклинание обездвижило людей на площади. И то для его сотворения ей понадобилось много времени, а действовало оно совсем недолго. Про пожар в лесу и волну, которая на эшафоте сбила с ног всех, включая беглецов, Ворон вовсе не хотел вспоминать. Девица была бедовой и руки у нее росли оттуда же, откуда голова – не из плеч. Вот и Барст, и Ларон – по эльфу это видно – разбирались в своем деле. Пусть последний не был великолепным воином, но Ворон хотя бы мог оставить его прикрывать спину. В критической ситуации это очень важно. А за Агнет самой надо было присматривать, и, признаться, наемнику это надоело. Поэтому он рад был хоть как-то сорваться на девчонке – она ему тоже нервов потрепала немало. Хорошо, что они скоро расстанутся.

В бане побывали все, даже ворчащий Барст. Ворон хоть и был ко всему привычным, но смыть засохшую кровь с кожи не отказался. Да и обед у кузнеца оказался сытным. Наелись все, а потом их уложили в сарае за домом. Там было достаточно тепло – осень на юге наступала поздно. Агнет жена кузнеца предлагала лечь в доме вместе с их старшими дочерьми, но девушка, к удивлению Ворона, отказалась.

– Все же добро не всегда приносит зло, – многозначительно заметил Ларон, когда они вчетвером устраивались на соломе в сарае.

– Да, но чаще все же ты получаешь в ответ зло, так что лучше не рисковать, – отозвался Ворон, укладываясь в углу. – Ты уже отдал золотой кузнецу?

– Конечно.

– Ну и дурак.

– Судя по вашему с Агнет общению, это обычный твой ответ.

– Иронизируй, – разрешил Ворон.

Не желая больше обсуждать произошедшее – хватало многозначительного взгляда Ларона, – наемник отвернулся к стене, закутавшись в новый плащ. За золотой кузнец расстарался: теперь у них у каждого был походной мешок, моток веревки, огниво, простой нож, еды на несколько дней и небольшой котелок – один на всех. Четверка планировала выйти с рассветом, и Ворон даже не разделся – он по-прежнему не доверял местным.