Пламя Возмездия

Пламя Возмездия

Глава 1

Едкий воздух гари и пепла окутал лёгкие ядовитыми тисками, вырывая из них судорожный кашель. Меня словно разрывало изнутри, царапая горло. Прикрыв рот рукой, я согнулась в новом приступе кашля. Глаза жгло от слёз, размывая весь мир. Взглянув на ладонь, я увидела капельки крови, во рту присутствовал металлический привкус. Повсюду были слышны крики, плач и жалобные стоны. Мольбы о пощаде, предсмертные вопли и агония. Всё это висело тяжёлым одеялом в воздухе, накрытым алым саваном огня.

Я уже была здесь. С юного возраста, почти каждую ночь я проводила в этом кошмаре, впитывая в себя всю боль окружающих людей, беспомощно наблюдая за их кончиной. И я никому не могла помочь. Никогда. Ни разу.

Я не могла помочь своим слугам выбраться из-под обвалившихся, горящих балок замка Асгертов. Не могла открыть дверь в покои своих родителей, оказавшихся взаперти и молящих о помощи. Я всегда старалась достучаться до них, обдирая руки до мяса, слыша их предсмертные вопли агонии, сменяющиеся похоронной тишиной, звенящей в ушах. Я не могла спасти своих братьев, замурованных в спальнях. Как бы я ни старалась добраться к ним, сквозь мёртвые тела, обрушенный потолок или рассыпанные осколки стекла, я всегда натыкалась на раскалённую дверь, за которой ждала лишь смерть.

Кошмар, как всегда, гнал меня вперёд, к покоям родителей и братьев, но, зная, чем это всегда заканчивается, я повернула в обратную сторону. Я начала пробираться от их комнат, двигаясь в сторону внутреннего двора Асгертов. Минуя обугленные, искажённые тела жителей замка, я двигалась вдоль стены, царапая покрасневшие ладони о раскалившийся камень. Волдыри на руках начали лопаться, обнажая розовую кожу, доставляя ещё большую боль при каждом движении.

Жар нарастал с неистовой силой, двери, которые я проходила мимо, разлетались в щепки под натиском пламени. Огонь вырывался из каждой щели, нарастал и превращался в стену, надвигающуюся на меня со спины. Я знала, куда она меня ведёт, и не сопротивлялась её погоне. Миновав парадную лестницу, объятую языками пламени, горящие гобелены и павшие колонны, я прорывалась во внутренний двор, прямиком к живой эмблеме своего дома – Дубу Асгертов.

Символ Гилдмура – моего королевства – величественно возвышался на открытом участке двора, окружённый каменным стражем в виде нашего замка. Обычно пышная крона дерева, сменявшая свои цвета в зависимости от времени года, сейчас была объята чёрным пламенем, покрывающим даже его ствол.

Крики людей, смолкнувшие перед лицом смерти несколько минут назад, вновь накрыли меня оглушающей волной. Весь двор, от каждой ступени крыльев замка, так знакомых мне с детства, вдруг оказался заполненным телами погибших. Горы истерзанных тел, в несколько раз превышающие мой рост, осыпались, подобно сошедшей снежной лавине.

Присев на корточки и сжавшись в комок, я прикрыла уши руками, чтобы заглушить эти удары, сопровождаемые хлюпаньем и предсмертными стонами. Но это не помогало. Каждый последний вздох, шёпот или мольба оглушительно пронизывали мою голову. Я не могла пошевелиться, вся их боль словно проходила через меня, оставляя свежую рану на каждой клеточке моего бренного тела. Эта пытка была невыносимой; страдания животных и людей, всеобщая паника и предсмертная агония – всё смешалось во мне, многократно увеличиваясь. Даже ладони, прикрывающие до боли уши, не могли заглушить эти звуки.

– ХВАТИТ! ПРОШУ!

Слёзы ручьём скатывались по щекам, а горло уже саднило от собственных криков, тонущих в этих муках. Я чувствовала, как под кожей шевелился проклятый дар, подобно змеям он расползался и извивался внутри меня, желая высвободиться. Но я лишь хотела, чтобы эти страдания прекратились, оставив меня в тишине. С трудом убрав руки от ушей, я направила их на горы тел и поддалась внутреннему зову.

Ослепляющая боль пронзила пальцы, словно я погрузила их в кипящее масло. Яростное пламя вырвалось из рук смертоносной струёй, поглощая весь двор. Не в силах сдержаться, я закричала во всё горло, закрыв глаза от невыносимого жара. Мне было больно и страшно, но я не останавливалась до тех пор, пока не смолкли все голоса и стоны, пока не остался только звук потрескивающего, пирующего плотью огня.

Ноги подкосились, голова стала туманной, и я рухнула на каменные ступени, тяжело дыша и лихорадочно осматривая руки. Ладони были красными и горячими, но больше не было никаких следов от ожогов или волдырей. Горячий ветер трепал волосы и островки догорающих костров, подхватывая и разнося пепел прочь.

– Я вижу тебя, девчонка!

Ледяной и потусторонний голос разрезал пространство, создав ощущение тысяч игл, вонзившихся в позвоночник. Всё внутри меня замерло, а тело одеревенело, перестав подчиняться. Я могла только смотреть, как над стволом Дуба чёрный дым уплотняется, обретая ужасающие, зыбкие формы. И в этой дымной массе проступили те самые глаза. Бездонные, чёрно-фиолетовые пустоты, а в их зрачках невыносимо яркие точки, похожие на первобытный огонь. Холодные и древние.

Эсхарос – Древнее зло. Пожиратель Миров. И он видит меня...

Его пугающие зрачки неотрывно следили за мной, изучая и раздавливая, будто я была букашкой в эго саду. Я пыталась заставить тело подняться, но непослушные ноги, предательски подкашивались. Сердце колотилось в горле, готовое выпрыгнуть и покатиться по почерневшему камню. Нормально дышать не получалось – только короткие, частые вздохи, не приносящие желанного воздуха. По коже бегали ледяные мурашки, поднимая каждый волосок на теле.

«ПРОСНИСЬ!»– приказал в голове знакомый, мужской голос.

«Я не могу»– мысленно ответила я.

«Дождись меня, не отвечай ему!»

Я молилась всем знакомым Богам, вспоминала способы, которыми можно было бы вырваться из кошмара, но в голове была одна лишь каша вперемешку с ужасом. Я не могла собраться с мыслями, паника охватила меня, утягивая в бездну.

– Кто ты такая, чтобы использовать такую силу? – прогремел Эсхарос.

Молчи, молчи, молчи. Нельзя с ним говорить. Нужно ждать. Сколько ещё ждать?

– Отвечай, когда с тобой разговаривают, девка! – чёрно-фиолетовые глаза сузились, – Решила поиграть со мной? Ну так давай поиграем!

Острая, разрывающая боль вонзилась в голову, будто череп раскалывают изнутри тупым топором. Я согнулась пополам, вжав голову в плечи, и сдавленно вскрикнув. Тут же в ушах снова поднялся хор преисподней – вопли, плач, стоны. И среди них узнавались голоса братьев, матери, отца и моей подруги Джестис. Они были настоящие или это новая пытка Эсхароса?

«Эларинн... Сестра... Спаси...»

– Как тебе такие игры, Эларинн?

Эсхарос медленно протянул моё имя, смакуя, будто пробовал его на вкус. От его голоса по всему телу прошла новая волна мурашек, вызвав неконтролируемую дрожь. Руки вспотели, стало трудно удерживать равновесие. Боль сжимала виски стальными обручами.

«Где же ты? Я больше не могу...»– мысленно взмолилась я.

«Я здесь.»

Чужое тепло разлилось от точки на плече, тяжёлое и плотное, как шерстяное одеяло. Оно проникло под кожу, выталкивая наружу ледяной ужас. Давление в висках ослабло, и оглушительные крики в голове оборвались, оставив после себя звонкую, хрупкую тишину. Резкий запах гари и палёной плоти растворились в воздухе, будто их и не было. Я сделала первый полный, глубокий вдох, и лёгкие не обожгло огнём.

Он перенёс меня? Это другой сон? Мысль пронеслась летевшей птицей. Неважно, лишь бы подальше от Эсхароса и того кошмара.

Я медленно открыла глаза, опасаясь снова увидеть искажённые лица или чёрный дым. Но вокруг не было ничего. Только абсолютная, беззвучная пустота, в которой терялось ощущение собственного тела. Но постепенно тьма обрела глубину и цвет. Тёмно-синий, почти чёрный, как бархат. В этой бесконечной синеве зажглись миллионы крошечных звёзд, окружая меня со всех сторон, словно я стояла в самом сердце ночного неба в безлунную ночь.

На ногах почувствовалась прохлада. Я посмотрела вниз и увидела, что стою по щиколотку в воде. Она была неподвижной, как отполированное стекло, отражая звёздное небо над головой и под ногами, создавая головокружительное ощущение бесконечности. От моего неловкого движения по воде побежала мелкая рябь, искажая идеальные звёздные копии и разбивая хрупкую зеркальную гладь.

– Здесь безопасно, – произнёс голос за моей спиной. Он звучал тише, чем в моей голове, но с той же глубокой, успокаивающей интонацией.

Я резко обернулась, и воздух с силой вырвался из моих лёгких. Раньше он был лишь эхом в сознании, смутным, полупрозрачным силуэтом, дрожащим в огне, но теперь передо мной стоял живой человек.

Высокий, стройный мужчина, чьё лицо с высокими скулами и сильным подбородком хранило следы прожитых лет – лучики морщин у глаз и глубокие складки у рта придавали ему выражение сосредоточенной суровости. Его кожа отливала тёплым, золотистым оттенком, будто он провёл долгие годы под открытым небом.

Густые, длинные волосы, цвета осеннего клёна, ниспадали тяжёлыми волнами на плечи. В его волосах проглядывались пряди серебристо-белого цвета, словно пепел, присыпавший пламя. Глубокие янтарные глаза светились изнутри, как расплавленное золото, обрамлённые тёмными ресницами. Его взгляд был невероятно проницательный. По коже снова побежали мурашки, но на этот раз – от осознания, что меня будто видят насквозь.

Одет он был просто, больше похожий на странника или ремесленника. Грубая льняная рубаха, поношенная кожаная безрукавка, практичные штаны и высокие, испачканные дорожной пылью сапоги. Но даже при такой простоте, под слоями функциональности и качества, была видна его врождённая грация и осанка, выдающая аристократа даже в лохмотьях.

Он стоял неподвижно, позволяя мне изучить его, но напускное спокойствие казалось напряжённым. Пальцы его правой руки беспокойно теребили висящий на груди чёрный шнурок, на котором висел крупный кусок янтаря невероятной глубины, внутри камня словно навеки застыла яркая, трепещущая искра пламени. А на запястье левой руки тускло поблёскивал в призрачном свете звёзд бронзовый браслет, покрытый сложными символами и инкрустированный похожим минералом.

– Уже достаточно налюбовалась? – не выдержав тишины, спросил мужчина.

– Кто ты такой? – спросила я, недоверчиво глядя на него.

– Разве так стоит благодарить за помощь? – удивился он, скрепляя руки в замок на груди.

– Ты прав, извини. Просто, когда ты был бестелесным, мне было как-то спокойнее. Я думала, что ты лишь плод моего воображения, принявщий такую форму, – вздохнула я, глядя ему в глаза. – Спасибо, что вызволил меня оттуда.

– Возможно, было бы лучше, будь я твоим воображением, – задумчиво произнёс незнакомец. – Но, к нашему сожалению, это не так, Эларинн. Меня зовут Эльдан. Опережая твои вопросы, скажу сразу, раньше я не мог принять своё обличие, ты была слишком далеко от меня. Но, раз ты можешь узреть меня в истинном облике, значит ты уже прибыла в Закатные земли, хотя я настоятельно рекомендовал тебе этого не делать.

– Я говорила тебе, что не могу повернуть назад и вернуться домой. У меня были есть свои обязательства перед семьёй и народом.

– Как я погляжу, всё пошло не по плану и твои «обязательства» теперь под большим вопросом.

– Не понимаю о чём ты? – удивилась я, сделав шаг назад. Новая рябь исказила зеркальную поверхность воды.

– О твоей силе, Эларинн! Ты выплеснула её в опасном для себя количестве, – Эльдан явно было раздражён, и это меня слегка пугало. – Что такого случилось, что ты выдала подобную волну? Жених не понравился? С подругой что-то не поделила или опять с братом поругалась?

– Твоё-то какое дело?! – вскрикнула я, одновременно злясь на него и гадая, откуда он знает о моих близких. – С чего я должна перед тобой оправдываться? Не смей осуждать меня! Ты являешься мне только в кошмарах и то, с недавнего времени. Но откуда ты столько знаешь обо мне и о моих родных? Почему ты только сейчас появился? Как ты перенёс нас сюда, если всё это было моим сном?

– ХВАТИТ!

Громогласно потребовал Эльдан, заставим меня вздрогнуть и замолчать. Эхо его голоса разлетелось во все стороны. Мне вновь стало страшно. Что если, это новая злобная игра Эсхароса и всё это время я продолжаю пребывать в своём кошмаре.

– Прости, Эларинн, – смягчившись произнёс Эльдан. Он сделал шаг ко мне, но я попятилась. – Нет, постой, не нужно бояться меня. Я не должен был кричать на тебя, но твои вопросы и недавняя вспышка твоей силы... всё это сбивает меня с толку.

– Так попробуй объяснить, – осторожно сказала я.

– Раньше я говорил, что для Эсхароса ты подобна размытому пятну, но сейчас, когда ты высвободила свою силу, да ещё и в таком объёме, не важно по какой причине, он тебя увидел. Он сможет узнать о тебе всё, ведь твой кошмар связывает вас. Я обрёл свою форму лишь, когда ты приблизилась ко мне наяву. Я многое знаю о тебе и о твоих близких потому, что мы тоже связаны. Сейчас не место и не время объяснять всё это тебе, ты начинаешь просыпать, но постарайся запомнить меня и это место, когда тебе будет сниться очередной кошмар, не иди к Дубу. Думай и воссоздавай в памяти то, что сейчас видишь перед собой, тогда ты окажешься здесь и мы сможем поговорить. Я постараюсь ответить на твои вопросы.

– Почему мы связаны? Кто вы такие?

– Проснись, Эларинн! – качая головой, потребовал Эльдан.

Глава 2

Слова Эльдана ещё звучали в сознании, когда я проснулась в незнакомом месте на чужой кровати. Он вновь вытолкнул меня из собственного сна или же он знал, что я вот-вот проснусь? Столько вопросов крутилось в голове, не находя ответов. Может, всё, что мне снится, – это лишь игра моего подсознания? Но если же всё реально, то меня это ужасно пугает.

Я тонула в море шёлка и пуха. Огромная кровать с балдахином из струящейся белой ткани обволакивала моё тело, как облако. Сквозь полупрозрачный полог лился рассеянный золотистый свет, и пылинки танцевали в его лучах, словно живые искорки.

Прохлада безупречно гладкого шёлка скользила по коже. Воздух был свежим и наполненным едва уловимыми нотами цветов и морской соли, но не навязчиво, а как постоянный, едва ощутимый фон. Я сделала глубокий вдох. Тишина. Но не мёртвая, а живая, наполненная тихим журчанием воды откуда-то извне.

Спальня оказалась просторной. Стены из светлого, песчаного мрамора казались тёплыми на вид. Напротив кровати зияла высокая арка, ведущая в следующую комнату, а у стен стояли низкие деревянные сундуки с тонкой резьбой, изображавшей вьющиеся растения. В углу, на небольшом столике из светлого камня, в плоской вазе из молочно-белого алебастра плавали несколько бутонов лотоса. Их нежный аромат я и почувствовала.

– Наконец-то проснулась, – мелодичный, женский голос донёсся до меня из арки.

– Миражейн? – собственный голос показался мне чужим, таким хриплым и слабым.

– Тебе пока нельзя вставать, – девушка быстро подошла к кровати и наполнила стеклянный кубок водой, протягивая мне. – Вот, промочи горло, а я позову Тасию. Потом и поговорим.

Младшая сестра Правителя Сириана стремительно выпорхнула из спальни, оставляя меня в одиночестве и в полном недоумении. Мне не хотелось лежать. Поставив пустой кубок обратно на прикроватный столик, я сбросила с себя одеяло и осторожно присела на край кровати.

Босые ноги коснулись пола. Он был прохладным, слегка подогретый утренним солнцем. Осторожно поднявшись, я покачнулась, но удержала равновесие. Ноги были ватными и непослушными, я попробовала сделать несколько шагов до стены и обратно. Дискомфорт довольно быстро пропал, что меня удивило, и каждый шаг давался всё легче.

Накинув лёгкий халат терракотового цвета, лежавший на стуле, я неспешно подошла к одной из арок, заменяющих окна. Вместо стекла были резные деревянные створки, сейчас распахнутые, за которыми простирался небольшой закрытый сад. Крошечный оазис, принадлежащий только этим покоям. Несколько стройных кипарисов, цветущий розовый куст олеандра, а в центре расположился маленький, но идеально круглый бассейн, из которого била тонкая струйка воды. Это и был тот самый приватный источник музыки, что наполняла комнату.

Спальня плавно перетекала в ванную комнату. Пол здесь был выложен мозаикой из морской гальки, приятно массирующей ступни. Большая, изящная чаша купели из того же белого мрамора, что и фонтан в атриуме, встроенная в пол и наполненная чистой, прозрачной водой. Рядом на деревянной полке стояли разноцветные стеклянные баночки с маслами и солями. Всё дышало простотой и роскошью, лишённой вычурности.

Вернувшись через спальню, я прошла под аркой, открыла дверь и оказалась в гостиной. Здесь пространство было более камерным, но столь же продуманным. Низкий диван с десятками шёлковых подушек, столик для трапез из цельного куска песчаника, ещё одна арочная ниша, ведущая в личный сад. Стены украшали картины с нежной живописью и тонкие, почти невесомые свитки с изящной каллиграфией. Комната была прекрасна, уютна и абсолютно безлична. В ней не было ни одной вещи, которая говорила бы обо мне. Это была идеальная, продуманная до мелочей клетка, где даже воздух был частью утончённого заключения.

– Тебе же сказали не вставать.

Голос прозвучал неожиданно, заставив меня вздрогнуть. Он был низким и бархатным, но в нём отчётливо звенела стальная струна. Я обернулась и увидела Тасию – лекаря – на пороге гостиной. Воздух вокруг неё наполнился запахами трав.

Её лицо, обычно излучающее спокойствие материнского тепла, было подёрнуто лёгкой дымкой тревоги. Морщинки у глаз и рта, придававшие ей мудрое выражение, сейчас казались глубже, словно ночь не успела разогнать тяжёлые думы. А её глаза, тёплые, как спелый лесной орех, сейчас пристально изучали меня, скользя по босым ногам, тонкому халату и слегка дрожащим рукам. Под этим взглядом по коже пробежали мурашки, и я инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь спрятаться.

Длинные, чёрные волосы, не убраны в привычную тугую косу, свободно падали на её плечи, отгороженные от лица лёгким платком цвета утреннего неба. Простая хлопковая рубаха бежевого оттенка и длинная юбка тона засохшей крови выглядели помятыми, будто она и не ложилась. С каждым шагом Тасии лёгкий звон тонких браслетов на запястьях отбивал нервный ритм, а кулоны на шее покачивались, словно спелые плоды.

– Мне хотелось осмотреться, – мой собственный голос прозвучал виновато и слабо. – Где Джестис? И Легион?

– Сейчас ещё очень рано. Они отдыхают.

Из-за спины лекаря, словно тень, возникла Миражейн. Её огромные, почти чёрные глаза, в которых раньше плескалось озорство, сейчас смотрели на меня с немой укоризной. Пухлые губы были поджаты, образуя обиженный бантик. Что-то ёкнуло у меня внутри – острое и несправедливое чувство стыда. Она ведь ничего плохого мне не сделала. Всего лишь сестра... Мысль застряла, как болезненная заноза. Сестра человека, который разбил мне сердце. Который смотрел на меня своими медовыми глазами, целовал, зная, каким ударом обернётся его правда.

– Потом разберётесь в том, кто больше провинился, – голос Тасии вернул меня в реальность. Она внимательно следила за молчаливым диалогом наших взглядов. – Эларинн, сядь. Ты хоть отдаёшь себе отчёт в том, что произошло?

Память возвращалась обрывками, словно я пыталась собрать рассыпавшуюся мозаику с завязанными глазами. Прикосновения... его руки на моей коже, жаркие и уверенные. Шёпот, сплетающий наши души воедино. А потом... тронный зал. Свет заходящего солнца. И его голос, холодный и чёткий, произносящий слова, которые разорвали всё на части. Даарио... Сириан... одно лицо, двойная жизнь. Предательство.

И тогда... внутри всё сжалось в тугой, раскалённый клубок.

– Я... я вспыхнула... – вырвалось у меня шёпотом, и я почувствовала, как кровь отливает от лица. Ладони стали ледяными, а пальцы затряслись, не в силах сомкнуться.

– О, вспомнила наконец, – Тасия, не скрывая раздражения, опустилась рядом со мной на диван. Подушки мягко вздохнули под её весом. – Ты не «вспыхнула», детка. Ты породила огненный смерч, который едва не уничтожил дворец. Та сила, что дремлет в тебе, не игрушка. Поддавшись своим эмоциям, ты могла спалить всё и всех дотла. Включая себя. Ты выжгла всю свою энергию. Истощила весь внутренний колодец, осушив его. Именно поэтому твоё тело отказало и погрузило тебя в сон на несколько недель. Честно говоря, я удивлена, что ты уже на ногах, да и выглядишь... вполне здоровой.

– Но тебя же там не было, – вырвалось у меня, не до конца осознав слова Тасии.

– И что? – с раздражением сказала она, поднимаясь с дивана. – Я не корабельный лекарь, если ты ещё не поняла этого. В этом дворце у меня тоже есть свои покои и кабинет. Ладно, не суть. Тебе нужно тренировать свою силу, иначе с каждым разом, как тебя будут захлёстывать эмоции, последствия могут быть не столь радужными. Не обуздаешь силу – помрёшь.

– И как же мне это сделать, раз я ничего не знаю?

– Сириан будет тебя тренировать, – коротко сказала Тасия и вышла, оставив меня с открытым ртом.

– Ни за что! – выкрикнула я ей вслед, переводя вопросительный взгляд на Миражейн. – С чего это он будет заниматься моими тренировками?

– Я понимаю, что ты злишься, – голос Миражейн прозвучал мягко, пока она медленно скользила по комнате, словно вышагивая по невидимой нити между нами. Её пальцы слегка поглаживали складки платья, будто она на ощупь искала нужные слова. – Да, он обманул тебя, но это же была единственная его оплошность.

Во рту у меня сразу же появился горький привкус. Оплошность. Какое мягкое и нежное слово для того, что разорвало меня изнутри.

– Пойми, – продолжила она, останавливаясь и глядя на меня своими бездонными глазами. – Этой маской... этой игрой он пытался защитить свои земли, защитить нас и тебя в том числе. Вам нужно встретиться. Он всё тебе объяснит. Не сейчас, конечно, а когда ты остынешь. Поверь, на твоём месте он на вашем месте любой поступил бы так же.

– Сомневаюсь, – вырвалось у меня, и голос прозвучал ядовито, словно я разжевала горькую траву. – Нам незачем прятать своё лицо и имя за обманом, чтобы

– Ну, конечно, – Миражейн мягко, почти нежно, прервала меня, и от этого мои кулаки сжались сами собой. – А сколько людей, кроме Джестис и Легиона, знали о твоём даре? Когда ты начала «вскипать» в тронном зале, твои же гвардейцы не знали, от кого защищаться – от нашей стражи или от своей же принцессы. Тебе нужен учитель. А лучшим из них будет тот, кто сумел подавить твой огонь. И, как сказала тётя, это – Сириан.

В висках застучало. Слишком много информации, слишком быстро.

– Тётя? – переспросила я, чувствуя, как голова идёт кругом. – Тасия ваша тётя?

Миражейн вздохнула, и её плечи слегка опустились.

– Всё немного сложнее. Я не родная сестра Сириана, и Тасия нам не родственница.

– Очередная ложь, – горькая усмешка сама вырвалась у меня. – Как мило.

– Ты права. Я солгала, назвавшись его сестрой, но позволь объяснить.

Она опустилась на диван, оставив между нами почтительную дистанцию. Комната наполнилась лёгким звоном её золотых браслетов.

– Меня случайно нашла Тасия, когда мне было лет пять, – голос Миражейн понизился, став более хрупким. – Мои родители я не знаю, погибли они или их продали работорговцы. Мы жили тогда в Эмеральде – красивом, но суровом городе в Пустыне. Моя мама была танцовщицей, отец – музыкантом. Они выступали в городском театре Эмеральда.

Она замолчала, её пальцы сцепились в замок на коленях, костяшки побелели.

– Однажды, когда они ушли выступать, в дом ворвались незнакомые люди. Я успела спрятаться. Дождалась, когда они уйдут... В доме был настоящий погром. Всё перевёрнуто вверх дном, вещи порваны, посуда разбита, а ценное – унесено. Я ждала родителей... днями, но они так и не вернулись.

Её голос дрогнул, и она опустила голову. Тёмные волосы скрыли её лицо, но я увидела, как по щеке скатилась и исчезла в складках платья одна-единственная блестящая капля. Моё собственное сердце сжалось, будто её боль была иглой, пронзившая меня.

– Я пошла в театр... но там сказали, что их не видели, что они даже не явились на выступление. Никто не хотел брать меня к себе. Ни их друзья, ни коллеги... Все отвернулись от маленького ребёнка, потерявшего родителей. Я стала никем. Девочкой, которая танцевала и пела на улицах за монетки. Спала... где придётся. На крышах домов, укрываясь развешенным бельём, в переулках, прячась ото всех, но чаще под лестницами.

Она с силой смахнула новые слёзы тыльной стороной ладони, оставив на коже влажный блестящий след.

– И вот спустя год скитаний по улицам, после долгого дня под палящим солнцем, ко мне подошла Тасия. Она привела меня в свою лавку... накормила, отмыла и уложила в постель. Тогда я не могла уснуть, забыла, что такое забота и мягкая кровать. Я услышала, как она говорила обо мне с каким-то мужчиной... А наутро мы уже ехали сюда, в столицу. Я стала желанной гостьей во дворце. Начала жить в роскоши, но помнила о прошлом. Я начала помогать Тасии, росла и училась рядом с Сирианом. Они все стали моей семьёй. Вот почему... вот почему я назвалась его сестрой. Потому что за эти годы они ею и стали. Надеюсь, теперь ты... понимаешь.