Судьба принцессы

В очередной раз наполняя бокал "подруги", Император, недовольно нахмурившись (Элиэн следила за ним через гранил хрустального кувшина), повертел в руке бутылку вина. Потом просмотрел остальные, стоявшие на столе.

– Почему нет ледзерского? – с видимым спокойствие, от которого всех слуг в столовой пробрала нервная дрожь, поинтересовался Вадерион.

Тут же, как тролль из ямы, неожиданно выступила вперед Алеса, буквально сверкающая самодовольством, и ответила:

– Ее величество так приказала.

Мгновенно испугавшись и одновременно разозлившись, Элиэн резко отчеканила:

– Слуг не спрашивали.

Слова ее тяжелым эхом разнеслись по залу, и только спустя секунду она поняла, что то же самое произнес и… Вадерион. Алеса вновь юркнула в тень, а Стефалия, эта изящная и ухоженная эльфийка, от смеха подавилась вином и выплеснула большую часть на сидящего рядом Ринера. Пока свалг сквозь зубы шипел на темном языке явно какую-то ругань, Вадерион обратил свой тяжелый взгляд на Элиэн. Ей едва хватило сил встретить его.

– Где. Мое. Вино?

– Закончилось, – с неожиданным даже для себя холодом ответила Элиэн. – Меньше. Надо. Пить.

Она говорила медленно, потому что не могла вспомнить слова чужого языка, а в итоге получилось так, словно она отзеркалила манеру Вадериона. Но вместо того, чтобы быть убитой за наглость, она услышала смех – женский. Откашлявшуюся Стефалию явно повеселила все эти перипетии с вином. Она похлопала Вадериона по плечу и панибратски заметила:

– Давно говорила тебе, что нужно меньше пить. Наконец-то кто-то позаботился о тебе: твое ледзерское слишком крепкое. Вот линийское получше. Правда, Ринер? – обернувшись, поинтересовалась она у свалга. Тот все еще пытался оттереть винные пятно от своего светло-серого камзола. Судя по злому взгляду и отсутствию приличного ответа, Советник линийское вино оценил.

– Оставь Ринера, ему сегодня и так от тебя досталось, – с усмешкой произнес Вадерион, и застольная беседа вернулась в прежнее русло.

***

– Чем тебе так нравится сад? – это был риторический вопрос, Вадерион послушно брел за подругой. Стефи коснулась кончиками пальцем темно-зеленых, еще не опавших листьев раскинувшихся рядом кустов.

– Люблю свежий воздух. Все лучше, чем сидеть в душном замке.

– А то ведь у дочери Хранителя Северных Границ свежий воздух в большом дефиците, – насмешливо произнес Вадерион.

– Ты сегодня злее обычного, – отстраненно заметила Стефалия и, обернувшись, хитро улыбнулась: – Жена?

– Это не жена, а сборник проблем, – рыкнул Император, идя вслед за эльфийкой. – Ни внешности, ни ума, ни характера… Чего ты смеешься? Я, конечно, непритязательный, но всему есть предел… Надо было на тебе жениться.

Последняя фраза вызвала гомерический хохот у любимой Стефи. Они наконец пересекли сад и уединились в заброшенной беседке, не зная, что первую часть их диалога прекрасно слышал "сборник проблем".

– Отец бы никогда не допустил такого брака, – все еще смеясь, ответила дроу, усаживаясь на деревянную скамью. – Это уже не говоря о том, что я была замужем.

– Это был хороший брак.

– Хочешь такой же? – фыркнула Стефали. – К тому же так считали далеко не все. Отец мой до сих пор ворчит.

– Сообщи мне, если Раудгарду Вал'Акэш что-нибудь когда-нибудь понравится – я посмеюсь.

– О, не переживай, он такого же высокого мнения о тебе.

– Расскажешь?

– Что рассказывать: помощь от моего отца в войне будет, она тебе даже понравится, но не остальным.

– Он отправляет лишь тебя, – догадался Вадерион.

– А ты не глуп, – пряча ехидство в багровых глазах, вдумчиво ответила Стефалия. – Не зря Императором стал.

Вадерион на все ее остроты лишь вздохнул и мрачно побарабанил пальцами по деревянной ограде веранды.

– Что ж, я не ожидал большей щедрости от Вал'Акэш.

– Нам действительно самим нужны наши воины, – уже серьезно заверила эльфийка.

– Они всем нужны, Стефи, – отрезал Вадерион. – Но Тьма с ним, пусть твой отец охраняет Северные Границы, так проще. Я буду рад твоей помощи.

– Я не пропущу ни одной заварушки с твоим участием, Вадерион. Ты умеешь притягивать к себе восхитительные проблемы.

– Благодарю, – кисло заметил тот.

– Не спорь, у тебя что не война, так настоящая баталия во всех смыслах этого слова. Для многих честь сражаться бок о бок с тобой.

– Там всего лишь кочевники, Стефи. Обычные люди.

– Вадерион, когда на поле боя выходишь ты, Тьма тут же подкидывает тебе достойного соперника. Как говорят орки отца: замес будет жуткий.

– Какая грязная речь из уст знатной темной эльфийки.

Стефали лишь рассмеялась и, хлопнув себя по колену, провозгласила:

– Так как война еще не скоро, меня больше интересует твоя личная жизнь.

– Что? – демонстративно переспросил Вадерион, приподняв белоснежную бровь. – Какая жизнь с такой супругой?

– Да, твоя супруга не выглядит счастливой, – мягко укорила Стефали.

– А я не светлый проповедник, чтобы заботиться о душах ранимых девиц, – огрызнулся Вадерион.

– Я бы предостерегла тебя так думать, – туманно заметила дроу. – Все же Элиэн не шлюха из борделя и не знатная эльфийка из бесконечного перечня твоих любовниц. Она – принцесса и дочь короля. Смотри, как бы у твоей шеи не оказался нож.

– Ты ее видела? – с явной насмешкой и презрением поинтересовался Вадерион. – Кому она может угрожать?

– Тебе, – пожала плечами Стефи. – Вот возьмет и метнет столовой ножичек, а ты потом с перерезанной шеей будешь рассказывать Тьме, какой ты идиот. Девочка-то хоть и забитая, но боевая.

Вадерион лишь дернул плечом, не желая продолжать бессмысленный спор.

– Покажешь рисунок?

– Так интересно?

– В брачных рисунках скрыто много смысла. Они – открытая дверь в души и отношения супругов.

– Я перестал в это верить.

– Почему?

Вместо ответа он лишь закатал до локтя рукав черной рубашки и на мгновение прикрыл глаза, призывая взору Стефали брачный рисунок. Меч в обрамлении роз.

– Ого, – единственное, что смогла произнести эльфийка. Ее тонкие пальцы кружили над черными линиями, не касаясь их. – Вадерион, у тебя проблемы.

– Я, по-моему, с этого и начал.

– Нет, ты не понимаешь, – с улыбкой протянула Стефалия, поднимая голову. – Мне понравились шипы, пронзающие меч. Не наталкивает на определенные мысли?

– Нет, – отрезал Вадерион. – У этой светлой ни зубов, ни шипов нет. Тьма словно пошутила.

– Возможно, – потирая подбородок, произнесла Стефали. – Вадерион, хочешь совет?

– Да, – вопреки собственному желанию ответил Император. – Он мне, конечно, не понравится?

– Естественно. Но главное, чтобы ты ему последовал.

– И?

– Сделай шаг навстречу Элиэн.

– Даже не собираюсь.

– Как знаешь.

На этом разговор вернулся к теме войны, и больше между старыми друзьями имя супруги Вадериона не всплывало.

***

Сборник проблем? Ни внешности, ни ума, ни характера?!

Удивительно, но слова темного задели ее куда сильнее, чем она могла предположить. Щеки ее горели ярче алого заката, а глаза щипали слезы. В Рассветном Лесу, несмотря на давление отца и братьев, она нравилась многим лордам Листерэля. Она не была первой красавицей, но многие мужчины оказывали ей знаки внимания. Светлые эльфы, благородные сердцем и душой, любой из них мог бы стать ее супругом. Он никогда бы не причинил ей боли, он бы заботился о ней, с ним бы она могла познать любовь. Такой могла бы стать ее жизнь, не отдай отец ее замуж за Темного Императора. Для Вадериона она никто, игрушка, которую он легко ломает, даже не считая сколько-нибудь привлекательной. Как же она ненавидела их! Отца и мужа!

Элиэн прошлась по спальне – при взгляде на кровать она до сих пор ощущала невольную дрожь – и, решившись, достала из тайного кармана одной из дорожных сумок кинжал. Блестящее голубыми искрами лезвие навевало мысли о том, как эта реликвия досталась Элиэн – она просто-напросто выкрала ее из семейной сокровищницы. Оно все равно принадлежит ей, так что никакого преступления нет. Ей оружие нужнее.

С этими мыслями она спрятала кинжал под подушку. Больше беззащитной она не будет.

Глава 6. Немного романтики…

– …около сорока сотен воинов, – отчитывался молодой лорд Кав'сари, занявший место своего трагично почившего дяди. Слова лились рекой, другие дроу и вожди орков внимательно слушали говорившего, периодически поглядывая в изголовье стола, где сидела мрачная фигура Императора. Каждый боялся попасть под взор этих безжалостных багровых глаз, не зная, что мысли его императорского величества сейчас очень далеко от этого собрания.

«Сделай шаг навстречу Элиэн»

– …резервы пока отправлены в южные провинции, – отчитывался уже лорд Сар'тарис.

Какой шаг ему делать? К ней, к этой холодной светлой суке?

– …более трех тысяч лучников в нашем распоряжении, – рассказывал лорд Нашер'лас.

Перед глазами вновь вставала ее искалеченная рука, а следом – исцарапанные запястья мальчишек-дроу, которых он вытаскивал из подвалов проклятого Тьмой паладина. Из них тогда выжил лишь один.

– …клан имеет около трех сотен охотничьих варгов, – говорил вождь орочьего клана Северных Ветров.

Он ведь не насильник, никогда не брал женщин против воли, не самоутверждался за счет слабых – так воспитал его отец. Но жизнь Темного Императора чернее ночи, и он привык причинять боль окружающим. Едва ли она должна его волновать.

– …мы отправили на юг уже тысячу наших лучших воинов, – теперь отчитывался вождь клана Острых Пик.

Он не был тираном, но светлая не заслуживала его милости: она должна была благодарить его за то, что стала супругой самого Темного Императора. Но вместо этого мелкая дрянь лишь бросает высокомерные взгляды и пытается ставить его на место! Этого Вадерион стерпеть не мог. Раз она решила бросить ему вызов, то пусть расплачивается.

– …почти пять тысяч мечей выковали кузни Одера, – растекался глава клана-оборотней, Церин из рода Бурошкурых.

Чтобы сказал отец, узнав, что он насиловал собственную жену, пусть и выданную за него по расчету? Он ведь и сам не был доволен сложившейся ситуации. Какой бы тварью не была светлая, это не давало ему права вести себя не по-мужски.

– …соколы-разведчики патрулируют южные границы, – четко обрисовывал ситуация глава клана, оборотень Фелис из рода Быстрокрылых.

«Сделай шаг навстречу Элиэн». Какой? Зачем? Светлая ненавидит его, он терпеть не может ее – она просто ему не нравится, – зачем им вообще что-то делать? Ему бы дождаться окончания союза с Рассветным Лесом и отправить девку в канавы Мелады.

– …не прислали своих воинов, – вступил Ринер.

И все же, он никогда этого не сделает – не поднимет руку на более слабого, который ничем перед ним не провинился. Потому что он прекрасно помнил, какую боль испытывает слабый под кнутом сильного. Ему очень доходчиво это показали мать и старшие сестры. А ведь он думал, что давно позабыл те времена, свои детские годы…

– Тех лордов и вождей, которые не прислали воинов – ко мне в замок. Я жду их не позднее Дня Кровавой Луны, – тяжело уронил Вадерион, заставляя все замолкнуть. – Ринер, позаботься. На сегодня собрание окончено.

В полной тишине и неподвижности все присутствующие дождались, когда Император покинет зал совещаний, чтобы перевести дух и тут же ринуться прочь. Ринер недовольный собирал бумаги, бросая взгляды на дверь, через которую ушел Вадерион. А тот шел по коридорам замка и размышлял о совете Стефалии. До этого момента она лишь раз вмешивалась в его жизнь, но тот случай стал хорошим уроком для темного эльфа. Он последовал совету подруги и ни разу еще не пожалел. Так что теперь, вопреки логике, здравому смыслу, собственному желанию и воли Тьмы, Света и Забытых Богов, он собирался вновь прислушаться к словам Стефи. Когда в теории вопрос был решен, тут же встал вопрос практики. Что подруга подразумевала под словами "сделать шаг навстречу"? Светлая к нему совершенно не стремилась и вряд ли была рада общению с ним. Наверняка по ночам молилась своему покровителю, чтобы тот спас ее душу из плена Тьмы – Вадериону уже доводилось общаться со светлыми.

Ноги сами принесли его к двери, ведущей в сад. Что ж, как и всегда, следовало пройти сначала по простому пути.

В этот раз он намного быстрее нашел Элиэн. Она вновь сидела на скамейке с книгой, только в этот раз куталась в теплый плащ. Учитывая, что над Меладой еще даже не пролились первые осенние дожди, то выглядела светлая странно. И все же кое-что привлекло взгляд Вадериона: по крайней мере, эта деталь положительно характеризовала ее в глазах темного эльфа – она читала. Для женщины это была редкость.

– Что за книга? – с места в море начал Вадерион, опускаясь рядом на скамью. Вместо нормального ответа Элиэн повернула ему корешок книги, чтобы он прочитал название. Такого разочарования он давно не испытывал.

– Любовный роман? – не скрывая насмешки, уточнил Вадерион. И вот это она читает? – А что-нибудь более умное?

– Кому. Чего. Не хватает, – рвано, но на одном дыхании произнесла Элиэн, возвращаясь к книге. Желание сломать ей шею усилилось. Как же давно он не видел этого презрение во взгляде светлых эльфов и паладинов. Голубые глаза сейчас смотрели также холодно.

– А тебе не хватает любви? – не скрывая своего презрения к светлой, поинтересовался Вадерион, ожидая яростной атаки. Но вместо этого эльфийка вдруг подняла взгляд к пасмурному небу, зажмурилась и мечтательно произнесла:

– Любви. Романтики.

Вадерион все же не удержался и презрительно усмехнулся, а потом встал и направился обратно к замку. Так бесполезно он еще не тратил целых полчаса своего драгоценного времени.

«Только ради тебя, Стефи», – пообещал Вадерион, планируя что-нибудь романтичное для собственной, прости Тьма, супруги. Раз ей этого так не хватает.

Он бы никогда в жизни не признался никому – а в первую очередь самому себе, – что его задели слова Элиэн: что он, как мужчина, не смог подарить ей любовь. Впервые, наверное, женщина была недовольна им, и еще не осознавая этого разумом, Вадерион стремился доказать, что она жестоко ошибается.

Он долго думал над тем, что устроить. Как-то у него не было опыта покорение сердец трепетных девиц: обычно те сами вешались ему на шею. Корона Императора обеспечивала Вадериону всеобщую женскую любовь, ему стоило только поманить пальцем, и любая темная эльфийка, вампирша, оборотень или чернокнижница падали к его ногам. Правда, у этого была и обратная сторона – в нем видели лишь Императора, добычу. В конце концов, ему надоела эта вереница хищниц, чьи фальшивые стоны раздавались в его спальне, и последние века он предпочитал расслабляться в обществе шлюх: те хотя бы честно продавали свои тела.

Так что идей чего-нибудь романтичного, прости его еще раз Тьма, он не имел. Однако Вадерион не стал бы Темным Императором, если бы не умел делать невозможное. Так что спросив у всезнающего Шэда адрес лучшей в Меладе цветочной лавки, он всего лишь отправил секретаря за подарком для своей "благоверной" (третий раз прости его Тьма!).

Если бы кто-нибудь увидел, чем занимается Император ночью в спальне супруги, то точно бы долго смеялся. По крайней мере, так думал Вадерион, раскладывая по кровати вокруг спящей Элиэн белые розы. Таким идиотом дроу себя давно не чувствовал и проклинал самой грязной руганью Стефалии, надававшей ему советов, и себя, начавшего этим советам следовать. Пообещав себе, что если его не устроит реакция Элиэн, он больше даже не задумается об удобстве супруги, Вадерион покинул ее спальню и отправился решать ту гору дел, которая никогда не уменьшалась. Это только светлые считают, что Темный Император лишь сидит на троне и творит зло. Вот Вадерион знал, что он впахивает похлеще орка-крестьянина – причем выражаясь именно такими жаргонными словами.

***

Ночь для Элиэн оставалось временем кошмаров, но сегодняшний был непохож на предыдущие. Ей снилось, что она задыхается, словно кто-то зажал ей рот и нос рукой, а теперь она барахтается в этом море боли, пытаясь вдохнуть хотя бы глоток воздуха. Руки обжигали горячие волны, а разум постепенно покидал ее, пока она наконец не проснулась. Первое, что она осознала – она не может дышать. А потом громко чихнула, размазывая слезы и сопли по лицу. Даже со сна она легко узнала симптомы и, пытаясь на ощупь добраться до комода, в котором хранила привезенные из дома запасы. Если она не поспешит, то скоро задохнется. Однако постель никак не заканчивалась, к тому же руки, а теперь и колени продолжало обжигать. С грохотом свалившись с кровати, Элиэн все же добралась до комода и нащупала среди белья и свертков нужный пузырек.

Минута, две, три – только спустя полчаса она окончательно пришла в себя. Глаза перестали слезиться, а нос задышал, хотя она все еще продолжала чихать. Когда разум и чувства пришли в норму, Элиэн задумалась о том, как такое могло произойти: Жерис ясно сказал, что в саду нет никаких роз, в том числе белых, на которые у нее с рождения была страшная аллергия. Однако сейчас… Взгляд эльфийки уперся в кровать: вся постель была усыпана белыми розами. Элиэн посмотрела на свои руки и ноги, покрытые мелкими царапинами, которые оставили шипы этих мерзких цветов. В голове принцессы зажегся огонь злости. Сколько раз братья, зная о слабости сестры, устраивали ей, как они называли, веселые розыгрыши: подсыпали в чай пыльцу или прятали в складках платьев лепестки. А потом смеялись над плачущей и кашляющей Элиэн. Эти мгновения унижений тут же встали перед ее глазами.

Шагом генерала, готового к сражению, она быстро поднялась и направилась в гардеробную. Приведя себя в порядок за жалкие пять минут и доказав всему миру, что если женщина захочет, она может собраться практически мгновенно, Элиэн вышла из покоев. По-видимому, она была достаточно убедительна, потому что служанки раскололись за пару фраз, поведав ей, кто устроил цветочную диверсию. Под ошарашенными взглядами дроу Элиэн вернулась в спальню, где долго и старательно, не обращая внимания на боль в исколотых ладонях, оборвала все бутоны. Собрав в охапку покрытые шипами стебли, она покинула покои, напоследок бросив служанкам:

– Выкинуть все цветы, вымыть пол, поменять белье и проветрить комнаты. Быстро.

Она уже не видела, как темные эльфийки так и не перестав удивленно переглядываться, послушно отправились выполнять указания. А Элиэн просто была зла – зла как никогда.

***

Кабинет Вадериона как нельзя лучше отражал его сущность: несмотря на немаленький размер, все здесь было обставлено в строгом мрачном стиле. Огромный дубовый стол, кресло-трон, четыре книжных шкафа и пара кресел для частых посетителей. Еще у дальней стены стояли стулья – обычно на одном из них любил посиживать Тейнол, фанат жестких поверхностей, как зло шутил Ринер. Свалг-то предпочитал мягкое кресло, ему в кабинете Императора доводилось проводить много времени. За исключением этих немногочисленных предметов мебели, здесь больше ничего не было. И, естественно, даже то, что имелось, обладало насыщенным черным цветом. Наверное, единственной необычной деталью был огромный витраж, простиравшийся за спиной Вадериона. Именно на него бросал взгляды Ринер, думая о вечном, пока Тейнол кратко и по существу отчитывался Императору о положении дел у светлых.

– В войне пока наступило затишье. Кочевники не атакуют Рассветный Лес, медлят. Король Ферании, бежавший в Логру, теперь активно собирает войско. Есть предположение, что северный сосед поможет южному…

Ринер открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Вадерион так и не узнал, чем же не понравился Советнику доклад главы Теней, потому что в этот момент в приемной, где сидел Шэд послышался грохот, а в следующую секунду дверь кабинета распахнулась, громко стукнувшись о стену – на пороге стояла Элиэн.

– Вон. Все! – рявкнула она.

Ворвись к Вадериону в кабинет король Рассветного Леса вместе с Повелителем Глубин, и то мужчины бы так не опешили. Рефлекторно Ринер с Тейнолом поднялись. Первый едва не прожег эльфийку взглядом, а у второго от веселья поблескивали багровые глаза.

– А ты сел! – рявкнула Элиэн, обращаясь к так же поднявшемуся с кресла мужу, пока Тейнол выволакивал возмущенного Ринера.

Вадерион, который вообще-то и не собирался никуда уходить из своего кабинета, опешил еще больше. В его голове не осталось ни одной приличной мысли, но все они сводились к одному: что здесь происходит?!

Стоило только за свалгом и дроу закрыться двери, как Элиэн, без каких-либо слов или предупреждения бросила в Вадериона стоящую на ближайшей полке статуэтку. Темный рефлекторно увернулся и тут же пригнулся, пропуская над головой второй снаряд, снесший несколько книг с полок шкафа.

– Ты что творишь?! – наконец-то к Вадериону вернулся дар речи, когда третья статуэтка разбила чернильницу на столе, утопив в черном море только что разобранные бумаги.

– Я творю?! – зашипела, словно пантера, Элиэн и отправила в полет лежащую на полке книгу. Толстенный томик законов Темной Империи прочертил дугу над левым плечом Вадериона и врезался в шкаф за его спиной. Они кружили по кабинету, как два противника на тренировочной площадке, вот только дроу так и не мог понять, чем он обязан этой бури. Это не было похоже на обычную бабскую истерику…

Додумать Вадерион не успел, потому что вновь пришлось уворачиваться.

– Ты с ума сошла?! Проклятье! – Очередная статуэтка – и зачем Ринер их столько наставил здесь?! – едва разминулась с его лицом.

– Думал, можно смеяться надо мной?! – в ярости выкрикнула Элиэн, посылая в "дорогого" супруга новый снаряд, коих в полупустом кабинете Вадериона оказалось на удивление много.

– Что?! – возмутиться нормально ему не дал очередной том. Светлая метала предметы с удивительной точностью. Вадерион, конечно, успел увернуться, но, учитывая, что в процессе кружения по кабинету, он вновь оказался у своего стола, то тяжелая книга, не столкнувшись с его телом, пролетела дальше и, с жутким звоном разбив витраж, вылетела во двор. Судя по раздавшейся снизу орочьей ругани, она нашла свой конец на чьей-то голове.

– Розы! – рявкнула Элиэн хоть что-то разумное, но ни на секунду не проливающее свет на происходящее.

– Ты же сама хотела роман… Демоны Глубин! – разбившаяся над головой запасная чернильница, на беду хранившаяся в шкафу, рядом с которым стояла разъяренная Элиэн, заставила Вадериона вновь прервать попытку начать вести разумный диалог.

Однако буря вдруг затихла. Он увидел, как на лице светлой гнев сменяется озарением, а потом растерянностью.

– Ты ведь не знаешь, – пролепетала она.

Не успел Вадерион отреагировать, как Элиэн осела в ближайшем кресле, спрятав лицо в ладонях.

Несколько секунд он тупо стоял и смотрел на съежившуюся фигурку светлой эльфийки, пока до него не дошло, что все закончилось. Вот так вот просто.

Вадерион окинул взглядом разгромленный кабинет, разбитый витраж и утопленные в чернилах документы и пришел к выводу, что это была самая ошеломительная атака за всю его жизнь. И он, как юнец, попался на тот самый пресловутый эффект неожиданности.

Пройдя по осколкам статуэток, погибших в буре гнева его супруги, Вадерион опустился на колени перед креслом с Элиэн. Та подняла на него взгляд своих больших голубых глаз, в которых плескался океан вины. Ни презрения, ни высокомерия, лишь растерянность и стыд.

– Вадерион… Мне так… – Она окинула взглядом разгромленный кабинет. – Мне так жаль… Я прикажу… слуги… уберут…

– Да я и сам могу, – заметил Вадерион, мысленно приходя к выводу, что реакция супруги превзошла все его ожидания. – Что это было?

Щеки Элиэн пылали, а на лице была лишь растерянность и раскаяние. Весь тот образ холодной светлой, что построил Вадерион у себя в голове, рухнул, как карточный домик: сейчас перед ним сидела хрупкая испуганная эльфийка.

– Я подумала… – говорила она отвратительно, но теперь и вовсе замолчала, страдальчески прикрыв глаза и потирая виски. Наконец она пробормотала на человеческом: – Забыла, забыла как это называется.

– Если тебе легче, давай по-людски, – предложил Вадерион, тоже переходя на язык этих бесполезных смертных: сейчас ему главное было добиться от жены внятных ответов. – Или даже на твоем, – добавил он на светлоэльфийском.

Элиэн тут же поморщилась:

– У тебя ужасный акцент.

– У тебя еще хуже, – возразил Вадерион, возвращаясь на человеческий.

– Я только три месяца учу язык, – запротестовала Элиэн, даже слегка обиженно, как ребенок, поджала губы.

До Вадериона только сейчас дошло, что принцесса Рассветного Леса, естественно, не могла знать ни одного темного языка. Этим и объяснялась рубленность ее фраз и излишняя молчаливость. Потому что сейчас, как только они перешли на понятный для обоих человеческий, ее было не заткнуть.

– Вадерион, мне так жаль, – пролепетала она, вновь окидывая виноватым взглядом кабинет. – Я совершенно не подумала, просто разозлилась. Устроила такой ужасный скандал, испортила твои вещи… Я все исправлю, – заверила она, переводя свой виноватый взгляд на него. Сущий котенок, безобиднее него только младенец.