Пламя Возмездия

Анна Дэй

Пламя Возмездия

Глава 1

Едкий воздух гари и пепла окутал лёгкие ядовитыми тисками, вырывая из них судорожный кашель. Меня словно разрывали изнутри, царапая горло. Прикрыв рукой рот, я согнулась в новом приступе кашля. Глаза жгло от слёз, размывая весь мир. Взглянув на ладонь, я увидела капельки крови, во рту присутствовал металлический привкус. Повсюду были слышны крики, плач и стоны. Мольбы о пощаде, предсмертные вопли и агония. Всё это висело тяжёлым одеялом в воздухе, накрытым алым саваном огня.

Я уже была здесь. Почти каждую ночь я проводила в этом кошмаре, впитывая в себя всю боль окружающих людей, беспомощно наблюдая за их кончиной. Я никому не могла помочь. Никогда. Ни разу.

Я не могла помочь своим слугам выбраться из-под обвалившихся, горящих балок замка Асгертов. Не могла открыть дверь в покои своих родителей, оказавшихся взаперти, молящих о помощи. Я всегда старалась достучаться до них, обдирая и обжигая руки до мяса, слыша их предсмертные крики агонии, сменяющиеся тишиной, звенящей в ушах. Я не могла спасти своих братьев, замурованных в спальнях. Как бы я ни старалась добраться к ним, сквозь мёртвые тела, обрушенный потолок или рассыпанные осколки стекла, обдирая ноги и руки до крови. Я не могла.

Страх гнал меня вперёд, к покоям родителей или братьев. Но, зная, чем это закончится, я повернула в обратную сторону. Я начала пробираться подальше от их комнат, двигаясь в сторону внутреннего двора Асгертов. Минуя обугленные, искажённые тела, я двигалась вдоль стены, царапая покрасневшие ладони о раскалившийся камень. Волдыри на руках начали лопаться, обнажая розовую кожу, доставляя ещё большую боль при соприкосновении.

Жар нарастал с неистовой силой, двери, которые я проходила мимо, разлетались в щепки под натиском пламени. Огонь вырывался из каждой щели, нарастал и превращался в стену, надвигающуюся на меня со спины. Я знала, куда он меня ведёт, и не сопротивлялась его погоне. Миновав парадную лестницу, объятую языками пламени, сквозь тела, горящие гобелены, павшие колонны, я прорывалась во внутренний двор, прямиком к символу своего дома – Дубу Асгертов.

Символ Гилдмура – моего королевства – величественно возвышался на открытом участке внутреннего двора, окружённый каменным стражем в виде нашего замка. Обычно пышная крона дерева сменяла свои цвета в зависимости от времени года, но сейчас она была объята чёрным пламенем, покрывающим даже его ствол.

Крики, смолкнувшие перед лицом смерти несколько минут назад, вновь накрыли меня оглушающей волной. Весь двор, от каждой ступени крыльев замка, так знакомых мне с детства, вдруг оказался заполненным телами погибших. Горы истерзанных тел, в несколько раз превышающие мой рост, осыпались, подобно сошедшей снежной лавине.

Присев на корточки, сжавшись в комок, я прикрыла уши руками, чтобы не слышать эти глухие удары, сопровождаемые хлюпаньем и предсмертными стонами. Но это не помогало. Каждый последний вздох, шёпот или мольба оглушительно пронизывали мою голову. Я не могла пошевелиться, вся их боль словно проходила через меня, оставляя рану на каждой клеточке моего тела. Это было невыносимо, страдания, паника, агония – всё смешалось во мне, многократно увеличиваясь. Даже ладони, прикрывающие до боли уши, не могли заглушить эти звуки.

– ХВАТИТ! ПРОШУ!

Слёзы ручьём скатывались по щекам, а горло уже пересохло от собственных криков, тонущих в этом шуме. Я чувствовала, как под кожей шевелился проклятый дар, подобно змеям он расползался и извивался внутри меня, желая высвободиться. А я хотела, чтобы эти звуки и крики прекратились, смолкли, оставив меня в тишине. С трудом убрав руки от ушей, я направила их на горы тел и поддалась внутреннему зову.

Ослепляющая боль пронзила пальцы, словно я погрузила их в кипящее масло. Яростное пламя вырвалось из рук смертоносной струёй, поглощая весь двор. Не в силах сдержаться, я закричала во всё горло, закрыв глаза от собственного жара. Мне было больно и страшно, но я не останавливалась до тех пор, пока не смолкли все голоса и стоны, пока не остался только звук потрескивающего, пирующего огня.

Ноги подкосились, голова стала туманной, и я рухнула на каменные ступени, тяжело дыша, лихорадочно осматривая руки. Ладони были красными и горячими, но не было никаких следов от ожога или волдырей. Горячий ветер трепетал волосы и островки горящих костров, подхватывая и разнося пепел.

– Я вижу тебя, девчонка!

Голос разрезал пространство, ледяной и потусторонний. Это был не звук, а ощущение тысяч игл, вонзившихся в позвоночник. Всё внутри меня замерло, тело одеревенело, перестав подчиняться. Я могла только смотреть, как над стволом Дуба чёрный дым сжимается, уплотняется, обретая ужасающие, зыбкие формы. И в этой дымной массе проступили глаза. Те самые. Бездонные, чёрно-фиолетовые пустоты, а в их зрачках невыносимо яркие точки, похожие на первобытный огонь. Холодные и древние.

Эсхарос. Древнее зло. Пожиратель Миров. Он видит меня.

Его белёсые зрачки неотрывно следили, давя и изучая, будто я была букашкой, которую вот-вот раздавят. Я пыталась заставить тело подняться, но ноги стали ватными, предательски подкашиваясь. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть и покатиться по почерневшему камню. Дышать не получалось – только короткие, частые вздохи, не приносящие желанного воздуха. По коже бегали ледяные мурашки, поднимая каждый волосок дыбом.

«ПРОСНИСЬ!»– приказал в голове знакомый, мужской голос.

«Я не могу…»– мысленно ответила я.

«Дождись меня, не отвечай ему!»

Я молилась всем Богам, вспоминала способы, которыми можно было бы вырваться из кошмара, но в голове была каша. Я не могла собраться с мыслями, паника охватила меня.

– Кто ты такая, чтобы использовать такую силу? – прогремел Эсхарос.

Молчи, молчи, молчи. Нельзя с ним говорить. Нужно ждать. А сколько ждать?

– Отвечай, когда с тобой разговаривают! – чёрно-фиолетовые глаза сузились, – Решила поиграть со мной, девка? Давай поиграем!

Боль. Острая, разрывающая, будто череп раскалывают изнутри тупым топором. Я согнулась пополам, вжав голову в плечи, сдавленно вскрикнув. И тут же в ушах снова поднялся хор преисподней – вопли, плач, стоны. Среди них… голоса братьев. Матери. Отца. Джестис. Настоящие или насмешка Эсхароса?

«Эларинн… Сестра… Спаси…»

– Как тебе такие игры, Эларинн?

Эсхарос медленно протянул моё имя, смакуя, будто пробовал его на вкус. От этого по всему телу прошла новая волна мурашек, вызвав дрожь. Руки вспотели, стало трудно удерживать равновесие. Боль сжимала виски стальными обручами. Где же ты? Я больше не могу…

«Я здесь.»

Тепло разлилось от точки на плече, тяжёлое и плотное, как шерстяное одеяло. Оно проникло под кожу, выталкивая наружу ледяной ужас. Давление в висках ослабло, и оглушительные крики в голове оборвались, оставив после себя звонкую, хрупкую тишину. Резкий запах гари и палёной плоти растворились в воздухе, будто их и не было. Я сделала первый полный, глубокий вдох, и лёгкие не обожгло огнём.

Он перенёс меня? Это другой сон? Мысль пронеслась пустой шелухой. Неважно. Лишь бы подальше от Эсхароса.

Я медленно открыла глаза, опасаясь снова увидеть искажённые лица или чёрный дым. Но вокруг не было ничего. Ни земли, ни неба, ни верха, ни низа. Только абсолютная, беззвучная, давящая пустота, в которой терялось ощущение собственного тела. Но постепенно тьма обрела глубину и цвет. Тёмно-синий, почти чёрный, как бархат. И в этой бесконечной синеве зажглись миллионы крошечных звёзд, окружая меня со всех сторон, словно я стояла в самом сердце ночного неба в безлунную ночь.

На ногах почувствовалась прохлада. Я посмотрела вниз и увидела, что стою по щиколотку в воде. Она была неподвижной, как отполированное стекло, отражая звёздное небо над головой и под ногами, создавая головокружительное ощущение двойной бесконечности. От моего неловкого движения по воде побежала мелкая рябь, искажая идеальные звёздные копии и разбивая хрупкую зеркальную гладь.

– Здесь безопасно, – произнёс голос за моей спиной. Он звучал тише, чем в моей голове, но с той же твёрдой, успокаивающей интонацией.

Я резко обернулась, и воздух с силой вырвался из моих лёгких. Раньше он был лишь эхом в сознании, смутным, полупрозрачным силуэтом, дрожащим в огне. Теперь передо мной стоял живой человек.

Высокий, стройный мужчина лет сорока пяти, чьё лицо с высокими скулами и сильным подбородком хранило следы прожитых лет – лучики морщин у глаз и глубокие складки у рта придавали ему выражение сосредоточенной суровости. Его кожа отливала тёплым, золотистым оттенком, будто он провёл долгие годы под открытым небом.

Густые, длинные, насыщенно-рыжие волосы, цвета осеннего клёна, ниспадали тяжёлыми волнами ниже плеч. В его рыжине ясно проглядывались прожилки и пряди серебристо-белого цвета, словно пепел, присыпавший пламя. Глубокого, медово-янтарные глаза светились изнутри, как расплавленное золото, обрамлённые тёмными ресницами, под цвет бровей. Его взгляд был невероятно проницательный. По коже снова побежали мурашки, но на этот раз – от осознания, что меня видят насквозь.

Одет он был просто, как странник, отшельник или ремесленник. Грубая льняная рубаха цвета выцветшей охры, поношенная кожаная безрукавка, практичные штаны и высокие, испачканные дорожной пылью сапоги. Но даже при такой простоте, под слоями функциональности и качества, была видна его врождённая грация и осанка, выдающая аристократа даже в лохмотьях.

Он стоял неподвижно, позволяя мне изучать себя, но его спокойствие казалось напряжённым. Пальцы его правой руки беспокойно теребили висящий на груди чёрный шнурок из прочной кожи, на котором висел крупный, неогранённый кусок янтаря невероятной глубины, внутри которого словно навеки застыла яркая, трепещущая искра настоящего пламени. А на запястье левой руки тускло поблёскивал в призрачном свете звёзд бронзовый браслет, покрытый сложными символами и инкрустированный похожим камнем.

– Налюбовалась? – не выдержав тишины, спросил мужчина.

– Кто ты? – спросила я, недоверчиво глядя на него.

– Разве так стоит благодарить за помощь? – удивился он, скрепляя руки в замок на груди.

– Ты прав, извини. Просто, когда ты был бестелесным, мне было как-то спокойнее. Я думала, что ты лишь плод моего воображения или воля, принявшая такую форму, – вздохнула я, глядя ему в глаза. – Спасибо, что вызволил меня оттуда.

– Возможно, было бы лучше, будь я лишь твоим воображением, – задумчиво произнёс незнакомец. – Но это не так, Эларинн. Меня зовут Эльдан. Опережая твои вопросы, скажу сразу, раньше я не мог принять своё обличие, ты была слишком далеко от меня. Но, как видишь, теперь ты можешь узреть меня, значит ты прибыла в Закатные земли, хотя я настоятельно рекомендовал тебе этого не делать.

– Я говорила тебе, что не могу повернуть назад и вернуться домой. У меня были… есть обязательства.

– Как я погляжу, всё пошло не по плану и твои «обязательства» теперь под вопросом.

– Не понимаю о чём ты? – удивилась я, сделав шаг назад. Новая рябь исказила зеркальную поверхность воды.

– О твоей силе, Эларинн! Ты выплеснула её в опасном для себя количестве, – Эльдан явно было раздражён, это меня слегка напугало. – Что такого случилось, что ты дала подобную волну? Жених не понравился? С подругой поссорилась? Опять с братом поругалась?

– Твоё-то какое дело?! – вскрикнула я, одновременно злясь на него и гадая, откуда он знает о моих близких. – Я тебя не знаю! Ты являешься мне только в кошмарах и то, с недавнего времени. Но откуда ты столько знаешь обо мне и о моих родных? Почему только сейчас ты появился? Как ты перенёс нас сюда, если всё это было моим сном?

– ХВАТИТ!

Громогласно потребовал Эльдан, заставим меня вздрогнуть и замолчать. Эхо его голоса разлеталось во все стороны. Мне вновь стало страшно. Что если, это снова «игра» Эсхароса и всё это время я продолжаю пребывать в кошмаре.

– Прости, Эларинн, – смягчившись произнёс Эльдан. Он сделал шаг ко мне, но я попятилась. – Нет, постой. Не нужно бояться меня. Я не должен был кричать на тебя, но твои вопросы, твоя вспышка, всё это сбивает с толку.

– Тогда попробуй объяснить, – осторожно сказала я.

– Раньше я говорил, что для Эсхароса ты подобна размытому пятну, но сейчас, когда ты высвободила свою силу в таком объёме, не важно по какой причине, он тебя увидел. Он узнает о тебе всё, ведь твой кошмар связывает вас. Я обрёл свою форму, когда ты приблизилась ко мне наяву. Я многое знаю о тебе и о твоих близких потому, что мы тоже связаны. Сейчас не место и не время объяснять всё это тебе, ты скоро проснёшься, но постарайся запомнить меня, это место и, когда тебе будет сниться очередной кошмар, не иди к Дубу. Думай, воссоздавай в памяти то, что сейчас видишь перед собой и ты окажешься здесь, мы сможем поговорить и я отвечу на твои вопросы.

– Почему мы связаны? Кто вы такие?

– Проснись! – качая головой, потребовал Эльдан.

Глава 2

Слова Эльдана ещё звучали в сознании, когда я проснулась в незнакомом месте на чужой кровати. Он вновь вытолкнул меня из собственного сна или же он знал, что я вот-вот проснусь? Столько вопросов крутилось в голове, не находя ответов. Может, всё, что мне снится, – это лишь игра моего подсознания? Но если же всё реально, то меня это ужасно пугает и настораживает.

Я тонула в море шёлка и пуха. Огромная кровать с балдахином из струящейся белой ткани обволакивала моё тело, как облако. Сквозь полупрозрачный полог лился рассеянный золотистый свет, и пылинки танцевали в его лучах, словно живые искорки.

Прохлада безупречно гладкого шёлка скользила по коже. Воздух был свежим и наполненным едва уловимыми нотами жасмина и морской соли, но не навязчиво, а как постоянный, едва ощутимый фон. Я сделала глубокий вдох. Тишина. Не мёртвая, а живая, наполненная тихим журчанием воды откуда-то извне.

Спальня оказалась просторной. Стены из светлого, песчаного мрамора казались тёплыми на вид. Напротив кровати зияла высокая арка, ведущая в следующую комнату, а у стен стояли низкие деревянные сундуки с тонкой резьбой, изображавшей вьющиеся растения. В углу, на небольшом столике из тёмного дерева, в плоской вазе из молочно-белого алебастра плавали несколько бутонов лотоса. Их нежный аромат я и почувствовала.

– Наконец-то проснулась, – мелодичный, женский голос донёсся до меня из арки, напротив кровати.

– Миражейн? – собственный голос показался мне чужим, хриплым и слабым.

– Тебе пока нельзя вставать, – девушка быстро подошла к кровати и наполнила стеклянный кубок водой, протягивая мне. – Вот, промочи горло, а я позову Тасию. Потом поговорим.

Младшая сестра Правителя Сириана стремительно выпорхнула из спальни, оставляя меня в одиночестве и в полном недоумении. Мне не хотелось лежать. Поставив пустой кубок обратно на прикроватный мраморный столик, я сбросила с себя одеяло и осторожно присела на край кровати.

Босые ноги коснулись пола. Он был прохладным, слегка подогретым утренним солнцем. Осторожно поднявшись, я покачнулась, но удержала равновесие. Ноги были ватными и непослушными, но я попробовала сделать несколько шагов до стены и обратно. Дискомфорт довольно быстро пропал, и каждый шаг давался всё легче.

Накинув лёгкий халат терракотового цвета, лежавший на стуле, я подошла к одной из огромных арок, заменяющих окна. Вместо стекла были резные деревянные створки, сейчас распахнутые, за которыми простирался небольшой закрытый сад. Крошечный оазис, принадлежащий только этим покоям. Несколько стройных кипарисов, цветущий розовый куст олеандра, а в центре расположился маленький, но идеально круглый бассейн, из которого в тишине била тонкая струйка воды. Это был её собственный, приватный источник той самой музыки, что наполняла комнату.

Спальня плавно перетекала в ванную комнату. Пол здесь был выложен мозаикой из морской гальки, приятно массирующей ступни. Большая, изящная чаша купели из того же белого мрамора, что и фонтан в атриуме, встроенная в пол и наполненная чистой, прозрачной водой. Рядом на деревянной полке стояли разноцветные стеклянные баночки с маслами и солями. Всё дышало простотой и роскошью, лишённой вычурности.

Вернувшись через спальню, я прошла под аркой, открыла дверь и оказалась в гостиной. Здесь пространство было более камерным, но столь же продуманным. Низкий диван с десятками шёлковых подушек, столик для трапез из цельного куска песчаника, ещё одна арочная ниша, ведущая в личный сад. Стены украшали картины с нежной живописью и тонкие, почти невесомые свитки с каллиграфией. Комната была прекрасна, уютна и… абсолютно безлична. В ней не было ни одной вещи, которая говорила бы обо мне. Это была идеальная, продуманная до мелочей клетка, где даже воздух был частью утончённого заключения.

– Тебе же сказали не вставать.

Голос прозвучал неожиданно, заставив меня вздрогнуть. Он был низким, бархатным, но в нём отчётливо звенела стальная струна. Я обернулась и увидела Тасию на пороге гостиной. Воздух вокруг неё наполнился запахами трав.

Её лицо, обычно излучающее спокойствие материнского тепла, было подёрнуто лёгкой дымкой тревоги. Морщинки у глаз и рта, придававшие ей мудрое выражение, сейчас казались глубже, словно ночь не успела разогнать тяжёлые думы. А её глаза, тёплые, как спелый лесной орех, сейчас пристально изучали меня, скользя по босым ногам, по тонкому халату, по слегка дрожащим рукам. Под этим взглядом по коже пробежали мурашки, и я инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь спрятаться.

Длинные, чёрные волосы, не убраны в привычную тугую косу, а свободно ниспадали на её плечи, отгороженные от лица лёгким платком цвета утреннего неба. Простая хлопковая рубаха бежевого оттенка и длинная юбка цвета засохшей крови выглядели помятыми, будто она и не ложилась. С каждым шагом Тасии лёгкий звон тонких, разноцветных браслетов на запястьях отбивал нервный ритм, а кулоны на шее покачивались, словно спелые плоды.

– Мне хотелось осмотреться, – мой собственный голос прозвучал виновато и слабо. – Где Джестис? И Легион?

– Сейчас ещё очень рано. Они отдыхают.

Из-за спины лекаря, словно тень, возникла Миражейн. Её огромные, почти чёрные глаза, в которых раньше плескалось озорство, сейчас смотрели на меня с немой укоризной. Пухлые губы были поджаты, образуя обиженный бантик. Что-то ёкнуло у меня внутри – чувство стыда, острое и несправедливое. Она ведь ничего плохого мне не сделала. Всего лишь сестра… Мысль застряла, как болезненная заноза. Сестра человека, который разбил мне сердце. Который смотрел на меня своими медовыми глазами, целовал, зная, каким ударом обернётся его правда.

– Потом разберётесь в том, кто больше провинился, – голос Тасии вернул меня в реальность. Она внимательно следила за молчаливым диалогом наших взглядов. – Эларинн, сядь. Ты хоть отдаёшь себе отчёт в том, что произошло?

Память возвращалась обрывками, словно я пыталась собрать рассыпавшуюся мозаику с завязанными глазами. Прикосновения… его руки на моей коже, жаркие и уверенные. Шёпот, сплетающий наши души воедино. А потом… тронный зал. Свет заходящего солнца. И его голос, холодный и чёткий, произносящий слова, которые разорвали всё на части. Даарио… Сириан… одно лицо, двойная жизнь. Политическая ставка. Предательство.

И тогда… внутри всё сжалось в тугой, раскалённый клубок.

– Я… я вспыхнула… – вырвалось у меня шёпотом, и я почувствовала, как кровь отливает от лица. Ладони стали ледяными, а пальцы затряслись, не в силах сомкнуться.

– О, вспомнила наконец, – Тасия, не скрывая раздражения, опустилась рядом со мной на диван. Подушки мягко вздохнули под её весом. – Ты не «вспыхнула», детка. Ты породила огненный смерч, который едва не уничтожил дворец. Та сила, что дремлет в тебе, не игрушка. Поддавшись своим эмоциям, ты могла спалить всё и всех дотла. Включая себя. Ты выжгла всю свою энергию. Истощила весь внутренний колодец, осушив его. Именно поэтому твоё тело отказало и погрузило тебя в сон на несколько недель. Честно говоря, я удивлена, что ты уже на ногах. И выглядишь… вполне здоровой.

– Но тебя же там не было, – вырвалось у меня, не до конца осознав слова Тасии.

– И что? – с раздражением сказала она, поднимаясь с дивана. – Я не корабельный лекарь, если ты ещё не поняла этого. В этом дворце у меня тоже есть свои покои и кабинет. Ладно, не суть. Тебе нужно тренировать свою силу, иначе с каждым разом, как тебя будут захлёстывать эмоции, последствия могут быть не столь радужными. Не обуздаешь силу – помрёшь.

– И как же мне это сделать, раз я ничего не знаю?

– Сириан будет тебя тренировать, – коротко сказала Тасия и вышла, оставив меня с открытым ртом.

– Ни за что! – выкрикнула я ей вслед, переводя вопросительный взгляд на Миражейн. – С чего это он будет заниматься моими тренировками?

– Я понимаю, что ты злишься, – голос Миражейн прозвучал мягко, пока она медленно скользила по комнате, словно вышагивая по невидимой нити между нами. Её пальцы слегка поглаживали складки платья, будто она на ощупь искала нужные слова. – Да, он обманул тебя. Но это была единственная его оплошность.

Во рту у меня сразу же появился горький привкус. Оплошность. Какое мягкое, нежное слово для того, что разорвало меня изнутри.

– Пойми, – продолжила она, останавливаясь и глядя на меня своими бездонными глазами. – Этой маской, этой игрой он пытался защитить свои земли, защитить нас, тебя. Вам нужно встретиться. Он всё объяснит. Не сейчас, конечно, а когда ты остынешь. Поверь, на твоём месте он… на вашем месте любой поступил бы так же.

– Сомневаюсь, – вырвалось у меня, и голос прозвучал ядовито, словно я разжевала горькую траву. – Нам незачем прятать своё лицо и имя за обманом, чтобы…

– Ну, конечно, – Миражейн мягко, почти нежно, прервала меня, и от этого мои кулаки сжались сами собой. – А сколько людей, кроме Джестис и Легиона, знали о твоём даре? Когда ты начала «вскипать» в тронном зале, твои же гвардейцы не знали, от кого защищаться – от нашей стражи или от своей же принцессы. Тебе нужен учитель. А лучшим из них будет тот, кто сумел подавить твой огонь водой. И, как сказала тётя, это – Сириан.

В висках застучало. Слишком много информации, слишком быстро.

– Тётя? – переспросила я, чувствуя, как голова идёт кругом. – Тасия… ваша тётя?

Миражейн вздохнула, и её плечи слегка опустились.

– Всё… немного сложнее. Я не родная сестра Сириана. И Тасия нам не родственница.

– Очередная ложь, – горькая усмешка сама вырвалась у меня. – Превращающаяся в правду.

– Ты права. Я солгала, назвавшись его сестрой. Позволь объяснить.

Она опустилась на диван, оставив между нами почтительную, но ощутимую дистанцию. Воздух наполнился лёгким звоном её золотых браслетов.

– Меня случайно нашла Тасия, когда мне было пять, – голос Миражейн понизился, стал более хрупким. – Мои родители… я не знаю, погибли они или их продали. Мы жили тогда в Эмеральде – красивом, но суровом городе в пустыне. Моя мама была танцовщицей, отец – музыкантом. Они выступали в городском театре.

Она замолчала, её пальцы сцепились в замок на коленях, костяшки побелели.

– Однажды, когда они ушли выступать, в дом ворвались люди. Я успела спрятаться. Дождалась, когда они уйдут… В доме был погром. Всё перевёрнуто вверх дном, вещи порваны, посуда разбита, а ценное – унесено. Я ждала родителей… днями. Но они так и не вернулись.

Её голос дрогнул, и она опустила голову. Тёмные волосы скрыли её лицо, но я увидела, как по щеке скатилась и исчезла в складках платья одна-единственная блестящая капля. Моё собственное сердце сжалось, будто её боль была иглой, которая пронзила и меня.

– Я пошла в театр… но там сказали, что их не видели. Никто не захотел меня взять к себе. Ни друзья, ни коллеги… Все отвернулись. Я стала никем. Девочкой, которая танцевала и пела на улицах за монетки. Спала… где придётся. На крышах домов, укрываясь развешенным бельём, в переулках, прячась ото всех. Но чаще под лестницами.

Она с силой смахнула новые слёзы тыльной стороной ладони, оставив на коже влажный блестящий след.

– И вот спустя год скитаний по улицам, после долгого дня под палящим солнцем, ко мне подошла Тасия. Она привела меня в свою лавку… накормила, отмыла, уложила спать в постель. Я слышала, как она говорила обо мне с каким-то мужчиной… А наутро мы уже ехали сюда. В столицу. Я стала желанной гостьей во дворце. Жила в роскоши, но помнила о прошлом. Помогала Тасии. Росла рядом с Сирианом. Они стали моей семьёй. Вот почему… вот почему я назвалась его сестрой. Потому что за эти годы они ею и стали. Надеюсь, ты… понимаешь.

Её история повисла в воздухе, тяжёлая и реальная, как запах пыли и пота, который она, должно быть, помнила до сих пор.